Мы невинность из себя строить будем?!
– Ты опозорил меня! – выкрикнула я, захлебываясь слезами.
И мне уже было плевать, что он мой начальник.
Сейчас – плевать!
– Перед всеми! Эта сраные туфли! Что это было, Мирослав? Ты слышал своего брата? Все теперь думают, что я твоя... твоя любовница! Зачем? Ради чего? Зачем тебе это было надо? Просто унизить? Место мне мое показать?! Что ты вообще ко мне пристал?!
Я пыталась сжать кулаки, чтобы ударить его по груди, но пальцы не работали. Тело ослабло. Выплескивало последние силы через плач.
Так со мной еще никогда не поступали.
Так меня еще не обижал никто.
– Даже если так! Думаешь, быть моей женщиной это позор? – в глазах Мирослава бушевала буря. – Думаешь, я действительно хотел унизить тебя?
– Да!
– Мне плевать, что сказал Яромир, Ева, – он как будто замерз от моего ответа. – И всем, кто там сидел, тоже, поверь. Яр мастер манипуляций и ты поймалась.
– Оставь меня, Мирослав, – я толкнула его в грудь, резко успокаиваясь. – Я не хочу тебя видеть. Не хочу тебя слышать. Ты мой директор, на этом все.
– Да вот уж хер! – он злобно оскалился. – Я буду решать, когда у нас будет все.
– У нас, – я выкрикнула это слово. – Не может быть ничего! Нет никаких нас! Мы просто коллеги!
– Я хочу тебя, Ева. И раз уж, как ты говоришь, все об этом подумали, то придется тебе соответствовать этому, поняла меня?
– Нет!
Его губы врезались в мой рот, заставляя проглотить собственный выкрик.
Придавили нежную кожу, вжали ее в зубы. Я застонала от его безжалостности, схватилась за плечи, теряя опору повторно. А Мирослав как обезумел. Выглаживал мои губы языком. Прижимая мой, нагло толкался внутрь. Втягивал мою нижнюю губку в себя, прикусывая до остроты и сверкающих вспышек перед глазами.
Весь мир собой заслонил.
Весь свет потух, заслоненный крупным мужским телом. Под пальцами, глубоко в широкой груди бухалось сердце. Ускоряло биение и моего в ответ. И меня выкручивало в его руках.
Ему сопротивляться было невозможно.
Не хватало сил.
Не хватало воздуха. Мирослав Медведев просто подчинял себе не только мое тело. Он хотел заполучить все, и душу тоже. Борзый хам делал из меня послушную игрушку, не стесняясь никого.
– Вот и умница, – он отстранился, жарко дыша мне в губы. – Успокоилась, золотко?
Я закрыла глаза.
Повисла на нем, хватая воздух ртом.
Мирослав отстранил меня от твердой стенки лифта. Прижал к себе, медленно водя пальцами по моему позвоночнику. Гладил, как будто на самом деле хотел успокоить. А потом положил ладонь на макушку, прижимая меня щекой к своей груди.
Еще лучше дал услышать свое сердце.
– Отпусти, – еле слышно прошептала я. – Пожалуйста...
– Нет, – под ухом раскатилась вибрация от его голоса. – Ты сломала каблук. Я отвезу тебя домой, чтобы ты переоделась. Потом поедем обедать и поговорим.
– Нет...
– Да, Ев, – он коснулся кнопок на панели управления и лифт снова дрогнул.
Унося меня к моему окончательному публичному моральному падению, стал опускаться вниз. Заставил мое сознание встрепенуться. Вырваться из-под влияния Мирослава.
Хотя бы попытаться это сделать.
– Мирослав, я не стану с тобой...
– Станешь.
– Ты не понимаешь, – я постаралась вздохнуть не настолько громко. – Ты же мой...
– Именно, – он обхватил мою шею сзади всей ладонью и заставил меня опять запрокинуть голову.
Оглядел жадно, задержался взглядом на припухших от дикого поцелуя губах. Еще раз коснулся их неуловимо, едва заметным контактом кожи к коже.
– Я твой, Ева. И советую этому не сопротивляться.
Глава 10
Я взлетела в воздух за секундочку.
Мирослав подхватил меня на руки, едва только двери лифта вздрогнули, чтобы раскрыться. И вынес меня в холл комплекса.
Меня! На руках!
Сын владельца всего этого!
Я зажмурилась так, что веки полностью скрыли жестковатые от туши ресницы. Пусть лучше кожу колет, чем совесть от взглядов.
– Отпусти-и, – я боднула его лбом в плечо, шипя как кошка.
Мирослав засмеялся.
Низко, довольно. Раскатисто и безумно сексуально. Змей - искуситель чертов!
– Твой каблучок сломан, золотко. Я же не могу позволить, чтоб ты тут хромала перед всеми, – он уверенно шагал через весь холл, не обращая внимания на шок в глазах и гостей, и сотрудников. – К тому же, я люблю облегчать людям жизнь, когда мне это выгодно.
– О чем ты? – я дышать боялась, съежившись в его руках.
– Избавим всех от необходимости искать сплетни. Теперь все сами увидят, что мы действительно вместе. Доступность информации важная штука, ты согласна?
Вместе?
Мы вместе?
Я попробовала оттянуть на его груди рубашку, чтобы спрятать в нее зареванное и обалдевшее от его слов лицо. Это же невыносимо! У меня мозги в кисель!
Тихая и неконтролируемая истерика.
Просто звон в голове, а не здравый смысл.
Я вцепилась в него крепче. Вдохнула глубоко, а выдохнула в гладкую ткань его сорочки. Запах Мирослава растекся на языке терпким привкусом. Коснулся сердца щекочущей острой иголкой.
И Мирослав чуть запнулся.
Ровное, не как у меня, дыхание сбилось. Сильные руки, что меня держали, напряглись еще сильнее. Втиснули мое тело в его. Прижали еще крепче, почти до боли.
Мой личный хам мимолетно коснулся носом моих волос.
Резко, коротко вдохнул как животное. И я его почувствовала. Как он напрягся резко от моего движения. Как шандарахнулось его сердце об ребра, отдавая мне в щеку.
Какая ж я дура...
– Мирослав Михайлович! – я вздернулась от знакомого голоса. – Все в порядке?
– Да. Мою машину живее! – отрезал мой хам, даже не притормозив.
– Да, Мирослав Михайлович!
Швейцар...
Я съежилась еще сильнее. Кажется, его зовут Алеша. Я не уверена, мельком на бейджик смотрела всегда, ненужная информация была, неважная. Но мы здоровались всегда. А теперь я лежу на руках сына владельца нашего комплекса как...
Как его девушка!
Мирослав вышел на улицу. Застыл на крыльце, у главного входа. Даже не дрогнул, не подумал меня отпустить. Как будто мышцы у него стальные! Я хоть и мелкая, но вес-то все равно имею какой-никакой!
А он меня только поражает все больше и больше!
Часто других женщин на руках носит? Накачался, да?
Ведь вообще не напрягается, по-моему.
С тихим гулом к нам подкатила длинная черная иномарка. С водительского места выскочил молодой человек в униформе комплекса и распахнул пассажирскую дверь.
А, вот этого я не знаю.
И это прекрасно! Можно прикинуться ветошью и не отсвечивать лишний раз. Хотя, толку-то уже... Меня во всей красе продемонстрировали и руководству, и сотрудникам...
– Садись, золотко, – Мирослав бережно опустил меня на сиденье.
Уиии...
Я сглотнула.
Медведь, а ты действительно умеешь ухаживать, как я посмотрю. В Европах научился так обольщать женщин? Он протянул руку к ремню рядом с моей головой, и я инстинктивно отпрянула.
Отвернулась, чтобы не прижаться к его плечу щекой, когда Мирослав потянулся к замку ремня безопасности. И вздохнула испуганно, судорожно едва его ладонь коснулась моего живота. Легла тяжело, придавила.
Я вскинула взгляд растерянно.
Мир, ты...
В шоколадном взгляде было тепло.
Яркие, жаркие, жадные искры. Медведь хотел касаться и касался. Словно не желал разрывать контакт с моим телом, не желал отпускать от себя. Согревал меня собой или согревался сам, не знаю...
Божечки, я думала, мужчины только коленки щупать хотят всегда...
Кожу под его ладонью дернуло судорогой.
Пустило внутрь жар от прикосновения. Мышцы в животе и ниже мучительно и медленно сократились, сжались в спазме.
– Поехали, – губы, чей вкус я уже знала, красиво изогнулись.
Поехали...
Только руки свои убери... Они меня плавят.
Мирослав будто услышал.
Выпрямился, закрыл мою дверь. Обошел машину и уселся за руль. Бросил свой телефон на кожаную панель между нашими сиденьями и пристегнулся сам. Надо же, какой правильный! Я вытаскивала из себя все, что только могла.
Злись на него, Евка!
Ты ему для поиграть, а для тебя эти игры могут стать роковыми, ты же понимаешь? Я отвернулась. Оперлась локтем на окно и закусила указательный палец. Молчи, Ев. Просто молчи и анализируй. Пусть он пока почувствует себя хозяином положения. Так для тебя безопаснее, держи эмоции.
Все эти взрывы ни к чему хорошему привести не могут априори. Догонит и зажмет, только что прошли такой сценарий же. Держи себя в руках! Холодный расчет!
Ты же умная девочка, профессионал.
Тебя учили с людьми работать.
– Шшш, – зашипел раздраженно Мирослав. – Золотко, на заправку заскочим? Бенз на нуле почему-то.
– Угу.
