– Какое другое, ты о чем? – я психанул.
Слово, которое она произнесла, вскипятило мне кровь почище ревности.
– Какое нахер изнасилование, Женя?
– А что это было?
– Поцелуй это был женщина! – я пошел на нее. - На который ты между прочим ответила!
– Я?!
– Евгения Викторовна, – в прихожей нарисовался какой-то очкастый субъектенок. – У вас все в порядке? А то дверь, смотрю...
– Ой, Паша, здравствуй! – Заноза затравленно обернулась и сгребла на груди воротничок халата, прикрываясь.
– Здрасте...
– Ты кто, бля? – мое моральное забрало рухнуло снова.
Опять, блядь, малолетка какой-то вокруг нее вьется?! Да они охуели тут все до бессознательности? Это моя женщина, алло!
– Все в порядке, Паша, иди, – Заноза аж подскочила к нему и за плечи вытолкала из квартиры. – Все хорошо, спасибо тебе за беспокойство, иди!
– Вы стучите, если что...
– Да, да, спасибо!
Она торопливо закрыла за ним дверь.
Ну, как закрыла... Прикрыла. Защелка-то теперь все, только основным замком пользоваться можно будет.
– Женя, это кто?!
– Сосед мой, – нахалка опять сложила ручки под грудь. – Очень хороший, положительный молодой человек. И красивый очень, девушки толпами на него вешаются. А вы что, Михаил Михайлович, ревнуете?
Я засунул в карманы брюк руки и прищурился.
Драконит меня, да? Специально подначивает, чтобы я опять взбеленился. Испытывает так, что ли?
Я шагнул к ней и удрать в кухню уже не позволил, перехватил за талию и снова притиснул к стенке.
Мр-р-р, моя провокаторша...
– Это ты нарываешься, да, сейчас? – мне скалиться хотелось, такая она вкусная была, такая ладная в моих руках.
– Подстрекаю! – Заноза упрямо глядела прямо в глаза.
– Зашли, значит, поцелуйчики? Может, продолжим?
– Сначала договор! – она уперлась руками мне в грудь и надавила. – Иначе я буду кричать, а дверь у меня сломана. Услышат все! Вы же сами видите, какие у меня соседи заботливые. Вам оно надо?
Я скривился.
Что за договоры? Какие с женщинами могут быть договоры, когда внизу все уже стоит и изнывает?
– Давай позже, Жень...
– Нет, сейчас! – она сделала мне большие глазищи.
Вздох я не сдержал.
Сейчас же, по-любому, какую-нибудь ересь задвинет. А мне уже невтерпеж! Я бы и надавил, может, так она опять орать про изнасилование начнет. Вначале, понятно. Это уж потом ей хорошо станет и тональность сменится. Но она же, блин, у меня утонченная натура, художница.
Травму ей нанесу какую-нибудь еще.
По тарологам пойдет, не дай Бог, к астрологам. Ой, нахер, короче! Я уперся в стену над ее головой рукой:
– Давай. Чо ты там хочешь за поцелуйчики?
Глава 13. Заноза Викторовна
Слюна не просто прокатилась по слизистой горла.
Она гулко провалилась вниз, и Косолапыч это услышал. Изогнул свою бровь темную, ухмыльнулся издевательски одним углом рта.
У-у-у... Махинатор наглый!
Толкает меня на что? Вынуждает ведь, манипулятор! Я постаралась взять себя в руки. Ну и что, что он тут надо мной висит? Ну и ладно, что теперь соседи судачить будут, что у меня мужчина какой-то завелся в квартире. Я женщина давно и надежно разведенная, я мораль не нарушаю. Только от поцелуя его до сих пор коленки трясутся, но это мелочи.
Справлюсь!
У меня вариантов других нет.
– Так, и? – Медведев склонился еще ниже, снова угрожая мне поцелуем, и я заторопилась.
– Во-первых, вы освободите мою школу от своих... Захватчиков!
– От кого?
Он даже хохотнул, переставил руку по стене повыше. Развеселился от такой формулировки, огладил бороду, посмеиваясь.
Шоколадные глаза искрились весельем, Михаил Михайлович явно получал удовольствие от того, что между нами происходило. Его такие перфомансы радовали только, он ими наслаждался.
– Я вроде не захватывал ничего пока еще.
– Да что вы? А как назвать все эти ваши грузовики? В общем, мое первое требование – чтобы вы оставили школу в покое. Именно это здание, в котором она находится, никакого переезда на окраину не будет, ясно?
Мне стало тошно.
Какой кошмар, я выдвигаю требования ради того, чтобы он смог меня целовать. Да это же почти проституция! Я продаю свою близость за школу?
Женя, ты ненормальная?
Ты ведь не купишь себе этим нормальную спокойную жизнь, как раз наоборот все случится! Это как поддаться шантажистам. Все всегда учат, что этого делать ни в коем случае нельзя. Но что делать, как выкрутиться уже?
Медведев с меня глаз не сводил:
– М-м, а еще что? Или ты так решила, скромненько?
– Нет, что вы! – я начала загибать пальцы на руке. – Я буду очень нескромная! Первое – школа. Второе: вы уйдете, и больше я никогда вас в своем доме не увижу. Вообще никогда, понимаете? Даже машины вашей в моем дворе никогда не будет.
Спрятать волнение было крайне сложно.
Это же Медведев! Он сейчас может сказать, что его мои условия не устраивают и все. И что я буду делать? Он меня больше в два раза и сильнее в десять. До насилия вряд ли дойдет, конечно, он вроде бы не настолько безумен.
Но и не совсем адекватен, насколько мне кажется.
– Все? – он продолжал насмехаться. – Какая ты скромная нескромница у меня, оказывается.
– И-и, – я заметалась взглядом по собственной квартире. – И дверь мне поменяйте!
– Ох ты ж!
Он оттолкнулся от стены, встал напротив. Темная рубашка на груди чуть съехала на сторону от этого движения. Обнажила жесткие курчавые волоски на широкой груди, показала их мне во всей мужской красе.
Боже, опять слюна...
Да что ж такое. Мы уже в возрасте, чего я так на него реагирую? Нет, целуется он здорово, но хватит уже, Женя! Ты приличная женщина, в конце концов!
Этот ваш договор просто игра.
– Ну, я даже не знаю, – Медведев моих мыслей, слава Богу, прочесть был не способен. Он смотрел задумчиво на дверь, даже кончик брови почесал. – С дверью тут не просто на поцелуйчики тянет. Тут тебе придется на полный доступ к телу раскошелиться, ты ж сама понимаешь...
– Что? – я взвизгнула. – Вы в своем уме?
Нахальный гад самодовольно заржал.
Запрокинул голову даже, раскрыл грудную клетку мощным вдохом и шелковая сорочка вернулась на место. Спрятала от меня его волосы, прикрыла собой. Вот зараза, а красиво ведь было так...
– Уходите! – я схватила его за предплечье и стала толкать к этой самой двери. – Уходите, хватит! Я больше не могу выносить этот цирк! Это невозможно!
– Да куда ж я пойду-то, бешеная, – он продолжал смеяться. – Я ж босой!
Хорошо, что не голый!
– Обувайтесь и уходите!
– Нет, Женя, – он покачал головой и с легкостью отцепил мои руки от себя, погладил ладошки. – Я никуда не пойду, пока ты не соберешься.
– Куда это? – я опешила. – Да отпустите вы меня!
– Ты поедешь со мной. Понедельник, рабочий день. Поедем в школу.
– Вы что, – у меня резко пересохло в горле. – Так вы что, согласны на мои условия?
Мне все-таки придется с ним целоваться?!
Постоянно, когда он захочет? А если он захочет на людях? Нет, на такое я точно не согласна, это невозможно будет однозначно.
– Нет, конечно, – Медведев пожал плечами. – Я бы еще с женщинами договоры на поцелуи не заключал. Если мне нужна будет продажная любовь, для этого есть эскортницы. А ты не такая.
– А какая?
Мне вдруг остро захотелось узнать, что он вообще обо мне думает.
Ну, он ведь не зря ко мне ездит, правильно? И эта его вспышка ревности сегодня, его забота о моей ноге. Он ведь первым делом спросил, как я себя чувствую, когда приехал.
Просто так мужчина же не делает ничего такого, верно?
– А ты поцелуй, я расскажу, – моментально среагировал Медведев.
– Хах! – я громко фыркнула. – Не дождетесь!
– Дождусь. А ты давай, собирайся, я не шучу. Поедем в школу.
– Зачем?!
– Потому что я теперь в ней директор. А ты – как была замом директора, так и осталась.
Я смотрела на него как на привидение.
Он же шутит? Нет, он не шутит! Медведев был абсолютно серьезен сейчас, вся его веселость куда-то испарилась. А вот я замотала головой. Нет. Да нет! Не может такого быть, это же... Я не хочу с ним быть постоянно вместе еще и на работе!
Я метнулась мимо него к телефону.
Я сейчас позвоню в комитет и уточню все. Этого быть не может!
– Жень, не прыгай ты так, нога заболит, - Михаил Михайлович выступил в дверной проем, следя за мной. Моя реакция ему явно не нравилась.
Так она и мне не нравилась!
Что это за бред, как может олигарх стать директором художественной школы? Он же ничего в нашем деле не понимает! Как мы с ним будем учить детей, чему?!
Нужный номер быстро нашелся:
– Катенька, – я положила руку на грудь, пытаясь хотя бы дыхание выровнять. На наглеца с шоколадным взглядом я смотреть не могла сейчас. – Здравствуй, это Легкова. Катенька, скажи мне, пожалуйста, у нас что, директор сменился?
– Здравствуйте, Евгения Викторовна, – специалист комитета, с которой я решала большинство школьных проблем, ответила приветливо. – Да, у вас теперь новый директор. А вы с ним еще не познакомились?
