На этом тёрки заканчиваем и топаем в парную. Там с меня семь потов сходит вместе с выпитым совиньоном, и потом Эрик ещё веником добавляет. Пыхтит и пиздит старательно – прямо видно, сколько говна в нём накопилось.
– Чего, полегче стало? – ржу, когда в предбанник вываливаемся. – Думал, до смерти запиздишь.
Он ещё один бокал быстро жахает и в халат заматывается.
– Арине только не говори, что я тут пил.
Я глаза закатываю. Да ебанный в рот. Нахуя вообще такая жизнь, когда ты за свои же бабки в выходной спокойно вина бахнуть не можешь?
– Поэтому они тебя раком нагибают, хуле. Потому что ты и сам нагнуться рад.
Выхожу на террасу первым. Эмма там с Эриковской женой и мелкой за столом сидит. Как меня видит, сразу взгляд свой коронный мне промеж бровей втыкает, чтобы понял, что недовольна.
– В баню пойдёшь? – подхожу к ней и за шкирку тереблю ласково.
– Нет, – отрезает. – Думаю, пора домой ехать.
– А чего ты? – хмурюсь. Так-то я рассчитывал её веником попарить и раком в предбаннике засадить.
– Устала. Хочу домой.
– Эмма, в общем, если надумаешь – можем вместе пойти, – Арина встревает. Видать, что-то они обсуждали до этого. – Эрик с детьми посидит, а мы устроим девичник.
– Пока ничего не могу обещать, – Эмма улыбку выдавливает и с дивана встаёт. – На следующей неделе буду занята ремонтом.
– Так у нас тоже ремонт! Одно другому не мешает.
Да этой-то ясен хер ничего не мешает, потому что всей ебатнёй беспонтовой Эрик занимается, а она только ему и дизайнеру по ушам ездит про то, что ей не нравится.
Короче, через пять минут сваливаем. Эмма в тачку садится и в одну точку пялится. Прямо как когда я у мамани её на три часа кинул.
– Опять я, что ли, проебался? – за коленку её трогаю. – Заебала она тебя?
– Я больше не хочу к ним ездить, – чеканит. – По крайней мере, в ближайшее время. Арина такая… Вообще не мой человек.
– А я тебе говорил, что она курица тупорылая.
– Мне, видимо, не стоит общаться с многодетными домохозяйками. Она искренне считает, что все должны стремиться жить как она: народить кучу детей, дважды в сезон закупаться дорогими шмотками и никогда не работать. Я уже рот устала прикрывать, чтобы прятать зевоту.
– Ну а хуле ты хотела? Каждому по способностям.
– А ещё я поняла, что в ближайшие лет десять точно не хочу детей. Ариэль столько говорит… – она морщится и трет виски. – Перебивает и опять говорит. Просто не затыкается… Я как будто в аду побывала.
Я ржу и тачку завожу, чтобы поскорее отсюда съебаться. Всё-таки по кайфу с ней Эриковский выводок перетирать.
– Ладно, кис, погнали. Дома тебя ракушкой разложу и залижу все твои страдашки.
7
Просыпаюсь, потому что солнце прямо в рожу хуячит. На автомате рукой по кровати шарю, но рядом ни ляжки, ни сиськи. Эмма отлить, походу, сбежала.
– Эй! – хриплю и стояк поправляю. – Ты где там?
Ноль ответа. Глаза продираю и вижу, что её задница в стрингах из гардеробной торчит.
– Куда собралась-то? – громче спрашиваю.
Она сарафан через голову напяливает и ко мне высовывается.
– У меня через час с отделочниками встреча. Я же говорила вчера.
– Я помню. А на хера так рано-то?
– Потому что так назначили.
– И хуле мне теперь? Самому передёргивать? – я член из-за одеяла вытаскиваю и башкой трясу. – Давай уж трахнемся по-быстрому.
– Давай вечером, – улыбается, но понятно становится, что хуй она подвинется. – Твоё «по-быстрому» может и на час растянуться.
Тут уже я заводиться начинаю, что бортует и на еблю её уговаривать приходится.
– И хуле случится страшного? Работяги уж как-нибудь подождут. В крайнем случае кофейка наебут.
– Илья уже подъехал. Предлагаешь и ему ждать?
– Да, блядь, тоже пусть ждёт! – рявкаю. – Я ему бабки за это плачу.
Она вид учительский на себя напустила и смотрит с претензией.
– Ты ведь много лет заводом занимаешься и как никто понимаешь, что такое ответственность. Вряд ли ты из-за секса переносил важные встречи.
– Вот на хера ты хуй с пальцем сравниваешь, а? Там от встреч миллионные контракты зависели, а тут, блядь, работяги, которым я лично башляю. За свои бабки ещё и потрахаться не могу.
– Костя… – шипит и глазищи щурит, как будто дыру у меня в башке выпилить пытается. – Мы с тобой как-то раз обсуждали, что если ты снова начнёшь диктовать условия, я просто выйду из проекта. Я не просила тебя вкладываться и хотела обойтись своими собственными накоплениями. Это ты настоял на большей площади, на локации в самом центре и буквально впихнул мне свои деньги. Эта ситуация тебе ничего не напоминает?
То, что с утренней еблёй срезает, пиздец как выводит. Я-то хотел ей приятное сделать, когда в кафе вкладывался, а по итогу она меня из-за него кидает, да ещё и претензиями сверху нахлобучивает.
Стояк сдувается махом. Я из кровати вылетаю и, чтобы не закуситься с ней, в сортир съёбываю. А то с психу посыплется из меня как тогда на выставке, и всё, пизда: тут же чемодан соберёт. Но как же бесит, блядь, её самостоятельность. Полным лохом себя чую: опять она всё в обход порешала, а ты, Костя, иди на хуй.
Чтобы порожняком не отсиживаться, отливаю и топаю в душ.
Когда выхожу, она на кровати сидит, одетая, и на меня исподлобья пялится.
– Илюха там охуел, наверное, тебя ждать, – буркаю. – Беги скорее, а то кипиш поднимет.
В гардеробную захожу и, чую, за мной идёт. Я зубы стискиваю и рубашку с вешалки дергаю. Идёт – да и похуй.
Только ладонь в рукав просовываю, как она носом мне в спину тычется. Внутри аж обмякает всё. Ладно, не похуй. Хуже было бы, если бы молча съебала и меня опять виноватым во всём сделала.
– Ну и чего ты распсиховался?
– Потому что без ебли меня оставила, ясен хер, – цежу.
– Мы полночи сексом занимались в пяти разных позах. И когда ты из офиса вернёшься – опять займёмся. До вечера ты точно сможешь потерпеть.
– Ну а я с утра хотел. Ты вроде в курсе моих привычек.
– У меня тоже есть свои привычки: например, не опаздывать на встречи. Мы же не будем спорить, чьи важнее?
Вот реально она меня под себя прогибает. Причём культурно так: то на ответственность надавит, то вопрос задаст с подъёбом, на который хуй что ответишь. Попробуй скажи ей, что мои привычки важнее – тут же на месте загрызёт. Просто я ни хера не привык, чтобы меня в отношениях двигали. Обычно кто башляет, тот и сверху.
– Я думал, что потрахаемся и я тебя сам отвезу.
– Нам не обязательно всё делать вместе. Я никуда от тебя не денусь.
Вот это «не обязательно всё делать вместе» только сильнее подбешивает. Я, сука, как будто попрошайка, который её заебал.
– А тебе времени свободного мало, что ли? Я и так полдня на заводе торчу. Надо к ночи, что ли, домой приезжать?
– Нет, не надо приезжать позже. Свободного времени мне хватает, – руками меня за пояс обхватывает и к спине щекой прижимается. – Когда тебя нет, я очень скучаю.
Вот она, жучка, всегда знает, что и когда выдать. Как про то, что скучает, сказала, меня сразу отпустило. Реально, что ли, ссу, что без меня заебись ей и что съебать может.
Чтобы как дятел в одном рукаве не стоять, рубашку на пол кидаю и к ней поворачиваюсь. Смотрю – улыбается стоит.
– Дуй давай к своим работягам, – ворчу и за жопу её щипаю. – За сегодняшний проёб с тебя минет часовой.
Она ржёт и изнутри языком в щеку долбит.
– Как скажешь, милый. У тебя, кстати, какие планы сегодня?
Я, блядь, как вспоминаю про эти планы, аж морщусь.
– Собеседования у меня опять эти ебучие. Француженка эта дранная, Тамара, поднасрала так поднасрала.
8
– Бля-я, останься, а? – на Эрика смотрю с тоской. – Прособеседуешь их, а потом я выберу из оставшихся.
– Вот уж нет, – хмыкает и портфель свой скорее пакует. – Я на прошлой неделе четыре часа на это убил, а в итоге ты пятерых забраковал. Давай уж ты сам, а я пока с водоканалом вопрос решу.
– Ну пусть тогда кофе мне принесёт кто-нибудь, раз уже мне тут два часа со всякой шушерой ебаться придётся.
Он сочувственное ебало делает.
– Так некому же.
– Да, блядь, бухгалтерия же литрами его жрёт. Пусть одну чашку и мне сделают, – рявкаю. – Ладно, короче, пиздуй в свой водоканал. Сам им наберу.
Звоню бабам в бухгалтерию и прошу кофе притарабанить. Те прихуели слегка, но сказали, что принесут.
Реально без Тамары себя инвалидом чую. Дохуя она оказывается вопросов закрывала. Звонки, кофе, бумаги, напоминалки всякие. А сейчас кайфует небось с круассаном в зубах. Когда заявление притащила, даже лицо погрустнее состряпать не смогла: стояла и лыбилась во весь рот оттого, что наконец съёбывает. А в мыслях стопудово ещё и на хуй меня посылала.
Через пятнадцать минут Маринка, зам бухгалтерши, в дверь скребётся и кофе заносит. На вид говно полное и на вкус тоже.
– Константин Викторович, там, кстати, люди в приёмной сидят, – в дверях блеет. – Они к вам, наверное?
– А хуле сидят-то они там? Пусть заходят.
Она глазами перепуганно лупает.
– По очереди к вам пригласить?
Я зубами скриплю. Бля-я. Реально весь офис на Тамаре держался. Надо срочно кого-то брать, иначе пизда заводу.
– Кто первый подошёл, того и первым заводи.
На нервяке кофе отхлёбываю и морщусь. Харкнула, что ли, она туда. Что за вкус ебанный?
Дверь открывается, и заходит ко мне очередное чучело. Я аж, сука, завыть готов. Чем думают они, когда в офис устраиваться приходят? Точно не башкой.
У телки этой весь периметр – сплошной ред флаг, как Эмма это называет. Лохмы до жопы, шорты кожаные чуть педак прикрывают, каблуки стриптизёрские и наколки на обеих ляхах. Я такого ядерного набора даже в порнухе не встречал.
– Здравствуйте! Я на собеседование, – в кресло приземляется и бумажки распечатанные передо мной аккуратно выкладывает.
И вот хуле с ней делать? По уму надо сразу на хуй послать, чтобы время не тратить. Лучше бы сам в водоканал поехал, а Эрика здесь оставил. Этот умеет интеллигентно отбривать.
Эта чует, что молчу, оглядывается и пищит.
– У вас тут очень красиво.
– Ты, короче, не подходишь, – бумажки ей обратно толкаю. – Мне работать надо, а не втирать тебе за дресс-код.
На ней, блядь, столько ресниц, что я даже не понимаю, куда она смотрит.
– Вы даже моё резюме не посмотрели, – бубнит обиженно.
Я переносицу жму, потому что заводиться начинаю. Говорю же, не моё это – с леваками перетирать.
– Да уже похуй вообще, что там у тебя в резюме. Мне секретарша для дела нужна, а не чтобы работягам члены поднимать. Всё, дуй давай.
Эта сваливает вся красная и недовольная, и следом сразу дед лет шестидесяти с хером заходит. У меня, сука, нога под столом дёргаться начинает. И как мне его просить кофе сварганить? «Отец, не в службу, а в дружбу?»
– Авдотьев Олег Павлович, – представляется, чем на меня сразу тоску нагоняет.
И сам он весь, сука, грустный: от галстука нафталинового до тапок, из которых носки торчат.
– Проработал двадцать лет в охране музея. Музей закрылся. Теперь вот ищу работу.
