Перейти к содержанию

Бывшие. Я тебя не отпускал

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
26.09.2026

Аннотация

Она: Пять лет назад он сказал «это ошибка» — и ушёл из моей жизни. Я собирала себя по кускам и училась жить без него, создавая себе имя и репутацию. Сегодня он сидит во главе стола и решает, получу я контракт своей жизни или нет. Он: Я ушёл от неё, чтобы она осталась жива. Она об этом не знает. Пять лет я строил свои империю ради одного дня, когда смогу вернуться. От автора: Бывшие не бывают бывшими, если один из них не отпустил. Не бывшие. Не чужие. Не отпущенные.

Читать «Бывшие. Я тебя не отпускал» — Елена Архипова онлайн

Страница 4 из 8

Я помню, как он ночью сидел на моей кухне с калькулятором и говорил: Вик, если в марте не будет платежей, я пойду работать по найму, и это будет позор.

Платежи в марте были.

Потом он ушёл.

Я листаю дальше. Между Черников и Ко и Аквилоном — четыре года пустоты. Ни одной публикации, ни одного упоминания. Как будто человека стерли ластиком, а потом дорисовали заново, только крупнее, мощнее и злее.

Где он был все эти годы? Чем занимался?

Я закрываю телефон, падаю на подушку и говорю в темноту:

— Это не твоё дело, Соколова.

Сон так и не пришел, поэтому в четверть шестого я встаю и иду в душ — дальше лежать не было смысла.

Сегодня я выбираю темно-бордовый костюм. Я надеваю его, когда нужно, чтобы меня воспринимали всерьёз те люди, которые по умолчанию не воспринимают всерьёз женщину тридцати двух лет с ИП вместо ООО.

Костюм мне велик в плечах на полразмера, потому что я покупала его в тот год, когда весила на шесть килограммов больше. Но мне он так нравится даже больше.

Сегодня я убираю волосы в низкий хвост. Помада приглушённая, а не боевая, боевая была вчера, а сегодня я иду не воевать, а ставить подпись. В зеркале на меня смотрит собранная, спокойная, уверенная в себе женщина.

Она врёт себе и всему миру.

— Поздно отступать, — сообщаю я ей и выхожу из квартиры.

Я выехала слишком рано, но дольше находиться в квартире я не могла. Внутри сжалась пружина, рискуя выстрелить в самый неподходящий момент, в итоге к бизнес-центру Аквилона я приезжаю в начале девятого.

У меня ещё почти целый час до назначенного времени. Я сижу в кофейне напротив, беру американо и круассан, круассан не ем — есть у меня такая особенность, когда нервничаю, есть не хочется.

Сижу, пью кофе и смотрю на стеклянные двери центра напротив и ловлю себя на том, что жду, когда выйдет Черников.

Он не выходит.

Вообще-то, объективно, из центра никто не выходит, все только входят. Видимо Черников уже тоже прошел внутрь.

В девять пятьдесят я расплачиваюсь, перехожу дорогу и вхожу в здание.

На ресепшене мне выдают пропуск, а на седьмом этаже меня уже встречает женщина лет пятидесяти в безупречном брючном костюме, в крупных стильных очках и с планшетом в руках. И почему-то я уверена в том, что она в этом здании знает всё, включая то, кто ворует капсулы из кофемашины.

— Виктория Александровна, — она не спрашивает, она и так знает, кто я, представляется: — Я Алла Юрьевна, помощник Максима Олеговича. Прошу за мной.

Она разворачивается и двигается прямо по коридору, я иду следом и смотрю по сторонам.

Ничего не могу с собой поделать, я дизайнер, и это уже диагноз. Я всегда читаю помещение, как другие читают лица.

Дорого. Итальянский светильник в зоне ожидания — я знаю его цену, я на него однажды облизывалась для проекта и заказчик не потянул.

В отделке помещения шпон, стекло, металл. Всё выверено, всё по линеечке и всё совершенно мертвое.

Ни одного личного предмета, ни одной ошибки, ни одного места, где человек захотел бы сесть просто так, без дела. Даже растение в холле — и то из тех, что не растут, а стоят: фикус лирата, идеальный, протертый от пыли, похожий на муляж самого себя.

Именно так выглядит пространство, в котором никто не живёт. Только функционируют.

Впрочем, о чем это я? Они и не живут здесь.

Господи, — думаю я. — Он всё-таки это сделал. Он построил себе офис, в котором нельзя случайно почувствовать что-нибудь лишнее.

— Входите пожалуйста, — Алла Юрьевна открывает передо мной дверь и делает жест рукой в сторону длинного стола, — располагайтесь.

Это переговорная. Длинный стол, а на столе лежат две стопки бумаг. Толстые.

— Максим Олегович просил передать, что не сможет присутствовать, — говорит Алла Юрьевна ровным голосом автоинформатора. — Со стороны заказчика договор подписан.

Вот так.

Что-то внутри меня делает маленький неприятный поворот. Не боль. Так, царапина. Он не пришёл.

Вчера он через весь стол тянул мне руку на глазах у трёх своих сотрудников, а сегодня прислал женщину с планшетом.

Отлично, — говорю я себе. — Так и надо. Это работа. Бизнес, ничего личного.

Внутренний голос отвечает: Угу.

Я сажусь, придвигаю к себе стопку первую стопку и мои глаза едва не выпадают из орбит — сто восемнадцать страниц.

— Мне потребуется время, — говорю я. — Я хотела бы отправить копию своему юристу.

Алла Юрьевна чуть заметно поджимает губы.

— К сожалению, вынос или пересылка копии до подписания невозможны. Вы подписывали соглашение о конфиденциальности при подаче заявки, пункт четыре.

Подписывала. Вместе с ещё девятью бумажками, которые прислали пакетом, и я честно их прочитала, но месяц назад и по диагонали.

— Тогда я почитаю здесь.

— Конечно, — она демонстративно смотрит на часы, — только имейте в виду: в двенадцать у Марины Сергеевны встреча со вторым кандидатом по резервному списку. Если мы не успеем оформить, договор уйдёт в работу по резерву. Это стандартная процедура.

Я поднимаю на неё глаза. Она смотрит спокойно, ничего личного, ничего угрожающего. Просто информирует.

Два часа, сто восемнадцать страниц, написанных юридическим языком.

Это невозможно прочитать за два часа, не имея специальных навыков и знаний, она это знает, и я это знаю, и мы обе делаем вид, что это нормальная деловая практика.

— Принести вам кофе или может быть чай?

— Нет, спасибо

— Хорошо, — отвечают мне сухо и Алла Юрьевна выходит. Дверь за ней закрывается мягко, как в дорогой машине.

А я честно читаю.

Первые двадцать страниц — предмет договора, определения, Стороны договорились понимать под термином... Я иду быстро, выцепляя цифры.

Сумма контракта. Я знала, сколько это будет стоить, но взгляд всё равно останавливается на ней. Это больше, чем я заработала за три года. Всё бюро, все восемнадцать проектов, вместе взятые.

С такими деньгами я… закрываю ипотеку, нанимаю второго дизайнера, беру, наконец, нормального визуализатора, а не Костю, который делает шикарно, но раз в две недели уходит в запой и не берёт трубку.

С такими деньгами я, наконец, перестану считать. Я никогда в жизни не переставала считать. Не могла себе этого позволить.

Страница тридцать восьмая. Этапы, сроки. Девять объектов, концепт-дизайн по каждому, авторский надзор. Сроки плотные, но реальные.

Страница шестьдесят первая. Порядок приёмки. Тут написано, что заказчик вправе направить замечания в течение десяти рабочих дней, количество итераций не ограничено.

Не ограничено. Ну спасибо. Это значит, что теоретически меня можно гонять по кругу до пенсии.

Я делаю пометку карандашом на полях.

Страница семьдесят четвёртая, восемьдесят вторая, девяносто.

Часы на стене переговорной показывают одиннадцать двадцать.

Я начинаю листать быстрее. Взгляд цепляется за заголовки: Конфиденциальность, Форс-мажор, Порядок разрешения споров.

Одиннадцать сорок.

И где-то на этом месте, и я вижу это очень отчетливо, как со стороны, я перестаю читать и начинаю делать вид, что читаю.

Потому что я уже всё решила.

На самом деле, я решила еще вчера вечером, когда положила трубку. Я это знала сегодня в пять утра под душем, и час назад, в кофейне, когда сидела и ждала, что он выйдет, тоже знала.

Всё остальное — это ритуал. Женщина в дорогом костюме листает бумагу, чтобы потом честно сказать себе: я читала.

Одиннадцать пятьдесят одна.

Я долистываю до последней страницы. Реквизиты. Подписи. Его подпись. Размашистая, резкая, с длинным хвостом у в. Я помню эту подпись, он всегда так расписывался. Я смотрю на неё дольше, чем нужно, потом беру ручку и замираю.

Не потому что сомневаюсь, а потому что понимаю: после этой подписи он снова будет в моей жизни. Официально. С печатью и по контракту. Регулярно.

Ничего. Я справлюсь. Я справлялась и не с таким.

Расписываюсь. Ровно, чётко, ни одного дрогнувшего штриха. Дверь открывается ровно в тот момент, когда я поставила подпись и в переговорную входит Алла Юрьевна. Она что, за стеклом стояла?

— Поздравляю, — говорит тем же ровным голосом. — Добро пожаловать в проект. Второй — это ваш экземпляр. Техническое задание и график придут на почту до конца дня. Завтра в девять — установочная встреча.

— Завтра в девять?

— Максим Олегович распорядился.

Ну конечно. Я иду к лифту с папкой под мышкой, в которой лежит договор.

Спина прямая, подбородок поднят, каблук не подворачивается. Пара человек оглядывается на меня, на мой бордовый костюм — он тут как флаг на сером поле.

Смотрите. Смотрите, пожалуйста, мне не жалко.

Лифт. Холл. Турникет. Охранник забирает пропуск и прощается.

Я толкаю стеклянную дверь на улицу и вдыхаю свежий воздух, который пахнет мокрым асфальтом и чуть-чуть бензином, и шепчу себе под нос:

— Всё, Вик, выдыхай. Ты ушла целой.

И в этот момент я вижу его.

Он стоит у чёрной машины метрах в двадцати, спиной к зданию, с телефоном у уха.

Я замираю на верхней ступеньке.

Он медленно поворачивает голову в мою сторону, словно почувствовал мой взгляд.

И смотрит.

Не кивает. Не улыбается. Не делает шага. Просто смотрит — и взгляд у него как стекло в переговорной на седьмом этаже, откуда я только что вышла — такой же прозрачный, гладкий и за ним точно также ничего не видно.

Одна секунда, две, три…

Я отворачиваюсь первой и иду к такси на противоположной стороне дороги. Иду ровно, спокойно, не оглядываясь.

А то, что в глазах щиплет, так это ничего не значит, это просто ветер. Здесь, кажется, всегда ветер.

Когда я уже сижу в такси, мой телефон вибрирует входящим сообщением, на экране высвечивается незнакомый номер: С подписанием, Виктория. Завтра в девять. Не опаздывай. М.

Я перечитываю три раза. Не Виктория Александровна, не ждём вас, не будьте добры подойти.

Не опаздывай и на ты.

Пять лет ни слова, потом здравствуйте, приятно познакомиться при свидетелях, а когда мы одни и между нами телефонный экран, он вот так. Да правда, что ли?

Я сижу на заднем сиденье такси, смотрю на его сообщение и чувствую, как внутри — там, где у меня пять лет стояла аккуратная ровная стенка, — что-то тихо щёлкает. Не рушится, а просто щёлкает, как будто открыли защелку.

Я убираю телефон в сумку.

Достаю обратно.

Перечитываю ещё раз — четвёртый, и это уже совсем никуда не годится, потому что я взрослая женщина, у меня своё бюро и восемнадцать проектов, а я сижу в такси и разбираю по буквам несколько слов, как будто в них зашифровано что-то, кроме времени встречи.

Не опаздывай.

Водитель спрашивает, куда поворачивать, и я говорю адрес, и только тогда понимаю, что назвала не свой.