Никаких вежливостей. Мужчина хватает меня за запястье, открывает дверцу и чуть ли не выволакивает из транспортного средства. Мы оказываемся перед двухэтажным зданием, и у меня перехватывает дыхание. Старая кондитерская... Некогда, должно быть, она была настоящим украшением деревни, об этом говорят остатки изящной лепнины под крышей и большие арочные окна. Но сейчас...
Облупившаяся штукатурка обнажает почерневшие от времени камни, стёкла затянуты паутиной, а над входом печально покачивается проржавевшая вывеска, на которой едва можно различить название «Лакомка».
— Твой новый дом, дорогая, — издевательски выдаёт мужчина и достаёт из кармана связку ключей. — Вот, держи. Кухня на первом этаже, наверху есть комнаты для проживания. Правда, не уверен, что там осталась хоть одна целая кровать.
— Как мило с твоей стороны так беспокоиться о моём комфорте, — я забираю ключи.
Его глаза опасно сверкают:
— Такая самоуверенность... Посмотрим, что от неё останется через неделю, — он делает шаг ближе, и я чувствую жар его тела. — Последний шанс передумать, Айрис. Попроси прощения сейчас, и мы забудем об этой глупой затее.
— Не дождёшься.
— Что ж, как пожелаешь. Домой попадёшь, только если “Лакомка” принесёт доход. Но что-то мне подсказывает, что приедешь ты не за моими извинениями, а чтобы стать покорной и безропотной…жена!
Он разворачивается и направляется к экипажу. У дверцы останавливается:
— Ах да, совсем забыл. В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!
Я смотрю, как экипаж скрывается за поворотом, унося с собой моего самодовольного мужа. Потом поворачиваюсь к своей новой кондитерской и понимаю, что, возможно, он прав. Я очень поторопилась, поспорив с таким человеком, как мой новоявленным муж, даже не взглянув на это место.
Но теперь уже поздно.
Глава 5
На меня тёмными стёклами давно немытых окон взирает явно заброшенное здание. Судя по всему, даже когда кондитерская ещё работала, её внешним видом никто не занимался. Немудрено, что от неё были одни убытки. Так же сказал мне супруг?
В очередной раз досадую, что даже имени его не спросила, но что уж теперь?
Входная дверь тоже не добавляет оптимизма. Замок-то щёлкает бодро, но ручка ни в какую не хочет проворачиваться. Дёргаю, кручу, пинаю деревянную преграду, но всё без толку. И тут до меня доходит, что войти можно не только через дверь. Окно рядом с ней выбито, на земле тысячами осколков разбросаны разноцветные кристаллики стекла. Расположен обнаруженный мной альтернативный «вход» не очень высоко. Поэтому недолго думая, подбираю юбку платья и карабкаюсь внутрь.
Спрыгиваю с подоконника, цепляясь за остаток рамы, и слышу характерный треск ткани. Кажется, платью конец. Осматриваю юбку и вижу огромную дыру.
— Ты поедешь на бал, Золушка, но для начала…— вспоминаю строки из когда-то любимой детской сказки. — Хотела, Ирочка, в молодые годы по заброшкам погулять, пожалуйста! Мечтала стать кондитером? Вот тебе личная лавка сладостей. Только сделай из неё что-то более-менее приличное для начала. Ах да, нет у тебя на это ни денег, ни знаний, ни даже личных вещей, — бурчу, обходя первый этаж по периметру.
На улице день-деньской, поэтому видно всё хорошо. И понятно, почему не открылась дверь: её изнутри подпирает упавшая с потолка перегнившая балка.
— Зато заряд энтузиазма неисчерпаемый, как говорил мой начальник Пал Иваныч, — обречённо вздохнув, заключаю я.
Стою посреди большого торгового холла с витринами, столиками и множеством полок. Стены в помещении из добротного деревянного среза, то тут, то там опорой крыше служат огромные мраморные колонны.
На потолке висят люстры, свечные, но словно нетронутые временем. Медный сплав, из которого они сделаны, совершенно не окислен и выглядит так, будто их только что подвесили под потолок, который тоже, кстати почти не пострадал. Лишь одна балка и упала. Та самая, что подпирает теперь дверь.
А вот полы… оставляют желать лучшего. Даже если когда-то они и были выложены мозаикой, то теперь это было сплошное месиво из грязи и глины, под которым едва ли угадываются очертания прежней роскоши.
В конце помещения имеется огромное окно чуть ли не во всю стену. Там же, в углу замечаю дверь, ведущую в соседнее помещение. Добротная, деревянная, резная.
За ней вход в кухню и лестница в подвал.Вспоминаются слова мужа:
— В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!
Желудок предательски бурчит, напоминая, что я со вчерашнего ничего не ела. Стою у входа в огромную пустую кухню, в которую даже зайти страшно и руки опускаются. Как я должна сделать из этого места прибыльное заведение, если даже поесть себе приготовить не могу в таком-то бедламе?
Ну уберусь я тут и что дальше? Где я продукты возьму? Нет, не так. Где найду денег на их покупку? Куда за ними идти? Что это вообще за место и какие тут законы?
Хорош муж! Бросил в захолустье без вещей, без денег. Но он не учёл одного: я не его жёнушка, а наши бабы так просто не сдаются. Засучила бы рукава, но на этот раз живот сводит болезненным спазмом.
В полном отчаянии возвращаюсь в торговый зал и вижу на одном из столов с большими пыльными стеклянными подставками для тортов пару старых листовок. На них аккуратным красивым почерком выведено: «Лакомка», частное торговое заведение А.Хангера.
Протягиваю руку, чтобы взять брошюру и рассмотреть поподробнее, как вдруг где-то в глубине здания раздаётся металлический грохот.
— Кто здесь? — спрашиваю скорее машинально, чем осознано. — А ну выходи!
Озираюсь в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для защиты, но, как назло, ничего не могу найти.
Грохот повторяется, уже ближе, и это пугает.
— Предупреждаю! Я больно кусаюсь! — зачем-то выдаю я, понимая, что отбиваться мне нечем.
— Я тоже, — слышу тоненький писклявый голосок. — Но предпочитаю всё же этого не делать, — продолжает невидимка, который, судя по громкости, приближается.
Я отчётливо слышу, как по полу кто-то или что-то бежит. Звук такой странный, похожий на перебирание по паркету лапками бигля или какой-то другой некрупной собаки.
— Добро пожаловать в наш мир, Ирина, — раздаётся уже совсем рядом, вынуждая присмотреться.
Мне не показалось. Я отчётливо слышу голос, но не вижу перед собой человека. Да и звуки эти… Отступаю на пару шагов, не понимая, что происходит.
— Не бойся, говорю же, не кусаюсь я без причины, — замираю, так как мне кажется, что перемещение в другой мир не самое абсурдное, что со мной произошло. Я ещё и голоса слышу всякие.
— Эй! Хватит паниковать. Всё хорошо. Вдох-выдох. Я на тумбе возле окна. Видишь? — невидимка пытается меня успокоить.
Раз не набросился, то, может, всё и не так ужасно?
— Ты кто? — решаюсь всё-таки вступить в диалог. — Дух? Призрак или…кры-ы-ы-ыса-а-а-а! — отскакиваю словно кипятком ошпаренная, замечая совсем рядом огромное усатое существо.
Руки трясутся, меня прошибает холодный пот. Бежать некуда, у единственного выхода из помещения (окна, через которое я попала внутрь) сидит это шерстяное зубастое нечто и лупит на меня свои глазёнки.
— Ну вот, опять испугалась. Не ори ты так. В этом мире ты должна меня понимать. Кивни, если это так, — не верю ни своим ушам, ни глазам, но крыса разговаривает!
На автомате киваю, хватаясь за голову. Я спятила. У меня какое-то серьёзное психическое расстройство. Другой мир, мужик-грубиян, правда красавец, заявляющий, что он мой супруг, Богом забытая кондитерская лавка, а теперь ещё и грызун! Где тут указатель «Выход»?
Решаю прислушаться к совету существа и делаю пару глубоких вдохов-выдохов, не сводя с него взгляда. Оно тоже сидит неподвижно, позволяя себя рассмотреть. И тут меня осеняет: это та же самая животина, которая бросилась на меня в переходе, провоцируя падение, после которого я оказалась в этом сюре. Говорят же, что у страха глаза велики. Так и я, запомнила её как последнее, что видела в своей бренной жизни.
Таких усатых и жирных мне встречать не доводилось. Да, видела как-то на помойках пару-тройку, но те все были костлявые, ободранные, а эта…на редкость упитанная и холёная. Будто и не крыса вовсе, а чей-то домашний питомец. И усы…как у Якубовича, прости Господи.
Вспоминаю известного телеведущего и все те вкусности, которые ему приносят в подарок на передачу, и живот снова сводит, да так, что я сгибаюсь пополам, а предательское бурчание эхом отразилось от стен пустого помещения.
— Голодная? Что же тебя муж-то не накормил? — уточняет грызун.
Про себя отмечаю, что ему многое известно обо мне и, главное — он знает о супруге Айрис. Меня по имени назвал.
— А, ладно! Идём, покормлю тебя, так и быть! А после поговорим о своём, насущном, — мохнатое нечто машет лапкой, мол, давай за мной.
Я же, находясь в полном шоке оттого, что меня собралась потчивать крыса, понимаю, что в данный момент он — мой единственный источник информации и… делаю шаг навстречу.
Глава 6
— Не так страшно, да? — отмечает крыса. — Ты же додумалась ничего не говорить Ардэну?
— Кому?
— Мужу твоему, — грызун наклоняет голову к «плечу».
Такой человечный жест, что становится даже страшно. Он сочетает в себе что-то звериное и человечное. Мозг, конечно, пытается построить какие-то логические связи, но при виде всего этого кажется, что я просто свихнулась.
— Нет, не рассказывала, — отвечаю на вопрос. — Не довелось как-то. А что?
— Ничего. Тебе и не нужно рассказывать. Проблемы будут.
— Какие проблемы? Объясни.
— Ты хочешь объяснений или закрыть базовые потребности? — крыс упирает лапки в бока. — Я так и думал. Идём.
И спрыгивает со стола. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пойти за ним в дальнюю часть дома, где у кладовки обнаруживается закрытая на задвижку дверь, отперев которую я оказываюсь на заднем дворе. Хорошо, что сейчас не лето, травы было бы… выше дома, наверно.
— И всё же объяснения мне не помешают, — осторожно замечаю я. — Как минимум начать с того, почему мы с тобой… разговариваем.
Крыса вальяжно топает по заросшей дорожке вокруг кондитерской. Не то чтобы я часто видела крыс, но этот ведёт себя так, будто он как минимум хозяин этого посёлка.
— Меня зовут Якуб, — наконец объявляет зверёк. — Я живу здесь уже... хм... довольно давно.
Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить происходящее. В конце концов, я уже поняла, что это какой-то не мой мир, так почему бы здесь не быть и говорящим крысам? Решаю вести себя как можно естественнее.
— Приятно познакомиться, Якуб. Я... эм... новая хозяйка этого места.
— Знаю-знаю, видел, как тебя привез напыщенный ящер, — Якуб останавливается и почесывает за ухом маленькой лапкой. — И судя по тому, как громко урчит твой желудок, ты не догадалась захватить с собой провизию?
Ага, прям у меня столько возможностей это делать было. Неловко улыбаюсь и развожу руками.
И... Ящер? Ладно, пока сделаю вид, что меня ничего не беспокоит. Истерика не конструктивна.
— Сейчас покажу одно место. Тут недалеко есть таверна «Петух в яблоках» хозяйка добрая, всегда подкармливает бездомных котов. Если поспешим, успеем к раздаче остатков с кухни.
Я колеблюсь. С одной стороны, выпрашивать объедки, тем более у котиков. Якуб явно мыслит сейчас как зверь. Тем более животное, для которого объедки — обычный рацион. С другой — желудок сводит от голода, а иных вариантов я пока не вижу.
Надо как-то иначе это сделать. Может, если я предложу хозяйке помыть у неё посуду или ещё что, то смогу попросить нормальный ужин?
— А почему ты решил мне помочь? — спрашиваю осторожно. — Чего вообще хочешь?
Якуб оборачивается, его темные глазки поблескивают в полумраке:
— Скажем так, мне кое-что от тебя нужно.
— Что же?
— Узнаешь позже. На самом деле наши цели лежат рядом, так что пока ты воплощаешь свою, я получу свою.
Врёт и не краснеет. Хотя под шерстью и не видно будет. Наверно.
— И какая же у меня цель?
— Сделать из этого места процветающее заведение, конечно же. К тому же — он хитро подмигивает, — возрожденная кондитерская — это же целое море возможностей для такого ценителя сладостей, как я.
— Ну конечно, — не могу сдержать улыбку. — Значит, у тебя корыстный интерес?
— Конечно! Я же крыса, а не благотворительная организация, — фыркает он.
Поселение настолько маленькое, что здесь буквально одна улица. Мы обходим дома дворами и огородами, пока не добираемся до одного из самых больших. Я различаю добротное двухэтажное здание, из окон которого льется теплый свет. Аппетитные запахи жаркого и свежего хлеба заставляют мой желудок страдальчески сжаться.
— Тсс, сюда, — Якуб юркает за пустые бочки, и я следую за ним. — Видишь этих наглых мурлык? Сторожат черный ход, как настоящие стражники.
Действительно, возле кухонной двери дремлют два упитанных кота. У меня они вызывают скорее чувство умиления, сложно видеть в них конкурентов за еду.
— И что теперь? — шепчу я, присаживаясь на корточки за бочкой.
— Сейчас хозяйка выйдет выбросить остатки. Я отвлеку котов, а ты... Постой, куда?! — Якуб возмущенно шипит, когда я поднимаюсь и отряхиваю платье.
— Пойду поговорю с ней. Может, предложу помощь на кухне в обмен на ужин.
— Эй, подожди! В таком виде ты её только напугаешь!
Я не придаю значения его словам. Я ж не двухметровый патлатый мужик, который, едва рот откроет, заставляет думать, он тебя сожрать хочет или прибить.
В этот момент дверь таверны открывается, и на пороге появляется молодая женщина с большой миской, где, по всей видимости, лежат угощения, потому что коты тут же подскакивают на лапы. При виде меня она застывает как вкопанная.
— Добрый вечер, — начинаю я как можно дружелюбнее, делая шаг вперед. — Я хотела спросить...
— А-а-а! — женщина роняет миску, пугая котов, и бросается обратно в дом. — Помогите!
Эм… Чего, блин?
— Нет, постойте! Я не… — захлопнувшаяся дверь обрывает мои оправдания.
— Я же говорил, — ворчит за спиной Якуб. — Теперь жди неприятностей. Уходим!
Как будто в подтверждение его слов, дверь распахивается снова. На пороге стоит та же женщина, но теперь в её руках внушительных размеров сковорода, а за спиной маячит дюжий детина с кочергой наперевес.
— Ни с места! — голос хозяйки дрожит, но сковороду она держит решительно. — Джек, хватай её!
Господи боже мой, как мы вообще к этому пришли?!
—Пожалуйста, выслушайте меня! — я поднимаю руки, пытаясь как-то исправить ситуацию. — Я новая хозяйка кондитерской. Просто хотела предложить свою...
— Врешь! — сковорода угрожающе приподнимается.
Глава 7
Чувствую, как ко мне пробегает Якуб.
— Крыса! — визжит хозяйка, запрыгивая на ручки детины.
Тот роняет кочергу и тоже озирается, не понимая, куда бы запрыгнуть ему.
— Беги! — командует Якуб, и я, не раздумывая, бросаюсь прочь.
Сердце колотится как безумное, когда мы с Якубом несемся той же дорогой обратно к кондитерской. Только оказавшись в безопасности на территории своего двора, я перевожу дух.
— Ну что, довольна дипломатическим подходом? — ехидно интересуется Якуб, отряхивая шерстку.
Я сползаю по стене, закрывая лицо руками:
— Боже мой. Что это вообще было?!
— Это маленькое поселение. Если ты заходишь не с парадного, да ещё и выглядишь как бездомная в рваной юбке, что им остаётся думать?
— И что? Теперь все будут считать меня какой-нибудь грабительницей?
— Не все только половина, — утешает Якуб. — Вторая решит, что ты сумасшедшая. Кстати, у меня есть идея получше насчет ужина...
Я со стоном откидываю голову назад. Кажется, этот день может стать еще хуже. И почему я не послушала говорящую крысу?
«Беру свои слова назад. Лучше б не слушала,» — думаю, продираясь сквозь голые ветви каких-то кустарников и стараясь ступать там, где посуше.
Под ногами сплошное месиво из подтаявшего снега, перегнивших листьев и прошлогоднего мха, по лицу то и дело норовит лупануть какой-нибудь прут, а впереди бодро скачет задорная усатая крыса, маня меня за собой своими маленькими когтистыми лапками.
— Ну же, шевелись, мужнина жена! Почти пришли! — слышу и понимаю, что чем дальше, тем менее удачной мне кажется идея грызуна отправиться в лес и найти его «заначку». — Вон в том дубе! Видишь дупло?
— И что? — недоумеваю.
Тащусь за Якубом в лес, который с каждым десятком метров всё гуще, деревья выше, а их стволы толще.
— В нём я как-то спрятал каштаны. Много. Даже тебе хватит, чтобы насытиться. Знал, что рано или поздно настанет чёрный день. Не думал, правда, что так скоро, — крыса подбежала к толстенному дубу, в котором на высоте в полтора моих роста действительно виднелось большое дупло. — Если не любишь сырые, то можно и пожарить. С солью они знаешь какие вкусные получаются, м-м-м-м!
Не могу не согласиться. Каштаны я ещё с детства люблю. Печёные с дымком они чудо как хороши.
— Давай, полезай. Достанешь их, поедим. Меня же угостить не забудешь? — интересуется усатый, а я понимаю, что ствол совершенно гладкий и взобраться на него просто не представляется возможным. Да и юбку по самое не балуйся придётся задрать, чтобы проявить чудеса сноровки.
— Не-е-е-т! Я не могу. Высоковато, — развожу руками, а сама всё же ищу хоть что-то, что можно было бы использовать как подставку, чтобы попробовать дотянуться до дупла. Пенёк вполне бы сгодился.
Но, как назло, вокруг нет ни одного упавшего дерева. Да и зябко уже. Не пять минут ходим, а одежды на мне не то чтобы много.
— Эх, и всё-то мне самому за тебя делать надо, — досадует Якуб и начинает карабкаться вверх по стволу.
Медленно, но довольно ловко, цепляется лапками за выступы в коре дуба, виснет на них как заядлый акробат и забавно покряхтывает.
Я же настолько увлечённо за ним слежу, что не обращаю внимание на хруст веток неподалёку. И только когда он повторяется совсем близко, вздрагиваю и оборачиваюсь.
— Ты кто? — слышу низкий бархатистый голос, обладатель которого стоит прямо передо мной.
Взгляд упирается в крепкую грудь, просто одетого…парня? Мужчины? Приходится задрать голову, так как ростом незнакомец превосходит меня знатно. Меня заинтересованно разглядывает молодой зеленоглазый блондин со смешными ямочками на щеках и доброй улыбкой. Уже одно это не пугает, а располагает к нему. А ещё то, что лапать меня он не торопится, а будто изучает и действительно ждёт ответа.
Был бы разбойником, наверное, уже сгрёб бы в охапку. Я же тут одна. Крыса не в счёт.
— Хозяйка, — полушёпотом полуписком выдаю я.
— Леса что ли? — спрашивает парень и заходится смехом, а я понимаю, что сморозила.
— Нет, «Лакомки», — спешу исправить свою оплошность.
— О! Пожаловали-таки? Я уж думал её так и не откроют больше. Значит, ты повариха? — почесал затылок незнакомец.
— Я, эм, кондитер. Почти, — ответила, тоже разглядывая парня.
Крепкого телосложения, но одет просто. Может сынок какого-нибудь плотника или мельника? Не похож на того детину, что вышел вслед за своей матерью-кухаркой и напугал меня до чёртиков. Этот как-то добрее что ли.
— Меня Греем звать. А тебя? — блондин протянул мне свою крупную мозолистую ладонь.
— Ир... то есть Айрис. Очень приятно, — всё же с небольшим недоверием вложила свою руку в его.
— А тут чего ж забыла? Одна в лесу. Не страшно?
И мне стало страшно. Потому что я действительно стою одна посреди чащи в обществе неизвестного мне парня, и если ему взбредёт что-то в голову, спасать меня просто некому. Якуб с ним при всём желании не справится.
— Пришла за каштанами, — решаюсь сказать правду. — Так есть хочется, а в лавке пока пусто. Решила испечь их и заодно варенье сварить.
Стоит упомянуть сладкое, как парень буквально меняется в лице и нервно сглатывает.
— Варенье? А ты умеешь? — в его зеленых глазах загорается огонёк любопытства.
— Да.
— Матушка моя очень его любила, — голос блондина становится тише, а сам он как-то поникает, будто вспомнил что-то.
И тут, словно по заказу, раздаётся какой-то стук, шмяк, и мне под ноги из дупла начинают падать те самые каштаны, о которых говорил Якуб.
— Принимай товар, хозяйка! — пищит грызун, на что незамедлительно реагирует Грей, хватает меня за запястье и задвигает себе за спину.
— Крыса? — приглядывается к моему мохнатому помощнику.
— Не тронь его, пожалуйста, это мой друг, — не зная, какой будет реакция местного, дёргаю блондина за рукав.
— Друг? Может ты и правда хозяйка леса, раз с такой тварью водишься? — непонимающе смотрит на меня парень и недовольно хмурит брови.
Ну вот, подумал, что я ведьма какая-нибудь. Бежать от него или всё же пригласить помочь сварить варенье?
Глава 8
Обратный путь из леса кажется намного короче. Наверное, потому что теперь нас трое. Грей идёт впереди, расчищая дорогу своими широкими плечами, я следую за ним, прижимая к груди узелок с каштанами, а Якуб то забегает вперёд, то отстаёт, постоянно что-то комментируя.
Он успел объяснить мне, что слышу его только я. Это как-то связано с тем, что я не настоящая Айрис, и, разумеется, пополняет и без того немаленький список моих вопросов к этому миру. Но, немного подумав, я принимаю, что это весьма полезная особенность. Я довольно быстро понимаю, что мне не обязательно говорить вслух, чтобы Якуб меня услышал. Так можно будет обсудить что-то или спросить совета в непростой ситуации.
А таких, с учётом всех обстоятельств у меня будет предостаточно.
День переваливает к вечеру, так что когда мы выходим на окраину поселения, в окнах домов уже теплится свет. Кондитерская встречает нас тёмными провалами окон и какой-то особенной, величественной даже в своём запустении, тишиной.
— Пришли, — я показываю на перекосившуюся входную дверь. — Пойдём с чёрного зайдём. Здесь балка, не открыть.
Грей пожимает плечищами и идёт за мной. Я обвожу его вокруг лавки, стараясь не думать о том, что не очень-то разумно вести в свой дом того, кто чуть ли не вдвое шире и ему ничего не стоит просто шею мне свернуть. Успокаивает только то, что ему незачем это делать. У меня ж ни денег, ни ценностей. В лавке, наверняка, всё, что можно было вынести, давно стащили.
Когда мы попадаем в дом, Грей внимательно осматривает преграду и проводит рукой по потемневшему дереву.
— Хм, не так плохо, как могло быть. Думаю, справлюсь быстро. У тебя есть какие-нибудь инструменты?
— Не знаю. Я только сегодня приехала, — кошусь на Якуба.
— В подсобке посмотрю, — объявляет Грей.
Он ориентируется в кондитерской куда лучше меня. Быстро находит всё необходимое: молоток, пару клиньев, какие-то ещё инструменты, названия которых я не знаю. Выглядит так, будто знает, что нужно делать.
Я решаю, что пока он тут возится, я хоть на кухне приберусь, чтобы можно было готовить. Якуб бежит рядом, его коготки цокают по деревянному полу.
— Надеюсь, печь ещё работает, — бормочу я, осматривая помещение.
Кухня встречает нас гулкой пустотой. Массивная печь занимает почти всю стену, рядом потемневший от времени стол, несколько полок с посудой. Всё покрыто толстым слоем пыли.
Якуб подсказывает мне, как развести огонь в печи. С его командами получается с первого раза, я даже сама удивляюсь. Уже боялась, что придётся звать на помощь Грея, который чем-то стучит в общем зале.
Раскладываю каштаны на две кучки, внимательно осматривая каждый орех. Якуб хорошо их хранил, все целые, без следов плесени или червоточин.
— Ты знаешь, что нужно делать?
— Да. Сначала надрежу скорлупу, — объясняю я своему любопытному помощнику, который внимательно следит за каждым движением. Беру острый нож и аккуратно делаю крестообразные надрезы на каштанах. — Иначе они могут взорваться при жарке.
Печь уже хорошо прогрелась. Достаю с полки старую чугунную сковороду, тщательно протираю её и ставлю прогреваться. Первую партию каштанов для жарки раскладываю на раскалённой поверхности. По кухне сразу разносится характерный треск и восхитительный аромат.
— Нужно постоянно их переворачивать. — отмечаю я, орудуя деревянной лопаткой. — Чтобы прожарились равномерно.
Мне сильно везёт тем, что в кондитерской имеется что-то наподобие колонки, из которой я добываю воду. Запах у неё немного застоявшийся, но, думаю, после кипячения всё будет в порядке.
Стук со стороны входной двери становится громче, и я слышу, как Грей что-то бормочет себе под нос. Улыбаюсь. Несмотря на все сегодняшние злоключения, сейчас я чувствую странное умиротворение. Может быть, потому что впервые за весь этот безумный день я не одна?
Ставлю на огонь котелок. Вторую часть каштанов нужно сначала отварить, чтобы легче снималась кожура. Когда вода закипает, осторожно опускаю орехи.
— Мм, как вкусно пахнет! — Грей появляется в проходе, вытирая вспотевший лоб. — С дверью закончил, осталось только петли подправить.
— Присаживайся, — киваю я на старую лавку. — Жареные почти готовы.
Снимаю готовые каштаны со сковороды. Скорлупа потрескалась, обнажая золотистую мякоть.
— Осторожно, горячие, — предупреждаю, но Грей уже ловко очищает один каштан и отправляет в рот.
— Вкусно!
Якуб тоже получает свою долю, аккуратно держа горячий орех передними лапками. А я уже занимаюсь вареньем.
Варёные каштаны очищаю от скорлупы и тонкой кожицы. Работа кропотливая, но медитативная. Мякоть измельчаю и перекладываю в другой котелок, добавляю сахар, который, к счастью, Якуб нашёл в кладовой. Его мало и пришлось просить Грея отколоть кусок, потому что он сильно слежался, но главное, что вообще есть.
Только попав сюда я начинаю понимать, как много всего на самом деле я воспринимала раньше как должное. На моей кухне всегда был сахар. Сливки, яйца и масло да, заканчивались, но сахар — никогда. Как и мука. Я воспринимаю их как должное.
Сейчас повезло, но я остро чувствую, что припасы нужно начинать искать сейчас.
Чёртов муженёк! Как он думает я здесь заработаю?! Здание продам?! Козёл.
Чтобы ничего не сломать, сосредотачиваюсь на варенье. Нужно удерживать его на медленном огне, постоянно помешивая, чтобы не пригорело. Учитывая, что у меня тут необычная плита, на которой можно выставить температуру и расслабиться, задача получается со звёздочкой.
Комната наполняется сладким ароматом карамелизирующихся каштанов. В печи потрескивают поленья, за окном сгущается ночь, а мы сидим на старой кухне и наслаждаемся теплом, уютом и необычным угощением.
Я улыбаюсь своей сентиментальности, продолжая помешивать варенье. Первые жареные каштаны, варенье, первые гости... Может быть, судьба не зря привела меня именно сюда?
