- Кстати! Я обязательно хочу представить вас своим друзьям. Сегодня здесь собралась отличная компания: ребята из «Восточного торгового союза» и пара крупных промышленников из Ливерпуля. Ты же знаешь, я не по части вальсов, а здесь ради сделок. Один из них как раз расширяет поставки редких специй из Индии, и мистер Стерлинг мог бы…
- Мистер Стерлинг умер, - резко перебил его кузен. - Сейчас лавкой и всеми делами занимаюсь я.
- Мои соболезнования, Джулиан, - искренне произнёс Эдвард. - Мне правда очень жаль. Старик Стерлинг был с характером, но всегда оставался хорошим человеком. Но раз теперь всё на твоих плечах, тебе просто необходимы такие знакомства.
Эдвард вдруг подхватил под руки нас с Лидией и увлёк к компании мужчин, что-то обсуждающих у камина.
Глава 10
- Господа! – звучный голос Харрингтона заставил группу мужчин у камина прервать разговор. - Позвольте прервать вашу серьезную дискуссию. Хочу представить вам моего старого друга. Мистер Джулиан Торн, хозяин одной из лучших лавок специй в графстве. А это его супруга, леди Лидия Торн. И его кузина, мисс Элайза Стерлинг.
- А теперь, друзья мои, - Эдвард заговорщически подмигнул Джулиану, - позвольте представить тех, кто сегодня отвечает за процветание нашей доброй Англии.
Он указал на грузного мужчину с пышными бакенбардами.
- Мистер Аркрайт, наш «железный король». Хозяин сталелитейных заводов. Рядом с ним мистер Миллер, - молодой человек представил сухопарого господина в очках с золотой оправой. - Член совета Торговой палаты. Миллер знает о путях из Ост-Индии больше, чем сами мореплаватели. И, конечно, барон Самуил Вейн. Железнодорожный магнат.
Мистер Аркрайт наклонился вперёд и уставился на Пипу.
- Клянусь честью, Эдвард, ты обещал нам вечер, полный сюрпризов. Но я не ожидал увидеть здесь столь диковинное создание. Оно действительно без шерсти?
Мистер Миллер тоже подошёл ближе.
- Китайская хохлатая, если не ошибаюсь? Я видел подобных у мандаринов в Кантоне. Считается, что они приносят удачу и обладают способностью исцелять недуги своим теплом. Редчайший экземпляр для лондонского света, мисс Стерлинг.
Почувствовав, что внимание теперь безраздельно принадлежит ей, Пиперин не подвела. Она удобнее устроилась на моих руках и, грациозно вытянув шею, посмотрела на Аркрайта с таким видом, будто это он был диковинным экспонатом, а не она. При этом кончик её языка кокетливо высунулся, добавляя образу невероятного шарма.
- Посмотрите-ка на это животное! - барон Самуил Вейн издал удивлённый смешок. - Оно держится так, будто это мы пришли к ней на приём, а не она на бал к графу.
Мужчины засмеялись, а потом мистер Миллер сказал:
- Так значит, вы, мистер Торн, хозяин лавки специй? Дело хорошее, прибыльное, но времена изменились. Порты завалены мусором. Скажите мне как профессионал профессионалу: как вам удается бороться с засильем «P.D.»?
Джулиан слегка натянуто улыбнулся, а потом снисходительно хмыкнул:
- Вы имеете в виду «Pepper Dust»? Мы работаем только с проверенными поставщиками. И просто не берём то, что вызывает сомнения.
Миллер разочарованно поджал губы, этот ответ показался ему слишком поверхностным.
- Неужели вы полагаетесь лишь на честное слово капитанов и старые декларации? В наше время, когда в имбирь подмешивают гипс для веса, а в корицу - дешёвую кору кассии, это звучит почти безответственно. У вас в лавке вообще существуют современные методы проверки? Как вы, например, поступаете, если подозреваете в партии горчицы наличие хромата свинца для яркости цвета?
Джулиан заметно покраснел. Он попытался что-то выдавить про «многолетний опыт приказчиков» и «фамильную гордость», но выглядело это жалко. Кузен явно не знал даже названий этих веществ.
- Мы не афишируем наши методы, чтобы не давать подсказок недобросовестным поставщикам. Но раз уж вы спросили... – я приподняла подбородок, вступая в разговор. - Чтобы обнаружить тот же гипс в имбире, мы используем проверку на растворимость в соляной кислоте. Чистый имбирь не даст осадка сульфата кальция. Что касается горчицы, то любой знает: если капнуть на образец раствором йода, и он посинеет, значит, там обычный крахмал для объёма. А хромат свинца легко выдаёт себя при взаимодействии с сероводородной водой - он мгновенно чернеет.
В кругу мужчин повисла тишина. Эдвард Харрингтон даже восторженно присвистнул.
- Мисс Стерлинг, вы - сокровище! – воскликнул мистер Миллер. - Я не встречал даму, которая понимала бы разницу между качественным продуктом и фальсификатом на таком научном уровне. Большинство довольствуется тем, что специя просто «вкусно пахнет».
Барон Вейн одобрительно кивнул:
- Вот это я понимаю: деловой подход!
Джулиан выглядел так, будто под ним только что разверзся паркет и пламя Ада обожгло пятки. Он так сильно сжал бокал с шампанским, что оно пошло мелкой рябью. Образ «просвещённого хозяина дела» рассыпа́лся в прах на глазах у самых влиятельных промышленников. Кузен посмотрел на меня, и в его взгляде сверкнула ледяная ярость и обещание: «Ты заплатишь за каждую секунду моего унижения, когда мы вернёмся домой.».
- Друзья мои! - воскликнул Эдвард, обводя присутствующих весёлым взглядом. - Не это ли лучшее доказательство того, что наш девятнадцатый век - век окончательного и бесповоротного прогресса? Если даже столь юные и очаровательные женские головки начинают так блестяще разбираться в тайнах науки, значит, Англию ждёт великое будущее.
Мистер Миллер, всё ещё находясь под впечатлением от моих познаний, восторженно закивал:
- Совершенно верно, Харрингтон! Просвещённый ум не имеет пола, и мисс Стерлинг сегодня это доказала.
Джулиан изобразил некое подобие снисходительной гордости, хотя его глаза напоминали два холодных клинка.
В этот момент я услышала, как возбуждённо зашепталась стайка молодых женщин, стоящих неподалёку. И проследив за их взглядами, забыла, как дышать. В нашу сторону направлялся высокий широкоплечий мужчина, от холодной, породистой красоты которого по коже пробегали мурашки. Весь этот блестящий, шумный бал вдруг стал лишь фоном для него одного.
Оркестр как раз начал играть лёгкую, воздушную мазурку и это привело меня в чувство. Между гостями бесшумно заскользили лакеи, разнося на серебряных подносах десерт в хрустальных вазочках.
- Мой любимый лимонный сорбет! Подойди ближе, милейший! – подозвал барон слугу и небрежно взял лакомство.
Он уже занёс ложечку над этим десертом, но в этот момент к нам подошёл тот самый высокий брюнет.
- Ваше сиятельство! - пророкотал Самуил Вейн. - Выглядите как человек, который только что подписал смертный приговор половине парламента!
- Всего лишь пытаюсь исполнить волю тётушки и не дать этому балу превратиться в заурядную попойку, барон. Вижу, вы верны своим привычкам, - усмехнулся красавчик.
Барон поставил вазочку на край невысокого мраморного столика и взмахнул руками.
- Ваши ледяные десерты, Эшфорд, единственное, что может охладить мой пыл в спорах!
До меня, наконец, дошло: это и есть граф Эшфорд. Хозяин дома. Мужчина, к которому я планировала обратиться за помощью.
Лидия присела в безупречном реверансе. Вот чёрт… нужно как-то это повторить!
Я попыталась скопировать её движения. Но одно дело – смотреть на реверансы со стороны и совсем другое - маневрировать самой. Я начала приседать, стараясь удержать равновесие, и качнулась в сторону. Чтобы не уткнуться носом в начищенный сапог графа, я взмахнула свободной рукой, и в последний момент выровнялась, демонстрируя нечто среднее между полуприседом атлета и реверансом пьяной балерины.
Брови графа взметнулись вверх так высоко, что, казалось, сейчас исчезнут под его безупречно зачёсанной шевелюрой. Взгляд Эшфорда опустился на мои руки, где недовольная нашей «качкой», Пипа подозрительно принюхивалась в его сторону. На лице сиятельства отразилось такое отвращение, будто ему предложили съесть гусеницу. Он брезгливо поморщился, и холодно произнёс:
- Весьма... оригинальное приветствие, э-э-э… я так понимаю мисс Стерлинг?
Затем граф с видимым облегчением отвернулся от меня, словно я была каким-то досадным недоразумением, и обратился к барону.
- Вейн, при всем моём уважении к вашему аппетиту, - Эшфорд бросил взгляд на ложку с сорбетом, которую Вейн уже готов был поднести ко рту, - боюсь, нам стоит обсудить кое-что более существенное, чем десерты. Прошу вас, давайте отойдём в сторону.
Барон, уже предвкушавший вкус лимона, разочарованно вздохнул, но спорить не посмел и опять поставил вазочку на столик. Я полюбовалась на удаляющуюся широкую спину графа, на его безупречную осанку и подумала: «Боже… И к этому человеку я собиралась обратиться за помощью?!». Внутри меня всё кипело. «Ваше Высокомерие», «Граф Глобальное Похолодание», «Ходячий памятник собственному величию» - эпитафии в моей голове сменяли друг друга со скоростью света. Это ж надо было так на Пипу посмотреть, будто она не милейшее создание, а нечто мерзкое! Да у него же на лбу написано: «Я слишком красив для этого грязного мира». Надутая аристократическая заноза!
Вейн вернулся довольно скоро и сразу же схватил сорбет. Барон зачерпнул полную ложку белоснежного лакомства и отправил её в рот. В следующую секунду он судорожно выпрямился, вазочка выпала из его пальцев и разбилась о паркет. Вейн вцепился в борт своего фрака, его лицо за долю секунды превратилось из багрового в мертвенно-бледное, а затем начало приобретать пугающий синюшный оттенок.
- Барон?! - Эдвард Харрингтон бросился к нему. - Вам плохо?
Вместо ответа Вейн издал хриплый, клокочущий звук. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, а затем повалился лицом вниз, прямо к ногам застывших от ужаса промышленников.
Глава 11
Оркестр, сбившись с ритма, замолк. И кто-то крикнул:
- Пропустите доктора Шорта!
Толпа расступилась, и к нам торопливо подошёл невысокий господин в очках с толстыми стёклами.
Доктор опустился на колени рядом с бароном, приложил пальцы к его шее, потом к запястью. Он приподнял веко Вейна, нахмурился и, тяжело вздохнув, поднялся.
- Боюсь, медицина здесь бессильна. Сердце бедняги не выдержало. Апоплексический удар. Посмотрите на цвет лица… классический приступ. Излишества в еде, духота и почтенный возраст... барон всегда был неосторожен со своим здоровьем.
Послышались взволнованные вздохи и шёпот: «Бедный Вейн...», «Прямо на балу... какой ужас!».
А вот мой нос вдруг уловил резкий сладковато-металлический аромат. Так звучал цианид. Запах горького миндаля…
Забыв, что на мне корсет, который и так мешает дышать, и что я - «та самая слабоумная мисс Стерлинг», я решительно опустилась на колени рядом с лужей подтаявшего сорбета. И склонилась почти к самым осколкам, как ищейка, напавшая на след.
«Да, он самый! Чистейший подарок от какого-то местного отравителя!» - ликовала я про себя, чуть ли не уткнувшись носом в пол. Пипа тоже вытянула нос и подозрительно принюхалась, явно соглашаясь с моими выводами. Вокруг воцарилась тишина. Все смотрели на меня - молодую даму, которая в позе «ищу потерянную серёжку» практически обнюхивала труп и его недоеденный десерт.
И тут над моей головой раздался голос, холодный, как айсберг, столкновение с которым погубило Титаник.
- Мисс Стерлинг, я, конечно, слышал о необычных вкусах современной молодежи, но не думал, что страсть к лимонному льду заставит вас пасть ниц прямо посреди моей бальной залы. Скажите, вы планируете провести в этой молитвенной позиции остаток вечера или мне стоит распорядиться, чтобы вам подали сорбет?
Я подняла голову, всё ещё стоя на четвереньках, и встретилась с ледяным взором графа Эшфорда. Он смотрел на меня сверху вниз, и его брови, казалось, сейчас соединятся с линией роста волос от изумления. Но интереснее всего была реакция Джулиана. Я краем глаза заметила, как мой дорогой кузен буквально физически преобразился. Вся его нервозность испарилась, сменившись восторгом. Его глаза жадно впились в меня, и я прямо кожей почувствовала, как он наслаждается происходящим. Наконец-то «душевнобольная» кузина продемонстрировала, в каком состоянии находится. О таком подарке судьбы он и мечтать не мог.
- Боже мой, Элайза... Опять этот припадок? Граф, умоляю, простите её! Моя бедная родственница... разум её так хрупок…
Он посмотрел на Эшфорда взглядом человека, который несёт тяжкое бремя заботы о слабоумной. После чего протянул мне руку:
- Элайза, деточка, встань с пола.
Я проигнорировала протянутую руку и поднялась.
- Это не удар. Барон не просто умер. Его отравили цианидом. Разве вы не чувствуете этот запах?
Толпа ахнула. А доктор Шорт, казалось, сейчас сам получит апоплексический удар:
- Отравили?! Милочка, да вы перечитали дешёвых романов! Какое кощунство - выдвигать такие обвинения в доме его сиятельства! Я сорок лет практикую медицину и знаю, как выглядит смерть от сердца!
- Ваша практика делает вам честь, доктор, но… - спокойно произнесла я, смело глядя ему в глаза. - Видите ли, синильная кислота имеет одну уникальную особенность. Не все имеют способность чувствовать её запах. Примерно сорок процентов людей на планете, и вы, доктор, очевидно, в их числе, лишены этого обонятельного рецептора. Для вас цианид ничем не пахнет. Вы можете быть лучшим врачом, но биологически не способны ощутить этот аромат.
Шорт задохнулся от негодования, его лицо приобрело оттенок спелой свёклы.
- Ваше сиятельство, эта девица явно бредит! У неё лихорадка или что похуже! Мы все знаем, что она не в себе!
Но Алистер Эшфорд жестом заставил его замолчать и опустился на одно колено. Граф сделал это с такой грацией, будто собирался просить руки у самой королевы, а не принюхиваться к разлитому десерту у ног мертвеца. Его профиль замер в нескольких сантиметрах от осколков. Секунда, две... Эшфорд медленно выпрямился, поднялся и задумчиво произнёс:
- Да. Это цианид. Сомнений быть не может.
- Но... ваше сиятельство... - смущённо пролепетал доктор. - Откуда вам знать...
- Я узнал этот аромат мгновенно, - перебил его Эшфорд. - В своё время, доктор, я увлекался светописью - фотографией, если вам так понятнее. В моей лаборатории мы использовали цианистый калий для закрепления снимков на стеклянных пластинах. А значит, мы сейчас стоим в комнате с убийцей.
В этот момент по окнам с яростной силой ударил ливень.
- Погода окончательно испортилась, господа. А учитывая состояние дорог в этой части графства, инспектора можно не ждать как минимум пару дней. Глина превратится в кашу, и ни один экипаж не проедет через лощину, - граф оглядел всех присутствующих холодным взглядом. - А значит, все остаются здесь. Все до единого. Никто не покинет поместье, пока убийца не будет изобличён.
Эшфорд щёлкнул пальцами, подзывая застывшего в дверях лакея.
- Стивенс, передай распоряжение начальнику охраны и конюшему. Все выходы из дома, включая чёрные, и окна первого этажа должны быть перекрыты. Никому не позволять выходить. Лошадей расположить в конюшнях, ворота на подъездную аллею закрыть на засов. Если кто-то попытается ускользнуть, задерживать силой.
Слуга поклонился и исчез в коридоре. Гости зашептались, кто-то из дам всхлипнул, а Джулиан недовольно скривился: его план «тихо смыться с сумасшедшей кузиной» провалился с треском.
Из толпы выплыла низенькая, весьма дородная дама в голубом платье. Её шея и запястья были так густо увешаны драгоценностями, что она напоминала передвижную витрину ювелирного магазина.
- Алистер, дорогой! - взволнованно воскликнула женщина. - Ты только подумай, это же получается, что мы будем заперты с убийцей в одном доме! Мне страшно!
- Тётушка, сделайте одолжение, успокойтесь, - всё тем же равнодушным тоном ответил Эшфорд. - Уверяю вас, вы в абсолютной безопасности. И вряд ли входите в сферу его интересов. Или вы всерьёз полагаете, что наш отравитель планирует методично истребить всех присутствующих? Это было бы крайне утомительно. Ах, да, не сочтите за труд, распорядитесь, чтобы слуги подготовили комнаты для наших гостей. Думаю, на сегодня веселье закончено. Музыканты могут быть свободны.
В дверях зала появился дворецкий. Он подошёл к графу с каменным лицом, которое не изменилось даже при виде трупа.
- Мортимер, пусть тело барона Вейна перенесут в ледник под западным крылом. Приставьте одного из лакеев для караула. И позаботьтесь, чтобы разбитую вазочку и остатки сорбета накрыли стеклянным колпаком. Нам нужно сохранить улики в первозданном виде.
Пока лакеи уносили тело, я из-под полуопущенных ресниц сканировала зал. Кто из них?
Всё-таки барон — железнодорожный магнат. А это всегда тысячи врагов: разорённые землевладельцы, чьи поместья пошли под снос, конкуренты, которых он вышвырнул с рынка, или даже обманутые акционеры.
Мой взгляд переместился на пол, где лежало тело Вейна, и пробежался по паркету. Вдруг он зацепился за какую-то блестящую вещицу у ножки кресла. Я быстро, пока никто не заметил, подцепила находку и, отвернувшись к камину, раскрыла ладонь. На ней лежал изящный серебряный ключик. На его головке была выгравирована крошечная голова грифона с расправленными крыльями. Вещь дорогая, ювелирной работы…
Глава 12
Я внимательно рассмотрела ключ и сразу заметила на гравировке тёмное пятно. На кровь оно не было похоже. Прижав вещество пальцем, почувствовала, как оно чуть смягчилось. Поднеся находку к носу, я ощутила тонкий резковатый аромат канифоли и смолы. «Сургуч! Свежий бордовый сургуч!». Значит, кто-то, находящийся в зале совсем недавно вскрывал письмо. И делал это в спешке, на ходу поддевая печать этим самым ключом. Сейчас это ничего не доказывало, но в нужный момент крошечный кусочек сургуча мог стать последним элементом в картине преступления.
Я поискала глазами графа и увидела его удаляющуюся спину. Слуги уже вежливо просили гостей следовать за ними, и до моих ушей донёсся голос Джулиана:
- Элайза! Подойди сюда!
Сделав вид, что не услышала, я быстро пошла за Эшфордом, лавируя между взволнованными людьми. И вскоре оказалась на широкой каменной террасе, примыкающей к бальной зале.
Граф стоял у самых перил, вглядываясь в дождь. Между его пальцами дымилась сигара. Я кашлянула, привлекая к себе внимание, и, когда он обернулся, сказала, протягивая свою находку:
- Взгляните, ваше сиятельство. Это лежало на полу возле кресла. Возможно, убийца обронил, когда добавлял яд.
Эшфорд взял ключ, повертел в руках и устало вздохнул.
- Мисс Стерлинг, ваше стремление найти улики похвально, - он вернул мне вещицу. – Но это обычный ключ «Лондонской мануфактуры Уэст». Грифон - их стандартный товарный знак. Половина джентльменов в этом зале носит такие на цепочках своих «Брегетов». На месте преступления находились доктор, мистер Аркрайт, мистер Миллер, ваш кузен и ещё десяток гостей.
