Арс забрал стакан не сразу. Всего на секунду задержал мои пальцы и поднял глаза.
Я окончательно залилась краской.
Устроилась в кресле напротив. Между нами оставалось метра два.
Безопасное расстояние.
Наверное.
Мы пили чай и молчали. Странное дело — молчание совершенно не давило. Наоборот, мне было хорошо. Настолько, что я даже забыла проверить телефон.
Наверное, дома уже перешли к стадии тяжёлого семейного разочарования.
Завтра будет весело.
А сейчас я смотрела, как Арс держит стакан обеими руками, будто пытается согреться.
— Ты тоже замёрз?
— Нет.
— Врёшь.
Он посмотрел на меня поверх стакана.
— Немного.
Я улыбнулась.
Арс тоже улыбнулся, но почти сразу отвернулся к окну. А я поймала себя на том, что разглядываю его рот.
Да. Именно рот.
Красивый, чувственный, мужской.
Уверена, он невероятно целуется.
Я сделала ещё глоток чая.
Не помогло.
Арс перестал изучать стену и теперь тоже смотрел на меня. Причём так выразительно, что у меня перехватило дыхание.
Вот только ничего не предпринимал.
Мы познакомились несколько часов назад. Я накормила его, оплатила гостиницу, напросилась в номер и теперь самым бессовестным образом рассматривала его губы.
Куда уж прозрачнее?
Но Арс просто сидел напротив.
Может, я ему вообще не нравлюсь?
Эта мысль неприятно кольнула самолюбие.
Я поставила стакан на столик и поднялась.
— Ладно. Мне пора.
Арс тоже встал и кивнул.
— Конечно.
Даже не попытался меня задержать.
Я потянулась за курткой, но он сделал шаг к шкафу одновременно со мной.
Мы оказались почти вплотную. И я замерла.
Теперь между нами не было тех безопасных двух метров.
Я подняла голову и обнаружила, что Арс смотрит на меня.
Не в глаза.
Чуть ниже.
На губы.
Ах вот как.
Вместо того чтобы попросить его отойти и освободить дорогу, я положила ладонь ему на грудь.
Сердце у него колотилось как бешеное.
А моё тут же решило умереть от идиотского счастья.
Чёрт.
Вот теперь стало страшно. Потому что я прекрасно понимала, чего хочу.
Арс выдохнул, накрыл мою руку своей и на секунду прикрыл глаза. Когда снова посмотрел на меня, его взгляд оказался совсем другим.
— Спасибо, — произнёс он хрипло.
Я хотела пошутить. Что-нибудь про маньяков, например. Но не смогла выдавить ничего умнее, чем:
— Пожалуйста.
Он осторожно снял мою руку со своей груди, но не отпустил. Лишь отступил в сторону, освобождая мне дорогу к двери.
Я посмотрела на наши сцепленные пальцы.
Арс не собирался меня держать. Я могла уйти в любую секунду, и он даже не попытался бы остановить.
Наверное, нужно было так и сделать.
Завтра я проснусь, придумаю приличное объяснение родителям и постараюсь забыть этот совершенно безрассудный вечер.
Только я уже знала, что не забуду.
— Мира, — позвал меня Арс.
Мое имя прозвучало опаснее любого приглашения.
Я выдернула свою руку из его ладони, чтобы обнять за шею. Встала на цыпочки, заставила его наклониться.
И поцеловала. Сама.
Глава 3. Взрывы
Арсений
Блядь, она меня поцеловала!
Сама, мать вашу.
Я еще секунду держался. Может, две.
Пытался вспомнить, что она младше меня. Что знает меня несколько часов. Что утром наверняка очухается и решит, что совершила самую большую глупость в своей жизни.
Очень правильные мысли.
Разумные.
Полезные.
Только Мира обнимала меня за шею, прижималась всем телом и целовала так, будто действительно этого хотела.
Ее близость, ее запах, ее горячие губы и властная ладонь на моей шее. Слишком много кайфа, чтобы отказаться из-за каких-то там принципов.
Нахуй.
Мой организм, пять лет живший в режиме жесткой экономии, воспринял ее инициативу как команду «можно».
Я обхватил ее за талию и прижал к себе.
Все. Приехали.
Последняя здравая мысль сдохла где-то между этим звуком и тем, как ее пальцы скользнули по моему затылку. Я смял ее нежный рот, полностью завладевая инициативой. Язык скользнул по ее нижней губе.
Мира тихо охнула мне в губы.
— Арс…
Я оторвался от ее губ, буквально ощутив боль. Меня трясло, но я еще мог дать ей шанс испугаться, осознать и свалить куда подальше от моего безумия.
— Что? — Голос оказался не мой. Какой-то хриплый придурок вместо меня.
Мира смотрела снизу вверх. Щеки красные. Губы тоже.
Она стала еще красивее, еще притягательнее.
Я сам это с ней сделал? Охуеть.
— Еще можно вернуться на поезд, — с трудом пропыхтел я. Как будто сам был паровозом. — Убирайся отсюда.
Она дернула уголком губ, сверкнула на меня глазами и дерзко заявила:
— Хрена лысого ты меня выставишь. Это мой номер тоже.
Все, назад пути не было. Я позволил себе триумфальную усмешку и снова набросился на ее губы. Мира встретила меня на середине пути. Она приоткрыла рот, позволяя мне протолкнуть язык и найти кончик ее.
Черт, какая она сладкая, горячая.
Я держал ее за талию и прекрасно чувствовал ее тело. Но этой близости мне сразу оказалось мало. Я сделал шаг вперед, вдавливая ее в дверь, прижимаясь к ней пахом.
Член давно уже пульсировал в штанах. Я толкнулся бедрами, заставляя почувствовать, как сильно хочу.
Мира снова потрясенно охнула. Бля, я так часто ее удивляю. А мы еще и не начали толком.
— Ты завтра обязательно пожалеешь, — предупредил я, отрываясь от ее губ.
— Обязательно, — согласилась Мира. — А ты пожалеешь сейчас, если не поцелуешь меня.
Дьявол, она мне угрожает. И я точно боюсь ослушаться.
Накрыв ее губы своими, я попытался быть нежнее, но Мира дразнила меня, изводила.
Она закинула ногу мне на пояс и легонько потерлась пахом о мою эрекцию.
Я сильнее вдавил ее в дверь.
Дверь — это хорошо. Пока мы стоим у двери, она еще может убежать. Недалеко ведь.
Мира чуть склонила голову, и я увидел нежный изгиб ее шеи. Невозможно было его игнорировать. Мои губы впились в нежную кожу. Я пососал ее жестко, и Мира застонала. У меня в глазах потемнело от этого потрясного звука.
Чтобы заслужить еще один, я провел языком от ее горла к уху и прикусил мочку.
— Ох, боже мой! — вскрикнула она и опять стала об меня тереться.
— Ты точно не хочешь опомниться? — спросил я последний раз.
— А ты точно не хочешь заткнуться?
Я принял ее предложение без дальнейших дискуссий. Вопрос точно закрыт. Никто никуда не идет, а дверь…
Как давно дверь перестала быть средством для побега и стала отличной опорой?
Словно читая мои мысли, Мира запрыгнула на меня. Я подхватил ее под попку, продолжая терзать нежную шею.
— Блядь, да. Трахни меня, — попросила Мира.
Грязные словечки снесли мне крышу. Я стал толкаться бедрами вперед чаще, быстрее и… почти сразу кончил.
Оргазм прострелил меня в пах и разлился по всему телу ядерной волной. Я замер, едва ли осознавая происходящее.
Такого со мной даже в юности не случалось.
Руки обмякли, и я отпустил попку Миры. Она скользнула вдоль меня и двери, вставая на ноги.
— Эй, Арсений, ты в порядке? — проговорила она обеспокоенно.
Я прозрел и понял, что она взволнованно заглядывает мне в глаза.
Пока я дышу, как астматик, и пытаюсь не провалиться сквозь землю со стыда.
— Ты… Зря… ругаешься, — еле выдавил я. — Это… Черти что…
— Не пошел бы ты нахуй! — огрызнулась она, толкая меня.
Мира ругалась назло. И меня адски возбуждала в ней эта бунтарская привычка противоречить.
— Поздно, детка. Сегодня ты пойдешь.
Я подхватил ее под колени и понес к кровати. Тренировки не прошли зря. У меня достаточно сил, чтобы унести ее в душ.
— Арс, прекрати! — смеялась Мира. — Я не хочу мыться.
— Я хочу, — признался я, ставя ее на пол. — И мне — надо…
Стащив майку, я потянулся к Мире. Она окинула меня оценивающим взглядом и дернула бровями. Явно одобряя.
Я привлек ее к себе и прижал к закрытой двери, собираясь отвлечь. Я завладел ее губами, обхватил грудь, немного сжал. Она застонала так сладко и громко. Я только кончил, но снова был готов на все.
И даже больше.
Я потер большим пальцем там, где под рубашкой и бельем прятались ее соски. Мира задрожала.
Наслаждаясь ее откликом, я стал скорее расстегивать пуговки. Не терпелось увидеть ее обнаженной.
Но вид моего тела и ласки не сбили ее с толку.
— Ты скажешь прямо, что произошло? — вернулась Мира к инциденту у двери.
Я задолбался с пуговицами уже на третьей и потянул ее рубашку через голову. Мире пришлось поднять руки.
Мгновенно я пригвоздил ее запястья своей рукой, фиксируя покорную позу.
— Стой так! — велел я.
Может, зря стал командовать… Но Мира сглотнула и кивнула.
По ее коже побежали мурашки, пока я вел пальцами от запястий к плечам и ниже — к груди.
Она вся дрожала, зажмурилась и облизала губы.
— Ты такая красивая, — шепнул я, отодвигая в сторону чашечку кружевного лифчика.
Мира шумно выдохнула, когда я коснулся пальцем ее соска. Он был идеальным. Как и ее грудь.
Как и вся она целиком.
— Не заговаривай мне зубы, — жаловалась Мира, пока я поглаживал ее сосок, освобождая от плена кружева второй. — Что случилось у двери, Арс?
Раньше я бы нашел себе оправдание. Или наврал бы… Или заговорил зубы.
А может, и просто не ответил бы.
Вот стыдоба.
Но сегодня все было неправильно. И мне было все равно, что она подумает. Поэтому я честно признался:
— Я спустил в штаны, едва ты сказала: «Трахни меня».
Ее груди были в моих руках — как заложники. Она продолжала держать руки над головой и выглядела охуенно горячей.
Мира не имела права меня сейчас бросить или осудить.
Я сдавил соски, и улыбка блаженства на губах Миры стала… самодовольной.
— Ну ни хрена себе. Тебя заводят крепкие словечки? — игриво поинтересовалась она.
— Похоже…
— И поэтому тебе нужно в душ?
— Угу.
— Хорошо… — загадочно проговорила Мира.
Она точно сделала какой-то вывод и не собиралась мне о нем говорить. Чувствуя себя идиотом, я посчитал нужным сказать в свое оправдание:
— У меня давно не было секса.
— Хорошо, — повторила она, уже посмеиваясь. — Тогда точно стоит скорее снять джинсы.
Быстро избавившись от рубашки, она бросила ее на стиральную машинку в углу и потянулась к пуговице на моих штанах.
Я зашипел, едва ее пальцы коснулись моей кожи. Мира быстро справилась с пуговицей и молнией, зацепила боксеры и потянула все вниз. Я в это время помогал ей избавиться от брюк.
Одежда осталась на полу, а мы шагнули в душевую. Мира взвизгнула, потому что вода пошла холодная. Я закрыл ее от струй, пока они не нагрелись. Она благодарно выдохнула и прижалась ко мне всем телом.
Боже, как она была хороша. Мягкие изгибы, гладкая кожа, родинка на левой груди.
Вода хлестала, смывая с нас запах поезда и неловкости. Мы целовались, захлебываясь дыханием, жадно сжимая друг друга в объятиях.
Мира смущалась. Я чувствовал это. Она отдавала мне инициативу без протеста. Видимо, все силы ушли на тот самый первый поцелуй.
Я решил, что первый холостой выстрел — не проблема, а подарок. У меня теперь точно хватит выдержки позаботиться о ее удовольствии.
Пока мы целовались, я пощипывал ее соски, и Мира снова и снова вздрагивала. Но скоро мне стало мало этого, и я отпустил ее губы, чтобы поцеловать грудь.
Обхватив ладонью мягкую плоть, я прильнул ртом к соску, стал посасывать. Мира цеплялась за мои волосы, плечи. Она дрожала и тихо что-то бормотала под нос.
Слава богу, я не разбирал. Если она выругается еще раз, не исключено, что у меня снова сорвет резьбу.
— Хорошо? Тебе нравится? — спросил я, отпуская одну грудь, чтобы прикусить второй сосок.
— Ох, черт. Да! Да! Пожалуйста… Еще…
Я тронул ее между ног, и она сгребла мои волосы в кулак, зашипела. Словно я плеснул воды на раскаленные камни.
Она была влажная, горячая, абсолютно готовая. Но мне все еще было мало. Я убрал руку, и Мира пригрозила:
— Если ты сейчас прекратишь, клянусь, я оторву тебе руку и все сделаю сама.
Я засмеялся и опустился на колени.
— У меня есть кое-что интереснее руки.
Я успел заметить, как ее глаза расширились от удивления. Она точно не ждала от меня подобной инициативы. Подмигнув, я лизнул ее припухшую плоть.
Мира протяжно простонала и качнулась. Я принял это за комплимент и обвел языком клитор.
Краем глаза я заметил, как она вытянула ладонь и уперлась в стенку душевой. Видимо, чтобы не упасть.
— Это необязательно, — неожиданно прохрипела она.
— Обязательно, — буркнул я.
Что за женщина! Сплошной протест и возмущения. Я уж разберусь сам, что делать, если встал на колени.
Слава богу, Мира не пыталась меня уговаривать встать. Думаю, потому что я был весьма неплох в оральных ласках. Нечасто мне хотелось быть настолько близко к женщине, но сейчас ощущалось необходимостью.
Кажется, ей было хорошо. Стоны не стихали, пока я вылизывал ее и посасывал клитор. Мне нравился ее вкус и пульсация клитора во рту. Нравилось раздвигать половые губы и надавливать пальцем на чувствительное местечко вверху.
Ладонь Миры заскользила по стеклянной стенке со скрипом. Она царапнула мой затылок и вскрикнула, кончая.
Я нежно сжал губами клитор, позволяя ей кончать дольше. И отпустил, когда она перестала дрожать, а руки упали вдоль тела.
Поднявшись, я любовался ею. Запыхавшаяся, мокрая, румяная. У нее потекла тушь, а губы стали алыми, потому что она кусала их. Стерев со щек темные дорожки, я прижался губами к уголку ее рта.
— И все равно… — упрямо заявила она. — Это было необязательно.
— Обязательно, — повторил я.
Больше Мира не спорила.
Обхватив ее бедро, я спросил:
— Тебе нужна минутка?
Она распахнула глаза, провела пальцами по моей щеке. Меня от этого невинного движения шарахнуло сильнее, чем от половины вещей, которые я успел представить за последние пять минут.
— Мне нужен ты, — выдохнула Мира.
Другого приглашения мне не требовалось.
Я собирался войти в нее медленно, аккуратно. Но как только головка коснулась ее входа, то все благие намерения развеялись в пыль.
Меня опять накрыло и понесло. Я сжал ее ногу и толкнулся вперед до самого конца. Мира вскрикнула и подалась мне навстречу. Нас сразу затянул мощный, быстрый ритм толчков.
У меня хватило мозгов больше не спрашивать, нравится ли ей, хорошо ли ей.
И так все было понятно по стонам и вскрикам. По тому, как она царапала мои плечи, выгибалась и запрокидывала голову.
Она была идеальна для меня. Мы едва знали друг друга, но наши тела как будто были знакомы сто лет.
И еще сто лет не виделись и скучали.
Я ужасно хотел кончить еще раз, но теперь хватало сил сдержаться, чтобы дождаться оргазма Миры. Впившись ртом в ее шею, я слышал, как ее дыхание стало рваным. В горле дребезжали стоны, а тело напряглось как струна.
Оргазм был тихим, но таким мощным, что я еле удержал ее. Мира буквально билась в моих руках, а под моими губами бешено бился пульс в ее венах.
Я вынес ее из душевой, усадил на стиральную машинку и быстро вытер полотенцем.
Она пришла в себя и потянулась ко мне, снова требуя поцелуев.
