– Кстати, по поводу заказов… – открывает рот Ким, но я сразу обрываю.
– Нет!
– Да ты даже не услышал, – хмурится он, но я уже закрываю дверь, останавливая тем самым все разговоры.
Я приехал сюда отдохнуть, а не работать.
И да, отдых у меня специфический. Я не люблю валяться где-то на берегу моря и греть косточки. Это больше по Акиму. Но в этот раз друг поехал со мной.
Так что нас ждут две недели экстремальных восхождений и спусков. Ночёвки в палатках. Баня, травяные чаи и никакого секса.
Я же устал не только от работы, но и от баб. Становлюсь под горячие струи душа и прикрываю глаза, опираясь о стену. Вода стекает по телу, а я не могу развидеть эту белобрысую занозу.
Нахрена я пошёл к ней? Пускай бы сама справлялась с этим грёбаным замком.
Но нет же.
А ещё она левша. И явно дружит со спортом.
Красивая, опасная, сообразительная и знает себе цену. Такие всегда опаснее остальных. У таких в голове живут не просто тараканы, а жуки-скарабеи. Которые потом с удовольствием проберутся тебе в башку и сожрут мозг на радость хозяйке.
И это всего лишь наблюдение. Профдеформация, если можно так назвать.
Но стоит выдохнуть после душа и переключиться на подготовку к первому утреннему выходу, как нас уже собирают на вечернюю перекличку.
Мой отряд выстраивают с одной стороны широкой террасы административного здания, а дамочек – с другой. И если основная масса не сводит глаз с моих парней, то вот соседка стоит чуть в стороне и даже не смотрит в нашу сторону.
Милая, но слишком мягкохарактерная девушка Варвара начинает громко, но дрожащим голосом называть фамилии. Сначала идёт мой отряд. И когда доходит очередь до меня и Акима, я жду, что эта белобрысая ведьма повернётся в нашу сторону, но нет. Ничего.
И тут начинают перечислять группу девушек.
– Иванова.
– Здесь!
– Крылова.
– Я!
Я стою у перил, сложив руки на груди, и не слушаю. Мне и нахрен не нужны их фамилии. Я не на работе.
– Дикая Виктория.
– Здесь, – отзывается голос, который я узнаю сразу же.
И смотрю я на неё исключительно ради профессионального интереса. Серая куртка, платиновые волосы собраны в тугую косу. Рядом шепчется подруга, а Дикая Виктория стоит и смотрит прямо перед собой с таким выражением, будто ей всё это вообще не интересно.
– Мурова Злата, – продолжает Варвара и теперь откликается подружка Дикой.
– Здесь.
– Дикая, – шепчет Аким мне в ухо. – Ну, фамилия говорящая.
– Фамилия может быть любой, – отвечаю я и вполуха слушаю инструктаж уже нашего гида, который должен будет повести нас завтра с самого утра на тропу к отвесной скале.
– А она по ней и живёт, судя по всему. Ты посмотри на эту попу, – похотливо тянет Аким, а я, сука, опять злюсь.
– Заткнись.
– Затыкаюсь, – неожиданно быстро соглашается этот мудак. – С чувством полного удовлетворения, что ты, оказывается, ещё не разучился ценить шикарных, опасных женщин.
Бросаю быстрый, и надеюсь, убийственный взгляд на Акима и тут же чувствую на себе другой.
Перевожу взгляд и безошибочно нахожу её. Белобрысая Дикая ведьма смотрит мне прямо в глаза, сложив руки под идеальной грудью.
Глава 4
***
– Вика, – Злата зовёт меня и, вероятно, уже не один раз.
А потом обходит меня и становится прямо передо мной, перекрывая такой интересный вид.
– Ты в нём сейчас дыру сделаешь, и явно не ножичком для пикника, – тихо хихикает Злата и делает вид, что поправляет мне воротник на куртке.
На языке так и крутится сказать что-то в своём стиле Златке, но я смотрю на её улыбку, которую уже давно не видела, на лёгкий румянец на щеках и только глаза закатываю.
– Ой, ну тебя, – фыркаю в ответ и отворачиваюсь.
– Я тебе, как эксперт по твоим фирменным взглядам, хочу сказать, что ты никогда так не смотрела на мужиков, – всё так же уверенно говорит моя подруга и, подхватив меня под руку, ведёт за Варварой, которая всё не может успокоиться, но ведёт нас на ужин в ресторан.
– Что за бред, Златка? – хмурюсь я.
А Злата не успокаивается. И я снова вижу мою заводную и такую милую подружку.
– Ну, если быть полностью объективной, он хорош, – ещё тише говорит Злата, наклоняясь к моему уху. – И так, что ух. А как он штаны снял, зараза, – уже не сдерживаясь, хихикает Златка, а я чувствую, как начинаю краснеть.
Я вообще не ожидала, что после того, как я увижу этого названного советчика в окне без футболки, зайду в домик и пойму, что наши окна находятся напротив.
И если наше со Златой оказалось закрыто полупрозрачной гардиной, то этот… Лев – мать его, ох и имечко! – возьмёт и разденется полностью.
И я вообще не понимаю, что на меня нашло. Даже на цыпочки привстала, чтобы заглянуть чуть ниже.
И Злата это тоже заметила.
– Злата, блин, – уже я не выдерживаю и начинаю смеяться.
– Дамы, он ещё и не такое умеет, – за спиной, слишком близко раздаётся довольный и слишком нахальный голос.
Иногда беспечность мужчин меня поражает, но что тут поделать. Никто не хочет видеть в девушке ту, которая может заняться лоскутным шитьём на живом материале.
Резко оборачиваюсь, а ножичек, который был благоразумно спрятан в специальном отделе рукава куртки, уже оказывается между пальцами.
– Воу! – отскакивает от меня на шаг этот бессмертный, вот только ни малейшего испуга на его лице.
А только слишком знакомое любопытство и азарт.
Где-то на полголовы ниже Льва. Боже, ну как же дико звучит его имя. Лёгкая седина на аккуратной, стильной бороде и висках. Более жилистый, но такие чаще всего намного опаснее и выносливее.
– Нехорошо подслушивать разговоры белобрысой, – говорю ровно и сразу же вспоминаю, как меня назвал его друг, который сейчас стоит за его спиной, и судя по его взгляду, у кого-то сегодня могут появиться новые гематомы или вывихи.
И я, как озабоченная дура, хочу посмотреть, как эти двое решат помахаться.
Вот почему меня папочка не воспитывал нормально? Нельзя было меня возить только на балет, танцы, музыкальную школу и вышивать макраме.
Ой, бляяяя!
Сама же мысленно стону от собственных мыслей. Я и макраме – это даже мысленно убийственное сочетание, особенно для окружающих.
Зато я красиво смотрелась в нежно-розовой балетной пачке возле тренировочного мата, где папа с дядей Даном Стальновым рассказывали мальчикам, как нужно держать удар и отражать их.
Но это всё лирика.
– Прошу прощения за такое некорректное высказывание, – снова говорит этот бессмертный. – Но в свою защиту хочу сказать: мой друг умеет только штаны снимать эффектно, а вот знакомиться у него выходит, ох, сууу…
– Аким, – низко, зло и с нескрываемым раздражением произносит Лев, давая ощутимый тычок по рёбрам. – Дамы, вас, кажется, потеряли.
– Мы можем проводить, – а вот этот самый Аким уже снова улыбается.
Вот же дебил. Или у них просто отличные отношения.
– Мы можем сами дойти и уже в подробностях обсудить все достоинства вашего друга, – отвечаю я и уже не смущаясь.
Да, есть у меня такая особенность, как любит говорить мама. У меня талант загонять людей в краску, при этом совершенно не смущаясь.
Злата снова начинает неприлично покашливать, но смех уже скрыть не получается, потому что этот самый Аким начинает ржать, как конь, привлекая внимание обеих групп.
А вот Лев, который успел пройти всего пару шагов, застывает на месте, и даже сквозь лёгкую куртку видно, как напряглись его плечи.
Под ложечкой начинает посасывать предвкушение, но я стою на месте.
– О, прекрасное создание, вы просто невероятно соответствуете своей фамилии, – не унимается Аким и всё же делает шаг к нам, замечая, что я уже опустила руку.
Зараза, кто же они такие? Слишком беспечные для простых любителей приключений и слишком внимательные для тех, кто хочет сделать что-то нехорошее.
– Вы даже не представляете, насколько наша Викуля соответствует своей фамилии, – Злата тоже не унимается.
– Аким Добров, дамы, – представляется этот шут.
Вот. Есть в нём что-то такое, что привлекает, но вот моя попа слишком громко шепчет мне: это всё напускное. С ним лучше не садиться на одном поле… ну вы поняли.
– А это…
– Лев Караев – мы запомнили, – отвечает Злата вместо Акима, перебивая. – Но нам, мальчики, нужно поужинать. Завтра же начинаются наши приключения.
– Даже не сомневаюсь, – отвечает Аким чуть ниже, чем до этого.
И всё это время смотрит исключительно на Злату.
Ой, нет! Я подругу только вытащила из одного болота под названием «прекрасный парень по имени гамадрил обыкновенный». Так что теперь пришла моя очередь хватать Златку под руку и вести в сторону ресторана.
– Хорошего вечера, девочки, – слышу в спину голос всё того же Акима, а вот Лев всё это время благоразумно молчал.
И непонятно: то ли стыдно бедолаге, то ли… нет-нет! Не фантазируем, Вика.
– Вика-а-а, – пищит Злата, как только за нашими спинами закрывается дверь ресторана и нас окутывает приятными запахами еды и горячего глинтвейна. – Ты их видела? Блин, я думала, здесь будет скучно, а…
– Злата, – шиплю я подруге и веду её к самому дальнему столику в углу, который никто почему-то не занимает. – Мы сюда приехали для перезагрузки, а не за мужиками. Этих особей с третьей ногой мы можем найти и дома.
– Где, блин? – хмыкает слишком скептически Злата. – Под кроватью? Что-то мне подсказывает, что ты даже спрятать себе никого не успеешь, так как дядя Давид проведёт конкретную инвентаризацию.
Глубоко вдыхаю, чтобы не материться. Я же приличная, хоть и с ножом для метания в рукаве. Но это так, для дополнения образа. А вот выдохнув, смотрю на Златку, и мы с ней одновременно начинаем хохотать.
– Но знаешь, что меня успокаивает? – неожиданно говорит Злата, становясь более серьёзной. – Что здесь нас никакая собака не знает. И мы сможем отдохнуть.
К нам подходит Варвара и объясняет, что здесь хоть и ресторан, но самообслуживание. Так что, оставив свои куртки на стульях, мы идём к огромной витрине. И я понимаю, что перекус в обед был ни о чём. А сейчас я хочу мяса.
Набираем со Златой овощей и мяса, воды и горячего глинтвейна и возвращаемся к столу.
– Так, я руки мыть, ты со мной? – спрашиваю у Златы, но она уже накинулась на свою порцию и виновато смотрит на меня. Хотя во взгляде ни одной капельки смущения. – Да ну тебя, – хихикаю я и иду в сторону туалета.
Захожу в коридор, где приглушён свет, и замечаю парочку парней из группы Льва. А то, что это его группа, только дурак не поймёт. Вот только кто он такой, блин?
– Вау, какая, – присвистывает один, разворачиваясь ко мне так, что теперь эти два имбецила перекрыли мне проход к туалету. – Потерялась, красотка? Может, помочь?
Спрашивает бедолага. Но довольно симпатичный. Блондинчик с голубыми глазками. Такие любят себя больше, чем следовало бы.
– Мальчик, не советую вам записываться в помощники. Не вытянете, – говорю спокойно, замирая на расстоянии.
– А ты проверь, красавица, – не унимается блондинчик и делает ко мне шаг.
Но тут же резко останавливается и резко бледнеет, смотря поверх моей головы. А воздух вокруг становится слишком тяжёлым.
– Гром, забрал Саву и нахер смотались отсюда, – над головой раздаётся слишком низко и опасно.
– Шеф, да мы же пошутили, – сразу сдувается тот самый блондинчик Гром.
– Шутить теперь буду я, – холодно говорит Лев, и я чувствую, как он делает шаг ко мне, а спину обжигает теплом его тела. – На маршруте.
Оба парня напрягаются ещё сильнее, и через пару секунд коридор свободен, а Лев обходит меня и идёт в сторону мужского туалета.
– Я не просила о помощи, – говорю то, за что хочу сама себе язык прикусить, но больно же будет.
– Пожалуйста, – отвечает Лев и молча входит в туалет, закрывая за собой дверь.
И вот бы успокоиться и принять ситуацию. Это же его стадо баранов. Так что он, как примерный пастух, должен следить за ним. Так какого хрена я сейчас снова завожусь, а тот самый тараканчик, который всё не унимается, уже пляшет у меня в голове, размахивая над усатой башкой ещё одним моим нервным окончанием?
______________________
Мои дорогие читатели, напоминаю, что у родителей Викули есть своя история. И живёт она здесь
ТЫК СЮДА >>> "Дика Ника для бандита"
И у дяди Дана Стальнова тоже есть своя история:
ТЫК СЮДА >>> "Хочу я мужика, но 40+"
Глава 5
Я лежу, смотрю в деревянный потолок с сучком, похожим на ухмыляющуюся рожу, и пытаюсь вспомнить, в какой момент мне показалось, что рассветная медитация — это прекрасная идея. Особенно в пять тридцать утра.
Поворачиваю голову и смотрю на то, как моя Златка копошится под одеялом на своей кровати, не показывая даже нос.
— Вика, — сипит из-под одеяла Злата, — если ты меня любишь, убей меня. Обещаю, даже не сопротивляться.
— Не могу, — зеваю я и сажусь, спуская ноги на холодный пол. Ауч, блин. — Ты моя заложница, забыла? Заложников не убивают, их берегут для торга.
— С кем ты торговаться собралась? — из-под одеяла вылезает одна золотистая макушка и один глаз, полный страдания.
— С мирозданием, — хихикаю я. — Подъём, Златик. Нас ждёт гармония, мать её, — и последнее я добавляю тише, потому что за прошедшую ночь гармонию эту я не поймала.
И нужно же было вспомнить старое поверье, которое так любят моя мамуля с тётей Ясей и тётей Машей.
«На новом месте, приснись жених невесте!» — тьфу, зараза.
«И кто же тебе снился, Викуля?» — внутренний голос того самого шизанутого таранчика пискляво спрашивает.
Эх, мне бы воображаемый тапок, да прибить эту заразу. Но мне же потом станет скучно, так же?
А снился мне…
— Вик, у тебя сейчас такое лицо, будто ты готовишь, как минимум, государственный переворот, — всё так же сонно сипит Златка.
— Ага, — киваю и всё же встаю с кровати сразу же растягивая мышцы. — В своём собственном тараканьем государстве. Вставая, а то гармония от нас убежит, осознав, что гиблое это место, успокаивать нас.
Злата откидывает одеяло и ложится уже в позу звезды, только посмеиваясь.
Но сегодня гармония решила ещё дать нам шанс и привела нас на деревянный помост над рекой. Туман лежит на воде, как сливки на кофе, горы только начинают розоветь, где-то сонно перекликаются птицы. А воздух такой, что его хочется пить. Даже я на секунду замираю со странным трепетом в груди.
Вот ради этого я и сбежала. Ради тишины и этого такого опасного и затягивающего наслаждения.
— Девочки, садимся удобно, — Варвара говорит мягко и певуче, будто укачивает младенца. Что-то мне подсказывает, что она сегодня уже пережила вчерашний мандраж и уже входит в нужное русло. — Спина ровная. Глаза закрываем. И просто… отпускаем мысли.
И я закрываю глаза стараясь отпустить мысли. Со всех сил стараюсь, ей Богу!
Но это падлы не отпускаются. Мысли, наоборот, выстраиваются в очередь, как дамочки вчера на регистрации.
И начинается перекличка.
Первая такая со строгим видом заявляет: «А папа уже выяснил, с какого аэропорта я улетела?».
Вторая нагло хихикает: «А братик наверняка уже наверняка подключил всех родственников».
И тут третья такая, с ноги дверь открывает и без очереди лезет, сразу же показывая мне: широкие плечи, прокачанный торс, рельефную грудь, дорожку темных волос, уходящую вниз, туда где… ой мамочки, а следом глаза, которые смотрят на меня через окно без капли смущения.
Нет. Нет-нет-нет! Брысь, зараза!
— Дышим, — шёпот Варвары вырывает из лап последней. — Вдох — и вы впускаете свет…
Ну! Впускайся ты, мать твою! И чего это свет решил, что с меня и темных глаз достаточно? Я приехала сюда…
— Выдох — и вы отдаёте миру всё, что вас тревожит…
Да ты что, бляха-муха! Точно? А можно ещё раз и по тому же списку. Только для особо тупых по порядку объясните.
Но вместо того, чтобы выдохнуть этого Льва, пусть мир его себе забирает. Вообще, какого хрена он поселился у меня в голове? У меня здесь не ночлежка для кошаков всяких! Я начинаю различать ритмичный глухой звук. Топот ног. Много ног. И так же красиво бегут, как метроном, что приходится открыть один глаз.
По тропе вдоль берега, метрах в десяти от нашего помоста, бежит та самая мини-армия. В одинаковых чёрных футболках, в тактических штанах, с одинаковыми каменными лицами. И впереди, конечно же, ОН. Бежит легко, даже лениво, будто это не подъём в гору, а прогулка до холодильника. И только футболка на спине, что уже темнеет от пота, выдаёт его.
И так мелочно хочется, чтобы у него сейчас под ногой камушек оказался.
Вот нахрена он гоняет своё стадо именно здесь? И именно сейчас. Другой тропы в этих горах не нашлось?
Мало тебе, зараза такая породы кошачьей, что ты мне спать полночи не давал, так теперь бежишь здесь и глазом не ведёшь.
Слева от меня кто-то томно выдыхает. И это явно не «отдаём миру тревогу». Справа Крылова, та самая, что ещё в автобусе красной помадой выделила место труда, уже выпрямила спину так, что сиськи смотрит строго на тропу. И глаза у неё, кстати, открыты оба.
— Доброе утро, нирвана! — орёт на бегу Аким и машет нам рукой.
А вот он замыкающий. И вот для чего мне эти наблюдения?
Да потому что ты, Викуля, уже хочешь нарушить своё же правило без интернета и выйти в него, чтобы узнать, что это за сборище блатных-хороводных.
Но тут рядом со мной Злата издаёт звук, похожий на хрюканье ёжика, и утыкается лицом в колени.
А я всё жду, когда эта морда львиная повернёт голову в нашу сторону. Но нет. Нет! Такое чувство, что гармония, которая должна сегодня была достаться мне, со всех ног удрала к этому экземпляру.
— Виктория, — ласково зовёт меня Варвара, вырывая из кровожадных мыслей. — Я чувствую напряжение в вашем поле.
Да ты что? Точно?!
— Вам кажется, Варя, — улыбаюсь я самой милой улыбкой из арсенала, когда говорю невесте, что торт будет на два часа позже. — Я дышу, впускаю свет, привлекаю гармонию. Просто иногда вместо выдоха у меня получается рык. Это моя индивидуальная практика.
Варвара моргает раз, потом ещё раз, будто пытается вместить в её утренний мозг мои слова. А вот уже Злата трясётся от беззвучного смеха. Я же закрываю глаза и честно уже не пытаюсь впустить свет.
Ну его лесом, горами-лугами и всем тем, куда уходят в тридевятое царство. Потому что свет, который теперь хочет пробиться в мой мозг, пахнет мужским гелем для душа с ноткой кедра. И вот откуда мне знать, как он должен пахнуть?
Тьфу ты.
После завтрака нас выстраивают у ворот базы. Варвара с горящими глазами рассказывает про «Тропу тишины»: восемь километров до каскадного водопада, поляна для практик, обед на привале и обратно к ужину.
— Самая простая тропа на маршруте, — заверяет она. — Идеально, чтобы тело привыкло к высоте, а душа к покою.
Душа моя к покою привыкать не собирается, но ноги радостно гудят. Я люблю ходить. Люблю, когда мышцы работают, а голова пустеет. Моё обычное утро дома всегда начинается с зарядки и легкой тренировки. Нельзя давать телу расслабиться.
А память сразу же начинает подкидывать моменты, как наши слишком придурошные, но такие любимы папы устраивали для детей настоящие походы в горы. И от воспоминаний по телу пробегает приятная дрожь предвкушения.
Но я перевожу взгляд на Злату и уже вижу в её взгляде приближение катастрофы. Она смотрит на свои новенькие трекинговые ботинки так, будто те её сейчас укусят.
— Они мне натирают, — шепчет она обречённо, а я глаза закатываю.
— Ты их ещё не надела толком, — так же шёпотом отвечаю я.
— Я это чувствую заранее, Вика. У меня интуиция, — вздыхает эта страдалица, но всё же улыбается.
— У тебя паника, — поправляю я и затягиваю ей лямку рюкзака потуже. — Ты думай о том, что через два часа ты будешь стоять у водопада, и тебе будет абсолютно всё равно на то, что у тебя там натёрло: ботинки и мудак Стасик.
И да, говорю это специально, потому что хочу, чтобы моя Злата снова вернулась ко мне. Лучик солнышка, хохотушка и просто лучшая подруга. Злата резко затихает, опускает голову и только кивает. Зараза я, знаю, но иногда надо бить точно, чтобы эта боль выходила вместе со всей дерьмом из жизни.
Нас зовут, и мы все дружно выдвигаемся. Первый километр напоминает путешествие в сказку. Тропа широкая, утоптанная, сосны, разогретые солнцем пахнут смолой, а солнечные лучи пробивается сквозь ветки золотыми полосами, запуская внутри приятную дрожь удовольствия.
И не только у меня. Дамы из нашей группы охают и фоткаются. И мы со Златой даже успели познакомится с парочкой из них. Одна, Оля, приехала после развода сюда, чтобы перезагрузится, а я сразу заметила, как Злата среагировала на неё. Ну ничего, я тебя вытащу, моя хорошая!
А вторая, Галя, сбежала от мужа и троих детей, впервые за пятнадцать лет куда-то одна. И по ней видно, как ей дико и странно. А ещё я вижу, как она рассматривает всё вокруг, будто вспоминает этот мир заново.
Поболтав немного, я пристраиваюсь в хвосте, потому что оттуда видно всех. Да и эту привычку вбили в меня раньше, чем таблицу умножения.
Но не долго музыка играла. Пройдя ещё километр, я начинаю различать сзади знакомый топот.
Да вы издеваетесь!
— Девушки, примите правее, пожалуйста, — Варвара краснеет, бледнеет и прижимается к обочине. — У нас с группой экстремального туризма общий участок до развилки.
Я медленно поворачиваю голову к Злате. Злата медленно поворачивает голову ко мне.
— Ты знала? — шиплю я.
— Откуда?! — шипит она в ответ, но глаза у неё уже подозрительно блестят. — Минут двадцать назад услышала, как Крылова сказала своей соседке, что нужно приводить себя в порядок, потому что скоро мальчики догонят, — всё же хихикая, быстро протараторила Злата.
— Предательница, — шикнула на неё и даже зубами клацнула, чтобы казаться более грозной.
Но Злата только рассмеялась.
А вот мужская колонна уже идёт мимо нас бодрым шагом, с огромными рюкзаками, верёвками и карабинами, которые позвякивают при каждом шаге. А я замечаю, как Варвара впереди, уже вся красная кивает их инструктору и вот совсем беспалевно отводит взгляд.
Но тут, тот самый блондинчик Гром, поравнявшись со мной, внезапно очень сосредоточенно разглядывает свои ботинки и бормочет:
— Извините за вчерашнее.
А? Это мне? Но уже смотрю ему в спину и даже немного уважаю того, кто за одну ночь умудрился научить этого павлина вежливости. Немного!
Но тут появляется Аким, и проходя мимо, подмигивает Злате и протягивает ей на раскрытой ладони… пластырь, бляха!
— Для мозолей, — говорит он совершенно серьёзно. — Видел, как ты на ботинки смотрела. Будто они тебя предали.
Злата берёт пластырь, как трофей, и густо краснеет. Я закатываю глаза так сильно, что вижу собственный мозг. Может там сейчас ревизию провести, а? Ну что за отдых, мать вашу?
И тут я вижу Льва, который идёт замыкающий. И мне бы ему сейчас сказать «спасибо». Хотя я не просила о помощи. Я прекрасно умею проводить воспитательные процессы.
Но стоит ему поравняться со мной и…
_____________________
О мои прекрасные читатели))! Я прям пищу от того, что творят мои герои))!
И спасибо за вашу такую активную и прекрасную поддержку!
А сейчас, хочу представить вам ещё и Акима. Все же хотят его тоже увидеть?
Аким Добров, 37 годиков.
Друг, почти брат Льва.
Бизнес у них на двоих, но у каждого разные способы решения щепетильных ситуаций.
Ровно до того момента, пока в их жизнь не ворвутся чувства.
Глава 6
Рядом со мной стоит Злата и уже не красная от смущения, а страшно довольная. И так внимательно заглядывает мне в глаза, что у меня возникает детское желание взять и ткнуть ей в глаз пальцем.
— Погребальный костёр не делается мысленно, — старается говорить серьёзно это коза, а я вижу, как она закусывает щеку изнутри, чтобы не ржать на весь лес.
— Вот держишь себя в руках, и продолжай в том же духе, — шумно выдыхаю сквозь зубы и стараюсь не скалится. — Не распугивай гармонию, Златка.
