– Я на больничном, Катя. С ногой, на работу не ходила еще, – врать при Медведеве было уже почти не стыдно.
– Ой, какая жалость! Выздоравливайте, Евгения Викторовна. А директор ваш... Сейчас найду, – она зашуршала бумагой. – Вот, Медведев Михаил Михайлович какой-то. Я сама его тоже еще не видела.
– Спасибо, Катя. До свидания.
– Выздоравливайте, – пожелала мне еще раз приветливая сотрудница.
– Спасибо.
Значит, он не соврал.
Я сжала телефон, прикусывая кончик языка, чтобы не наговорить ему... Всего! И вздрогнула тут же, потому что сотовый в руке зазвонил снова:
– Да?
– Евгения Викторовна, я забыла вам сказать! – на проводе снова оказалась Катерина. – В Москве начинается фестиваль наш, вы же знаете?
– Да, да, – переключаться с темы на тему сейчас было сложно.
– Так вот, организаторы устраивают бал, приглашают художников, руководителей школ. В общем, на вас и директора пришло приглашение. В пятницу вам надо будет поехать, директору новому я сама позвоню еще.
Я чуть было не ляпнула, что я могу сама ему передать. Вот же он стоит! Но рот вовремя закрыла. Я же только что о нем спрашивала у нее, как я буду выглядеть?
Но какой бал?
С Медведевым? Ни за что!
– Катенька, а отказаться можно?
– Можно, но не нужно. Участие добровольно-принудительное, сами понимаете, – она где-то там улыбнулась. – Там приглашений на выставки должно быть куча, вы же хотели своих учеников продвигать, помните?
Я помнила.
Закончив разговор повторно, я обернулась к Михаилу Михайловичу. Я поеду туда с ним, раз надо. Это действительно будет полезно для моих ребят, я соберу для них полезные контакты. А вот он – пусть позорится!
Он же ничего не понимает в художественном ремесле!
Дир-ректор!
– Заноза моя, – он моментально считал, что мое настроение изменилось. – Чот ты мне не нравишься. Ты что задумала, а?
Глава 14. Михаил Михайлович
– Пишите: Рублев, Айвазовский...
Заноза Викторовна привычно нацепила на себя роль училки, даже по гостиной зашагала из угла в угол.
В халатике!
В простеньком, обычном. Не шелковом никаком, без кружев. Он меня успокаивал тем, что она явно не для любовника одевалась, не ждала никого. Схлынуло мое безумие ревнивое, но началось другое.
Под ним ведь не было ничего!
Я же общупал ее всю, пока ее целовал. И вот это меня волновало гораздо больше, чем ее заявление, что мы там куда-то должны поехать и представить нашу, общую уже школу.
Она меня из-за образовывать взялась!
Чтобы я хоть в интернете про этих чуваков, которых она перечисляла, почитал что-то. Нахрена?
Правильно, чтоб самой не опозориться, по ходу, рядом со мной. Наивная моя. Это учителя вот, педагоги, на подобных вечерах об искусстве разговаривают. Директора договариваются о бабках, а это я умею лучше всех тут в округе. Тут я сам кого хочешь научу.
– Дальше? – у меня свело скулы – так зевнуть хотелось.
Не любил я, когда меня пытались чему-то учить, что нормальные деньги не приносит.
Это потеря времени.
– Рембрандт, – она кивнула. – Записали? Теперь проверьте по буквам: Рем-бран-д-т.
– Заноза, ты реально думаешь, что я тупой?
Я незаметно дописал в имя несомненно знаменитого художника пропущенную букву «д» и покосился на нее.
Хренью какой-то занимаемся.
Нет, если ей так приятнее, пожалуйста. От меня не убудет женщину порадовать, пусть думает, что пойдет на художественную вечеринку с высокообразованным хахалем. Я задумался на мгновение.
Раньше все мои любовницы гордились не моими мозгами, а моим кошельком. Учитывая, что сейчас любой малолетний придурок в интернете может поднять неплохие суммы, демонстрируя свою шизу, так даже еще и приятнее как-то.
– Нет, я так не думаю, – она остановилась. – Извините, это привычка. Дети всегда поначалу ошибаются, когда записывают имя этого голландца.
– Понял. Дальше?
– Дальше... Давайте Буонаротти, к примеру.
– Куда, в ротти? – я не удержался и хмыкнул.
А она глаза закатила.
Ну, точно! Классическая прям училка. И чего у меня на нее стоит-то так бешено? Хоть в узел уже завязывай. И ржать тянет ужасно опять же. Мы трахаться с ней как будем?
Подхихикивая? Со слезами на глазах?
– Микеланджело, Михаил Михайлович, это Микеланджело Буонаротти! Вы хотя бы о нем-то слышали?
– Это который вместо красивых дам мужиков лепил с мудями?
– Вы невыносимы!
– А ты выносима, – я бросил ручку на тетрадный листок в клеточку, которым она меня снабдила перед «уроком». – И если ты щас собираться не начнешь, я тебя так в халате и вынесу из квартиры, поняла меня?
– Куда это? – Заноза сразу насторожилась снова.
– Как куда? – я встал. – Ты из меня решила сделать умного под себя. Я из тебя буду делать красивую. Поедем в Москву, по магазинам шляться, то-се.
– Это вы так намекаете, что я страшная?
– Это я так прямо говорю, что встречают по одежке. Если на этой вечеринке будут чуваки, пристраивающие свои кошельки, то поверь мне, они скорее отдадут их женщине, которая знает про Рембрандта, но при этом выглядит обворожительно и статусно. Это, знаешь ли, закон бизнеса, а я в нем шарю.
Она растерялась чуть-чуть.
Не ожидала таких слов. Уже приготовилась мне выговаривать, а выговаривать оказалось не за что. И наблюдать за ее уже надутыми губами, когда волна женского гнева запущена, но выйти ей некуда, было забавно.
– Одевайся, Заноза.
– Почему вы меня так зовете? – она искала хоть какой-то повод слить раздражение.
– Потому что ты заноза. Упрямая, своевольная и безбашенная, хоть и училка. Но я все равно тебя хочу.
– В каком смысле?
– Во всех, – я выдержал ее взгляд от и до. – Давай в темпе, а? Это реально надо сделать, пока еще время есть.
Она пожала губы, но послушно вышла из комнаты.
Дверь в ее спальню закрылась ,но через секунду снова открылась.
– Михаил Михайлович! – Женя взбешено пыхтела.
– Что опять?
– Отдайте мои трусы!
Ну, е-мое...
– Отдам, - я достал из кармана красные кружева, которые успел припрятать, пока она визжала. – Но с условием, что ты их наденешь сейчас.
– Зачем?!
– Потому что я так хочу, – я поднял на нее бровь, отсекая дальнейшие вопросы. Что, вообще, значит, зачем?
– А если не надену? – она подбоченилась.
– Не отдам.
– Вы извращенец?
– У тебя будет шанс это проверить на практике. Наденешь?
– Нет!!!
Я молча пожал плечами и спрятал почти невесомый комочек красных кружев обратно в карман.
Нет, так нет, какие проблемы.
Заноза опять умчалась в спальню и хлопнула дверью уже громче. А я достал телефон:
«К двадцати часам сделай в доме все по красоте. Все, как обычно, полный фарш, я приеду не один»
Сообщение улетело помощнику, а я запихал телефон снова в карман. Подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел вниз, во двор. Собирайся, собирайся, Заноза Викторовна. В общем-то, трусы тебе сегодня и не понадобятся.
Глава 15. Заноза Викторовна
– Давай, – Медведев уселся на шикарный кожаный диван и махнул мне лапой, как барин. – Примеряй, я смотреть буду.
– Не буду, – я встала в позу, сложила руки под грудью и вздернула нос. – Я же сказала.
Ощущение было такое, будто я действительно его содержанка. Добрый и щедрый папик вывез свою деточку за покупками.
Вот только я на такую похожа не была. Мне годиков раза в два поболее, это как минимум. И это уже третий магазин, в который он меня притащил! Я в такие не хожу, неужели он не понимает?
– Заноза, – в его голосе появились рычащие нотки. – Не начинай опять, а?
– Девушка, а сколько вот это платье, например, стоит? – обратилась я к продавщице, которая стояла рядом и профессионально делала вид, что нашего разговора не слышит.
– Это стоит сорок восемь тысяч.
– Слышали? – я повернулась к Медведеву.
– Слышал. Копейки! Давайте нам что-нибудь подороже, что это?
Девица моментально испарилась, а я уже просто вздохнула.
Ну, и как с ним бороться? Сорок восемь тысяч рублей это две трети моей зарплаты. Я столько потратить на тряпки не могу, даже ради московского художественного вечера.
Даже ради своих учеников.
– Михаил Михайлович...
– Платить буду я, Женя, – отрезал он. – Не надо переживать.
– Да нет же!
– Ладно, считай, что это премия, – ему все было нипочем. – Я тебе уже объяснил, зачем это надо, так что давай без капризов.
– Это не капризы! – возмутилась я. – И моя школа не бизнес-проект, как вы не поймете? Нельзя так!
– Это наша школа, – надавил он голосом. – И я сделаю так, что она станет лучшей в области, это понятно? Меня слушай, все нормально будет.
