– Регламент? Серьезно? Мир, ты же терпеть не можешь правила! Помнишь в том пабе в Праге...
– Я-а-р-р! - рык Медведева раскатился по всему этажу.
Яромир за нашими спинами довольно заржал.
Боже, это точно какой-то дурдом. Можно я вернусь в свой маленький клуб и тихонечко там посижу. И, вообще, у меня сегодня выходной, если что. Я не хочу уже ни на какое собрание.
– Входи, - Мирослав раскрыл двойную дверь и подтолкнул меня в небольшой конференц-зал.
Я застыла от испуга. Я в таких местах особо и не появлялась до этого.
– Ева, - из-за овального стола, за которым сидели еще несколько мужчин, поднялся наш хозяин. - Здравствуй.
– Здравствуйте, Михаил Михайлович, - я не сдержала теплой улыбки. Вот его я всегда рада была видеть. Очень хороший человек, относился ко мне всегда как к дочке.
– Рад тебя видеть. Садись, - он показал на ближайшее ко мне кресло. – Тебе будет полезно послушать, поучаствовать. Если ты хочешь расти, конечно, как управленец.
Сердечко трепыхнулось в груди как воробьишка.
Расти? Мне?
Глаза наполнились предательской влагой, а щеки снова запылали, но теперь от гордости и надежды. Вот он, человек, который видел во мне не просто винтик. Который верил в меня с первого дня, помогал и давал советы. А теперь он хочет учить меня дальше, чтобы я в его бизнесе росла. Да теперь гоните меня отсюда, я не уйду!
Я трясущимися пальцами потянулась к спинке кресла.
– Нет, Ева, – вдруг жестко осадил меня Мирослав. Его пальцы оплели мое запястье. – Ты будешь сидеть рядом со мной.
Глава 8
Я сидела, вжавшись в кресло, и пыталась дышать. Прямо вот осознанно, как на йоге, которую я бросила после второго занятия.
Вдо-ох... Вы-ыдох...
Потому что иначе сердце выпрыгнет. А все из-за него. Из-за моего любименького, прекрасненького директора! Точнее, из-за его колена, которое вот уже двадцать минут то и дело касалось моего. Сначала случайно. Потом..
Не очень случайно.
И каждый раз меня словно разрядом прошибало.
Да еще его этот рык. Сядешь со мно-ой... Можно подумать, хозяин жизни и Евы Сергевны, ага.
– Соберись, балбеска, – я шипела на себя мысленно как гадюка. – Тебя на такое собрание допустили. Отодвинься и все!
Но мне ведь некуда!
Я сжимала пальцы на подлокотниках кресла, но была зажата между ними, как в клетке. Не вставать же, когда идет бурное обсуждение каких-то крайне важных показателей бизнеса?
Что я скажу?
Простите, господа, рядом с Мирославом Медведичем я слишком возбуждаюсь и не могу думать о работе? Ну да, ну да...
А присутствующие говорили и говорили!
Без конца! Цифры. Проценты. Выручка. Эффективное планирование и расчеты. Маржинальность, оборот. Инвестиции! В голове гудело нещадно. Я по сути кадровик! Я привыкла к другим разговорам - кто из официантов сегодня сорвал злость на посуде, у кого из девочек болит голова, кому из охраны срочно нужна замена на смену. А здесь все... Словно на другом языке, я ничего не понимала.
Ладно, почти ничего.
Понимала бы больше, если бы кто-то постоянно меня не отвлекал своими коленями. Я посмотрела на него. Мирослав как раз в этот момент что-то объяснял другим участникам. Водил карандашом в воздухе, неуловимо рисуя графики. Не смущался, если кто-то пытался его опровергнуть. Все равно, упорно и уверенно, доказывал свою правоту.
Вот ведь...
Я даже восхитилась невольно. А он ведь в теме этого всего. Сейчас он совсем не был похож на богатенького переростка-мажора, как вчера. Мирослав реально понимал все, о чем тут говорилось! И даже больше, он имел свое видение, свою точку зрения.
Тихая зависть показала мне язык.
Вот, Евка, учись! Из твоих талантов максимум - успокоить разгулявшегося вип-гостя или перестроить график своих официанток так, чтобы не попались в одну смену те, кто друг друга недолюбливал. Это разве достижения? Так каждый сможет.
Я украдкой посмотрела на него. На резковатый, но красивый нос, на жесткую линию губ. И почувствовала себя глупенькой девочкой, которую вдруг пригласили на важное мероприятие, а она не знает как себя вести. Вот зачем он меня сюда притащил, а? Сиди теперь, страдай от чувства неполноценности.
Хозяин сидел напротив меня.
Слушал сына, потом поймал мой взгляд и улыбнулся уголками губ. Как будто мысли прочитал. И я дернулась. Отвела взгляд, натыкаясь на Яромира. И снова поразилась разнице между братьями. Яр развалился в кресле, закинув ногу на колено, и увлеченно листал что-то в телефоне. На его лице была скучающая гримаса. Ему было абсолютно плевать на это совещание, на цифры, на все.
С ума сойти...
Они точно родные, они оба похожи на своего отца. Но такие разные, что даже удивительно.
– А я вам повторяю, этот дурацкий, устаревший регламент пора выбросить! - Мирослав хлопнул ладонью по столу, заставив вздрогнуть не только меня, но и пару менеджеров. - Чтобы развиваться, мы должны идти в ногу со временем, а не жить по правилам пятилетней давности!
Не очень хорошо знакомый мне начальник маркетингового отдела поморщился:
– Мирослав, я понимаю твой порыв, но в регламенте прописаны основы. Правила внутреннего распорядка, требования к внешнему виду персонала... Это создает порядок. Это много значит.
Мирослав кивнул и медленно развернул к нему плечи.
Уй... Я бы на месте этого дяденьки уже бы вспотела от страха, честное слово.
– Антон Сергеевич, – голос моего непосредственного директора стал тихим, почти ласковым. И от этого еще более страшным. – Начнем с пустяка. Скажите, пожалуйста, в какой обуви вы ходите на работу?
– В туфлях, – опешил тот. И даже добавил зачем-то. – В классических.
– И у вас не устают, не отекают ноги к концу дня? Да? – Мирослав подался к нему чуть ближе.
– Ну, нет. Вполне комфортно. Я не понимаю, к чему эти вопросы, Мирослав!
А я, кажется, понимаю...
И уже хочу убежать. Вот прямо сейчас! Медведич, давай не будем, а?
– Вот как, – хмыкнул Мирослав. – Ева Сергеевна, встаньте, пожалуйста.
– Что?
Он не стал повторять.
Встал сам, поднял меня за предплечье. Заставил отойти на пару шагов от стола, чтобы видели все и опустился передо мной на колено.
Божечки...
Я поймала искрящийся весельем взгляд Яромира и посмотрела в потолок. Почему люди не умеют телепортироваться, когда очень стыдно, а? Что ты делаешь, что ты делае-ешь...
Уверенные и цепкие пальцы Мирослава обхватили мою лодыжку.
Расстегнули ремешок на одной туфле, потом на второй. И сняли их с моих ног. Поставили аккуратно ступни на прохладный гладкий пол. И это было замечательно! Потому что всем остальным телом я сгорала от стыда в пепел!
Не глядя ни на кого, Мирослав провел нежно, почти ласково, подушечкой большого пальца по вздувшейся от усталости вене на моей ноге.
– Видите? – он встал и повернулся к нашим собеседникам. – Восемьдесят процентов нашего персонала - женщины. Из-за дурацкого, оторванного от жизни регламента они обязаны проводить каждую смену, по десять-двенадцать часов, вот в таких орудиях пытки, - он покрутил в пальцах мою туфлю. - Нам, мужчинам, этого не понять. Нам комфортно в наших классических туфлях, верно, Антон Сергеевич? Но разве это нормально? Разве мы не должны думать о здоровье и комфорте наших людей?
Я не могла смотреть на них.
Я задыхалась от стыда. Втыкала ноготки в ладошки, сжимая их в кулаках. Какой ужас, какой ужас... Меня раздели перед всеми. Перед всем руководством!
– Ева Сергеевна - идеальный управленец в этой области. У нее самая сильная, самая сплоченная команда во всем комплексе, - Мирослав усмехнулся. - Я лично в этом убедился, знаете ли.
Если бы можно было покраснеть еще сильнее, я бы это сделала. Но уже увы, сгорю ж заживо. Намек Мирослава я поняла прекрасно. То, что я узнала о собрании персонала, несмотря на его запрет, он все же запомнил.
Ууу, мстительный гад!
– Я думаю, - Мирослав снова присел и надел на меня туфли опять, незаметно погладив при этом по икрам. - Что именно Ева Сергеевна, зная изнутри все потребности персонала, должна возглавить рабочую группу и предложить нам новый, современный регламент. Уверен, она учтет все разумные замечания, которые мы выдвинем, и предложит идеальный вариант.
Я беспомощно уставилась на Михаила Михайловича.
Что?
Я? Мне доверяют разработать регламент для всего персонала комплекса?
Хозяин чуть вытянул губы трубочкой. Задумался на пару секунд, а потом решительно положил ладонь на стол.
– Согласен, – и все остальные как по команде закивали тоже.
Что?!
Я покачнулась от волнения. Что он сделал?
– Скажи, Мир, – Яромир со стуком положил свой смартфон на стол. - А когда ты успел так подробно изучить, что у Евы Сергеевны, ммм, такие натруженные ножки? Ты же только пару дней как прилетел вроде, да?
Глава 9
Дверь конференц-зала захлопнулась за мной с таким грохотом, что, кажется, по всему этажу эхо прокатилось. Я не помнила, как выскочила в коридор. Ноги вынесли сами. Какой позор, мама, какой позор!
Какой стыд!
Это же конец! Моей карьере, доверию хозяина. Теперь он подумает, что я... Что мы с Мирославом...
– Ева! – зарычал мой кошмар позади. Дверь грохнула снова. – Ева, стой!
Я замотала головой, тыкая в кнопку вызова пальцем, который трясся как в лихорадке.
Быстрее, быстрее, черт бы тебя побрал, быстрее!
– Ева, твою мать, стой!
Я слышала его шаги. Да их каждый сейчас слышит, наверное! Лифт мелодично мяукнул, и двери, будто издеваясь, медленно стали разъезжаться. И я рванулась вперед. Тонкая шпилька проклятых туфель провалилась в щель между кабиной и полом этажа.
– Да чтоб тебя! – я споткнулась, взмахивая руками.
А ладони Мирослава сомкнулись на моей талии в этот момент.
Не просто обхватили! Он подхватил меня и внес в лифт как цунами. Громкий хруст каблука исчез за моим воплем:
– Отстань от меня! – я завизжала, дергаясь в его руках как припадочная. – Отпусти меня немедленно!
– Ева, хватит! – громко рявкнул Медведев.
И этот окрик стал последней каплей.
Унижение, усталость и жалость к себе прорвались наружу. Хлынули горючими слезами, топя косметику на лице. Я перестала бороться, обмякая в его объятиях.
Ну, что ему еще надо? Я и так раздавлена окончательно.
– Уйди! Оставь меня! Пожалуйста, просто оставь и все!
Лифт опять прозвенел, трогаясь вниз.
И Мирослав замер. Застыл на мгновение, удивленный моей истерикой. Держал меня на весу почти, не позволяя встать на пол.
А потом взорвался.
Ударил с рычанием всей ладонью по кнопкам лифта. Застопорил его насильно. Глухой гул двигателя сразу же стих, а кабина замерла между этажами.
– Что, Ева? Что, блядь, не так, можешь сказать?
– Уйди!
– Нет, не уйду, – он обхватил мое лицо за скулы, заворачивая к себе. Сверкнул на меня посветлевшим от злости взглядом, зажал своим телом в угол лифта. – Пока ты мне не скажешь, что случилось, я не уйду, поняла?
Ах, так?
