— Как с ребятами? Удалось сегодня с кем-то подружиться?
Варя пожимает плечами и дёргает молнию на куртке.
— Немного. Они просто давно все дружат.
Открываю машину и забрасываю рюкзак на переднее.
— Ничего. Скоро и ты вольёшься в коллектив.
— Угу, — Варя кивает, хотя особого энтузиазма на лице не появляется.
В прежней школе всё было иначе, ведь с половиной детей в классе она была знакома ещё с сада.
А теперь новая школа. Обычная, бюджетная, зато в десяти минутах от дома.
Но перевод в самом конце учебного года не прошёл гладко. Все дети уже выбрали себе друзей, разбились по интересам. И Варюше теперь сложно.
Ей всего семь, ей нужны друзья. Нужна стабильность.
Но иначе было нельзя.
Я просто не потянула бы дорогую частную школу. А если и нашла бы деньги на оплату обучения, то не прошло бы много времени, прежде чем дети поняли бы, что Варя больше не дочь богатых родителей.
Точнее, один богатый родитель у неё остался. Но он ясно дал понять, что помимо алиментов ни о какой поддержке речи идти не может. Ведь я сама решила взять на себя ответственность и разрушить семью.
По мнению Романа, таким образом он учит меня. Преподаёт уроки жизни.
— Ну что, теперь на танцы? — Оборачиваюсь к Варе и завожу машину.
Дочка наконец оживляется и быстро кивает.
— Конечно! Алина Сергеевна сказала, что сегодня выберет девочку для соло. Я бы хотела ею стать…
— И станешь.
Пока едем, Варя наконец расслабляется и начинает болтать. К танцевальной студии мы приезжаем уже почти в нормальном настроении.
У дверей Варя замечает знакомую девочку и тут же убегает к ней, а я остаюсь в коридоре одна.
Сажусь на диванчик возле раздевалки и прислоняюсь затылком к стене.
За дверью гремит музыка. Через небольшое стекло вижу, как Варя становится к станку рядом с другими девочками, что-то говорит соседке и смеётся.
Здесь она своя.
Хоть где-то сегодня она своя.
А я закрываю глаза и думаю о том, что завтра в семь двадцать должна звонить Ивану Царенко и будить его на работу.
Моя новая жизнь определённо начинает приобретать какой-то очень странный сюжет…
Глава 7
Марья.
— Давай, Марья, соберись. Ничего страшного в этом нет, — уговариваю себя, глядя на сотовый с номером Ивана на экране.
Всё сильнее чувствую себя круглой идиоткой.
Я должна позвонить тридцатипятилетнему мужику и проконтролировать, вылез ли он из постели.
Причём не просто мужику, а Ване Царенко.
Вчерашнему двоечнику с последней парты, который каким-то необъяснимым образом обзавёлся компанией на два этажа, сотней с лишним сотрудников и личной женщиной-будильником.
На часах меняются цифры.
07:00.
Выдохнув шумно, нажимаю кнопку вызова.
Один гудок. Второй. Третий. На четвёртом уже решаю, что совесть моя чиста и Оленьке придётся признать поражение своей системы, когда в динамике раздаётся хриплое:
— Кто это?.. Если это не секс по телефону, то я кладу трубку.
На секунду теряю дар речи, но потом вспоминаю, с кем разговариваю.
— Иван, это я. Марья.
— Марья? Марья… Марья… — бормочет сонно. — А, Марья! Ты занимаешься сексом по телефону?
— Да нет же, я…
— Тогда я кладу трубку.
Не успеваю возмутиться — Иван действительно сбрасывает звонок. А я в недоумении таращусь на горящий экран телефона.
Вот же недоумок!
Захожу на второй круг, дозваниваюсь повторно.
— Кто это? — Снова раздаётся сонное и невнятное.
— Это Марья!
— А-а, Красавина! Доброе утро! Приятно, когда женщина сама звонит с утра пораньше. Я знал, что наша встреча что-то в тебе пробудила.
— Единственное, что она пробудила, это желание найти тебе нормальный будильник. Вставай.
— Уже.
— Врёшь.
— Почему сразу вру?
— Оля меня обо всём предупредила.
— Вот предательница. Ей надо, пусть и встаёт в такую рань.
— Иван, ты на работу опоздаешь, — потихоньку теряю терпение.
Вообще-то, я и сама такими темпами опоздаю. Надо ещё успеть Варю завтраком покормить и в школу закинуть.
— Знаешь, в чём прелесть быть начальником? Никто не упрекнёт тебя в том, что ты опоздал.
— Я упрекну. Живо вставай. Ты, как начальник, должен своим примером мотивировать сотрудников.
— Красавина, а ты что такая душная с утра, м? А включи видео?
— Это ещё зачем?
— А я тебе своего малыша покажу, — ржёт надо мной, идиот.
— Фу, Вань, это ужасно! Не хочу я на него смотреть.
— Ладно, я тебе тогда фотки скину.
— Не встанешь немедленно, я ОМОН на твой адрес вызову, понял?
— Понял, понял. Ты страшная женщина! Всё, встаю. — В трубке что-то шуршит а потом оглушительно грохочет. Царенко недовольно шипит.
— Что случилось? Ты упал?
— Красавина, вот не надо столько надежды в голосе! Всё, встал.
— Я должна услышать, как работает кофемашина.
— Все-то у тебя работать должны с самого утра. Работа-работа… А поговорить?
— Нам не о чем разговаривать в семь утра.
— А мне казалось, у нас накопилось всякого за эти тринадцать лет.
Воздав глаза к потолку, беззвучно вопрошаю у небес за что они ниспослали на мою голову такого босса.
В трубке раздаётся мерное автоматическое гудение.
— Слышишь?
— Слышу.
— Значит, я свободен?
— До девяти. Не опаздывай на работу.
— Какая ты зануда, Красавина, — отключается первым.
Ещё несколько секунд смотрю на погасший экран, качаю головой.
Вот тебе и новая работа, блин.
Иду будить дочь.
Варя ест завтрак сонно, подперев щёку кулаком, и минут пять ковыряет ложкой кашу, прежде чем я напоминаю, что до звонка осталось не так много времени. Тогда дочь оживает, торопливо доедает, убегает чистить зубы, а я между делом собираю её рюкзак и проверяю по дневнику, все ли учебники и тетради она взяла.
К школе подъезжаем без опозданий.
На улице, несмотря на утро, уже тепло. Май в этом году выдался приятный, поэтому дети торопиться в здание школы не хотят: толпятся возле крыльца, гоняют мяч, кто-то сидят на низком ограждении. Девочки кучками стоят чуть поодаль.
Паркуюсь через дорогу и поворачиваюсь к Варе.
— Ну что, котёнок, вечером заберу тебя и на танцы?
— Угу.
Она тянется к ручке двери, но я задерживаю её за рукав.
— Варюш.
— Что?
— Всё хорошо?
Дочь смотрит на меня своими серьёзными серыми глазами. Наверняка понимает, о чём именно я спрашиваю.
Дети вообще куда лучше взрослых считывают смыслы, которые мы, взрослые, так старательно прячем.
— Мам, всё нормально.
— Точно?
— Точно, — она улыбается, целует меня в щёку и выпрыгивает из машины.
Я не уезжаю сразу, хотя до работы ещё прилично, а с моим новым руководителем лучше пока не проверять, насколько гибко он воспринимает понятие начала рабочего дня.
Наблюдаю за тем, как Варя по пешеходу переходит дорогу, заходит через калитку, идёт к крыльцу. Несколько девочек из её класса стоят справа, смеются над чем-то, показывают друг другу телефон. Дочь замедляется возле них, и я с надеждой жду, что она проявит инициативу и подойдёт.
Но она проходит мимо и останавливается у стены школы. Поправляет лямку рюкзака, смотрит на детей, потом достаёт из кармана какую-то резинку и наматывает её на пальцы.
