Мы на возвышении, среди кривых сосен, внизу расстилается темное озеро, я вижу какие-то огни на той стороне, но рядом с нами нет ничего и никого.
Похоже на начало какого-нибудь фильма ужасов.
— Мы заблудились? Кончился бензин?
Парень неторопливо снимает свой шлем, а потом беспардонно стягивает с меня мой. Как будто я маленькая.
— Не ори, — говорит он. — Ничего не случилось. Приехали.
— Куда мы приехали? Здесь же ничего нет!
— В смысле ничего? Здесь есть озеро. Смотри, какая красота.
— Не вижу никакой красоты, — буркаю я. — Тут темно.
— Воду видно, это главное. — Лицо парня плохо различимо в темноте, но по голосу кажется, что он доволен. — Идешь купаться?
— Нет.
— А что так? — с насмешкой спрашивает он. — Директрисы не потеют и не пылятся в дороге?
— Очень смешно, — сухо говорю я. — Просто я предпочитаю безопасность. Лучше помыться в душе, чем в каком-то неизвестном водоеме.
— Это известный водоем, — возражает парень. — Тут всегда дофига туристов.
— Да ты что? — не удерживаюсь я от сарказма. — И где же все эти люди?
— С другой стороны, где берег облагороженный. Там пляж, кемпинг, кафешки всякие. Но я такое не люблю.
Последнюю фразу он говорит неожиданно искренне, и это вдруг цепляет. Этот парень выглядит как тусовщик и прожигатель жизни, но при этом утверждает, что ему не хочется быть среди толпы.
Разве здесь нет противоречия?
На мгновение мне вдруг хочется залезть в его голову и понять, что он за человек.
— Ты не любишь людей? — спрашиваю я. — Больше нравится одиночество?
Вопрос получается слишком серьезным для обычного разговора, и я уже жду, что он отшутится в ответ, но почему-то он так не делает.
— Одному лучше. И проще. — Парень делает небольшую паузу, а потом продолжает своим привычным беспечным тоном. — Так что, директриса, пошли к воде?
— Нет, спасибо, я же сказала: я лучше подожду душ.
— А кто тебе обещал душ?
— Ты обещал.
Он смеется низким, удивительно приятным смехом.
— Я такого не говорил.
— Говорил! — восклицаю я, чувствуя себя обманутой. — Ты сказал, что мы будем ночевать на озере!
— И где я соврал? Вот озеро, вот мы, вот ночь. Сейчас помоемся и будем ночевать.
— Прямо здесь?
— Здесь.
— Это что, шутка такая? Где тут спать? На земле?
— Ну да, — говорит он спокойно. — А ты чего ждала? Отель пять звезд?
Осознание реальности доходит до меня медленно. Но все-таки доходит.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.
— Ты правда не шутишь? — спрашиваю я жалобным, каким-то блеющим голосом. — То есть никакого душа не будет? И кровати тоже?
— Директриса, я же сразу сказал, что путешествую дикарем и под тебя подстраиваться не буду. — Он раздраженно вздыхает. — Нахрен я вообще в это влез? Так и знал, что ты начнёшь ныть.
— Я не ною, — быстро говорю я. — Все в порядке. Отличная поездка, отличная ночевка, очень красивое место. Я просто немного… растерялась.
— Ты в походы что ли не ходила?
— Нет. Ни разу.
— Скучно живешь, директриса.
— Действительно! — вспыхиваю я. — Стою тут без документов, вещей и денег посреди долбаного нигде и собираюсь спать непонятно с кем! Куда уж скучнее!
— Вау! — присвистывает парень. — Вот это новости! Ты бы хоть предупредила, что планируешь со мной спать, директриса. Я бы презервативов на заправке купил. Тебе с каким вкусом больше нравится: с клубничкой или с арбузом?
Я краснею так быстро и так резко, что от стыда пылает все лицо.
Боже, спасибо, что вокруг темно, и он этого не видит!
— Глупая и совершенно не смешная провокация. Под словом «спать» я имела в виду просто сон. — Я стараюсь говорить спокойно, но мой голос предательски подрагивает.
— Уверена?
От его мурлычущих интонаций жар пробегает по позвоночнику, а в животе начинает сладко и странно тяжелеть.
Мне тридцать лет, и мое тело первый раз в жизни так реагирует на мужчину.
И ладно бы на мужчину — на парня, который младше меня!
Не ожидала от себя такого бесстыдства.
Интересно, а что было бы, если бы я…
Но нет. Даже думать об этом не собираюсь.
Он просто шутит.
— Уверена, — ледяным тоном говорю я.
— Дай знать, если передумаешь.
Я готова поклясться, что он в этот момент мне подмигивает, но темнота скрывает его лицо, и это, наверное, к лучшему.
Мы спускаемся к воде по пологому каменистому откосу.
Ноги ужасно ноют после мотоцикла, поэтому я иду медленно, стараясь не охать от каждого шага. На середине пути спотыкаюсь об какую-то корягу и едва не лечу носом вперед, но меня подхватывает сильная крепкая рука.
— Жива?
— Д-да, — бормочу я.
Он так близко, что я чувствую терпкий соленый запах его пота. Почему-то он кажется мне приятным и совсем не похожим на вонючее амбре от старшеклассников, которые заваливались на мой урок после физкультуры.
— Окунешься в воду, легче будет, — говорит парень. — Отвечаю. Давай, тут немного осталось.
Его сильные жесткие пальцы не отпускают мой локоть до самого берега. В том месте, где он меня касается, кожа пылает огнем. Такое чувство, что там потом останется след. Как от ожога.
Когда мы оказываемся у воды, парень скидывает с себя куртку, потом одним движением снимает через голову майку и начинает расстегивать штаны.
Здесь нет затемняющих небо деревьев, и в лунном свете я хорошо вижу его ладное крепкое тело, обнаженное до пояса. Вижу рельефные грудные мышцы, коричневые кружки сосков и темную дорожку от пупка, уходящую за пояс штанов.
Резко отворачиваюсь.
— Что ты делаешь?
— Раздеваюсь. Купаться в одежде как-то тупо, не?
— Но здесь же я!
— И что? — фыркает он. — Ты тоже раздевайся. Нам завтра весь день ехать, и помыться будет больше негде.
— Я не буду перед тобой раздеваться! — с какой-то отчаянной яростью говорю я.
— Купайся в одежде, — беспечно отзывается он. — Но сразу предупреждаю: в мокрых тряпках я тебя в спальник не пущу. Так что выбирай: или голая в озере, или голая в моем спальнике. Мне в целом пофиг.
У меня все внутри обрывается.
— А у тебя разве не два спальных мешка? — шепчу я.
— Я путешествую один, директриса. Зачем мне два спальника?
Я отчаянно мотаю головой.
Это все похоже на дурной сон, который с каждой минутой становится все бредовее и бредовее.
— Не бойся, приставать не буду, — хмыкает парень. — Ты не в моем вкусе.
Раздается звяканье металлической пряжки. Шорох ткани.
Он снял штаны.
Ох господи.
Я ни разу в жизни не видела голого мужчину. Но я не буду смотреть.
Не буду.
Раздается топот босых ног, и я успеваю мазнуть взглядом по широкой обнаженной спине и крепким белым ягодицам, прежде чем парень плюхается в озеро и плывет вперед, к серебристой лунной дорожке.
Потом ныряет, скрываясь под водой, и через несколько секунд выныривает уже ближе к берегу.
— Присоединяйся! — весело кричит он. — Водичка кайф.
Я нервно тереблю край футболки.
Выглядит так, будто я защищаю свою честь, но в глубине души я знаю, что это не так.
Это не нежелание. Это…
Это стыд. И страх.
Я боюсь его насмешливого взгляда, боюсь, что он подумает, увидев мою тощую фигуру, маленькую грудь и тонкие неженственные ноги.
Господи, как это тупо и унизительно — бояться оценки какого-то пацана, который младше меня лет на…
— Сколько тебе лет? — кричу я.
— Что?
— Сколько тебе лет?
Он смешливо фыркает.
— Восемнадцать уже есть, директриса, за совращение малолетних тебя не посадят.
— Сколько? — повторяю я.
Почему-то сейчас это кажется дико важным.
— Двадцать три.
