— Этот точно нет, — сказал я и показал на ближайшего.
Грудь молчуна продолжала подниматься. Глаза двигались. Он видел людей перед собой, слышал голоса, однако интереса к нам больше не проявлял.
Я посмотрел вдоль периметра. Дальше происходило то же самое. Твари стояли на дороге, возле бетонных блоков, между брошенными машинами. Те, что ещё двигались, постепенно замедлялись и останавливались.
Начальник охраны, тоже выбежавший на улицу, попытался вызвать центр. Рация трещала, отдельные слова пробивались сквозь помехи.
— ...седьмой сектор... проникновение... повторяю...
Связь снова оборвалась.
Он выругался и махнул своим людям.
— Двое остаются здесь. Остальные внутрь, проверяйте проходы. Север не оголять!
Охранники побежали выполнять приказ. Мы с Ковалёвым задержались возле ограждения ещё на несколько секунд. Ближайший молчун стоял метрах в трёх от меня, поэтому я хлопнул ладонью по металлу. Раньше этого хватило бы, чтобы тварь мгновенно бросилась на звук. Сейчас она только чуть повернула голову и снова застыла.
Гул поля всё ещё ощущался. На мой хлопок молчун почти не отреагировал. Воздействие чем-то напоминало музыку, только работало заметно глубже. Что-то похожее я уже видел у В-7.
Ковалёв выругался у меня за спиной.
— Сергей, потом будешь опыты ставить!
Я промолчал, продолжая смотреть на тварь.
Ковалёв перехватил мой взгляд.
— Только не говори, что ты сейчас снова что-то придумал.
— Пока нет, — ответил я и медленно покачал головой.
Со стороны лабораторного корпуса как раз показался тот самый лабораторный с заявкой В-7. Халата на нём уже не было, на шее болтался пропуск, в руке он держал рацию. По территории продолжала выть тревога, охрана перебрасывала людей к внутренним проходам, а этот шёл через двор как ни в чём не бывало.
Увидев Ковалёва, он сразу ускорился.
— Ковалёв! Машину готовь. Выезд через пять минут.
Ковалёв сначала посмотрел на него с явным удивлением, потом перевёл взгляд на дым над корпусами и даже усмехнулся от неожиданности.
— Ты серьёзно? На нас только что напали, там что-то взорвалось, половина охраны бегает по территории, а ты меня за молчунами отправляешь, Демид?
Демид остановился возле нас и быстро взглянул за ограждение. Ближайшие твари продолжали стоять на месте. Одна покачивалась, словно вот-вот потеряет равновесие, остальные почти не двигались.
— Именно сейчас. Поле работает, активность подавлена. Пока режим держится, вы сможете собрать всю заявку быстрее и с меньшим риском. Мне нужны восемь созревших немедленно.
— Какие ещё, на хрен, созревшие?! — рявкнул начальник охраны.
Мы все обернулись к нему.
— На Маяк только что напали. Я людей по внутренним проходам собираю, север усиливаю, а вы наружу собрались? Ковалёв, забудь про заявку. Всю свою группу распределяешь по позициям и остаётесь внутри. За ворота сейчас никто не выходит.
— Услышал, — коротко ответил Ковалёв.
— Нет! — Демид шагнул к начальнику охраны. — Ты не понимаешь. Они нужны сейчас. Через полчаса от них уже может не быть никакого смысла!
Начальник охраны посмотрел на него с явным раздражением.
— А мне сейчас плевать, какой там у тебя смысл. У меня вооружённые люди возле периметра.
— Тогда я сам поеду! — выпалил Демид. — Дайте машину, фиксаторы, и я сам их привезу.
— Вот этого точно не будет, — Ковалёв даже голоса не повысил.
Демид резко повернулся к нему.
— Почему же?
— Потому что тебя сожрут раньше, чем ты первого свяжешь. Или мне придётся вместо отлова следить ещё и за тобой, — холодно объяснил Ковалёв. — Так что даже не думай.
— Ковалёв, мне нужны эти твари!
Демид говорил уже совсем другим тоном. Злости в нём почти не осталось. Он нервничал. Причём настолько, что это было видно даже сейчас, когда вокруг выла сирена и половина Маяка бегала с оружием.
Я снова посмотрел на застывших за ограждением молчунов. В-7. Созревшие твари. Это странное поле. Срочность, которая почему-то оказалась для Демида важнее нападения.
И тварь в бассейне, возле которой люди В-7 возились так, словно от неё зависело что-то гораздо большее, чем очередной опыт. Демид сейчас боялся сорвать вовсе не обычную заявку. Он боялся опоздать. Если восемь созревших понадобились именно сегодня, когда в лаборатории происходило что-то с той тварью, связь напрашивалась сама собой.
Мне никто не собирался объяснять, что именно происходило в лаборатории. На прямой вопрос Демид уже один раз не ответил. Значит, оставался другой путь.
— Сколько осталось времени? — спросил я.
Демид замолчал. Начальник охраны нахмурился. Ковалёв тоже посмотрел на меня, однако я продолжал смотреть только на лабораторного.
Тот несколько секунд колебался.
— Полчаса. Может, чуть меньше.
Вот теперь его спешка стала выглядеть совсем иначе. Он даже не уточнил, о чём именно я говорил. Просто ответил.
Значит, я ткнул куда надо.
— Полчаса до чего? — сразу спросил начальник охраны.
Демид сжал губы.
— Я не могу это обсуждать.
— Тогда ты никуда не едешь, — отрезал тот.
— Михалыч, — вмешался Ковалёв. — Всю группу я не поведу. Ребята останутся здесь и пойдут куда скажешь. Наружу съездим только мы с Сергеем.
Начальник охраны уставился на него.
— Я только что внятно сказал: никаких выездов.
— Демид через пять минут сам полезет через ворота, — Ковалёв кивнул на лабораторного. — Его потом всё равно спасать придётся. Мы вдвоём быстрее привезём несколько штук и вернёмся. Поле работает, твари стоят. Если снаружи опять начнётся стрельба — сразу разворачиваемся.
— Мне нужны восемь! — снова вставил Демид.
— Получишь столько, сколько успеем, — ответил Ковалёв.
Начальник охраны подумал несколько секунд.
— Вы двое — и всё. Остальные ловцы остаются внутри и идут по позициям. При первом же выстреле, машине или человеке с оружием разворачиваетесь и уходите немедленно.
— Договорились, — сказал я.
— И полчаса у вас нет, — добавил он. — Чем быстрее вернётесь, тем лучше.
Я посмотрел на молчунов за сеткой. Ещё полчаса назад ради каждого такого пришлось бы возиться отдельно: выманивать, держать дистанцию, следить за остальными. Теперь вокруг Маяка стояли десятки почти неподвижных тварей. Можно было подъехать, выбрать нужных и грузить одного за другим.
Демид задержал Ковалёва за рукав.
— Созревших. Только созревших. Ты хорошо знаешь их признаки, — затараторил он.
— Знаю.
— И Ковалёв...
Демид снова посмотрел в сторону лабораторного корпуса.
— Поторопитесь.
Он наконец отпустил его и ушёл. Ковалёв проводил Демида взглядом и тихо выругался.
— Вот теперь мне совсем интересно, что у них там происходит.
— Не расскажут, — ответил я.
— Я уже понял. Ладно, погнали, Серёга. Пока наш лабораторный друг действительно сам за ворота не полез.
Остальные ловцы уже разошлись по внутренним позициям. Мы с Ковалёвым сами закинули в кузов дополнительные фиксаторы, длинные петли и проверили крепления клетки. Потом он сел за руль, я устроился рядом.
У ворот нас задержали меньше чем на минуту. Охранник получил подтверждение по рации, отошёл в сторону, створка начала медленно расходиться. Обычно наружный выезд сопровождался целой процедурой: проверкой сектора, осмотром дороги, готовым оружием у поста. Сейчас всё происходило быстрее.
По рации как раз прошёл доклад, что вооружённая группа отошла от северного сектора и прямого контакта сейчас нет. Это хотя бы немного объясняло, почему Михалыч вообще разрешил нам выехать: далеко отходить от ворот мы не собирались.
Машина выкатилась наружу.
Первые твари стояли прямо возле дороги. Я видел молчунов разными: бешеными, голодными, настороженными, почти спокойными. Такими — ещё никогда. Мужчина в грязной куртке застыл у бетонного разделителя и смотрел куда-то поверх машины. Девушка метрах в двадцати медленно покачивалась с пятки на носок. Ещё трое стояли возле брошенной легковушки, словно ждали, когда им разрешат перейти улицу.
Ковалёв сбросил скорость.
Мы остановились возле мужчины в куртке. Обычно такое сближение потребовало бы отвлечения, щитов и минимум ещё одного человека на страховке. Сейчас Ковалёв подошёл с одной стороны, я с другой. Он набросил фиксатор на руки молчуна, я затянул петлю, после чего мы вместе потащили тварь к машине.
Тот сопротивлялся вяло. Сделал несколько тяжёлых шагов, попытался повернуть голову на звук двигателя и снова потерял к нему интерес.
Чем дольше я смотрел на него вблизи, тем сильнее мне не нравилось происходящее. Музыка действовала иначе. Она перебивала один раздражитель другим. Поле В-7 словно лезло глубже. Тварь переставала интересоваться окружающим, и признаки созревания выглядели слишком отчётливо. Ещё утром такие попадались далеко не на каждом шагу. Сейчас первый же молчун, которого мы взяли, оказался созревшим.
Пока я списал это на удачу.
Первого уложили меньше чем за минуту.
— Следующий, — скомандовал Ковалёв.
Второго взяли ещё быстрее.
Он тоже оказался созревшим.
После третьего работа окончательно превратилась в конвейер. Машина двигалась короткими перебежками вдоль улицы. Я выбирал созревшего, Ковалёв набрасывал фиксатор, затем мы вдвоём затаскивали очередную тварь в клетку. Работать приходилось тяжело, зато поле превращало отлов почти в обычную погрузку.
Молчуны почти не реагировали.
Четвёртого мы взяли ещё через пару минут. Пятый стоял возле брошенной легковушки и даже не повернул головы, когда машина остановилась почти рядом. Он тоже оказался созревшим.
Ковалёв затянул на нём фиксатор, выпрямился и несколько секунд молча смотрел сначала на тварь, потом на остальных, застывших вдоль улицы.
— Серёг... Пять подряд.
В обычный день для такой выборки пришлось бы перебрать гораздо больше молчунов. Сейчас мы просто ехали вдоль улицы и брали одного за другим.
Ковалёв посмотрел на ближайшую тварь.
— Такое ощущение, что они здесь все уже созревшие.
Да, списать происходящее на удачу уже не получалось. Поле подавляло активность молчунов, и одновременно после его запуска созревшие твари стали попадаться одна за другой. Доказывать связь было рано, однако совпадение выглядело слишком явным.
В нормальный день ловец постоянно держал в голове расстояние до ближайшей твари, путь отхода, звук двигателя, возможные выходы из зданий. Сейчас мы с Ковалёвым просто ходили между молчунами и выбирали нужных.
Урожай получался приличным.
Ковалёв остановил машину возле следующей группы и кивнул в сторону тварей.
— Давай этого у стены.
Я вышел следом за ним, но к молчуну не пошёл. Взгляд зацепился за перекрёсток дальше по улице.
Мы уже проезжали его утром. Там стояла одна из групп, которые показались мне подозрительными.
