Страница 13 из 14
Он был так сильно похож на Эвергейл…
Не в деталях – нет. Но в самом ощущении – в том, как городок уютно устроился в ложбине между холмами, окруженный пусть и не прериями, а лесом. В том, как дымились трубы невысоких домов – деревянных, с покатыми крышами и чуть покосившимися верандами, потемневшими от непогоды и времени. В том, как пахло – дровами, скотиной, мокрой землей и тем особенным запахом маленького города, который знает каждого своего жителя по имени.
Главная улица, раскисшая от недавнего дождя, тянулась от станции к центральной площади, если площадью можно было назвать утоптанный пятачок перед двухэтажным зданием из тесаного камня, над входом в которое висел герб Империи и табличка «Городская управа Еллика». Вокруг площади теснились лавки, кузница с дымящей трубой, аптека с перекошенной вывеской и что-то напоминавшее гостиницу или постоялый двор, из окон которого доносился запах жареного мяса и лука.
Людей на улице почти не было. Все же раннее утро, туман, и большинство жителей еще не выбрались из домов. Здесь ведь не жили фермеры и ковбои. Городок существовал исключительно за счет Парка, являясь местом, где жили работники, исследователи и все те, кто имел непосредственное отношение к Гильдии Магов, Наук и Охотников.
Таисия стояла рядом с Ардом на перроне и кутала шею шарфом. Утренний воздух здесь все еще не пропитался весной и ощущался скорее позднезимним. С той морозной остротой, от которой у людей немели щеки и пальцы.
– Напоминает мне одно место, – зачем-то произнес Ард тихо, в целом ни к кому толком не обращаясь.
С удивлением для себя он обнаружил, что за время, проведенное с Тесс, Миларом, Баженом, Аркаром и остальными, отвык от молчания и тишины.
– Место, где вы выросли? – спросила Таисия, и в ее голосе, впервые за все двенадцать дней, не прозвучало ни сарказма, ни колкости.
Ард не ответил, но Таисия, видимо, поняла и не стала переспрашивать.
Старший Магистр Наленский, чье утреннее настроение значительно уступало вечернему, спустился из своего вагона с видом человека, которого разбудили слишком рано и который намеревался заставить за это заплатить весь окружающий мир. Он натянул перчатки, поправил Желтый плащ и, буркнув что-то вроде «доброго утра», зашагал в сторону Управы.
Таисия двинулась следом, а Ардан, ощущая знакомое покалывание на лице, пошел за ними обоими по раскисшей дороге, все норовившей стянуть с него ботинки.
Им предстояло встретиться с губернатором Еллика и обсудить обещанных для экспедиции носильщиков, лошадей и дилижансы, без которых добраться до Северного Парка было бы попросту невозможно.
Граница цивилизации. Дальше только бескрайние просторы дикого мира Империи. И от того, сколько людей и животных выделит губернатор, зависело, как быстро восемьдесят семь человек экспедиции вместе с их оборудованием, припасами и амбициями доберутся до цели.
Ардан посмотрел на здание Управы. Приземистое, немного неказистое, но при этом с толстыми каменными стенами, оттого более похожее скорее на маленькую крепость, чем на чиновничий кабинет. На крыльце стоял мужчина в меховой безрукавке и курил трубку. А вот дилижансов, лошадей и носильщиков Арди что-то нигде не видел.
Глава 127
Губернатор Еллика оказался не совсем тем, кого Ардан ожидал увидеть на крыльце провинциальной управы. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина выглядела отметиной, оставленной прошлым, о котором лучше не спрашивать. Он стоял прямо, с той особой выправкой, какую не теряют даже после десятилетий вдали от казарм, и его правая нога, от колена и ниже, выдавала протез. Деревянный, с металлическими шарнирами и кожаным ремнем, уходившим под штанину. Тот поскрипывал при каждом шаге, заставляя губернатора, спускавшегося с лестницы, весьма заметно прихрамывать.
На его груди, поверх меховой безрукавки, тускло поблескивали несколько наград, которые Ардан узнал с первого взгляда. Те блестели от полировальной пасты и в целом выглядели куда свежее собственного владельца. Две медали «За оборону Рубежа» – награды, которые вручались исключительно тем, кто защищал границу Империи в боевых условиях. У Аркара такая тоже имелась, но он ее никогда не прикалывал к пиджаку, пусть и порой, когда думал, что его не видят, бережно чистил и прятал обратно в шкатулку.
Губернатор Еллика не принадлежал к числу тех чиновников, которые волей судьбы намертво прилепились к теплому креслу. Скорее бывший офицер, которого государство отправило доживать свой век на краю страны, и он, судя по всему, воспринял данное назначение не как почетную пенсию, а как очередной приказ, который следует выполнять со всей положенной ответственностью.
Старший Магистр Наленский еще не успел открыть рот и даже не успел сформулировать приветственную фразу, достойную его «выдающегося остроумия», как губернатор вынул трубку изо рта и произнес нетерпеливым тоном:
– Где деньги?
Наленский запнулся на полушаге, и его лицо, только что готовившееся к демонстрации всего, по его же мнению, безграничного обаяния, вытянулось мордой стукнувшейся о речной камень выдры.
– Простите?
– Деньги, господин Старший Магистр, – губернатор постучал трубкой о перила крыльца, выбивая пепел. – Обещанные Гильдией Охотников. За носильщиков, за лошадей, за дилижансы, за фураж, за провиант и за сотню других пунктов, которые ваша контора обязалась оплатить еще три месяца назад. Денежный перевод должен был прийти с предпоследним поездом, но почтальон привез только извещение о том, что «вопрос находится в процессе рассмотрения». А мои люди и лошади как-то прошли мимо данного процесса, да? Ах да, простите, господин Старший Магистр. Они ведь стоят в конюшнях и жрут овес, который я оплачиваю из городского бюджета! Которого у меня и без вашей экспедиции едва хватает на то, чтобы город не развалился ко всем демонам.
Наленский побагровел и попытался перехватить инициативу, но губернатор оказался из той породы людей, которые не столько разговаривают, сколько выстреливают фразами, как из ленточного пулемета, не оставляя собеседнику времени на ответный огонь.
– Я трижды писал в ваше центральное отделение, господин Наленский, – продолжал губернатор, и каждое слово падало как гвоздь в крышку гроба. – И трижды получал отписки, от которых мне хотелось пустить использованную для них бумагу по прямому назначению, причем далеко не в служебных целях. Гильдия Охотников регулярно мутит воду с платежами, и каждый раз, когда очередная экспедиция прибывает в Еллик, я оказываюсь в положении человека, который должен накормить, разместить и обеспечить транспортом свыше полусотни человек за собственный счет, а потом месяцами выбивать компенсацию из ваших бюрократов, которые, видимо, полагают, что лошади питаются воздухом, а носильщики работают за демонски скупую благодарность ваших столичных, напомаженных задниц.
За спиной губернатора, в проеме двери управы, показалась женщина средних лет в очках и с папкой документов. Она не вмешивалась в разговор, но, судя по выражению лица, наслаждалась выволочкой.
Наленский несколько раз открывал рот, пытаясь вставить хоть слово, но каждый раз губернатор начинал новое предложение прежде, чем Старший Магистр успевал закончить предыдущий вдох. Наконец, Наленский просто молча полез во внутренний карман плаща и достал конверт.
Он резко его раскрыл, демонстрируя содержимое. Внутри лежал чек. На гербовой банковской бумаге, с печатью Гильдии Охотников, подписью казначея и суммой, которую Ардан не успел разглядеть, но которая, судя по тому, как чуть приподнялись брови губернатора, оказалась вполне достаточной. Следом из конверта показалось и сопроводительное письмо.
– Давайте сюда, – губернатор, процедив несколько проклятий, забрал чек, достал из кармана безрукавки очки в жестяной оправе, водрузил их на нос и принялся изучать документ с тщательностью, которая сделала бы честь любому ревизору.
Бывший военный проверил подпись, печать, номер, дату, сумму прописью и сумму цифрами, и только после этого – через добрых две минуты, в течение которых Наленский стоял с выражением оскорбленного достоинства, а Таисия мудро разглядывала вывеску аптеки на другой стороне площади, – кивнул.
– Хорошо, – произнес он сухо и спрятал чек в нагрудный карман. – Подождите в гостинице, господин Наленский. Мне потребуется несколько часов, чтобы оповестить носильщиков, проверить лошадей и подготовить дилижансы. Завтракайте, отдыхайте и, ради всего святого, не позволяйте вашим охотникам громить мой город. И особенно – держите их подальше от юбок. Потому что, клянусь Вечными Ангелами, если после вашей экспедиции у меня в реестре опять появится несколько безотцовщин, я закрою город от Гильдии ко всем блядским, прошу прощения, госпожа… Ко всем блядским демонам! И пусть меня сместят, но пока Парламент подпишет отставку, пройдут несколько сезонов, в течение которых вы не увидите даже границы Парка!
Губернатор резко развернулся и, поскрипывая протезом, зашел обратно в управу, где женщина в очках уже протягивала ему следующую папку. Дверь закрылась, и на крыльце остался только запах трубочного табака.
Наленский постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь с выражением человека, которого только что огрели по голове и который еще не решил, обидеться ему или посмеяться. Затем он расправил плечи, повернулся к Таисии и, натянув на лицо свою обычную улыбку, предложил ей руку.
– Что ж, милая Таисия, раз нам велено завтракать, не будем огорчать нашего гостеприимного хозяина своим отказом, – произнес он таким тоном, словно пошутил.
А может, действительно шутил?
Ардан тяжело вздохнул. Человеческий юмор и так давался ему не без труда, а тут еще и подобные замашки.
Они втроем направились к гостинице. Таисия, шагавшая рядом с Наленским, чуть наклонилась к нему и произнесла со все той же восторженной наивностью, которая уже давно перестала обманывать Арда, но, судя по всему, продолжала безотказно работать на Старшем Магистре:
– Скажите, Чаз, а что за проблема с финансами у Гильдии? – Она одновременно шептала и говорила на выдохе, чуть напоминая манеру разговора, используемую в куда более пикантных и интимных обстоятельствах. – Мне показалось, что этот суровый господин был весьма раздосадован задержкой оплаты, и, признаться, я немного обеспокоена тем, достаточно ли средств у экспедиции для обеспечения нашей с вами безопасности.
Наленский отмахнулся широким жестом свободной руки. Помпезно блеснули «Линири Ирика» на его запястье. Одних только их хватило бы на оплату, скорее всего, половины этого предприятия.
– Проблема не с финансами, милая Таисия, а с финансистами, – ответил он с небрежной усмешкой. – Мелкие бюрократы, которые путают казенные деньги с собственным карманом и задерживают платежи ровно на столько, чтобы успеть прокрутить средства через инвестиционные схемы. Старая болезнь любого банковского учреждения. Не берите в голову. Они пытаются выиграть за квартал процент, с которого опять же снимут себе сливки. И учитывая, что мы должны казне Еллика чуть меньше восемнадцати тысяч, то они надеются поднять… семьсот сорок эксов. И именно из-за них я вынужден стоять и слушать истерику одноногого губернатора.
Ардан, идя позади, пытался понять, врал Наленский или нет. Чутье подсказывало, что ответ находился где-то посередине. Скорее всего, Старший Магистр лукавил.
Не грубо, не топорно, а с той элегантной небрежностью, с которой врут люди, привыкшие к тому, что их ложь принимают за правду. Проблема заключалась только в том, что Ард не мог этого подтвердить. На шее Старшего Магистра, спрятанный воротником рубашки, висел весьма своеобразный амулет.
Небольшой кусок кости какого-то животного, на котором была вырезана руна. Руна на языке Фае. И она создавала вокруг Наленского тонкую, едва ощутимую завесу, которая размывала ритм его сердцебиения, превращая тот в ровный, невнятный гул. Ард слышал стук сердца Таисии, слышал сердца прохожих и даже сердце лошади, привязанной к коновязи через дорогу, но сердце Наленского ускользало от него верткой рыбкой в мутном ручье.
Довольно редкая и очень специфическая магия искусства Эан'Хане. Такое даже на Неспящей улице не купишь. Да и более того – надо обладать весьма глубокими познаниями Эан'Хане, чтобы в принципе знать о существовании подобной защиты от слуха некоторых Первородных.
Так что это могло быть обычной мерой предосторожности, ведь амулеты подобного толка (не точно такие же, но с похожими защитными чарами) носили многие чиновники и дипломаты, но могло означать и нечто большее, о чем Ардан предпочитал пока не «думать вслух».
Гостиница «Напившаяся Шишка» занимала двухэтажное деревянное здание на краю площади. С просторным обеденным залом на первом этаже и комнатами для постояльцев на втором, она выглядела вполне сносно. Внутри было тепло и пахло сосновой смолой, жареной картошкой и тем особым уютом, присущим маленьким постоялым дворам, где хозяйка знает каждого гостя по имени и помнит, кто любит сахар в чае, а кто предпочитает без.
Их троица устроилась за столом у окна, и Наленский тут же принялся изучать меню, написанное от руки на грифельной доске, а Таисия, отвернувшись к окну, наблюдала за тем, как по площади проходил мужчина с тележкой, груженной дровами. Его собака, рыжая и лохматая, трусила рядом, время от времени поднимая лапу на каждый столб.
Ардан не успел сесть, как кто-то тронул его за плечо.
Он обернулся и увидел перед собой человека, от одного взгляда на которого становилось понятно, что перед тобой совсем не клерк и далеко не ученый или чиновник.
Мужчина заполнял собой буквально все окружающее пространство. Ростом он был примерно с Александра Урского, может чуть ниже, но шире в плечах, с примерно такой же комплекцией.
Левый глаз у него отливал стеклом и косил в сторону. Не самый дорогой протез – стеклянный шарик чуть отличался по цвету от правого, живого, искажая всю левую половину лица. На поясе, так же слева, висел широкий палаш в потертых ножнах, а над ним, на перевязи из сыромятной кожи, покачивались колбочки с жидкостями, которые Арди легко опознал.
Препараты, направленные на усиление физических способностей организма. Ардан видел их в описаниях, которые изучал в библиотеке Большого по алхимии для военных. В левой колбочке (бледно-зеленая жидкость с характерной маслянистой пленкой на поверхности) содержался стимулятор адренокортикотропного гормона, ускорявший реакцию надпочечников и, как следствие, повышавший скорость нервно-мышечной проводимости.
В правой, янтарной, мутноватой – модифицированный агонист дофаминовых рецепторов, усиливавший когнитивные функции и скорость обработки сенсорной информации. Не говоря уже про куда более элементарные смеси, уплотнявшие сами мышечные волокна и расширявшие кровяные потоки.
Вместе они давали охотнику примерно сорок минут сверхчеловеческих рефлексов и силы, после чего организм расплачивался судорогами, тошнотой и, при регулярном применении, кое-чем похуже.
И это «похуже» Ардан в данном случае имел возможность рассмотреть в непосредственной близости от себя. Руки охотника выглядели намного длиннее, чем следовало при его росте и пропорциях туловища. Предплечья вытянулись на несколько сантиметров за границу анатомической нормы, и кисти, хоть и мощные, висели чуть ниже, чем должны были, придавая силуэту нечто едва уловимо неправильное. Ноги – тоже, особенно голени, которые под штанинами угадывались непропорционально массивными по отношению к бедрам.
Все это не являлось наследственной чертой смешения кровей человека и Первородного. Стандартная приобретенная деформация – медленная, постепенная перестройка скелета под воздействием алхимических стимуляторов, которые, помимо основного эффекта, запускали побочные процессы роста в хрящевых тканях.
И все бы ничего, но такая практика сокращала срок жизни примерно вдвое. Из-за чего ее, к примеру, не использовали в регулярных подразделениях ни Армии, ни корпуса стражей, ни даже Черного Дома. Да, в редких случаях и для определенных задач, но не регулярно. Чего, разумеется, не скажешь об Охотниках.
Впрочем, приобрести подобные «зелья» можно было лишь по специальной лицензии в столь же специализированных лавках или алхимических отделениях Рынка Заклинаний.
– Капитан Скофский? – Голос у него прозвучал низко и ровно, чем-то напоминая натянутую струну.
– Совершенно верно, – кивнул Ардан.
– Драбомир Залесский, – представился охотник и протянул руку. – Начальник оперативного крыла экспедиции.
Его рукопожатие оказалось в точности таким, каким и следовало ожидать, – крепким, коротким и деловым. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова.
– Пройдемте, капитан, – Залесский кивнул в сторону дальнего конца зала, где за столом уже сидели двое знакомых Арду лиц. – Нам нужно обсудить порядок охранения экспедиции на марше и в лагере.
Даже слова он подбирал весьма специфические.
За столом, поверх которого была расстелена карта Северного Парка, придавленная по углам кружками с недопитым чаем, сидели капитаны Мелин и Рогов. Рыжебородый Мелин, завидев Арда, чуть сузил глаза, но промолчал. Рогов же, худой и серый (как взглядом, так и наружностью), просто скользнул по визитеру взглядом и вернулся к карте, на которой уже успели разметить карандашом наброски маршрутов и стоянок.
Залесский сел во главе стола и без предисловий приступил к делу.
– Экспедиция делится на три группы. Научная, под руководством Старшего Магистра Наленского, – он произнес это имя без всякого лишнего пиетета. – Оперативная, под моим командованием – сорок охотников, разбитых на пятерки. И магическое обеспечение – вы трое. Два Синих военных мага и один гражданский Синий, – он кивнул на Арда. – Наша задача – обеспечить безопасность научной группы на протяжении всего маршрута и периода работы в Парке. Господа военные маги, насколько я понимаю, у вас уже есть опыт подобных экспедиций.
Мелин откинулся на стуле и скрестил руки на груди.
– Не первый раз на скачках, Залесский, – произнес он с той же самоуверенностью, которая звучала в его голосе еще в салуне Рейнара. – Мы с Роговым ходили с Гильдией в Ральское приграничье два года назад и в Лазурный парк – прошлой осенью. Так что уже знаем ваш дурацкий регламент. Что делать, как ставить периметр, как работать в паре с охотниками и как прикрывать отход, если прижмет ваши высоконаучные рожи.
– Рад слышать, – кивнул Залесский, игнорируя неприкрытые грубости. – Вопрос в том, знает ли это ваш коллега.
Все трое посмотрели на Арда. Мелин с откровенным недоверием, Рогов с холодной оценкой, а Залесский – просто ожидая ответа.
– Капитан Скофский, – Рогов заговорил первым, и его серые глаза задержались на посохе Арда дольше требуемого. – Ваш послужной список говорит о трех годах в корпусе маршалов. Степная служба, патрулирование, охрана караванов. С аномалиями работали?
– Работал, – коротко ответил Ард.
– С какими именно? – Мелин чуть подался вперед, и рыжая борода воинственно встопорщилась. – Степные Тушканы и Огненные Ящерицы не считаются, капитан.
– Не считаются, – снова легко согласился Ард. В его голосе не прозвучало ни обиды, ни вызова, но и ни грамма желания оправдываться.
В его представлении именно так должен был общаться контуженный военный маг, проведший несколько лет в степях Предгорной губернии.
Рогов переглянулся с Мелиным, и между ними пробежало нечто похожее на молчаливое согласие.
– Послушайте, Скофский, – Рогов заговорил чуть мягче, но Арди прекрасно слышал стук его сердца и чувствовал характерный неприятный запах. – Мы ничего не имеем против вас лично, но работать в тройке можно только с человеком, в котором уверен. А мы вас не знаем, и ваше лицо, уж простите, не вызывает у нас желания присмотреться повнимательнее. Во всех смыслах… И главное – мы не понимаем, как гражданский охранник частного бюро оказался в магическом обеспечении экспедиции Гильдии Охотников.
Мелин тут же подхватил:
– Госпоже Шприц, возможно, стоит подписать с нами дополнительный контракт, если она хочет, чтобы ее охрану обеспечивали люди с реальным боевым опытом, а не ряженый калека из «Тутского и партнеров».
Ардан мысленно досчитал до четырнадцати. Вот теперь он уже шел на новый личный рекорд, и это было одновременно немного забавно и тревожно.
Он уже собирался ответить. Спокойно, ровно, без угроз и без лишних объяснений. Просто обозначить свою позицию так, как его учил Милар. Но внезапно за его спиной раздался знакомый голос, в котором сарказм и нежность переплетались так плотно, что разделить их не представлялось возможным.
– Господа, – Таисия появилась рядом со столом, и Ардан даже не услышал, как она подошла, что для его слуха было, мягко говоря, необычно. – Боюсь, что вы немного неправильно понимаете ситуацию. Капитан Скофский не имеет к вашему оперативному обеспечению ровно никакого отношения, потому как он является моим личным телохранителем и будет оберегать исключительно мою персону, а не заниматься охраной каких-то там периметров, и уж точно я не оплачивала его прогулки в дозоры в вашей тесной мужской компании.
Она произнесла это с той самой глуповатой улыбкой, которую обычно приберегала для Наленского, вот только на сей раз ее глаза сияли холодным и ясным светом.
– Так что ваши справедливые опасения совершенно напрасны, капитан Мелин, – продолжила она, чуть наклонив голову. – Вам не придется работать в тройке с человеком, которого вы не знаете. Вы будете работать в паре, как и привыкли, а капитан Скофский составит компанию исключительно мне. И будет делать то, за что ему платит мое издательство. Все довольны?
Мелин хотел что-то возразить, но Рогов снова положил ему руку на плечо, и рыжебородый, скрипнув зубами, откинулся на спинку стула и замолчал.
Залесский посмотрел на Таисию, потом на Арда, потом снова на Таисию и, кажется, пришел к какому-то собственному выводу, который, впрочем, его вполне устроил.
– Принято, – сказал он коротко. – Пара Мелин – Рогов работает с моими пятерками по стандартной схеме. Капитан Скофский – при госпоже Шприц. Вопросы?
Вопросов не последовало, хотя взгляды Мелина и Рогова, провожавшие Арда и Таисию, когда те уходили из-за стола, не обещали ничего даже отдаленно похожего на «понимание».
Да что не так с этими капитанами?
Причем у Арди не имелось никакого резона подозревать их в работе на Кукловодов, потому как Черный Дом, зная списки экспедиции, проверил всех магов едва ли не до прадедушек с прабабушками. Биографии Рогова с Мелиным не оставляли повода для размышлений на тему их измены своим присягам.
Таисия вела Арда к их столу у окна, где Наленский уже расправлялся с тарелкой жареной картошки с такой скоростью, будто переживал, что у него отберут еду. На улице, за все еще мокрым от утреннего тумана стеклом, двое охотников чистили лошадей, а мальчишка лет десяти катил бочку с водой к конюшне.
– Спасибо, – тихо сказал Ард, когда они отошли достаточно далеко от стола Залесского.
Таисия покосилась на него и впервые за все дни их путешествия ответила без всякой колкости, яда и без притворства:
– Не за что, Скофский. Просто постарайтесь не дать мне повода пожалеть о том, что я подыгрываю вашей легенде.
Ард кивнул и, прежде чем сесть за стол, бросил взгляд через плечо. Мелин и Рогов разглядывали карту. И будто бы забыли об очередной перепалке, но Ард видел, как пальцы Мелина, лежавшие на краю стола, едва заметно барабанили по дереву. Совсем не так, как у задумавшегося человека. Скорее как у того, кто едва сдерживал свой яростный порыв.
За окном ветер гнал по площади обрывок газеты, и тот все кружился в пылевых вихрях, пока не застрял в луже у крыльца управы.
– Таисия.
– Что, мой дорогой обезображенный капитан? – В тон госпожи Шприц снова вернулся прежний сарказм.
– В биографии Мелина и Рогова есть запись о том, что их уволили с фронтовой службы из-за отношений, порочащих честь мундира, – припомнил Арди. – А вы, насколько я помню, проводили расследования о полевых борделях и распространении венерических заболеваний среди служащих северного фронта. И тогда по решению трибунала из армии выгнали целый перечень имен, лишив пенсий и наград. Включая магов.
