Потому что если бы повернулась и увидела его, моё сердце могло бы не выдержать. А если бы повернулась и никого не увидела, было бы ещё хуже.
Я стояла босиком на холодной плитке, в чужом доме, перед запотевшим зеркалом, где невидимый мужчина только что оставил мне первую записку, и вдруг поняла самое страшное.
Я должна была бежать.
Собирать вещи. Выбивать окно. Идти пешком до вокзала. Кричать. Звонить. Спасаться.
Вместо этого я медленно подняла руку и провела пальцами по его словам.
Буквы размазались под моей кожей.
Внизу, в глубине дома, щёлкнул замок.
Словно кто-то только что закрыл дверь.
Изнутри.
Глава 2
Утром я сделала то, что делает любая взрослая разумная женщина, когда в её доме по ночам ходят внутри стен, крадут бельё и оставляют похабные записки на зеркале.
Я вызвала слесаря.
Не полицию. Не психиатра. Не экзорциста в рясе с ведром святой воды, хотя последний вариант внезапно перестал казаться мне слишком драматичным. Слесаря. Потому что с ужасом можно спорить, с воображением можно торговаться, но новый замок — это предмет. Металл. Шурупы. Личинка. Чёткая, тупая, человеческая вещь, которую можно потрогать и сказать себе: вот теперь всё под контролем.
Контроль был моей любимой ложью.
Я нашла номер в местном чате Черноводска, где женщины обсуждали не маникюр и кафе, а то, у кого потекла крыша, где дешевле купить уголь и почему у мэра новая машина, если в школе третий месяц течёт потолок. На мой вопрос про срочного мастера ответили мгновенно, будто в городе только и ждали, когда очередная идиотка в доме Воронцовых попросит помощи.
«Семен. Делает быстро. Но к вам после темноты не поедет».
Я посмотрела на экран, потом на запотевшее зеркало. Надписи уже не было. Я стёрла её сама, до боли нажимая пальцами на стекло, будто могла содрать не буквы, а чужое касание. Но в отражении всё равно стояла я: бледная, злая, с сухими губами и глазами женщины, которая не спала всю ночь и при этом почему-то не уехала.
Почему я не уехала?
Вопрос лежал под языком, горячий и ядовитый. Я могла бы собрать чемодан, выйти за ворота, дойти до такси, до вокзала, до любой живой улицы. Я могла бы вернуться в Москву, где Кирилл ждал бы меня с улыбкой человека, заранее написавшего все мои оправдания. Могла бы признать, что испугалась старого дома, провинциальных страшилок и собственной тени.
Вместо этого я написала слесарю: «Приезжайте сейчас. Плачу двойной тариф».
Ответ пришёл через минуту: «Буду через час».
Вот и весь мой план спасения.
Я надела плотные джинсы, свитер под горло, собрала волосы в тугой узел и впервые за последние сутки почувствовала себя почти приличным человеком. Почти. Если не считать того, что под свитером моя кожа всё ещё помнила ночной выдох из стены, а в голове снова и снова всплывала мысль о красном кружеве в чужой руке.
От этой мысли меня выворачивало. Мерзко, стыдно, до ломоты в костях.
И не только от страха.
Я злилась на себя за это сильнее, чем на него. На неизвестного мерзавца за стеной злиться было удобно. Он был преступником, психом, извращенцем, человеком, которого надо было найти, связать и сдать полиции. А вот на женщину, которая стояла перед зеркалом и чувствовала, как от ужаса у неё под кожей загорается что-то живое, злиться было сложнее. Эту женщину нельзя было арестовать. Она была мной.
К десяти утра в ворота постучали.
Я спустилась с кочергой в руке.
Семен оказался широким мужчиной лет пятидесяти, в ватной куртке, с красным носом и такими руками, будто он мог не только заменить замок, но и вынуть дверь вместе с коробкой, если попросить вежливо. Он посмотрел на кочергу, потом на меня.
— Это для меня?
— Пока нет.
— Обнадёжили.
Он прошёл в холл, поставил сумку с инструментами на пол и осмотрел дверь. Работал молча, без лишних вопросов. Это мне понравилось. Люди в Черноводске вообще задавали слишком мало вопросов для города, где, судя по слухам, дома ели женщин, риелторы сбегали до заката, а таксисты крестились на архитектуру.
— Старый замок хороший был, — сказал Семен минут через десять.
— Был?
— Для музея. Для жизни — дерьмо. Его открыть можно шпилькой, отвёрткой и плохим настроением.
— Тогда ставьте такой, который откроется только хорошим настроением.
Он хмыкнул.
— Таких не делают.
Я стояла рядом и смотрела, как из двери вынимают старое железное нутро. Почему-то это было неприлично. Словно дом лежал перед нами раскрытый, а чужой мужчина копался у него внутри. Меня передёрнуло. Я отвернулась к зеркалу в холле и поймала отражение лестницы за спиной.
На втором этаже кто-то стоял.
Я резко обернулась.
Пусто.
Только перила, тёмные панели, жёлтый утренний свет, пыль в воздухе. Никого.
— Что? — спросил Семен.
— Ничего.
— В этом доме «ничего» обычно громкое.
Я посмотрела на него.
— Вы верите во все эти истории?
Он затянул шуруп, проверил ход механизма и только потом ответил:
— Я верю в людей. Они хуже историй.
— Прекрасно. Ещё один философ с отвёрткой.
— Бесплатно. В цену замка не входит.
Я почти улыбнулась.
Почти — потому что в этот момент сверху тихо скрипнула доска.
Семен поднял голову.
Мы оба услышали.
— У вас кто-то есть? — спросил он.
— Нет.
Слово вышло слишком быстро.
Он посмотрел на лестницу уже иначе. Не суеверно. Практически. Так смотрят мужчины, которые знают, что если в доме кто-то есть, его можно найти, ударить, выгнать. Мне захотелось отдать ему кочергу и сказать: «Идите первым. У вас руки больше».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
