— Не за что.
— Нет, подожди, — она поднимает глаза, и я вижу в них ту самую сталь, которая так зацепила меня в конференц-зале. — За то, что не дал их забрать в центр. За то, что возишься с ними. За то, что твоя мама... она замечательная. Ромашка с Дёмой её уже обожают. Только и говорили сейчас: “Бабушка Вика то, бабушка Вика это”, — Валентина запинается на слове “бабушка”, но проглатывает. — Я правда... я не знаю, что бы я делала.
Она отводит взгляд, смотрит в окно на серое ноябрьское небо. Что наполнено тяжестью свинца и напоминает о неумолимом приближении декабря. В палате тихо, только где-то в коридоре шаркают тапки и позвякивает тележка.
— Но? — я сам произношу это слово, потому что чувствую: “но” обязательно будет.
— Зачем вам всё это? — Валя смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом.
Ложь или недосказанность она почувствует сразу. А правдивого ответа у меня нет.
— Вадим, я не могу быть тебе обязанной. Для меня это непозволительная роскошь, — говорит, так и не дождавшись от меня ответа. — Я умею рассчитывать только на себя.
— Я не прошу...
— Ты не просишь, — перебивает она. — Ты просто берёшь и делаешь. И это ещё хуже. Потому что я не знаю, как это принимать. Не знаю, как тебе потом отдавать.
— А надо отдавать? — я подаюсь вперёд, локтями упираюсь в колени. — Валь, я не ради этого.
— А ради чего? — она смотрит прямо в упор. — Ради чего ты это делаешь, Вадим? Скажи честно. Потому что мы оба знаем: такие, как ты, просто так не подбирают чужих детей на улице и не селят их у себя дома.
Я молчу. Секунду, две, три. Она ждёт. Не отводит взгляд.
— Я сам не знаю, — говорю наконец. Честно. — Просто они попросили помощи, а я не смог отказать. Вспомнил нас с братьями в детстве. Мама на суточной смене, а мы втроём дома. Отчётливо помню, как ворчала старая бабка из квартиры напротив, что надо нас в детдом отправить, так как наша мать не справляется, — усмехаюсь без веселья, скорее устало. — Может, не такой уж я и черствый сухарь, как ты думаешь?
Валентина молчит. В её глазах буря. Недоверие борется с благодарностью, гордость — с усталостью. Она хочет сказать что-то колкое, чтобы снова воздвигнуть стену между нами, но сил нет. И, кажется, желания тоже.
— Спасибо, — шепчет она одними губами, и это слово звучит как капитуляция.
Киваю, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое, совсем незнакомое. Поднимаюсь, чтобы уйти, но на пороге оборачиваюсь. Валя смотрит на дверь палаты, за которой затихли её сорванцы.
— Валь, — окликаю её. Она переводит взгляд на меня, — ты не обязана мне верить. Просто знай: пока ты здесь, за них можно не бояться. Честное слово.
Выхожу в коридор и натыкаюсь на два любопытных носа, которые тут же делают вид, что изучают трещины в кафеле.
— Подслушивать нехорошо, — строго говорю я, но в моем голосе нет злости.
— А мы не подслушивали, — тут же находится Рома. — Мы охраняли, чтоб никто не зашёл.
— Ага, — поддакнул Дёмка. — Мы теперь твоя команда, дядя Вадим. Будешь маму защищать, а мы — тебя.
Смотрю на них и невольно улыбаюсь. Мама права. Кажется, я влип. И хуже всего то, что мне это чертовски нравится.
Глава 10
— Вадим, — мама смотрит на меня серьёзно и даже немного обеспокоенно, — я уже с Валей договорилась. Завтра поедем к Жене.
— Зачем?
— Потому что Валю будут оперировать, затем пару дней к ней никого не будут пускать. Мальчишки изведутся. А так они отвлекутся на поездку и Одиссея.
— Мам…
— Твоя работа никуда не денется!
Угу. Просто вернусь, а моя фирма увязла в долгах и вот-вот уйдёт с молотка.
— Вадим, это не обсуждается, — строго говорит мама. — И, кстати, с нами едет Костя.
— А он-то зачем?!
— Говорит, брата и племянника хочет увидеть.
И почему я ему не верю?
Но с мамой соглашаюсь, парней лучше увезти. Отвлечь.
С появлением Ромы и Дёмы работа и так ушла на второй план. Домой стал возвращаться к ужину, а вечер провожу не с ноутом, а в компании пацанов. И лишь когда они отправляются спать, сажусь за работу.
В офисе Света организовала для них игровую комнату, очистив один из залов для переговоров от лишней мебели.
Лёня смотрел на всё происходящее с непониманием, но вопросов не задавал. Он вообще после своего промаха с “Флеровием” сильно не рискует высказываться.
— Ладно, поедем к Жеке. Ты его предупредила?
— Зачем? Устроим сюрприз, или ты думаешь, он нам не рад будет?
Сюрприз ждал нас!
— Дядя Вадим! Дядя Костя!
Одиссей нас встречал сразу на пороге в дом. Быстро пожал нам руки, а потом обнял бабушку.
— Бабушка, мне нужна ваша помощь!
Племянник смотрел на нас так, что хотелось без уточнения деталей согласиться на всё. — Пойдём в дом, — говорит мама, — расскажешь.
Одиссей выглядывает в гостиную, осматривает и машет головой.
— У нас гостит Мира, — затараторил шёпотом. — Она нам с папой очень нравится, но оставаться не хочет. И у меня появился план, как её задержать.
План у Одиссея был простой: он давит на жалость, говорит, какие мы нехорошие и хотим Жекича чуть ли не насильно женить. Мы должны подыграть.
— Нет! — сразу заявляет бабушка. — Это жестоко.
— Бабулечка, но иначе она уедет, а она нам с папой ой как нужна!
Заметив, что в броне решимости любимой бабушки появилась брешь, Одиссей решается на отчаянный шаг: манипуляция чувствами.
— Ба, скоро Новый год, а какой подарок может быть лучше, чем мама для меня?
Детский невинный взгляд, полный надежды, и моя мать сдаётся. Идёт на поводу у любимого внука, соглашается на придуманную им авантюру.
— А это будет интересно, — потирает ладони Костик.
Кидаю на пол сумки с вещами, хлопаю брата по плечу.
— Пошли, поможешь пацанов перетащить в дом.
Костя кивает.
Мы аккуратно вытаскиваем из моей машины ребят, умудрившихся уснуть прямо на подъезде в город. Переносим в комнату, которую я обычно занимаю. Ромка начинает немного ворочаться, просыпаясь, но я глажу его успокаивающе по плечу, и он снова отрубается.
Когда выхожу из комнаты, сразу замечаю незнакомку.
Красивая. Старше Жекича, наверное, моя ровесница или чуть младше. Уверенная в себе.
Ну что, Мирослава, познакомимся?
Мира оказывается не робкой овечкой, что боится и мямлит. Не-ет. Она словно пружина. Чем сильнее на неё давишь, тем сильнее пытается дать отпор. И потом, когда приходит Жекич, включается в игру по полной. Изображает влюблённую девушку на все сто. Хотя, может, она действительно влюблена?
Интересно, а как Валя бы поступила? Пришла бы на помощь или послала меня?
— Серёга, здоров, — звоню другу, человеку, который умеет договариваться со всеми и обо всём! — Нужно провернуть одно маленькое дельце.
— Почему оно мне уже не нравится?
Смеюсь.
— Оно тебе и не должно нравиться. Я тебе сейчас скину название больницы и отделение, пациентка Зорина Валентина.
— Та-ак, и что нужно? Навестить, принести апельсинчиков и попросить не беспокоить нашего сурового Вадима?
— Апельсинчики ей нельзя, навещу я её сам, как только разрешат.
— Интересненько. Тогда что?
— Забрать её паспорт, смотаться в ЗАГС и расписать нас. Копию своего я тебе тоже сейчас вышлю.
— Стоп! Что ты хочешь?! Вадик, ты там нигде головой не бился?! На кой чёрт тебе понадобилось на ком-то жениться тайно?! Я же правильно понимаю, что невеста не в курсе?
— Угу, и чем дольше она будет оставаться в неведении, тем целее я буду, — ржу.
На какое-то время повисает тишина. Друг терпеливо ждёт пояснений, которых у меня нет.
— Серёг, считай, что иду на поводу интуиции. Вокруг происходят нездоровые движения, да и Зорина эта не так проста, как кажется на первый взгляд. Поэтому распиши, а?
— Сделаю, псих. Только за такое можно и по роже получить, как минимум.
Потираю ушибленное место, всё-таки у Жекича рука тяжёлая, но заслуженно. Мы и правда с Костиком немного перегнули палку в попытке “прощупать” Миру.
— Надеюсь, обойдётся. Спасиб, Серёг.
Прощаюсь с другом и возвращаюсь в дом.
Смотрю на пацанов, которые увлечённо играют с Дисей. Хорошо, что мама настояла на поездке, Ромка и Дёма действительно отвлеклись и меньше переживают. Я даже задумываюсь задержаться подольше, но всё портит один звонок.
Рожков.
— Да, Глеб?
— Вадим, какого хрена?! Почему мы оплатили премиум, а нам привозят двойную партию обычного геля для душа?! Твои идиоты говорят, что не могут предоставить нужный продукт. И замена согласована с тобой. Деньги возвращать отказываются. Вадь, мы сколько уже сотрудничаем, и я привык доверять тебе, но последние месяцы заставляют начать задумываться о смене поставщика.
— Как интересно. Глеб, согласись на этот чёртов гель для душа и сделай вид, что всё по плану. Я потом всё возмещу!
Рожков недовольно сопит, постукивает пальцами по столу, но соглашается.
— Ладно. Не знаю, что у тебя происходит, надеюсь, потом расскажешь.
— Обзавёлся злокачественной опухолью, что пытается уничтожить мой фирму изнутри. Осталось найти её и вырезать.
— Понимаю. Удачи в поисках!
Глава 11
Валя
Шесть недель.
Невыносимо долгих, мучительных шесть недель я провела в стенах больницы.
Я впервые не наряжала ёлку со своими мальчиками, впервые не создавала для них чуда, пряча долгожданные подарки под ёлку. Всё это делал другой человек.
Но самое страшное — я впервые оставила мальчиков на такой длительный срок. И с кем?!
С незнакомцем. Наглецом и хамом. Мужчиной, для которого не существует личных границ. Для которого не существует препятствий. Он действует так, как хочет. Берёт что хочет. И ему совершенно нет дела до чувств других.
Но парадокс заключается в том, что именно он пришёл на выручку, когда другие не откликнулись!
Когда меня с острой болью увезли в больницу, я звонила всем, кого знаю в Москве: бывшей однокласснице, с которой сидели за одной партой, одногруппнику, с которым прогуливали пары, всем коллегам, с которым успела найти общий язык, соседке, чью кошку кормила, когда она улетала в Турцию. И никто. НИКТО не откликнулся.
Рому и Демьяна должны были забрать в семейный центр, да, это не детдом и всего лишь на короткое время, но меня всё равно скручивало, когда представляла их в казённом учреждении.
И тут, как снег на голову тёплым майским днём, появился ОН.
Вадим Тимофеевич Кортнев — человек, который вызывает восхищение, уважение, но лишь до личного общения. Дальше — злость и раздражение.
Он не спрашивал моего мнения, просто поставил перед фактом, что мои мальчики поживут с ним, пока я в больнице. Я ему не доверяла! Поэтому, когда Вадим поинтересовался, будет ли мне спокойнее, если с ними будет его мама, то сразу ответила: “ДА”! Тысячу раз да! Мне так будет гораздо спокойнее.
