– Мы, правда, местные.
– Сейчас узнаем.
Заходим внутрь. Сажусь на старый выцветший диванчик.
Меня колотит ни то от холода, ни то от страха.
Один их охранником звонит по внутренней связи:
– Кость, мы тут браконьеров поймали. Говорят, что знакомые Демьяна Александровича. Девчонки две, с соседней фермы, типа. Ага. Нет. Да. Имя назови своё, – он мне кивает.
Молчу, как партизан.
– Молчит. Одна у нас, вторая убежала. Что с ней делать? Понял.
Громила вдруг наводит на меня смартфон, фотографирует. И, видимо, отправляет своему коллеге в особняк Горенских. Ну или где у них базируется охранная служба.
– Ну всё, – он говорит второму, садясь за стол. – Теперь ждём.
– Ждём чего? – спрашиваю растерянно.
На мой вопрос никто отвечать не собирается.
Мужчины ставят чайник. Разливают горячий чай по кружкам и одну пододвигают ко мне.
Проходит десять минут, двадцать. На Женьку уже не надеюсь, она сюда дорогу вряд ли найдет.
Примерно через пол часа тяжёлая дверь открывается. Заходит высокий широкоплечий мужчина в тёмном спортивном костюме. Здоровается, снимает капюшон.
Я едва чаем не давлюсь.
Демьян.
Глава 4
Я не ожидала, что Биг Босс явится сам, а не ограничится указаниями по телефону. Для охранников его появление – тоже неожиданность, судя по вытянувшимся лицам.
– Демьян Александрович. Знаете девушку?
– Да.
Этот низкий голос бьёт в мои барабанные перепонки, словно раскат грома. Я не слышала его целых два года, и непроизвольная реакция чрезвычайно злит!
Я реагирую бессознательно – дикой вспышкой радости от того, что это действительно ОН, настоящий, из плоти и крови. А не герой моих беспокойных снов.
Он смотрит мне в глаза. И на меня обрушивается шквал совершенно иных чувств – обиды, унижения, страха. Горечь одиноких ночей у колыбели. Тоска по его объятиям, поцелуям, ласковому шепоту. И по всему тому, что могло у нас быть, но не было. Ведь кое-кто здесь – наивная романтичная идиотка, однажды позволившая себе слишком много мечтать.
Мне сложно вынести с достоинством его пристальный взгляд. Сердце колотится так отчаянно, мне кажется, все это слышат. Но осознание того, что никому здесь дела нет до моих душевных мук, придает сил и помогает взять себя в руки.
Горенский сказал, что знает меня. Нужно поскорее уматывать отсюда.
– В таком случае, я могу быть свободна?
Демьян кивает мужчинам, молча идет на выход и открывает дверь. Я встаю и догоняю его быстрым шагом, юркаю в проём.
Оказавшись на улице, оборачиваюсь:
– Спасибо. Я пойду к себе.
Я ни секунды больше не выдержу радом с ним. Еще немного, и моё не совсем еще зажившее после его предательства сердечко разорвется на куски.
Мы не увидимся еще два года. А может десять. Тем лучше.
– Полина, стой.
Черт.
– Я тороплюсь. И очень замерзла. Если тебе нужны объяснения, можно позже? И, желательно, по телефону?
Горенский стаскивает через голову свою кенгуруху. Успеваю полюбоваться на его рельефные бицепсы и проступающие через тонкую ткань белой футболки грудные мышцы. Он, как будто бы, еще крупнее стал.
Наукой ведь занимается, на нём все передовые разработки в холдинге Горенских. А выглядит, будто какой-нибудь… пловец.
Надеюсь, Славику достанутся от отца гениальные мозги. И внешность тоже. Только растить я его буду не заносчивым самовлюблённым ослом.
Так тяжело смотреть на этого мужчину. Я помню каждую черточку его лица, прямой нос, мужественные линии скул и подбородка, мягкие полные губы и ямочки на щеках, когда он улыбается. У нашего сына точно такие же.
Вздохнуть не успеваю, как Демьян натягивает на меня свою кофту. Она такая тёплая, уютная, приятно пахнет им.
Но я не понимаю…
– Зачем? Мне тут недалеко.
– Что ты здесь делала в такое время, с лопатой? Я заинтригован.
– Расскажу как-нибудь потом. Спасибо за кофту. Доброй ночи.
Разворачиваюсь и припускаю вдоль ровных кукурузных рядов. Ну нет у меня сил с ним разговаривать! Я на него смотреть спокойно не могу! Ещё минута и разрыдаюсь от несправедливости вселенской.
Пусть думает, что хочет, мне плевать. Бегу, глаза обжигают слёзы. Ну вот, не удержалась. Сейчас окажусь дома, зароюсь в пледы и подушки и пореву всласть.
Расстояние от охраны до забора приличное, я запыхалась с непривычки. Метрах в двухстах от того места, где мы лезли с Женькой, торможу и пытаюсь отдышаться, согнувшись пополам. Странно, но подружки не видно. Всё еще ищет мою сумку?
Позади раздаются тяжелые шаги. Здоровенная ручища обхватывает мой живот, не успеваю пикнуть. Мамочки! Цепенею от страха.
– Я тебя не отпускал, – сообщает Демьян, тяжело дыша. – Теперь мне интересно вдвойне.
Я разворачиваюсь в плотном кольце его рук. Упираюсь в его вздымающуюся грудь. Меня трясти мгновенно начинает. От его близости, голоса, запаха, нахлынувших воспоминаний.
– Мне надо домой.
– Ребенка оставила одного? Нужно было раньше переживать об этом.
Я открываю и закрываю рот, не зная, как бы обиднее его обругать! Толкаю его что есть сил в плечи!
Ну какой же гад! Славик спокойно спит сейчас с моей мамой. Родители думают, что я в своей лавке лью свечи. Я часто засиживаюсь там допоздна, когда не нужно на учёбу.
Меня вдруг осеняет – Горенский знает про то, что я родила. Но либо ему плевать, либо считает, что отец – не он. Узнавать правду нет желания.
Не понимаю, чего так зацикливаться?! Ну выкопала бы я один куст, ему что, жалко?
– У нас погиб весь урожай.
– Тебе посреди ночи кукурузы захотелось? Жаль, её нигде купить нельзя, – он скептически сжимает губы.
– Да, захотелось. Я могу идти?
– Пойдешь, когда скажешь правду. До меня дошли кое–какие слухи. Ты проводила экспертизу. Думаешь, на кого бы вину свалить?
Чёрт. Откуда он знает?
– Не свалить вину, а найти доказательства вины. Это не одно и то же!
– Считаешь, это мы наслали вредителей на окрестные поля?
Мы молча смотрим друг на друга. Горенский меня за дуру держит. К чему этот бессмысленный разговор? Либо сдавай меня в полицию за проникновение в частные владения и попытку кражи или что там еще можно мне вменить. Либо отпускай уже!
Демьян засовывает руки в карманы штанов, и мне становится чуть-чуть спокойнее.
– Это всё глупости, конечно, - он рассуждает вслух. – Но по репутации ударить может, если ты не прекратишь раздувать скандал на пустом месте.
Я делаю шаг назад. Он наступает.
– На пустом месте? Почему эти твари не тронули поля холдинга? Я знаю, почему. И ты знаешь, Демьян! Не можешь не знать!!!
Я хочу отказаться от него как можно дальше, я растеряна, морально опустошена нашей внезапной встречей! Мне так больно! А его волнует чертова кукуруза!
– Прекрати совать нос в то, чего не понимаешь. Это может скверно закончиться.
Он что, мне угрожает?!
– Я узнаю, в чем там было дело! И если виноваты какие-то твои разработки, а я в этом не сомневаюсь, – ты заплатишь! Всем, кто едва не разорился по твоей вине!
Я начинаю в ярости стаскивать через голову чужую кофту, не переставая злобно его обличать:
– Вздумал превратить фермы, которые люди многими поколениями возделывали, в полигон для своих испытаний?! Свою землю пожалел?! Думаешь, вам как и раньше, это злодеяние сойдет с рук?!
Я почти освободилась от дурацкой кофты. Но злобно швырнуть её не успеваю.
Демьян берет меня за бёдра, без труда перекидывает через плечо и бодрым шагом направляется прочь от забора.
– Всё, доболталась, Жанна Дарк.
Глава 5
Демьян идет так, будто я ничего не вешу.
– Пусти! – требую, ударяя его ладонью по спине. Не слишком сильно, чтобы не разозлить.
Мне страшно. Что он задумал? Ничего хорошего можно не ждать, учитывая, как мы с ним расстались два года назад.
По ту сторону забора раздается крик:
– Эй, вы куда её несёте?! Я сейчас всех соседей по тревоге подниму!
Женька подоспела.
Демьян замедляет шаг. Вряд ли ему нужен скандал.
Я пользуюсь моментом и резко дергаюсь всем телом. Он, не ожидавший такого напора, на секунду теряет равновесие, и его хватка ослабевает.
Этого достаточно. Я соскальзываю с его плеча, ноги подворачиваются при приземлении, но я успеваю упереться руками в землю и встаю, покачиваясь.
Поднимаюсь и припускаю к забору. Не побежит же Горенский за мной, в самом деле? Не будет снова хватать при свидетелях?
Ноги проваливаются в мокрой мягкой земле. Краем глаза примериваюсь, набегу срываю початок и швыряю его Женьке. И только когда сама оказываюсь за забором, решаюсь обернуться.
Демьян стоит, сунув руки в карманы спортивных штанов, и ехидно улыбается.
– Что это было? – шепчет Женька, когда мы отходим подальше. – Он что, пытался тебя похитить?
– Понятия не имею. Он знает про экспертизу.
– Ооо… ясно. Пытался угрожать, чтобы не лезла?
– Вроде того.
Мы быстрым шагом идем по дороге к нашему участку. Фонарь на столбе мигает, отбрасывая желтое пятно света. Я стараюсь дышать глубже, ровнее, но сердце все еще колотится где-то в горле.
– И что теперь? Зачем тащить-то было?
– Не знаю, Жень. Попугать, может, хотел.
– А про Славика не спрашивал?
– Намекнул, что я фиговая мать, раз ребенка среди ночи оставила.
Женька замирает.
