Папа кивает и принимается уминать свой ужин. А я сижу с горящими щеками и представляю этот полет. Кресло самолёта, где мы с Камом будем по соседству. Его руки на подлокотниках. Его запах. Его голос. Не-е-ет!
Всевышний, за что?!
Почему, когда я решила всё забыть, все вокруг будто сговорившись делают так, чтобы Кам бы рядом? Я не хочу лететь с ним – это будет пытка, но не посмею перечить отцу. Если он решил, то решил. Спорить бесполезно. Остаётся только сжать кулаки под столом и молиться, чтобы этот полёт не стал моим личным адом…
Глава 6
Отсюда, с высоты птичьего полёта, Турция кажется такой маленькой. Я сижу в кресле бизнес-класса и ерзаю, как на иголках.
Камиль находится по соседству, и он воплощение спокойной уверенности и дорогой элегантности. Его тёмный костюм, идеально скроенный специально по его фигуре, облегает мощные плечи. Ни намёка на складку.
– Сая, ты чего-то хочешь? – его голос, низкий и бархатный, резонирует в тишине салона, вырывая меня из тягостных раздумий.
Я снова задумалась, не расслышав предложения о напитке – видимо, мне опять показалось, что он что-то имел в виду, кроме простого предложения воды.
Щёки заливает краска, и я почему-то чувствую себя полной дурой.
– Хочешь ещё лимонада? Я могу попросить стюардессу.
– Нет, спасибо, не надо, – бормочу, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Смотреть на Камиля – пытка. Каждый его жест, каждое слово – всё это кажется мне частью какой-то сложной игры, в которой я заведомо проиграла.
Его глаза, глубокие и пронзительные, следят за мной, и в них мелькает лёгкая усмешка. Камиль словно знает мои страхи и наслаждается моим замешательством: «Я тебя вижу, Сая. Я знаю, о чём ты думаешь, и мне это нравится».
Когда он протягивает мне стакан с ледяным лимонадом, его рука случайно касается моей. Мимолётное, едва уловимое касание. Но для меня оно как прикосновение раскалённого железа.
Вздрагиваю, словно от удара током, и отдёргиваю руку, как от огня. Он, кажется, этого замечает. Его взгляд, карий, глубокий, словно манящий омут, задерживается на мне на долю секунды дольше, чем положено. В этот момент я готова провалиться сквозь иллюминатор и исчезнуть в белоснежных облаках, лишь бы не чувствовать его испытующий взгляд на себе.
– Ты боишься летать? – спрашивает Кам вежливо.
– Это мой второй полет.
– И как прошел первый? – кажется, будто ему действительно это интересно.
–Мне не было страшно.
– Помню, как я выбрался с нашей родины впервые. Всё казалось таким… захватывающим, – его взгляд на секунду становится мечтательным, почти юношеским.
Чувствую, как меня охватывает ледяной озноб, несмотря на комфортную температуру в салоне.
Он красив, это нельзя отрицать. От него исходит аура силы и уверенности, которая затягивает, как водоворот. Наверное, сестра влюбилась в него с первого взгляда до бабочек в животе.
– А теперь все стало пресным, – вдруг сообщает Ямадаев.
– Зачем ты летишь домой? – задаю немного бестактный вопрос.
– Отец чувствует себя неважно. Говорит, что ему недолго осталось.
– Мне жаль.
– Ему уже за восемьдесят.
– Так мало…
– Не мало, – усмехается Кам. – Кто-то вон даже не доживает до сорока.
Имеет в виду Динара, моего мужа.
– Динару наверняка кто-то помог уйти, – брякаю, не подумав.
– Ты что-то знаешь? – Камиль сканирует меня взглядом. Вдруг, он решит, что я подозреваю его? А я ведь подозреваю! Лучше уж мне вообще молчать. Разговорилась, глупая! Пока молчу, я в безопасности.
– Нет, не знаю ничего, – отрицательно мотаю головой. – Только Диляра заходила, искала какие-то документы.
Кажется, мое замечание не произвело на него впечатления.
– Она обследовалась в его клинике. Ничего интересного. Просто твоя сестра не может иметь детей, – говорит он чуть ли не равнодушно.
Не может или не хочет?
Помню, как Диля говорила своим подругам, что не собирается рожать целую футбольную команду, и одного сына для будущего мужа будет достаточно. И то, если ей обеспечат комфортную и безбедную жизнь.
– Мне жаль, – повторяю, как попугай. Хотя Камиль не выглядит расстроенным.
– Оставь это, – морщится он.
Всевышний, как же я хочу забыть случайную ночь, хочу вычеркнуть Кама из своей жизни, стереть все воспоминания! Но он, кажется, не собирается давать мне такую возможность. Он здесь, рядом, дышит тем же воздухом, говорит со мной на личные темы, и я не могу, просто не могу от него скрыться. А до дома еще добираться порядком далеко.
***
Самолёт наконец касается взлётной полосы, и я выдыхаю с таким облегчением, будто всю дорогу не дышала. Хотя, по правде говоря, именно так оно и было.
Выхожу из салона первой, не дожидаясь, пока Камиль заберёт вещи. Мне нужно проветрить голову, избавиться от наваждения, от запаха зятя и его присутствия.
Но в зале прилёта замираю. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле.
Знакомое лицо.
Точно, я не ошибаюсь – у меня всегда была отличная память на лица, даже если видела человека лишь мельком.
Этот мужчина стоит у выхода, лениво прислонившись к колонне. Коренастый, с грубыми чертами лица, длинным белым шрамом на брови и тяжёлым взглядом. На нём кожаная куртка, несмотря на духоту, и он явно кого-то ждёт.
Я видела его лишь однажды, несколько лет назад, когда случайно застала Диляру на заднем дворе нашего старого дома. Она тогда целовалась с ним, прижимаясь к стене, а когда заметила меня – отдёрнулась, побледнела и прижала палец к губам. «Никому ни слова, Саят. Это наш секрет». Я не знала его имени, но лицо запомнила навсегда. Уж больно оно примечательное.
И что он здесь делает? В аэропорту нашего города, в тот же день и час? Может, стоит и ждёт кого-то с этого рейса? Внутри неприятно холодеет.
Отворачиваюсь, делая вид, что поправляю сумку. Не хочу, чтобы он меня заметил. Хотя не факт, конечно, что мужчина меня запомнил. Ведь прошло уже столько времени.
Отхожу подальше, нельзя, чтобы Камиль заметил, что я рассматриваю мужчину. У нас так не принято.
Кам подходит ко мне, лёгкой, уверенной походкой, и я чувствую, как его рука ложится мне на лопатку. Жест временного опекуна, но меня все равно бросает в жар.
– Всё в порядке? – спрашивает он. – Ты что-то побледнела.
– Всё хорошо, – выдавливаю я. – Просто устала в полёте и хочу домой.
Он кивает, не сводя с меня проницательного взгляда. Я молчу о том, что увидела. Наверняка ему будет неприятно услышать, что бывший его жены торчит в аэропорту. Да и что я скажу?
«Слушай, Кам, представляешь я только что встретила того странного парня, с которым твоя жена целовалась до свадьбы!».
Это прозвучит как попытка подрыва репутации сестры.
Мы садимся в такси. Камиль называет адрес моего дома, и машина плавно трогается с места.
Город встречает нас серым небом и влажным, тяжёлым воздухом. Прохладно, совсем не по-летнему. Где-то на горизонте сгущаются тучи. Я смотрю в окно, пытаясь отогнать тревожные мысли, но лицо того бандита стоит перед глазами.
Как Диляра могла крутить любовь с таким опасным типом? Она что, реально собиралась за него замуж? Любила его? Хорошо хоть ее отец вовремя вмешался.
Добираемся до моего района – тихая окраина, старые улочки, зелень. Но когда такси сворачивает к нашему дому, вижу неладное. Вокруг участка стоит вода. Мутная, серая, она заполнила лужайку, подступила к крыльцу. Канава рядом с домом превратилась в бурлящий ручей. На крыльце суетится пожилая женщина в резиновых сапогах – тётя Адель. Она боится летать и осталась на хозяйстве.
Выхожу из машины. Ноги в туфлях тут же промокают.
– Тётя Адель! Что здесь случилось?
Она оборачивается, всплёскивает руками. Лицо у неё испуганное и расстроенное, волосы выбились из-под платка.
– Саятка, дочка, ну такое горе с твоим мужем! А у нас тут паводки, понимаешь. Речка рядом вышла из берегов после проливных дождей, вода в подвал набралась, первый этаж затопило почти по колено. Мы с соседями откачивали, чем могли, но сырость теперь – жуть. Тут жить нельзя, пока не просохнет всё. Запах сырости, того и гляди, плесень пойдёт. Отец твой звонил, я ему сказала. Он велел, чтобы ты к брату его пока поехала, но они же в Турции… что делать-то теперь?
Стою по щиколотку в воде и чувствую, как внутри всё обрывается. Конечно, это происходит именно сейчас, когда я меньше всего готова к таким сюрпризам. Мой дом затоплен, а муж умер.
Смотрю на мутную воду, на плавающие в ней листья и мусор, и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Мне некуда идти. Мама с папой в Турции, подругам звонить – стыдно, да и не хочется никому рассказывать про этот кошмар с Динаром. Про отель и думать нечего – одинокая женщина не может поселиться в нем. Это небезопасно, и отец никогда не позволит.
– Сая.
Голос Камиля звучит за моей спиной спокойно и твёрдо. Я оборачиваюсь. Он стоит на сухом месте, у выхода с дорожки, и смотрит на меня с лёгким сочувствием. В руке он держит мой чемодан, который так и не дал мне взять.
– Воды много. Жить здесь пока действительно невозможно, – он окидывает взглядом затопленный участок, оценивая масштаб бедствия. – Но у моих родителей дом стоит на возвышенности. Он точно не пострадал. Там сухо, тепло, и рядом ни одной реки. Можешь пожить там, пока дом не приведут в порядок.
Смотрю на него, и в голове проносится сотня мыслей. Предложение звучит логично. Настолько логично, что отказаться – значит обречь себя на мытарства. Но согласиться… – значит поселиться в доме его семьи, на глазах у Камиля. Оказаться на его территории 24/7. И это пугает меня не меньше, чем потоп.
С надеждой смотрю на тетю Адель, но она кивает, мол, соглашайся, ты чего?
Вода под ногами прибывает, туфли промокли насквозь, и я чувствую, как холод пробирается до костей.
Выбора нет.
– Хорошо, – говорю тихо, опуская взгляд. – Спасибо тебе, Камиль.
Глава 7
Мы подъезжаем к кованым воротам, и я впервые вижу дом Ямадаевых так близко. Он высится над городом, словно неприступная крепость. Старый особняк, сложенный из светлого, почти золотистого камня, утопает в зелени вековых дубов и аккуратно подстриженных туй.
Дорожка вымощена брусчаткой, местами потемневшей от времени и влаги, у крыльца стоят глиняные горшки с яркими цветами – петуниями и розами. Всё здесь дышит спокойствием, достатком и старомодной элегантностью, которая не кричит о богатстве, но чувствуется в каждой детали.
Пока я выхожу из машины, голова идёт кругом. Вдруг нога скользит на влажной после дождя брусчатке, и я теряю равновесие. Сердце ухает вниз, но в тот же миг сильные руки подхватывают меня за талию, не давая упасть.
Камиль. Он рядом, быстрый, как хищник, и напряжённый. Я оказываюсь прижатой к его мощной груди, и чувствую, как под тканью его пиджака перекатываются литые мышцы.
Поднимаю глаза. Наши взгляды встречаются.
На секунду. На какую-то долгую, бесконечную секунду мне кажется, что между нами проскакивает искра.
Настоящая. Ощутимая.
Словно электрический разряд прошёл от его пальцев прямо в мою кровь. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться так, что заглушает шум ветра.
Но тут же резко одёргиваю себя.
Нет. Стоп. Прекрати.
Это муж сестры. И я не имею права смотреть на него так. Не имею права чувствовать то, что чувствую в его присутствии. Это предательство –думать об этом, подмечать детали, фантазировать о том, чего нет. Это самое настоящее предательство, это даже хуже, чем перепутанная постель.
Высвобождаюсь из сильных рук Камиля, делаю шаг назад и отвожу глаза. Щёки горят, и я надеюсь, что он спишет это на смущение от того, что мне приходится жить в чужом доме.
– Осторожнее, – говорит Камиль с лёгкой хрипотцой в голосе. – Здесь скользко. Дай мне руку.
Я не даю. Вместо этого быстро шагаю к крыльцу, делая вид, что рассматриваю фасад, лишь бы оказаться от него как можно дальше.
Дверь открывается прежде, чем мы успеваем постучать. На пороге стоит женщина. Высокая, статная, с благородной осанкой и живыми, умными глазами. Ей около семидесяти, но выглядит она хорошо. Райсат Амировна радостно смотрит на Камиля, а потом на меня – с любопытством и лёгким удивлением.
– Камиль? Ты кого это к нам привёл? – в голосе её чувствуется твёрдость. Это мать, которая привыкла держать всё под контролем, но при этом умеет любить.
– Мама, ты что, не узнаешь Саю? – отвечает Камиль. – Это же сестра Диляры. У неё дома потоп, вода стоит. Я предложил пожить у нас, пока жилье не приведут в порядок.
Мать на мгновение замирает, вглядываясь в моё лицо. И вдруг её строгое выражение смягчается. Она узнаёт меня. Улыбка озаряет её лицо, делая её моложе и добрее.
– Ах, Саюшка… Саят, – она протягивает руки и берёт мои ладони в свои. – Здравствуй, девочка. Конечно, проходи. Будь как дома. Как же ты похорошела... Как твое здоровье?
Её голос звучит тепло, искренне, и у меня сжимается горло. Я не ожидала такого радушного приёма. Думала, меня встретят холодно или настороженно. Но эта женщина смотрит на меня с почти материнской нежностью.
– Здравствуйте, Райсат Амировна, – выдавливаю я, стараясь улыбнуться. – Спасибо большое, я в порядке… Простите за беспокойство, я не планировала оказаться у вас в гостях. Мы только что прилетели из Турции.
– Что ты, – машет она рукой. – Какое еще беспокойство? Мы же одна семья! Проходи, я покажу тебе комнату.
Из соседней комнаты выходит мужчина. Чуть ниже Камиля, коренастый, с седой бородой и пронзительным взглядом. На нём домашний жилет, надетый поверх светлой рубашки.
– Отец, помнишь Саю? – говорит Камиль. – Она поживёт у нас несколько дней.
