– Что? – я громко сглотнула слюну, приходя в себя.
Да это кресло все!
Я всю ночь на ногах, я устала, а оно так и тянет с ногами забраться и поспать!
– Какое время у нас сейчас, Ева, – терпеливо повторил Мирослав. – Рабочее или внеурочное?
– Ну, – я напрягла расплывающиеся от усталости мозги. – Наверное, уже внеурочное все ж.
Я поняла, что сделала ошибку по хищному янтарному блеску в шоколадном взгляде. О-о-очень большую ошибку...
Мирослав с предвкушением ухмыльнулся:
– Так значит, ты все же поднимаешься в номера к мужчинам в свободное от работы время, да?
Глава 4
Фух! Ну, теперь точно можно!
От гадкого вопроса в висках застучали молоточки. Вроде бы тихо, но настойчиво и отчетливо перекрыли гул накатившей от усталости крови.
Вот он...
Нехороший человек! Дир-ре-ектор...
Гад он, подвид обыкновенный. Знает же, куда ткнуть, в мои же рабочие принципы. Эх, прощай, креслице, в тебе было тепло, но мне пора. Я оперлась руками на высокие подлокотники, сдавила пальцами чуть липковатую дорогую кожу и встала. Сжала кулаки, утыкаясь ногтями в свои же собственные ладошки.
– Я никогда, – я мотнула головой, стряхивая осиплость в голосе. – Вы...
Вдохнула поглубже, чтобы собрать мысли в кучку. А смысл что-то говорить? Ай. И оскорблять его даже не хочется.
Он все равно не поймет, это же очевидно.
Ему просто нравится доводить людей до бешенства. Но других слов у меня нет. Его звездную самодовольную улыбочку мне ни за что не стереть.
Знал бы ты, господин Медведев, что меня никогда в мужских номерах не бывало. Ни ночью, ни даже днем.
Ни-ког-да!
Я отвернулась от него.
Все, пойду я. К своим туфлям и к своему достоинству. Они там где-то на одном уровне сейчас валяются, похоже. Я держала себя только мыслями, поддерживала, чтобы не сломаться. Не сгорбить перед ним спину, не опустить голову. Сейчас вот заберу свою обувь и давай, блин, до свидания, директор! Не добьешься ты моего унижения. Не заставишь уволиться, если это твоя цель. Я еще повоюю...
– Стоять! – я замерла, успев только кончиками пальцев коснуться туфель.
Охренеть.
Теперь что, вообще шевелиться в его присутствии нельзя? А можно сразу весь список запрещенных действий, а? А то я после рабочих почти суток соображаю плохо. Мне бы записать.
– Хотя, просто замри, – в его голосе искрилось похабное веселье. – В такой позе твоя попка куда как лучше выглядит.
Не. Не пошлю.
Придушу сейчас просто!
Я резко выпрямилась и развернулась к нему. Сейчас всю твою холеную медведевскую картинку подправлю когтями! Будешь потом оправдания придумывать, какая же это телка тебя в ночном клубе так исполосовала.
– Вы! Хам!
Но Медведев уже шел ко мне.
Неспешно, но оч-чень уверенно. Два широких шага и его руки стальными капканами сжались на моей талии. Смяли мой пиджак, вдавили внутренние швы на ткани в кожу. Притянули к его телу с такой силой, что воздух из легких вынесло тихим выдохом. Я как будто грудью о железный забор ударилась с какого-то перепуга.
– Уберите руки, вы что! – возмутилась я, от испуга замахиваясь на него туфлями. – Ммм!
Суставчики на пальцах вдруг сместились с привычных мест.
Вспышка щекочущего нервного импульса прострелила руку до плеча. А мои туфли вдруг оказались у Мирослава.
– Хороший стон, – так же похабно ухмыльнулся он. – Но тональность немного не та, Ев. В нем слишком много злости, а должно быть вот так...
Мужские бедра прижались к моему животу.
Толкнулись в него вздыбленным под брюками членом. Я даже ахнуть не успела, не успела вообще ничего. Мирослав не выпустил ни моих туфель, ни моего запястья. Рывком обхватил меня за попку, обернул моей же собственной рукой, вжимая в себя еще сильнее.
В твердое, мощное, желающее меня тело.
Осознание ударило по мозгам, словно пыльной пустой мешковиной. У него на меня стоит! На меня!
Свободной рукой Мирослав обхватил мою шею.
Сжал слегка, показывая, кто тут хозяин. И запустил пальцы в волосы. Проехался по коже головы, стягивая, сгребая их в кулак. Почти наматывая их на него. И я застонала уже от того, как он запрокинул мою голову назад.
– Вот так лучше, золотко, – одобрительно заурчал он у самого моего уха. – Вот так ты звучишь гораздо слаще...
Ароматы!
Его ароматы залепляли ноздри плотной ватой. Не давали дышать, даже самого малюсенького вдоха сделать было невозможно. Я привстала на цыпочки, вытягиваясь в его руках. Замерла от жаркой щекотки, когда он коснулся напряженной шеи своей щетиной.
Мамочка...
Кожу стягивало от непривычных и ярких, бьющих куда-то в живот, ощущений. Заставляло напрягаться всем организмом в ожидании его поцелуя.
Боже, Евка, о чем ты, дурная...
Твердые мужские губы коснулись моей кожи.
Укололи короткими волосками усов. Проехались медленно и мучительно от самой скулы до ключицы. Не поцеловали. Не прижались жарко. Не-ет... Медведев издевался.
Пробовал меня на вкус.
Вдыхал меня. Изучал, как дегустатор редкое вино. Словно хотел что-то определить для себя. Я запищала. Заскулила, пытаясь отстраниться хоть на сколько-нибудь. Но только еще сильнее вжалась в его пах. Все до упора прочувствовала, дурочка!
И зажмурилась, почувствовав влажное прикосновение его языка на своей шее.
Нет, нет, нет...
Я бы замотала головой, но как? Держись, Ева, держись! Ноги предательски слабели с каждый полукругом, что он вырисовывал на мне языком. Какая у него скользкая рубашка, Боже... Вылетает из пальцев, невозможно удержать. Или это просто я уже никакая...
Я вонзила в его руки ногти.
Стой! Не позорься, стой! Держи свою предательскую тушку! Плевать, что к ней уже три года ни один мужчина так не прикасался, это же было осознанное решение. Ты за свою работу замуж вышла, Ев!
И я проигрываю вчистую сейчас из-за этого, похоже...
– Как ты отзываешься, золотко, – одобрительный и чуть хриплый шепот затопил мозг. – Просто мед для медведя. Тебе не кажется, что для отличного профессионала ты должна иметь чуть больше самоконтроля?
Я замерзла вмиг.
Упала в ледяную реальность, из которой позволила себе выпасть на половину минутки всего. Гребанный самоконтроль! Ева, очнись!
– Отпустите! – я попыталась оттолкнуть его плечи от себя. Застонала мысленно. Но вслух – удержалась. У моего стона, прав Медведев, прав, тональность уже не та. – Немедленно отпустите меня!
Сильные руки, казавшиеся мне каменными, разжались.
И я отскочила.
Одернула пиджак, хватая почему-то холодный воздух ртом. Туфли! Где мои туфли?! Бежать отсюда скорее...
Я вскинула взгляд, сгорая от стыда. Мирослав спокойно шел к креслу, в котором я до этого сидела. Сел в него, расставив широко ноги, расслабился. Но только не взглядом. В его глазах горел огонь.
И это все маленькой мне?
А можно не надо?
– Отдайте мои туфли!
Мирослав, не спуская с меня темных глаз, в которых плясали чертики удовлетворения и не потухшего интереса, медленно поставил мои туфли на свое колено.
Шпильки надавили на дорогую ткань, образуя легкие ямки.
– Отдам. Но с одним условием.
Я против воли скользнула взглядом на его раскрытый пах. Выпуклость даже и не думала пропадать! Захотелось приложить к щекам ладошки, остудить пожарище на них хотя бы так.
Он ведь и не подумал успокоиться! Я истерично сглотнула сухим горлом:
– С каким?
Глава 5
Такси лениво переругивалось гудками с другими такими же, замирая иногда в коротких пробках. А я устало прикрыла веки. Не хочу ни о чем думать. Просто хочу чувствовать спиной жесткую спинку сиденья, держаться за нее мыслями, чтобы не думать о другом.
В голову настойчиво лезло лицо Мирослава.
Его бархатистый, ставший хищно низким голос. И его руки...
– С каким условием? – мой голос отличался качественно. В нем был страх.
Он ухмыльнулся.
Выпрямился сидя, поставил мои туфли на пол рядом с собой. И поманил меня к себе.
– Подойди, Ев. Поставь свою ногу сюда, – он похлопал по собственному колену.
Я даже сейчас поморщилась, вспоминая это. Настолько пошлыми мне тогда его слова показались. Настолько грязными, унизительными. Я замешкалась, пробежалась взглядом по его гостиной. Пыталась поймать уверенность хоть в чем-то. Я же не знала, что мне делать, если он вздумал бы приставать! Вот вообще не представляла!
Отбиваться?
А смысл? Я помнила ощущение его плеч под ладонями. Там такие мускулы, что мне вовек с таким бугаем не справиться, это же смешно. Я ниже его на две головы!
– Ев, давай. Не заставляй меня по-детски угрожать увольнением, ладно? Мы с тобой взрослые люди.
– Я... Я не понимаю, – в горле настойчиво царапалось волнение.
– Я не просил понимать. Я приказал.
Я не могла не слышать знакомые нотки в его голосе. Он действительно сын своего отца. Хозяин нашего комплекса тоже умел так разговаривать. И ослушаться его никогда не возникало даже мысли. Вот только...
Он не просил никогда делать то, что приказывал Мирослав.
Но... Увольнение? Серьезно? Вот так вот, в первый день? Я малодушно понадеялась на то, что хозяин не позволит ему этого сделать. Я же три года на него работаю! У меня все идеально отлажено, даже Мирослав отметил увеличение выручки.
А если не заступится?
Он ему все же сын... Я сжала зубы от досады. Вот почему? Почему, Евка, ты никогда не слушала сплетен? Сейчас любая информация о семье Медведевых дала бы мне возможность найти варианты поведения. А я ведь ничего не знаю об их отношениях! Всегда пресекала любую болтовню о хозяине среди персонала. Только работа! Только хардкор!
Обида куснула душу громадным клыком.
– Ев-ва-а...
Да плевать!
Пусть думает обо мне, что хочет! Я-то знаю, что я ни в чем не виновата!
Хочет устроить какой-то адский тест на профнепригодность – пусть устраивает! Если он по-другому не умеет, пусть тащит свои садомазохистские штучки в коллектив. А я посмотрю, насколько клуб выиграет от его методов. Вообще самоустранюсь, у меня же теперь есть непосредственный начальник. Буду заниматься только персоналом, как у меня в трудовом договоре написано и все.
Я подтолкнула себя мысленно.
