Я аж выдыхаю от облегчения. Вот ещё почему мне с ней по кайфу: потому что не бредит тугосерами. Как съехались с ней, сама стала предохраняться.
А батей я как не хотел быть, так и не хочу. Вот этот весь ор по ночам, потом садики, школы, музыкалки – как подумаю, аж передёргивает. С работы домой припарываешь, хочешь в тишине винчика наебнуть и с визгами потрахаться, а хер там. Тебе сразу: поиграй, помой, расскажи, покажи… Не, в пизду.
И Эмме уж не говорю, потому что тема для неё злоебучая, но чужие пиздюки – это точно мимо меня. Если я своих не хочу, то левых уж точно не собираюсь нянькать. Бабки отчислять в фонды – пожалуйста. На том и хватит благотворительности с меня.
– И всё-таки, почему ты так детей боишься? – спрашивает и из-за чашки на меня смотрит.
– Да с хера это боюсь? Просто геморроя много. Да и не потяну я батей быть. Сама же говоришь, что знаешь меня как облупленного. Прикинь, пиздюк меня машинкой по башке ебанёт. Я же его с психу в стену смогу засандалить.
– Меня же не засандалил, даже когда я тебя опрокинула.
– Ну мне пиздец как хотелось. Ну ты и очком расплатилась по итогу… Когда, кстати, повторим?
Она чашку на стол ставит и средним пальцем глаз трёт. Мол, хер тебе.
– Э-э-э… – ржу. – Я на хера тогда здание под кафе арендовал и за ремонт башляю?
Она в ответку зубы скалит.
– Потому что ты любишь меня, нет?
Вот хер знает, как ей удаётся так вывернуть, что особо её не поддавишь. Где-то огрызнется по-сучьи, где-то поржёт, где-то кошака ласкового врубит.
Так и живём, блядь. Думаешь, что ты тут главный и всё решаешь, а оглянешься потом – хер там. Всё по её.
4
– А Борис мне всё говорил, что газовый гриль – ерунда, и таким, как на углях, вкус не будет, – Эрик распинается. – Ну вот попробуете сейчас. Чувствуете, что вообще разницы нет? Потому что вкус даёт жир, который капает и коптит, а не дрова и не угли. Это у меня ещё простенький аппарат, а есть побольше и поинтереснее. Вот думаю заказать себе, раз уж летний сезон начался.
Я молча вина отхлёбываю и лосося в рот закидываю. Блядь, когда он шлюх трахал и бухал, таким душным не был. А сейчас без ржача на него не взглянешь: весь в белом, как будто мы, сука, на яхте тусить поехали, а не на даче вчетвером бухаем.
Жена его тоже платье бальное натянула, скатерть расстелила и до кучи салфетки с фельдиперсовыми держателями перед каждым плюхнула. Может, сериалов про английских лордов пересмотрели они со скуки, хер знает. Лично я в шортах и шлёпках припорол, Эмма так вообще в моей толстовке. Она, жучка, постоянно у меня вещи пиздит: то футболки, то рубашки. Я ей говорю: давай съездим, купим тебе шмотья нормального. А она: «Да нахуя, деньги тратить? У тебя гардеробная ломится». Экономная пиздец. Так и скажешь, что двадцать пять лепешек на раз-два спиздила.
– Эрик, подай мне сыр, пожалуйста, – Арина блеет. – А то мне тянуться тяжело.
Этот сразу с места подрывается и тарелку ей протягивает. Хотя тарелка, блядь, прямо под носом у неё стояла. То ли руку ей в лом протянуть, то ли спецом его дрессирует. Мне вроде бы и похуй должно быть – не моя же баба, но бесит почему-то. Она и раньше на нём как на пони каталась, а с икрой так вообще прихуела. Мы здесь час всего, а Эрик по её командам уже раз десять куда-то слетал.
– Как у вас с рестораном дела продвигаются? – на Эмму вопросительно пялится.
– Это будет не ресторан, а кафе. Я говорила в прошлый раз, вроде бы. В начале недели закончили стены штукарить. Сейчас будем мебель заказывать.
– А почему, кстати, не ресторан? Константин уж точно может себе позволить.
– Потому что я хочу кафе, – кажется, что она на лайтово отвечает, а я по тону чую, что бесится. – Ресторан – это совершенно другие вложения, другая публика и атмосфера, которая мне не очень близка. Без опыта идти в такой грандиозный проект – неоправданный риск.
– Понятно… – Арина тянет. – Ну вот, а мы хотели с Эриком ходить ужинать к вам.
– Так вам вроде бы ничего не мешает.
Вот я, блядь, сам ей говорил, что лучше рестик нормальный открыть, чем кафе, где всякие долбоебы один кофе сосать по два часа будут и мобильники заряжать. Но Эмма как обычно рогом упёрлась и стала затирать про сложности всякие и чересчур большие бабки, которые никогда не окупятся. Две недели на эту тему с ней срались. И вроде больше я с Эриковской овцой был согласен, но когда она вот эту хуйню про ужины ляпнула, сразу высечь ей захотелось. Можно подумать, блядь, что всю жизнь только в мишленовских рестиках обреталась. Сама из хуева-кукуева родом, батя колхозник обычный. Пять лет нормально пожила за чужой счёт и уже в кафе ей не жрётся.
– Конечно, мы будем ходить, – Эрик встревает. – Там же разная кухня будет, да, Эмма?
– Будет большое меню с завтраками и несколько основных блюд. Так что приходить всё-таки лучше будет с утра.
– Ну и отлично. А то я из-за тренировок не всегда успеваю позавтракать.
– Ой, что-то у меня живот потянуло… – Арина пузо гладит. – Эрик, потрогай, а? Кажется, малыш толкается.
Я вино себе лью и скриплю зубами. Она, блядь, походу вообще не выдерживает, если он хоть две минуты спокойно сидит. Везде надо свои пузатые три копейки сунуть.
– У тебя сейчас какой срок? – Эмма кисло улыбается и тоже вина хлебает.
Это после случая у мамани я вкурил, что из вежливости она с темы бабские трёт. А раньше реально думал, что в кайф ей.
– Шесть месяцев. Вчера с Эриком ездили роддом смотреть. Там жена Домати рожала, и ещё любовница премьер-министра… Сами роды, конечно, золотыми выходят, но оно того стоит. Так что, Костя, имей в виду.
Глазеет на меня с намёком и подмигивает, блядь. Мозгами она и раньше не блистала, а на гормонах вообще в край одурела, если уж дружбана во мне увидела, с которым можно роды обсуждать.
5
Дальше только хуже становится, потому что детсад Эриковский припарывает с прогулки.
Две девки у него, школьницы. Обе ярые, что пиздец. Как он в этом бабском царстве один с яйцами выживает, я хуй знает. У него даже кошак домашний – баба. Если и третья девка будет, я реально заржу.
– Папа, шашлык мне положи, – старшая его на стул плюхается и в мобильник пялится.
Этот послушно давай шуршать. У меня аж, сука, нервный тик начинается. Ну ладно, эта с пузом выёбывается, а сикня эта какого хера расселась? Ей уже пятнадцать, вроде. Жратва под носом. Трубу отложи и сама себе в тарелку всё, что хочешь, набросай. У них, блядь, один в семье добытчик, на котором они хором ездят. И купил, и нажарил – а теперь ещё и положи ей, и прожуй.
Короче, говно во мне вскипает, и я через весь стол ей рявкаю:
– А чего, в частных школах теперь аля-карт в столовках?
Эта голову поднимает и зыркает на меня не в понятках. Эмма, чую, меня за колено мнёт, но похуй уже теперь, раз психанул.
– Вы про что?
– Про то, что лет через пять самой жить придётся, и вечно вокруг тебя скакать все не будут.
Эрик, чую, напрягся вместе с тарелкой, жена его тоже на диване заерзала. Ну, блядь, кто-то же должен сикне этой охуевшей мозги вправить. Припорола – ни здрасьте, ни хера. Зато глаза размалёваны и вид царский, как будто уже до хуя добилась.
Потом эти недобитые в офис ко мне притаскиваются и возмущаются, что за бабки оказывается делать что-то надо. Реально думают, что таким охуенным, как они, с рождения всё на башку должно сыпаться.
Я так уже второй месяц замену Тамаре ищу. Эта жучка, оказывается, втихушку на сайте знакомств год сидела и какого-то француза престарелого себе наслюнявила. С алкашом своим развелась и вместе со всем выводком переезжает в какую-то французскую деревню. Счастливая, блядь, до усрачки, что мою рожу больше не увидит.
– Мариэлла, поздоровайся с гостями и телефон убери, если обедать села, – Эрик пытается строго батю врубать.
Эта гашня разукрашенная скривилась вся и «здрасьте» прошамкала. Я вина побольше отхлёбываю, чтобы ещё сверху ей не навалить. Ещё не хватало с малолетками закусываться. Но, бля-я, была бы она моей дочерью, на пиздюлях бы каждый день летала, пока нормально вести себя не научилась.
А то нарастят прилипал, которым сопли подтирать надо, и куда их? Только в эти ролики, где говорящие сиськи рассуждают про то, сколько миллионов должен мужик зарабатывать.
Этой, видать, не понравилось, что её строить стали. Тарелку сгребла и встала.
– Я у себя пойду поем.
Мне аж дышать легче становится, отвечаю. Хуй знает, чего этот прицеп Эриковский меня так триггерит. Вот опять слово это ебучее ко мне прилипло. Триггерит, триггер. Эмма вечно меня им подъёбывает. Взбешусь, когда она меня по жопе хлопнет, а она тут же: «А почему тебя это так триггерит?» Да меня, блядь, не триггерит ни хуя. Просто не люблю, когда меня за жопу трогают. Я же не педик.
Только одна из-за стола сваливает, вторая подсасывается и прямо напротив садится. Если старшая выёбистая, то мелкая их, Ариэль, ебать какая шебутная. Спокойно вообще не сидеть не может, да ещё пиздит без остановки. Имена у них, конечно, хитровыебанные. У младшей запомнил, потому что порошок так называется, а у старшей даже не пытаюсь.
– Дядя Костя, привет! – лыбится мне. – Как у тебя дела?
– Нормально, – буркаю, чтобы не духарилась особо.
– У меня тоже всё хорошо. А ты знаешь, что я отличница?
Блядь, я же говорю: ни пожрать теперь, ни выпить не даст спокойно. С детьми самое херовое то, что на хуй их не пошлёшь. Нет, левых я бы послал, но тут вроде Эриковские, и мы в гостях.
– Круто. Поздравляю.
– А папа сказал, что если я буду отличница, то мы поедем кататься на слонах. Ты когда-нибудь катался на слонах?
Катался один раз, бухой в жопу. Меня три тайца кое-как сверху закинули, а потом спустить не могли. В итоге я так ебнулся, что потом блевал полночи. Давно, правда, было. Сейчас бы я уже хер на слона полез.
– А куда вы поедете кататься на слонах? – слышу голос Эммы и аж выдыхаю.
У неё с пиздюками детдомовскими опыта много. Вот пусть она с ней и говорит.
– Мы пока не решили, – мелкая важничает. – Либо во Вьетнам, либо в Таиланд. А ты теперь жена дяди Кости вместо Дианы?
Я чуть вином не давлюсь и на автомате на Эрика пялюсь. С хера это его мелкая мою личную жизнь за столом обсуждает?
– Нет, я не жена дяди Кости. Мы пока просто живём вместе.
– А почему не женитесь? Чтобы завести детей, надо жениться.
– Чтобы завести детей – жениться необязательно, – Эмма, чую, ржёт.
– Так мама сказала.
Тут я уже ржу в мыслях. Ой, блядь, чья бы пиздливая корова мычала. За Эрика-то она замуж выходила уже с икрой.
– Ты уж ему, пожалуйста, роди, – мелкая с претензией продолжает. – А то Диана не смогла, и они расстались.
– Ариэль, ты что такое говоришь! – Арина шипит. – Сейчас тебе папа сок нальёт и марш в свою комнату.
Я зубами скриплю и вино залпом глотаю. Вот не зря я всё-таки эту овцу не люблю. Потому что вместо башки у неё матка. Стопудово она дочерям ту же байду впаривает: что бездетные никому на хуй не нужны. Дура она и есть дура. Когда мужик реально телку любит, то похуй ему до остального. И без детей возьмёт, и даже с вагоном чужих.
6
Как только с Эриком в баню сваливаем от его сучьего выводка, сразу повеселее становится. Я жопу на лавку кидаю и бутылку белого откупориваю. Как же заебись Арину, наглаживающую пузо, перед собой не видеть.
Он мне сразу второй бокал сует: мол, плесни давай.
– Ты свою дозу вроде вылакал, – подъёбываю.
– Тяжело постоянно здоровый образ жизни вести, – кривится жалобно и совиньон жадно хлебает.
Я смотрю на него и прямо шкурой чую, как он заебался. Это при жене счастливого семьянина из себя корчил, а один на одного, видать, попустило. Ну и ясен хер: это кем надо быть, чтобы семь дней в неделю ебашить без перерыва. Сначала заводские дела решать, потом дома перед бабами разных возрастов на задних лапах прыгать.
В кресло напротив падает и второй бокал залпом хлопает.
– Чего, настопиздело поваром и официантом работать? – спрашиваю.
– Да пиздец, – вздыхает и рубашку через башку стягивает. – Что-то совсем сдаю.
– Так ты ещё заебись держишься, – ухмыляюсь. – Меня бы лет десять назад порвало.
– С детьми не бывает просто. Они же растут.
– И хуле что растут? Ты стареешь, а всем вокруг похуй.
Эрик рожу кривит сразу.
– Не говори про старость, а? И так всё делаю, чтобы её отсрочить.
– Вот ты реально из крайности в крайность кидаешься. Либо шлюх бухой через день ебешь, либо в терпилу домашнего превращаешься. Середину уже найди.
– Ходить налево дважды в месяц? – ржёт из-за бокала.
– Да ты, блядь, в первую очередь баб с горба своего скинь. У тебя уже копыта разъезжаются, а ты всё в пони бессмертного играешь.
– Тебе легко говорить: у тебя своих детей нет, – мямлит.
– А что, когда дети появляются, яйца отсыхают? Они же тебя ни в хуй не ставят.
– У нас не так всё. К тому же, Арина беременная. Приходится больше напрягаться.
– Ну с пузом она, а ты чего? Сразу мужиком перестал быть? Ты только бокал в руку берёшь, она на тебя как мамаша пялится, чтобы лишнего не пил. Старшая фыркает на тебя как на официанта. Ты реально для них пони дрессированный, который бабки должен заносить и их на горбу катать, пока не сдохнет.
Этот вздыхает протяжно.
– Костя, давай не будем сейчас, а? Я только расслабляться начал.
– Ладно, похуй… – Я вино отхлёбываю, хотя самого бомбит люто. – Сам башкой думай. А то, чую, скоро доведут тебя и опять в разнос пойдёшь.
– Не пойду, не переживай.
– Заебись, если не пойдёшь, – ворчу. – А то без Тамары и так хуево, а ещё командироваться надо через две недели.
