Бурундучок в ответ что-то кряхтит, но на нас уже не обращает никакого внимания. Занят своей белочкой.
Мы отходим подальше. В сумочке жужжит телефон, и я, извинившись, достаю его, чтобы проверить, нет ли ничего важного.
Но когда вижу сообщение, то мне становится одновременно душно и холодно.
— Татьяна, все в порядке? — Сергей подхватывает меня под локоть, когда я слегка пошатываюсь.
Сжимаю в руке телефон и стараюсь не разрыдаться. Да что такое? Как это все вынести?
Смотрю на своего спутника.
— Сергей, у меня к вам будет просьба.
Глава 15
Мужчина с готовностью кивает и уводит меня подальше от толпы и любопытных ушей.
Я не могу сориентироваться в пространстве, поэтому полностью доверяю заботу о себе Сергею. У меня было время убедиться, что он во мне не заинтересован, как в девушке, поэтому я спокойна за свою честь.
Мы идем по узким коридорам, изредка встречаем официантов, которые смотрят в нашу сторону с удивлением. Но мне сейчас не до взглядов.
Вопрос с мамиными лекарствами становится все острее и острее. Потому что врач мне сообщил, что лекарства заканчиваются и нужно переводить деньги очень срочно. Извинился, что так получается.
Но я не виню. Потому что лекарства нужны не только моей маме, а тут уж, у кого деньги, тот и на коне.
— Что случилось, Таня? — Мы выходим на уединенную террасу, и Сергей отпускает мою руку.
Я набираю в грудь побольше воздуха. Все же мне несвойственно просить деньги у мужчин, но тут крайний случай. ЧП.
Переплетаю пальцы, чтобы хоть как-то унять в них дрожь. Переступаю с ноги на ногу и нервно ерзаю зубами по нижней губе.
— Простите, я понимаю, что мы договорились, что вы переведете мне деньги после окончания нашего вечера, но не могли бы вы сделать это сейчас? Обещаю, что остаток вечера пройдет в лучшем виде, и я не испарюсь, как только деньги поступят ко мне на счет.
Сергей хмурится. И я могу понять его недовольство. Не каждому понравится, что условия вот так меняют на лету.
— Что у вас случилось, Таня?
Господи!
Ну зачем вот ему об этом знать? Зачем ко мне в душу лезть? Там сейчас нет ничерта хорошего.
— Мне нужно перевести деньги маме на лекарства. Очень срочно, потому что они в ограниченном количестве.
Если он откажет, я умру. Вот прямо тут, на открытой террасе ресторана. В центре города.
— Это серьезно. Конечно, я все переведу вам сейчас. Можете не переживать.
Киваю.
— Спасибо, — еле выговариваю слова. — Спасибо, вы меня очень выручите.
Сергей достает телефон из кармана брюк, и его пальцы начинают быстро набирать что-то.
— Диктуйте номер.
Я медленно проговариваю цифры, а через минуту чувствую, как в сумке жужжит телефон.
— Готово, — улыбается Сергей и подмигивает мне. — За мою уступку с вас ещё кофе в любой другой день. А то тут даже поговорить нормально невозможно.
Округляю глаза. Это предложение звучит неожиданно, но не в плохом смысле слова. И хоть мне совсем сейчас не до любовных интриг, но…
Видимо, на моем лице отражается очень бурный мыслительный процесс, потому что Сергей тихо смеется:
— Как друзья, Татьяна, пока просто пообщаться.
— А потом? — не сдерживаюсь, и губы сами расплываются в улыбке.
— А потом уже как получится, и как вы захотите. Ну так что?
Я чувствую себя растерянной и смущенной. Под взглядом голубых глаз мне хочется неуверенно переступить с ноги на ногу. Щеки, вопреки моему желанию, сдают мое волнение. Вспыхивают.
А я ненавижу краснеть. Потому что красные щеки на рыжих девушках смотрятся ужасно неуместно. Мы превращаемся в факел со своими огненными волосами.
— Хорошо, — выдыхаю, только чтобы поскорее закончить смущающую меня сцену.
— Отлично, тогда созвонимся. Идемте?
Кивает на дверь позади меня.
— Я позже подойду, переведу только деньги и сразу вернусь.
Быстро понимаю, как это звучит. И пытаюсь исправить ситуацию:
— То есть… Я…
— Тань, все в порядке, если тебе… Можно та ны?
Киваю. Не вижу препятствий, чтобы продолжать «выкать» друг другу.
— Отлично. Так вот, если тебе нужно время, не проблема. Даже если ты решишь сбежать, я не пущу по твоему следу цепных псов из-за того, что перевел тебе деньги за помощь.
Мне льстит, что Сергей вот такой. Вежливый, внимательный и адекватный. Импонирует его чувство юмора.
— Я не сбегу. Несколько минут, и я снова буду там.
— Я бы и сам сбежал, — недовольно бормочет мужчина, но тут же усмехается. — Но пока рано. Ещё чуть меньше часа и свобода.
— А разве ты не можешь уйти в любой удобный момент?
Сергей смеется, но даже это он делает как-то аккуратно. Не как молодые парни, запрокинув голову, громко ржут, не обращая внимания на то, что вокруг них находятся другие люди.
— К сожалению. — Он разводит руки в стороны и выглядит при этом очень огорченным. — Если я хочу оставаться на плаву, то мне приходится иногда мелькать вот в таких кругах.
— Зато тебе не нужно просить деньги, — еле слышно проговариваю я, опуская глаза на серую плитку.
Сергей подходит ко мне слишком близко. Я вижу его дорогущие туфли, начищенные до блеска, и ощущаю аромат парфюма.
Непроизвольно втягиваю воздух, чтобы различить, какие там нотки.
— Таня, не стоит загоняться из-за того, что ты берешь деньги за свое время. Это нормально. Поняла меня?
— Поняла.
— Вот и умничка. Я надеюсь на тебя и жду в зале.
— Я приду.
Но Сергей этого уже не слышит и покидает террасу, оставляя меня наедине со своими мыслями и совестью. А для меня, и правда, вся эта ситуация очень болезненна. Я не могла даже подумать, что приду к такому вот.
Что буду просить перевести мне деньги за то, что я пришла на свидание в дорогое место. Да ещё и оделась за счет мужчины.
Передергиваю плечами. Вовсе не от вечерней прохлады, которая касается моих обнаженных плеч, а от того, в какой заднице мне пришлось оказаться.
Глаза начинает щипать от подкатывающих слез.
Мамочка… Я верю в то, что все сейчас не напрасно.
— Так, так, так, Татьяна, Татьяна, — раздается за спиной мужской голос.
И я резко поворачиваюсь, чуть ли не теряя равновесие.
Глава 16
Сталкиваюсь взглядами с тем, кого не готова была тут увидеть. Резко выдыхаю от разочарования.
Ну почему именно он? Почему именно он сейчас стоит передо мной и кривит свои идеальные губы.
Стоит весь такой… Как будто сбежал с модной фотосессии. Дорогой черный костюм, тонкая полоска галстука, белоснежная рубашка, которая в полумраке светится своей белизной.
Он выглядит, как гребаная топ-модель.
Красивый снаружи и гнилой внутри.
— Кажется, я узнал про тебя ещё один грязный секрет, — лениво проговаривает Влас и шагает на террасу. — Какая же ты все-таки загадочная девочка.
Внутри холодеет от мысли, что Адамиди мог услышать то, что не предназначено для его ушей.
— О чем ты?
Я отступаю и врезаюсь открытой спиной в прохладные перила. Шиплю от ощущения холода на коже и вздрагиваю.
Адамиди делает несколько шагов в мою сторону и склоняет голову на бок. Изучает меня, словно я пришпиленная бабочка, а он ученый.
— Не прикидывайся дурой, рыжая, — выгибает бровь этот нахал.
Его взгляд все ещё путешествует по моему телу. Я физически чувствую, как он меня рассматривает.
— Я не понимаю, о чем ты, Влас. — Складываю руки на груди и изображаю безразличие.
— Не быть тебе актрисой, рыжая.
Адамиди сокращает оставшееся расстояние, которое нас ещё разделяло, и впивается в меня потемневшими глазами. Я с трудом удерживаю свой взгляд на лице Власа, не отвожу его, чтобы он не почувствовал мою слабость перед ним.
Но все равно упираюсь ладонями в мужскую грудь, чтобы он не приблизился ко мне ещё сильнее.
— Боишься меня?
Округляю глаза, и на моем лице расплывается улыбка.
— Нет, ты совсем не страшный.
Влас хмыкает. На его щеке мелькает ямочка и тут же исчезает.
— А чего дрожишь тогда, рыжая? — его голос мог бы убаюкивать.
Мог бы, если бы я постоянно не напоминала себе, что передо мной сейчас стоит мой злейший враг, который не теряет возможности унизить. Втоптать меня в грязь. Показать, что я для никто и звать меня никак.
— От омерзения, Влас. От о-мер-зе-ни-я.
Адамиди в ответ на мой выпад недоверчиво дергает бровью, но я и не собираюсь его переубеждать. Если он не верит в правдивость моих слов – это его проблемы. Не мои.
— Ты мне мешаешь. У меня есть дела, — проговариваю так, чтобы до Адамиди дошло, что ему тут не рады.
— Завязывай. Рыжая, у меня в копилку упала ещё одна страшная тайна о тебе.
Стараюсь, чтобы ни один мускул на лице не дернулся.
— Да мне плевать, Адамиди. Плевать. Можешь засунуть эту тайну себе в задницу и провернуть руку.
Интересно, надолго ли хватит моей бравады?
Но как же не хочется, чтобы Влас развернулся и свалил туда, откуда он пришел.
— А что будет, если твоя подружка узнает, чем ты занимаешься? М? Она, кстати, сегодня тоже тут.
Сердце совершает кувырок, а потом пульс ускоряется в два раза. Я делаю рваный вдох. Но тут же мысленно приказываю себе не вестись на слова этого гада.
— И что же она узнает?
