— Да не могу я! — Злится Ева. — У меня гость.
В наш разговор вмешивается эхо мужских голосов, доносящееся из-за кирпичного забора. Я делаю еще шаг назад, прячась глубже в тень. Вызов сбрасываю, телефон убираю в карман. Он нервно вибрирует, но теперь Еве придется потерпеть.
Открывается дверь. Двое мужчин оказываются за пределами двора. Один взрослый и статный, с военной выправкой и той особенной ментовской энергетикой, которая добивает даже сюда. Второй чуть старше меня. Деловой, в рубашке, брюках. Его безвкусные розы остались у Евы, и я очень зол на это.
Мужчины пожимают ладони. Хозяин особняка уходит внутрь, а тип в рубашке разворачивается к статусной иномарке бизнес-класса. На автомате запоминаю номер, пригодится. Смотрю на камеры и понимаю, что здесь конфиденциального разговора не выйдет, но, кажется, за прошлую неделю я выучил все слепые зоны по дороге сюда. Другого маршрута для выезда из этого района нет, и как только тип отъезжает на некоторое расстояние, я еду за ним.
В голове работает карта, отсекая все места, где мы можем засветиться, и перед слепым участком прибавляю скорость, разворачиваюсь и резко перекрываю ему дорогу. Тип успевает затормозить в нескольких сантиметрах от меня. Радуюсь его хорошей реакции и надеюсь, что Дамир об этой выходке никогда не узнает.
— Ты что творишь? — «рубашка» выходит из машины. Его взгляд метает молнии.
— Поговорить хочу, — спускаюсь с мотоцикла и шагаю к нему.
— Мы знакомы? — он расслабляет плечи и хмурится. От него так и веет непоколебимой уверенностью и статусом. Я тоже расправляю плечи, показывая, что ни чуть, ни хуже него.
— Нет, но ты посягнул на мою девушку.
— Парень, ты меня точно с кем-то путаешь… Стой, ты про какую девушку? Про Женю? — его брови теперь взлетают вверх от удивления.
— Про нее. Она моя, понял?
— И давно?
— Какая разница? Я хочу, чтобы ты отвалил от нее вместе со своими похабными розами.
— О как, — хмыкает тип. — Теперь послушай меня, — он говорит спокойно, не грубит, не лезет в драку. — Я являюсь давним другом этой уважаемой семьи. И я точно знаю, что Евгения достойна большего, чем ты сейчас способен ей дать. — Тонко указывает на мое место и материальное положение. — Вряд ли мы с тобой, — подчеркивает, — можем быть конкурентами за сердце этой девушки. — Если тебе не нужны неприятности, рекомендую отправиться домой и хорошо подумать. Если она дорога тебе, ты сделаешь правильные выводы. Доброй ночи.
Он садится за руль, заводит двигатель и лупит фарами мне в глаза, затем переключает свет и ждет, когда я отгоню байк с дороги. Во мне клокочет еле сдерживаемая ярость, но я ни хрена не могу сделать. Сейчас не могу. Но теперь у меня появилась еще одна цель: однажды поменяться с ним местами, и указать ему, где на самом деле его место, и чего я стою.
Резко срываю мотоцикл с места и еду к своему дому. Иду на спортивную площадку. Подпрыгиваю, цепляюсь за перекладину и резко подтягиваюсь, пока мышцы не начинают гореть. Не могу показаться перед отцом в таком состояние. Он снова начнет воспитывать, а я сейчас к этому не готов.
Шиплю, натерев ладонь до крови, и спрыгиваю на землю. Легкие наполняются холодным ночным воздухом, голова слегка кружится. Паркую нормально мотоцикл, еще некоторое время сижу на скамейке у подъезда, и только когда пульс выравнивается, а мысли перестают метаться, поднимаюсь домой.
Дамир не спит. Читает какую-то книгу, сидя на кухне.
— Привет, — здороваюсь с ним.
Он склоняет голову к плечу, сканирует меня темными глазами. Сообщает, что ужин в холодильнике. Я благодарю его, но сначала ухожу в душ. Теплая вода помогает еще немного успокоиться. Сложный разговор насчет поставщика оставляю на завтра. Сейчас мои мысли все равно вертятся вокруг одной красивой занозы и слов «рубашки». Теперь они не вызывают ярость, они выстраиваются в план, который пока я так же не могу оформить во что-то более понятное.
Быстро ем холодный рис с рыбной котлетой и ухожу в свою комнату. Ложусь на кровать, активирую экран мобильного. Он светит в глаза, и я моргаю, чтобы привыкнуть.
Я:«Завтра у нас свидание» — напоминаю Еве.
Ева:«Куда ты уехал?»
Я:«А ты бы вышла?»
Ева:«Конечно нет. Просто надеюсь, ты не наделал глупостей»
Я:«Беспокоишься обо мне?»
Ева:«Еще чего!»
Я:«Свидание»
Ева:«У меня нет проблем с памятью. «Корица». Я буду вовремя»
Я:«Надень платье»
Ева:«Это что еще за новые условия?» — Представляю, как очаровательно она сейчас хмурится или кусает губы.
Я:«Информация очень ценная. Повышаю ставки» — широко улыбаюсь.
Ева(спустя минуту):«Ладно. Будет тебе платье.»
Я:«Это было так легко…» — дразню ее.
Ева:«Не нарывайся»
Я:«Что ты сделаешь?» — Продолжаю нашу сексуальную игру.
Она молчит. Спустя десять минут снова пишу ей.
Я:«Я задал вопрос».
В ответ тишина. Смеюсь. Отличный выше раунд!
Я:«Зараза» — бросаю ей еще одно сообщение и вижу, как она все читает, но так и не отвечает мне.
Как же она мне нравится! М-м-м…
Глава 10. Евгения
Наконец-то.
Я получу дело матери. После стольких лет. После сотни "нет", после закрытых дверей и отцовского молчания. Наконец-то я смогу докопаться до правды.
Сижу на кровати, сжимаю телефон в руке, перечитываю нашу переписку. Марсель периодически присылает сообщения, а я не отвечаю. Принципиально. Пусть подождет и понервничает.
Но сама нервничаю до дрожи в коленях. Подхожу к шкафу, открываю створки. Платье. Он просил платье. Усмехаюсь, перебирая вешалки. Будет ему платье.
Достаю шелковое, цвета темной вишни. С закрытой спиной и откровенным декольте, которое я обычно ношу с осторожностью. Но сегодня не день для осторожности.
Смотрю на себя в зеркало. Лифчик? Нет. Сегодня точно нет. Пусть смотрит и понимает, с кем имеет дело. И пусть знает: я играю по своим правилам.
Платье скользит по телу, шелк холодит кожу. Волосы распускаю, оставляя легкие волны. Туфли на каблуке, на губы яркая помада и в зеркале совсем другая Женя. Не курсант в форме, не послушная дочь. А та, кого боятся и хотят.
Телефон пиликает. Марсель: «Я жду».
Смотрю на время и усмехаюсь. Специально тяну еще пять минут. Потом десять. Пятнадцать.
На выходе из дома ловлю такси, называю адрес. В кафе вхожу ровно на полчаса позже назначенного времени. Конечно, специально.
«Корица» встречает теплым светом и запахом кофе. Оглядываю зал, ищу его и нахожу.
Марсель сидит за угловым столиком, перед ним две чашки и... цветы. Ирисы. Высокие, синие, без упаковки, но перевязанные лентой. Не вульгарные розы. Красивые. Утонченные.
Наши глаза встречаются, и я с удовлетворением вижу, как меняется его лицо. Взгляд опускается ниже, на платье, на вырез, и замирает. Челюсть сжимается, в глазах вспыхивает что-то темное, жаркое.
Он точно не ожидал.
Улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается торжество. Эффект достигнут.
Подхожу к столику, Марсель поднимается навстречу. Смотрит так, будто хочет съесть, жар приливает к щекам.
— Это тебе, — протягивает ирисы. Голос хрипловатый.
— Спасибо, — беру цветы, вдыхаю. Пахнут осенью и чем-то свежим. — Красивые.
— Как и ты, — говорит тихо, но я слышу.
Сажусь напротив. Он садится следом, не сводит глаз. Смотрит на вырез, на ключицы, на губы. Сглатывает.
— Долго ждал? — спрашиваю невинно.
— Полчаса, — усмехается. — Считал минуты.
— А я думала, ты волшебник, — пожимаю плечами. — Не смог меня ускорить?
— Волшебство требует жертв. — Марсель пододвигает ко мне чашку. — Кофе с корицей. Фирменный.
Беру чашку, делаю глоток. Вкусно. Очень.
— А теперь, — ставлю чашку, складываю руки на столе, — дело моей матери.
Марсель откидывается на спинку стула, смотрит с улыбкой.
— Сразу к делу? Ни «как прошел твой день», ни «как твои дела»? Жестко.
— Условия сделки, — напоминаю ему. — Информация в обмен на свидание.
— Ты уже на свидании, — разводит руками.
— И? — жду.
Марсель молчит. Играет желваками, разглядывает меня. Я не отвожу взгляда. Не улыбаюсь. Не сдаюсь.
— Марсель, — говорю спокойно. — Если ты сейчас не отдашь мне то, что обещал, я встану и уйду. И больше ты меня не увидишь. Ни на свидании, ни где-либо еще.
В тишине повисает напряжение. Он смотрит, я смотрю. Считаю про себя. Раз. Два. Три...
Марс усмехается, качает головой и достает из кармана джинсов маленькую флешку. Кладет на стол, придерживает пальцем.
— Акула, — говорит с восхищением. — Настоящая акула.
Забираю флешку, сжимаю в кулаке. Внутри все трепещет, но лицо держу спокойно.
— Умная акула, — поправляю. — Которая знает, чего хочет.
Убираю флешку в маленький клатч, защелкиваю. Выдыхаю.
Теперь можно и кофе допить.
Марсель заказывает пирожные. Два. С заварным кремом и шоколадом. Я собираюсь отказаться — фигура, режим, но он пододвигает тарелку и смотрит так, будто обидится, если я не попробую.
Пробую. И зажмуриваюсь от удовольствия.
— Сластена, — констатирует он.
— Ну и что, — открываю глаза, но пирожное манит. Еще кусочек. Еще.
Марс смотрит, как я ем. Улыбается.
— Что? — спрашиваю с набитым ртом. Неприлично, но плевать.
— Ничего. Просто любуюсь.
Беру еще кусочек. Крем пачкает губу. Не замечаю сразу, только когда Марсель тянется через стол и проводит пальцем по уголку моих губ.
Замираю.
Он подносит палец к своим губам, облизывает. Медленно. Смотрит мне в глаза.
Воздух между нами сгущается, становится почти осязаемым. Я не дышу. Он не дышит.
— Ты... — начинаю и замолкаю. Голос сел.
— Я что? — спрашивает тихо.
— Ничего, — отвожу взгляд, беру чашку, делаю глоток. Кофе уже остыл.
Нужно сменить тему. Срочно.
— Где ты учишься? — спрашиваю. Получается слишком резко.
Марсель усмехается, все понимает, но отвечает:
— В универе. Транспортная логистика и внешнеэкономическая деятельность.
— Серьезно? — поднимаю бровь. Не похоже на уличного хулигана.
— А ты думала, я только по парковкам бегаю и морды бью? — В голосе веселье.
— Не думала. Просто...
— Что просто?
— Не ожидала.
Он кивает, отпивает свой кофе.
— А ты? По стопам отца?
Качаю головой.
— Нет. Он против. Считает, что не мое это.
— А ты считаешь иначе?
— Я хочу найти правду о матери, — говорю прямо. — И вообще... это интересно. Законы, расследования. Понимать, как все устроено. Находить виновных, распутывать преступления.
Марсель смотрит долго, внимательно. Потом говорит:
— Ты необычная, Ева.
— Женя, — поправляю. — Меня зовут Женя.
— Я знаю. — Улыбается. — Но я буду называть тебя Евой. Это только мое.
— Что значит «твое»?
— Мой личный эксклюзив. Только я так тебя называю.
Внутри что-то переворачивается. Смущение? Глупость какая. Отвожу взгляд, смотрю в окно. На улице темнеет, фонари горят.
— А где тогда мой эксклюзив? — спрашиваю, чтобы не молчать. — Нечестно получается.
Он хмыкает. Долго смотрит в глаза. Потом подносит руку к лицу и снимает линзу.
Я вижу. Один глаз карий. Другой светло-голубой. Разные, как в тот вечер. Необычно и завораживает.
— Так значительно лучше, — вырывается шепотом. Но не могу отвести взгляд.
— Тебе нравится? — спрашивает Марсель тихо.
— Очень.
Тяну руку сама не знаю зачем. Касаюсь его щеки. Теплая, легкая щетина колет пальцы. Он закрывает глаза на секунду, трется о мою ладонь. Как кот. Довольный.
А потом целует. Прямо в центр ладони. Медленно.
Пульс ухает куда-то вниз. Внутри все вибрирует, воздух становится слишком горячим, слишком плотным.
Мы смотрим друг на друга. Я не могу отвести взгляд, а он смотрит так, будто я самое ценное, что он видел в жизни.
— Мне пора, — выдыхаю, хотя сама не верю своим словам.
— В смысле? — Марсель хмурится. — А свидание?
— Закончилось, — улыбаюсь, встаю из-за стола. На ватных ногах.
— Ева!
— Было вкусно, — бросаю через плечо и почти бегу к выходу.
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всем кафе.
На улице хватаю ртом холодный воздух. Щеки горят, губы помнят его взгляд, его прикосновение.
Сжимаю в руке клатч с флешкой. Дело матери. Я получила то, за чем пришла, самое время скрыться. Но не успеваю сесть в такси, как за спиной слышатся торопливые шаги. Я могу успеть сбежать, но зачем-то оборачиваюсь.
— Ты забыла… — Марсель в полуметре от меня.
— Цветы? — выдавливаю из себя, забирая из его рук ирисы.
— Меня, — хмыкает он и накрывает мои губы своими. Требовательно и бескомпромиссно, лишая воздуха и воли.
Головой понимаю, что должна оттолкнуть, но будто бы и не хочу уже.
— Поехали со мной, — хрипло шепчет Марс, а меня словно ледяной водой окатывает.
Мгновенно прихожу в себя и возвращаюсь с небес на землю.
— Ты охренел? — грубо отталкиваю его от себя. — Ты за кого меня принимаешь?
— Ева, нет… — пытается что-то сказать, но я не собираюсь даже слушать и ухожу.
Сволочь! А таким казался прикольным. Я даже почти поверила.
— Да подожди, — ловит за запястье и пытается остановить.
— Отвали от меня, — рывком выдергиваю руку, замахиваюсь, бью этого придурка его же букетом, цветы разлетаются в разные стороны, а я сажусь в такси и прошу водителя тронуться побыстрее.
Глава 11. Марсель
Стою на тротуаре, смотрю на такси, которое увозит Еву. Порывом ветра прямо с меня уносит лепестки ирисов. Смотрю, как они разлетаются по улице и вдруг становится очень тоскливо.
— Отлично, Марсель, — бормочу себе под нос. — Просто отлично.
Место грусти занимает тупая злость.
Что я сказал не так? «Поехали со мной»? Бред! Я не это имел в виду. Ну, то есть... я имел в виду, что не хочу, чтобы вечер заканчивался. Что хочу еще побыть с ней. Поговорить. Посмотреть на нее живую, настоящую, а не через экран. Услышать, как смеется. Как смотрит на меня в ответ: строго, важно и совершенно бесстрашно, будто она супергерл. Это даже забавно.
Но Ева услышала другое. Решила, что я хочу только секса. А я...
Ладно, секса я хочу тоже. Она дразнила меня весь вечер. Это платье. Очевидное отсутствие нижнего белья под шелком. Надо быть идиотом и импотентом, чтобы не среагировать на такое. А этот взгляд, когда она поправляла волосы? Она знала, что делает. Знала и наслаждалась! А я виноват. Зашибись просто! Типичная женская логика.
Но дело не только в этом.
Я действительно хотел, чтобы Ева осталась со мной. Просто осталась. Потому что с ней все как-то иначе. Не как с другими.
Крепко сжимаю в ладони пойманный лепесток ириса, отпускаю его по ветру и иду к байку. Завожу, еду домой. В голове звенит ее голос: «Ты за кого меня принимаешь?»
За ту, которая адски меня бесит. За ту, которая нужна мне. И собственные слова, прозвучавшие недавно, уже не кажутся нормальными и правильными. Но ведь и я ни хрена не правильный.
Захожу домой. Поздно уже, тишина. Дамир скорее всего спит. Прохожу на кухню, открываю холодильник. Есть не хочется. Беру воду, пью прямо из горла.
Смотрю в окно на темные дома, на собственное отражение в стекле, и на мгновенье кажется, что за спиной я вижу ее в этой проклятом платье.
Ладно, будем считать, я был не прав, только извиняться я перед тобой буду лично. Это по-мужски, Ева. Звонят и пишут тебе пусть твои курсантики из Академии. Я к ним даже ревновать не буду. Наверное…
Завтра решу этот вопрос, а сегодня надо поспать.
Ухожу в спальню. Закрываюсь и ложусь, вперив взгляд в потолок. Пересчитываю знакомые трещинки в краске, пока глаза не закрываются.
Меня будит стук в оконное стекло. Зевнув, потягиваюсь, смотрю на улицу. Небо затянуло свинцовыми тучами. Дождь сплошняком заливает город. Радует, что такие надолго сюда не залетают. Асфальт только скользкий, лужи будут стоять неделю. На байке придется ездить аккуратнее.
Дамир гремит посудой на кухне. Выхожу к нему, потирая затылок и снова зевая. Его планшет лежит на столе. Тут же кружка с недопитым кофе и тарелка с бутербродами.
— Вид у тебя, конечно… — качает он головой. — Садись, поешь и поговорим.
— Спасибо, отец, — накидываюсь на бутерброды с «докторской». Быстро жую, он посмеивается, усевшись напротив.
— Ты весь режим сбил, Марсель. Дело точно в женщине.
— Давай я тебе лучше про Карена расскажу, — быстро перевожу тему.
— Ну, давай, — многозначительно улыбается Дамир.
Рассказываю про поставщика, а затем выкладываю свои мысли по ситуации и то, в каком направлении хочу вести разговор.
Дамир слушает, не перебивая, лишь отхлебывает кофе, заедая его последним бутербродом.
— Так вот, опираясь на все это, я придумал, как решить вопрос с Корневым и партией для Карена. Без денег.
— Интересно, — отец чуть заметно напрягается, а в его глазах появляется блеск.
— У Корнева нет денег, это факт, — объясняю я. — Его прессуют, он в долгах. Выбить из него просто нечего, даже если бы мы захотели пачкать руки. Поэтому мы зайдем с другой стороны. У него есть связи. Он знает поставщиков, водителей, таможенников, так как давно работает на этом рынке как посредник. Среди них у него достаточно сильная репутация. Кто-то из них может поверить ему в долг под будущую партию.
— Если он уже однажды кинул, зачем кому-то верить ему снова? — Дамир прищуривается.
— Там, — намекаю на среду, которую планирую занять, — об этом никто пока не знает. Я буду контролировать лично каждый его шаг, каждый контакт. Корнев будет лишь номинальным лицом. Заодно оставлю там свой след, чтобы меня лучше запомнили. Но мне нужна твоя помощь. — Смотрю отцу прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты поговорил с людьми из казино, которому он должен. Они знают тебя? Уважают?
Отец молчит, обдумывая мои слова, затем все же отвечает:
— Знают. И уважают. Дальше?
— Я скажу им: Корнев будет отрабатывать долг через меня. Мы провернем всю схему, закроем вопрос с Кареном и дальнейший заработок посредника будет переводиться на счет казино, покрывая проценты и основную сумму. Так мы покажем им, что ты и я… мы — люди слова и чести, и я способен на большее, чем привозить по несколько ящиков алкоголя из Европы. Это будет уже моя репутация. Мне нужна отсрочка для Корнева, чтобы я смог все это устроить. Им ведь будет выгоднее получить свои деньги позже, чем не получить ничего и никогда. И было бы неплохо получить у них кредит.
— Кредит? — Дамир усмехается. — Ты хочешь, чтобы казино дало деньги твоему должнику?
— Не ему. Мне. Для организации поставки. Я верну с процентами, когда партия уйдет Карену. — Делаю паузу. — Мы не будем бегать за Корневым и угрожать ему. Мы сделаем так, чтобы он сам пришел и отработал. Потому что другого выхода у него нет. Понимаешь?
— Рискованно, — говорит отец. — Если Корнев сбежит или не сможет организовать поставку, твоя репутация ляжет рядом с его долгами. И моя заодно. А следом можешь полететь и твоя голова, Марс.
— Не сбежит. Ему некуда. Мы проверили. Если бы он мог, давно бы сбежал. Он попал в безвыходную ситуацию. Я предлагаю выход для всех. Буду держать его на коротком поводке. — Наклоняюсь вперед и говорю тише: — Отец, я не прошу у тебя денег. Я прошу твое имя и один разговор с нужными людьми. Остальное сделаю сам. Пожалуйста. Мы решим эту проблему.
Дамир прижимается спиной к подоконнику. На кухне тихо, только часы тикают, да все еще слышно, как дождь стучит по стеклу.
— Хорошо. Я поговорю с нужным человеком. Но, Марсель...
— Знаю, — перебиваю. — Репутация дороже денег. Я помню.
— Это риск. Огромный риск.
— У меня тоже нет выхода. Придется прорубать.
Дамир усмехается, качает головой.
— Иди уже. И приведи себя в порядок.
Я убираю за собой кружку, созваниваюсь с Мартином и прошу его заехать за мной на машине. Сам пока умываюсь, еще раз прокручивая в голове всю схему, чтобы ничего не упустить.
Через час мы с другом едем к Корневу. По дороге я объясняю ему схему, заодно проговаривая ее вслух, и убеждаясь в том, что это лучший из доступных вариантов.
Останавливаемся у старой хрущевки, где прячется наш новый «друг».
Подъезд воняет кошками. Мартина вот-вот вывернет. Я тоже не в большом восторге.
В квартиру Корнева входим, легко вскрыв замок.
— Марс... я хотел сказать... деньги...
— Говорить буду я, а ты будешь очень внимательно слушать и положительно кивать, — перебиваю его. — С этой минуты ты работаешь на меня. Я — тот единственный, кто может спасти твою задницу. Я теперь твой Царь, Бог, мама и папа. Кивни.
Корнев кивает, и я продолжаю, объясняя ему, что и кому он должен, и как будет отрабатывать. Он превращается в послушный болванчик.
— Только не радуйся раньше времени, — хмыкаю, глянув на зеленое лицо Мартина. — Большие дяденьки из казино будут рады медленно выпустить из тебя кишки, если наша схема не сработает. Тогда терять им уже будет нечего. А так, хоть удовольствие получат. Спасать тебя больше будет некому.
