— Да… — сдержанно киваю, чувствуя, как внутри всё привычно сжимается.
Прячу планшет в сумку.
Что ж, по крайней мере, он не грубит, как куратор в «Арт-Лофте», которая три дня назад просто фыркнула, назвав мои работы «милым дамским рукоделием».
Уже за это ему можно быть благодарной.
— Попробуйте найти тему, которая будет по-настоящему болеть, Полина, — Борис Евгеньевич подается вперед, и в его глазах мелькает тень отвратительного сочувствия. — У вас отличная база, но вы как будто боитесь выйти за рамки «красивого». Когда художник начинает мыслить смыслами — это всегда чувствуется. Если соберете новую, более… острую серию, приходите через полгода. Раньше смысла нет.
Полгода.
Это еще плюс шесть месяцев к тем двенадцати, за которые я пытаюсь хоть как-то заявить о себе.
— Спасибо, что посмотрели. И за совет тоже. Я подумаю о концепции, — отвечаю вежливо, складывая планшет в папку.
Я уже сбилась какой это отказ по счету.
Застёгиваю молнию сумки и поднимаюсь.
Выхожу с гордо поднятой головой.
Воздух на улице холоднее, чем внутри. Остановившись на секунду на ступеньках, я прижимаю к боку тяжёлую папку, и выдыхаю.
Как бы не старалась не показать своего расстройства, внутри оно больно царапает внутренности.
Понимаю, что год — это не так уж и долго. У некоторых уходит десятки лет на то, чтобы добиться хоть как-то успеха. А кто-то и вовсе к нему не приходит. У меня же все впереди, как говорит Глеб.
Но червяк сомнения так или иначе подтачивает изнутри.
Отгоняя от себя неприятные мысли, вызываю такси и еду домой.
Погода стоит апрельская. Солнце игриво пляшет лучами на окнах зданий и машин, игнорируя мое не слишком приподнятое настроение.
Солнцу всё равно что там у кого с настроением. Оно светит всем одинаково и это только наши проблемы, что мы не замечаем его стараний.
После затяжной зимы теплая весна, как долгожданный подарок. Цепляюсь за солнечного зайца, скачущего по высотке и понимаю, что нужно отпустить.
Глеб не раз говорил, что я смогу. Да я и сама это знаю. Просто, когда долгое время топчешься на месте, так или иначе начинаешь сомневаться.
Тряхнув головой, решаю, что нужно что-то делать с моим состоянием.
Достаю из сумки телефон, нахожу контакт мужа и пишу ему сообщение:
«Ты в офисе?»
«Что, если я заеду к тебе, и мы поедем прогуляемся? Можем поужинать в ресторане»
Отправив, направляю взгляд в окно. Мимо проносятся стеклянные витрины зданий, на остановках толпится народ. Час пик. Все едут домой после очередного трудового дня.
Я откидываю голову на подголовник, когда в руке вибрирует телефон.
Спешно опускаю взгляд на экран.
«Сегодня никак, малыш. Буду позже. Как твоя встреча?»
Не могу сказать, что я удивляюсь, но еще секунду назад вроде как улучшившееся настроение, канет в лету.
«Никак» — отправляю, забросив телефон обратно в сумку.
Гулять с кем-то из подруг у меня нет желания. Хотелось провести время именно с Глебом. Потому что в последнее время мы и так делаем это крайне редко, но видимо, и сегодня не судьба.
Приехав домой, я сбрасываю туфли и захватив арсенал, который везла с собой в галерею, отправляюсь в мастерскую. Портфолио кладу на стол, а из специальной сумки достаю картину и устанавливаю ее на мольберт.
Придирчиво пробегаюсь взглядом по холсту. Закатное солнце, почти спокойное море, чайки над водной гладью и ощущение умиротворения – это именно то, что я изобразила и чем так сильно горжусь. Я начала ее рисовать, когда мы прошлым летом с мужем и сыном ездили к морю. Мне захотелось сохранить ощущение тихого счастья, и мне кажется, картина получилась пусть не идеальной, но на очень хорошем уровне.
Ее пример есть в моем портфолио, но кураторы один за другим не обращают на нее должного внимания. Вероятно, видят такие десятки за день. И то, что кажется особенным для меня – для них таковым не является.
Так. Всё, хватит.
Знаю, что у меня всё ещё обязательно будет, если и дальше не сидеть сложа руки, а искать другие варианты.
Переодевшись в домашний халат, отправляюсь на кухню. Открыв холодильник, несколько секунд изучаю его содержимое и решаю, что есть мне особо-то не хочется. Поэтому отдаю предпочтение бутылке вина, а также выбираю сыр и ветчину.
Нарезаю их тонкими слайсами. Отправив в рот по кусочку того и другого, наливаю вино в бокал и присаживаюсь на стул, чтобы позвонить маме.
— Да, Поль, — она, как всегда, отвечает почти сразу.
— Привет. Ну как вы? – отпиваю небольшой глоток, позволяя терпкому вкусу обжечь язык и гортань.
— Мы прекрасно. Накормила Пашу котлетами с пюре, сейчас пойдем прогуляемся, — бодро отчитывается мама, — а как твоя встреча? Скажи, что наконец, нашелся куратор со вкусом.
Я машинально улыбаюсь.
— Увы, нет. Буду продолжать поиски дальше.
— Что за неправильные личности тебе попадаются? Нет у нас нормальных галерей что ли?
— Их много. Просто мне пока не попалась та самая.
— Ну ты не грусти, — быстро раскусив мое настроение, подбадривает моя всегда чуткая мама, — пока Пашка у нас, пусть Глеб тебя развлечет.
— Глеб на работе, — подцепив слайс ветчины, скручиваю его в тонкую трубочку.
— Как? Опять задерживается? – искренне удивляется она.
— Да. Ты же знаешь, у него ненормированные часы.
В трубке слышится многозначительный вздох.
— Знаю, но раньше, на сколько я помню, подобного не происходило. Зачастил он. Ты не думала сама наведаться к нему в офис? Так сказать, без предупреждения.
— Нет, зачем? – откусываю кусочек от трубочки, но вкуса почти не чувствую.
— Мало ли… — отвечает она после паузы. – У него там случайно, секретарь новая не появлялась?
— Мам! – тут же обрываю её необоснованные намеки, — Ты прекрасно знаешь Глеба.
— Никого нельзя знать досконально, дочь. Как бы печально это не звучало. Но ты извини, что-то я и правда, не в ту степь полезла. Всё, Пашка уже принес свои машинки, а значит нам надо выходить. Целую тебя. Не скучай там.
— Не буду. Поцелуй от меня сына.
Сбросив вызов, кладу телефон на стол и делаю еще один глоток вина.
Пока прохладный алкоголь опускается в желудок, я качаю головой в ответ на слова мамы.
Интересно, что она так с ходу угадала то, что у Глеба новый секретарь. Она устроилась к нему на фирму не так давно. На сколько, я поняла, довольно неплохой специалист. Муж действительно хвалит её заслуги.
Но крутить роман с секретаршей абсолютно не в его природе. Да и меня он любит.
Правда, времени на нас с Пашкой у него после того, как дела на фирме пошли вверх, почти никогда не хватает.
Глава 2. Полина
Щелчок замка вырывает меня из неглубокого сна. Потянувшись к телефону, нажимаю на боковую кнопку, чтобы узнать время. Пол первого.
Нормально так Глеб задержался…
Встаю с кровати и направляюсь к двери. В коридоре горит настенный бра, благодаря свету от которого я прекрасно вижу, как муж сбрасывает со ступней туфли.
Облокотившись плечом на дверной косяк, наблюдаю как он устало разминает шею и растерев ее ладонью, разворачивается в мою сторону.
— Привет, — встречаюсь с ним взглядом.
Широкая бровь вопросительно взлетает.
— Чего не спишь?
По пути ко мне, Глеб оттягивает узел галстука в сторону, послабляя его, а потом и вовсе снимает. Остановившись напротив, обхватывает мой подбородок пальцами и подтянув к себе, целует.
В любой другой момент я бы ответила, но сейчас упираюсь ему ладонью в грудную клетку и отталкиваю.
Ноздри неприятно раздражает чужой приторный аромат.
— Скажи Дарье, чтобы сменила духи.
Ответом мне служит ленивая улыбка.
— Так ей и передам.
— А вообще на работу желательно не пользоваться настолько вызывающими ароматами. Она с тобой что ли была пол ночи?
— Как и всегда, — отвечает Глеб, отбросив галстук на тумбу и принявшись за манжеты.
Я в курсе, что он берет секретаря в командировки и на деловые встречи. Вот только помимо аромата приторных духов сейчас в воздухе различается запах дорогого виски и сигар. А это уже заставляет сомневаться в том, что встреча была чисто профессиональной.
— Что это за встреча такая была? – пристально смотрю на мужа, — Ты время видел?
Взгляд карих глаз устремляется мне в лицо.
— Видел, именно поэтому я уже дома, — пройдя мимо, Глеб вытаскивает из-за пояса рубашку и принимается расстегивать пуговицы, — Счет Федорова сегодня пополнился на несколько миллионов благодаря мне. На радостях он решил устроить пирушку в ресторане и позвал нас с Дарьей.
— Нас с Дарьей? — передергиваю я, — А почему не со мной?
Скинув рубашку, Глеб щелкает металлической пряжкой ремня. По комнате разносится звук расстегиваемой ширинки, а после брюки падают к его ногам.
— На сколько я помню, ты не любишь проводить время с моими клиентами, — он подбирает их с пола и отправляет на кресло, а после стаскивает с бедер нижнее белье.
Сжав в ладони кусок черной ткани, заходит в ванную комнату. Щелкнув крышкой корзины для грязного белья, отправляет трусы внутрь. Дверь за собой не закрывает, поэтому я иду следом.
— Я не «не люблю». Просто предпочитаю этому занятию время с сыном. Но так как сегодня Паша у моей мамы, ты мог бы позвать меня. Я хотела провести время с тобой.
Ступив за прозрачную ширму, муж включает воду. Мой взгляд рефлекторно скользит по подтянутому телу, в очередной раз оценивая то, как природа наградила его.
Посещать спортзал Глебу некогда, поэтому слишком выдающимися мышцами он не обладает. Но это не меняет факта, что выглядит он лучше практически всех знакомых мне мужчин. Высокий рост и с рождения прекрасный метаболизм позволяют ему быть в идеальной форме, не прикладывая особых усилий.
— Мой провтык. Принял к сведению, Поль. В следующий раз едешь со мной.
Выдавив на ладонь гель для душа, муж размазывает его по своей крепкой шее, упругим грудным мышцам и плечам, а также плоскому животу.
Мой пульс частит из-за раздражения. Я так хотела сегодня провести вечер с ним, что даже согласилась бы на встречу с его клиентами. Которые, как он правильно сказал, мне нравятся далеко не все.
Причина тому – деньги. Глеб – финансовый гений, который вкладывает немалые суммы бизнесменов в акции компаний. А те ведут себя так, будто крутят этот мир на среднем пальце.
Мне неприятны такие люди. Вот я и стараюсь ограничить общение с ними.
— В следующий раз я могу быть занята, — звучу резче, чем обычно и уже собираюсь выйти, как Глеб меня останавливает.
— Иди сюда, Полин.
Смыв с себя гель, он находит меня глазами сквозь стеклянную панель.
Мужской взгляд красноречивый и очевидный.
Безумно хочется послушаться, потому что я страшно изголодалась по нему, но находясь под действием эмоций, единственное, что я могу сделать — это отрицательно мотнуть головой.
