– Ты извращенка, – говорю, глядя в зеркало и пожимая плечами.
– Я реалистка, крошка, – отвечает вполне серьёзно. – Забудь школу, тут парни явно не для прогулок под луной зовут увидеться.
– А вдруг он другой?
– Вполне возможно, – хихикает. – Если с другой планеты прилетел.
– Ой всё! – фыркаю со смехом. – Прекрати разрушать мои розовые облака.
– Всё, иди, благословляю, – важно вещает, а перед тем, как отключиться, бегло добавляет: – Но рассказа я жду.
Короткие гудки кажутся мне спасением, так что стоим им отключиться, я сразу шагаю в душевую. Горячий пар обволакивает мысли почти как облако, но это всё равно не помогает избавиться от страха, перемешанного с предвкушением.
Понимаю, что боюсь не его, а скорее самой ситуации, ведь это в первый раз, когда меня куда-то позвал парень, да ещё и сам. И сказал, что я понравилась ему. При воспоминании об этом сообщении, щёки вспыхивают, будто на костёр бензина брызнули.
Заканчиваю с душем, как мне кажется, достаточно быстро, однако взглянув на часы, понимаю, что провозилась в нём почти час, и ругаю саму себя, за такой педантичный подход к мытью. В конце концов, это просто кофе. Повод пообщаться и найти знакомства в новом для меня месте.
Да, он красивый. Да, от его вида у меня кружится голова. Но ведь это вовсе не означает ничего глобального.
Не означает же?
После душа сама не понимаю, как оказываюсь перед холстом. Вроде шла к кровати и вот уже сижу, воду кисточкой по шершавой поверхности. Мазок за мазком, даже не думая о том, что рисую. Цвета сами смешиваются друг с другом, а мозг наконец полностью очищается. Остаётся только ощущение полёта. Фантазии или кукухи – пока непонятно.
Проходит достаточно времени, прежде чем поток творчества прерывается, а я будто включаюсь обратно в жизнь. Смотрю на смешение чёрного и зелёного, пытаюсь понять, что же мне это напоминает, пока, будто молния в темечко, не вклинивается мысль: это глаз. Я, сама того не понимая, рисовала его глаза.
Моргаю. Ещё раз. И ещё. Пока шестерёнки в голове наконец не начинают работать без скрипа. Но даже тогда я ловлю себя на мысли, что не хочу ничего делать с этой картиной. Пусть стоит тут.
Смотрю на время и практически вскакиваю, потому что до семи осталось полчаса. Быстро лечу к шкафу, начиная перебирать весь шмот, который там есть. В конце концов, останавливаюсь на чёрном топе и широких голубых джинсах. Натягиваю на себя, не забывая пшикнуть парфюм, и ровно в тот же момент, приходит сообщение:
Вадим: Приехал чуть раньше. Если свободна, выходи.
Руки заходятся в треморе, будто меня под венец ведут, а не на кофе. Вытираю влажные ладони о бёдра, протяжно выдыхая. Снова смотрю на себя в зеркало, собираю пряди в высокий хвост, но быстро его распускаю. Опять собираю волосы, но только с лица, завязывая их на затылке, а потом опять распускаю.
– Чёрт, – психую на саму себя.
Делаю “ленивую” причёску, взлохмачивая её пальцами, а затем, чтобы не начать опять мудрить, хватая телефон, джинсовку и ключи, выбегаю в подъезд.
Путь от квартиры до лифта кажется бесконечным, а с пятого этажа на первый так и вовсе безумно нервным. Пока иду от лифта к двери подъезда, считаю до десяти, то и дело отмахиваясь от мысли вернуться в квартиру и сделать вид, что меня нет. Но когда дверь открывается, а перед подъездом я вижу достаточно большую, чёрную машину – замираю как вкопанная.
Это. Чёртов. Порше.
Хлопаю глазами, как дурочка, глядя на Вадима, облокотившегося о крыло машины. В белой футболке и с довольным лицом курит. И он, когда замечает меня, выбрасывает сигарету одним чётким движением куда-то в кусты.
– Эй, а если загорится?! – бросаю возмущённый взгляд туда, куда улетел уголёк, а затем перекидываю его на Вадима.
– К семи дождь обещают – не успеет, – усмехается и плавным движением отрывается от машины, делая короткий шаг ко мне. – Поехали?
Открывает дверь, стоит. Смотрит выжидательно, словно понимает, что я могу сбежать вот прямо сейчас, но не давит. Чёрт, он даже в этом хорош.
Ну что я теряю? Это ведь просто вечер. Просто кофе. Просто крышесносный парень, который сам всё это предложил. Радоваться надо, а я носом кручу.
Шагаю в его сторону медленно, будто даю сама себе возможность передумать, но в итоге всё равно заношу ногу и ныряю в салон. Здесь пахнет свежестью и цитрусом. Несмотря на то, что он курит – запаха табака нет, даже когда Вадим садится за руль и смотрит на меня, мягко улыбаясь.
– В кофейню или покатаемся? – с лёгким хрипом спрашивает, гипнотизируя меня.
Разглядываю его лицо снова и снова, как заколдованная. И здравый смысл подсказывает выбрать кофейню. Ведь там больше людей, соответственно, меньше возможности оказаться в нелепой или вовсе в страшной ситуации, но я почему-то отвечаю:
– Покатаемся.
Глава 5. Безумно красиво
Лена
В салоне царит странная тишина, словно мы накрыты куполом. Оттого я слышу только музыку, своё дыхание и, кажется, собственный здравый рассудок, который орёт о том, что всё это зря.
Но на удивление, Вадим не делает ничего, что заставило бы меня напрячься из-за него, только слабо улыбается, бросая короткие взгляды, да за дорогой следит. В какой-то момент мне даже, кажется, будто со мной что-то не так, раз он совсем не замечает меня. Ну, то есть… блин, да. Тупо загоняюсь.
Машина останавливается на парковке напротив кофейни, и только тогда он снова пронзительно смотрит в мои глаза.
– Какой?
Моргаю, пытаясь включить свой мозг, но тот, видимо, на низком старте, чтобы выйти за Вадимом покурить.
– Чего? – спрашиваю пересохшими губами.
– Кофе какой? – с мягкой улыбкой повторяет, наклоняя голову вбок.
– Капучино, – отвечаю, прикладывая пальцы к пылающим щекам. – С сахаром. Две ложки.
Вадим кивает и выходит. А я, кажется, только теперь начинаю дышать не урывками.
– Соберись, Лен, – бормочу, откидывая козырёк перед собой и заглядывая в зеркало.
Боже, красная, как помидор, а глаза как у бешеной собаки. Не хватало ещё, чтобы он подумал, что у меня не все дома.
В салоне свежо, но я всё равно открываю окно, впуская внутрь осенний вечерний воздух. Подставляю нос по ветру, прикрывая глаза, и думаю… обо всём и ни о чём одновременно. Просто отсчитываю секунды до момента, когда Вадим вернётся и я смогу снова вздохнуть его аромат. Пахнет он… просто бомбически. От этого запаха перехватывает дыхание, но каждый раз хочется вдохнуть ещё. Будто он вызывает зависимость.
Когда открываю глаза, Вадим уже выходит из кофейни, держа в одной руке подложку с двумя стаканами, а во второй телефон и что-то печатает в нём с весёлой улыбкой, от которой на его лице появляются ямочки. Я вижу их даже отсюда, в слабом неоне от вывески сверху. Или я просто хочу их видеть?
Ещё мгновение и он уже садится за руль, передавая мне стаканы.
– Есть мысли, куда поехать? – снова смотрит на меня улыбаясь.
– Нет, – медленно мотаю головой.
– Оке, тогда я сам решу, – подмигивает, отчего моё сердце подпрыгивает, ударяясь в глотку, а затем падает обратно и разворачивается к рулю.
Ещё пятнадцать минут тишины и ненавязчивой музыки, прежде чем машина останавливается на какой-то заброшенной спортивной площадке. Тут пусто и безлюдно. А ещё темно. Единственный фонарь на всю видимую территорию и тот моргает каждые несколько секунд.
– Да не переживай ты так, – тихо смеётся Вадим, глядя, как я напрягаюсь. – Вышли какой-нибудь подружке свою локацию. Не съем я тебя.
А я что? А я передаю ему стаканы и, открывая переписку с Олей так и, поступаю. Мама бы сказала: бережёного бог бережёт. Я же могу сказать, что труп искать проще, если знать, где человек был перед убийством. В документалках, по крайней мере, именно на этом и спотыкаются.
Вадим спокойно ждёт, пока я уберу телефон, и только после этого достаёт один бумажный стаканчик, передавая его мне.
– Расскажи о себе, – вдруг говорит, делая небольшой глоток своего кофе.
Замираю, открывая рот, и закрываю его обратно. А после начинаю тихо смеяться.
– Знаешь, эта фраза работает, примерно, как спросить у человека про его любимого певца, а потом резко попросить назвать хотя бы пять песен. Мысли вылетают моментально.
Вадим тоже посмеивается, качая головой, видимо, признавая, что я права.
– Окей, давай по-другому, – тянет, откидываясь на спинку сидения, при этом не отрывая взгляда от меня. – На кого поступила?
– На художественный. Направление пока не выбрала, есть целый год подумать, – отвечаю, повторяя его движение.
– Много вариантов?
– Прикладное искусство, дизайн, изобразительное искусство, графика, – перечисляю, залипая на зелёных глазах, которые в освещении приборной панели кажутся полупрозрачными.
– Я и не думал, что столько разветвлений, – хмыкает, натягивая улыбку набок.
– А ты на кого учишься?
– На управлении, – отвечает без энтузиазма.
– Круто, наверное, – улыбаюсь.
На самом деле никогда не думала о другой профессии, но наслышана, что на “управление” идут дети богатых людей. По крайней мере, в нашем городе.
– Наверное, – кивает.
– На каком ты курсе? – бросаю следующий вопрос, лишь бы не повисло молчание. Хотя с ним и молчать приятно, просто в эти секунды, кажется, словно он меня взглядом пожирает.
– На втором.
– Ты не по желанию туда пошёл, да?
– Отец настоял, – мягко улыбается. А затем резко меняет тему: – Ты номер мой записала?
– Да, – отвечаю, краснея и сама не понимаю, как так выходит.
– Надеюсь не что-то вроде “придурок-прилипала”? – смеётся.
– Нет, – возмущённо свожу брови на переносице, – Просто Вадим. Знала бы фамилию, дописала бы её.
– Савицкий, – мягко говорит, а у самого взгляд резко становится как у орла, будто проверяет, действительно ли буду дописывать его фамилию.
В голове крутится мысль, словно я где-то уже слышала эту фамилию. И она такая настойчивая, что я не перестаю двигать мыслительный процесс, в попытке вспомнить, где именно. Даже замолкаю, чтобы получилось уловить мысль за хвост. Вадим же сидит тихо, будто даёт мне возможность догнать, пока меня наконец, не озаряет.
– Савицкий… Как у нашего мэра? – довольно улыбаюсь своей сообразительности.
– Ага, как у моего отца, – хмыкает Вадим.
А вот теперь я вообще забываю, как дышать. То есть… Он сын мэра? Серьёзно?
Видимо, мои глаза полезли на лоб, потому что теперь он смеётся вполне громко, но всё равно вызывает дрожь по телу. Приятную, сладкую дрожь.
– Ты шутишь? – переспрашиваю осипшим голосом.
– Да если бы, – качает головой. – Ты бы видела своё лицо. Расслабься, этот факт ничего не меняет.
– Да как сказать, – бормочу, утыкаясь взглядом в стакан. – Лично мне для первого дня слишком много потрясений.
– Ну тогда от ещё одного ничего не изменится, – со смешком говорит и ставит стакан в подстаканник. – Пошли со мной, – бросает, выходя из машины.
Раздумываю всего несколько секунд, прежде чем поставить свой кофе рядом с его и выйти на улицу следом.
Вадим стоит у капота, засунув руки в карманы, и смотрит куда-то вдаль. Только сейчас понимаю, что одинокий фонарь на всей территории находится прямо над нами. Между мной и ним один шаг, который я сокращаю, а плечи практически касаются друг друга, когда я встаю рядом. Смотрю туда же, куда и он, но не вижу ничего. Лишь редкие огоньки, как я думаю, фар.
Внезапно Вадим поворачивается ко мне, улыбается на один бок, отчего дыхание барахлит. Опять. Чёрт, это пройдёт когда-нибудь? А затем тихо говорит:
– Сейчас прости, но так надо, – резко обхватывает мои рёбра, поднимает и усаживает меня на капот.
Взвизгиваю, цепляясь пальцами в его плечи, и замираю статуей, когда под пятой точкой чувствую тёплый металл. Блин, да возле этой машины дышать страшно, а он меня ещё сверху сажает…
– Вадим, я не хочу её помять, – произношу одними губами, не расцепляя пальцы.
– Ты? Помять? – с хохотком уточняет. – Брось, в тебе веса, как в котёнке. Не помнёшь.
Касается своими руками моих, пуская по коже двести двадцать, и мягко отцепляет меня от своей футболки, но не отпускает. Стоит напротив, держит мои пальцы в своих, глядя прямо в глаза. И весь он такой реальный, что кажется сказочным.
Только открываю рот, чтобы спросить, зачем он это сделал, как единственный фонарь тухнет, зато весь город за его спиной загорается тысячей огней. А я именно сейчас понимаю, что мы за чертой города, но недалеко, на каком-то склоне, с которого видно тысячи домов, фонарей и вывесок.
С моих губ срывается тихое “О”, когда я вижу всё в таком свете и масштабе.
– Почему сейчас?
– В это время в городе включают ночное освещение, и в это же время отключается этот фонарь, – мягким голосом отвечает. – Не знаю, где связь, но так происходит уже лет десять точно.
Я не вижу, куда он смотрит, но судя по тому, что моё лицо горит – на меня.
А мне… красиво. Безумно красиво и дико приятно от его внимания.
Глава 6. Он офигенный
Лена
Сложно описать все те эмоции, что я испытываю на протяжении вечера. От компании Вадима, от его чуткого внимания к деталям, от взгляда которым он смотрит на меня… сводит с ума буквально всё. В голове такая каша, словно я только вышла из дурки и не до конца понимаю, что вокруг происходит. Но многого он себе не позволяет, лишь плотнее сводит края моей джинсовки, когда на улице совсем вечереет и поднимается прохладный ветер; берёт мои руки в свои, когда замечает, как я сжимаю их от холода, и загоняет в салон машины, хоть я и сопротивляюсь. Мне не хочется отрываться от созерцания такого вида, но ещё больше не хочется прерывать ту магию, что летает в воздухе.
Мы говорим о многом: про универ – в частности, про мои впечатления от него; про семью – в основном про мою, потому что когда речь заходит за его, Вадим ментально отстраняется; про друзей – коих у меня немного, зато вот о его окружении есть что узнать, но и тут он особо не распространяется, рассказывая какие-то отдельные истории, связанные с его друзьями.
Слушаю каждый его рассказ как заворожённая, не в силах оторваться, и ощущаю себя мотыльком, летящим на свет. Он как магнит. И что-то глубоко внутри мне подсказывает, что он действует так на всех.
А когда мы оказываемся в салоне, я вообще перестаю соображать и чувствую лишь дикое волнение. Будто замкнутое пространство, в котором между нами не больше двадцати сантиметров давит. Но давит в хорошем смысле. В тёплом, ласкающем и абсолютно не правильным, если учитывать, что мы знакомы всего несколько часов.
– Ты расскажешь, откуда узнал мой номер? – спрашиваю, с улыбкой глядя на Вадима и даже сейчас залипаю.
Рассматриваю каждую черту его профиля, пока он смотрит на дорогу. Подвисаю на длинных пальцах, крепко удерживающих руль, и вспоминаю их касания. А стоит ему ухмыльнуться, так бабочки в моём животе устраивают бунт.
– Хочешь честный ответ? – наконец поворачивается ко мне, останавливаясь на светофоре, и наклоняется чуть ближе, упираясь локтем в подлокотник.
– Хотелось бы, да, – почему-то шёпотом отвечаю, перебегая из одного его зрачка в другой, а затем сама не понимаю, как замираю взглядом на пухлых губах.
– Просто зашёл в аудиторию, откуда вышла ты, и увидел на доске номер, – хрипит, облизывая губы.
– А как ты понял, что номер мой? – крепче сжимаю в пальцах стакан с уже остывшим кофе.
– Попытал удачу, – очередная улыбка, обнажающая зубы. – Кто не рискует… – Подмигивает, недоговаривая, а затем возвращает внимание к дороге, и в этот же момент я резко вдыхаю порцию кислорода.
Оказывается, я задержала дыхание от волнения.
Повисает молчание, которому я, на удивление, рада, потому что у меня есть возможность собрать мысли в кучу. А они, всё равно расползаются в разные стороны, что меня дико бесит.
Отворачиваюсь, смотрю на дорогу через лобовое и понимаю, что Вадим везёт меня домой. От этого ловлю странное раздражение, а ещё в голову тут же лезет мысль: “он хочет от меня избавиться, надоела”.
– Мы едем домой? – сглатываю отчего-то появившийся ком обиды в горле.
– Ага, – бросает расслабленно. – Я ведь обещал вернуть тебя к десяти.
Хмурюсь пару секунд, пока до меня не доходит смысл сказанных им слов. Лезу рукой в карман джинсовки, достаю телефон и тупаком пялюсь в экран. Почти десять! Офигеть! Я даже не заметила, как пролетело чуть больше трёх часов. А что самое странное – мне безумно мало.
– Я же не маленькая, могу и подольше погулять, – бурчу, не глядя на него, хотя кому я вру: если мама позвонит, а меня не будет дома, её инфаркт хватит.
Нет, она у меня не деспот, просто дико опекает, особенно когда она на ночных сменах. Объясняет это тем, что насмотрелась кошмаров больнице. Она у меня ночная медсестра.
– И я, поверь, очень хочу, чтобы ты задержалась, – хрипит Вадим, едва улыбаясь. – Но ещё больше я хочу, чтобы у тебя не было проблем, а я вызывал у твоей мамы лишь положительные эмоции.
От этих слов к щекам моментально приливает кровь. Горячая, почти обжигающая. Такая, что я едва сдерживаю порыв приложить пальцы к лицу и лишь закусываю губу. Значит ли это, что он надеется познакомиться с матерью? Или это просто жест воспитания? Спросить не решаюсь, просто киваю и молчу до самого дома.
Когда машина останавливается у подъезда, я в очередной раз зажимаю в руках бумажный стаканчик и кидаю короткий взгляд на Вадима. По виду – спокойного, как танк. Однако, когда он поворачивается, я вижу в его взгляде океан эмоций. Ну либо же мне хочется в это верить.
– Пока, – говорю тихо, натягивая на лицо улыбку.
Вадим по-доброму хмыкает, а затем наклоняется ближе, из-за чего моё состояние вновь пошатывается, будто землетрясение в десять баллов объявили.
– До завтра, – так же тихо отвечает, оставляя на моей щеке невесомый поцелуй.
Невесомый, но такой обжигающий, что я вздрагиваю. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, глаза смотрят в глаза, отчего, кажется, ещё немного и случится магия. Но всё резко обрывается, как только мой телефон издаёт звонкий “пилик”.
Моргаю, обрывая нить, которая каким-то неведомым образом образовалась между нами и отстраняюсь, протягивая руку к двери.
– До завтра, – повторяю эхом и практически вылетаю на улицу.
В подъезд телепортируюсь за несколько секунд, даже не оборачиваясь, а когда оказываюсь в лифте, достаю телефон и читаю спасительное сообщение.
Оля: Я всё ещё жду рассказа. Как всё прошло? Как он? Красивый? О чём разговаривали? Понравилось?
Читаю кучу вопросов с улыбкой на улице, а в ответ печатаю короткое:
Я: Оль, он офигенный.
Глава 7. Начало положено
Вадим
– Начало положено? – хитро давит лыбу Ян.
– Ты думаешь, я буду раскрывать карты? – хмыкаю, подкуривая сигарету.
– Нам и так ясно, что ты на верном пути, раз девчонку рассосало в первый же вечер, – отбивает Марк, высовывая голову из моего Порше. – Тебе осталось уложиться в сроки.
– А с чего ты взял, что её рассосало? – выдаю со смешком.
– Ты рожу свою видел? В последний раз она у тебя так светилась, когда Изи высосала из тебя всю душу, – ржёт Марк.
Потом, наконец выходит, подходит ближе и встаёт рядом с нами, а затем тоже прикуривает. Мы, как обычно, на лобном месте – на парковке у универа. Пока эти двое пытаются выпытать из меня хоть какую-то информацию, я коршуном выглядываю знакомую голову.
Сегодня утром позвонил Динь-Динь, чтобы заехать за ней, но она уже ехала вместе с подругой, так что меня тактично побрили. Да и, в общем-то, я только рад: мне же лучше, если она промаринуется в мыслях: “а как всё было, если бы я забрал её”. Так сказать: в мою копилочку её думки обо мне. В целом – приемлемо.
Теперь же я жду, когда она появится, чтобы напомнить о себе. Хотя, думаю, вряд ли она забывала. Правильнее сказать: я жду её, чтобы показать, какой я чуткий, заботливый, покладистый и внимательный. И похер, что всё моё внимание вчера было на её точёной фигуре, которую слишком сильно мне хочется ощутить под собой. Уверен, стонет она так же скромно, как и смотрит.
– Ты чё завис? – бросает Ян, толкая локтем в рёбра. – Потёк? – добавляет с самодовольной улыбкой.
– Завались, – фыркаю, выбрасывая бычок в урну, и тут же улавливаю Лену, выходящую из белой Ауди.
В несколько быстрых шагов подлетаю к двери тачки, открываю, доставая из бардачка плитку шоколада и под дружные смешки двух баранов, лечу в сторону Феечки.
Сегодня она выглядит не такой забитой, как ещё вчера, да и взгляд более… светящийся. Всё оказалось куда проще, чем я мог представить, и от этой мысли на моём табло рисуется практически маска джокера.
Её узкие бёдра обтягивают чёрные лосины, выделяя аппетитный зад, который еле прикрывается белым свитшотом без капюшона. На плече всё тот же светлый рюкзак и в руках чёрная ветровка.
Догоняю Динь-Динь и её подружку, а после, равняясь с ними, мягко, но вместе с тем достаточно громко говорю:
– Доброе утро.
Лена останавливается, смотрит на меня, и я почти вижу, как она растекается, однако надо отдать должное – держит себя в руках. Во всяком случае – пытается.
– До-о-оброе, – с хитрым выражением тянет шатенка, стоящая рядом с ней, оглядывая меня с ног до головы, но тут же отдёргивает сама себя, выдаёт смешок и добавляет: – Подожду тебя в аудитории.
Лена кивает, и только после этого девчонка уходит.
– Привет, – щебечет тихо, заправляя светлую прядь распущенных волос за ухо. – Ты меня караулишь?
– Естественно, – усмехаюсь мягко. – Ты ведь меня отшила, а я должен был убедиться, что всё нормально.
– Я не отшивала тебя, – карие глаза тут же расширяются до размера марианской впадины, а следом на щеках появляется лёгкий румянец. – Просто Оля оказалась быстрее, – бормочет, закусывает губу, думая, что это не сильно заметно.
Тихо посмеиваюсь, и она, увидев это, расслабляется. Видимо, до неё всё же доходит, что я шучу.
– Просто хочу пожелать тебе хорошего дня, – протягиваю плитку шоколада и прежде чем она начнёт строить из себя неприступную, добавляю: – А ещё, хочу, чтобы после пар ты поехала со мной.
Время замирает. Только люди мимо ходят, а я, кажется, вижу в её глазах, как шестерёнки в светлой голове начинают работать на износ. Несколько минут Динь-Динь разглядывает моё лицо, будто пытается найти там ответы на все свои вопросы. И мне дико хочется рассмеяться из-за этого, ведь уж что-что, а играть роли я умею, так что шансы практически нулевые.
– Для чего-то конкретного? – Лена, наконец, разрывает мыслительный процесс и спрашивает едва слышно.
– Нет, – жму плечом. – Просто хочу побыть с тобой и отвезти тебя домой.
Краска ещё больше покрывает её лицо, но вопреки этому Феечка кивает.
– Хорошо. У меня три пары.
– Отлично, – улыбаюсь широко. – Заберу тебя у аудитории.
Очередной кивок, после которого я подхожу ближе, разрывая оставшееся пространство между нами и наклоняясь, оставляю на её виске аккуратный поцелуй. Ощущаю вибрацию женского тела, но делаю вид, будто ничего не заметил, возвращаясь в прежнее положение.
Да только вот отсюда ещё лучше видно, как Динь-Динь дышит урывками и буквально готова взорваться от волны подступающей паники. Забавное зрелище.
– Пока, – шепчет, приподнимая уголок губ.
– Увидимся, – отвечаю чётко и, разворачиваясь на пятках, возвращаясь к пацанам.
На лицах этих двоих полупокеров уже всё написано, поэтому мне остаётся только усмехнуться, качая головой и коротко сказать:
– Завалите скворечники.
После чего они взрываются смехом.
А я… тупо игнорю. Ведь мы все понимаем, что когда дело касается спора, то пойдёшь и не на такое, хотя им по-любому в новинку видеть меня таким заинькой-лапонькой. Поэтому и выхватывают с этого. Да и к тому же, даже если им заведомо понятно, что они проиграли – нам всем всё ещё любопытно увидеть результат. Особенно мне. Отдельный вид наслаждения – наблюдать, как светлые ангелочки становятся падшими ангелами. Но ещё больший кайф – знать, что им это нравится.
Глава 8. Чертовы буйволы
Лена
Все пары и между ними двигаюсь чисто на автомате и чувстве предвкушения.
Оля, каждый раз, как видит мой мечтающий взгляд, тычет мне в ребро локтем, а Маша хихикает, наблюдая за этим. Но я, блин, ничего не могу с собой поделать, хотя и отдёргиваю саму себя. Понимаю, что мои мысли идут совершенно не в ту степь, когда вспоминаю его губы на своей щеке и виске. А ведь мы почти не знакомы. Только откуда тогда эти бабочки в моём животе, которые просыпаются, словно стадо буйволов, стоит Вадиму оказаться рядом?
– Тебе нужно немного отвлечься, – вполне серьёзно говорит Оля, глядя чётко в мои глаза, когда мы сидим в столовой между второй и третьей парой. – Узнаете друг друга получше и тогда уже точно поймёшь, стоит ли тратить на него свои эндорфины.
– Согласна, – кивает Маша, сидящая справа. – Сутки – не показатель, – а затем щурясь, поворачивается ко мне. – Ты хоть покажи нам его.
– Тебе, я его уже видела, – хмыкает Оля. – Увидела и вполне понимаю, почему Ленка растекается лужицей, но всё равно рекомендую притормозить.
Тихо смеюсь над выражением лица Маши, глаза которой слегка расширяются, а губы надуваются от слов Оли. Но тут же начинаю шарить глазами по пространству, в надежде, что Вадим с друзьями тоже здесь, однако не нахожу. Разочарованно выдыхаю, уже не надеясь показать Маше, как выглядит Вадик, как Троица появляется в проходе. Все как один: высокие, с надменными, почти ленивыми лицами, отчего мне становится не по себе, ведь рядом со мной Вадим абсолютно другой.
Слева от Вадика блондин, он более “живчик”: что-то говорит, здоровается с людьми, которые проходят мимо, и в целом достаточно оживлённо перекидывается фразами с Вадиком.
Справа от него ещё один парень. Он чуть меньше их двоих в комплекции, но при этом по виду – полный аристократ. Белоснежные волосы, в тон им толстовка, из-под которой видится странная татуировка на шее и отчуждённый взгляд. Даже движения ещё более слоумо. Жуткий тип…
В какой-то момент наши с Вадимом взгляды пересекаются и на его лице вырисовывается шикарная улыбка, а затем он подмигивает, из-за чего я мгновенно краснею, резко опуская глаза, но успеваю заметить, как блондин кладёт руку ему на плечо и хлопает, что-то весело говоря.
– Вон, видишь святых? – чуть подаётся вперёд Оля и указывает головой в сторону парней, что уже уселись за одним из столов. – Тёмненький – это её, – кивает в мою сторону подбородком.
Маша прослеживает взглядом, куда указали, и через секунду её брови взлетают так, что, кажется, будто ещё немного и затеряются в светлых волосах, собранных в высокий хвост.
– Савицкий? – почти шипит. – Серьёзно?
– Ты знаешь его? – удивляется Оля.
– Прикалываешься? – фыркает Маша, но, когда понимает, что подруга не шутит, добавляет: – Это Савицкий. Сын нашего мэра.
– О! – единственное, что выдаёт Оля, откидываясь на спинку стула, вытягивая губы в трубочку. – Нихрена себе… – бормочет тихо, почёсывая бровь коротким ноготком. – Вот это улов, подруга!
– Я не знала, что он сын мэра до вчерашнего дня, – зачем-то оправдываюсь, сминая салфетку в руках.
– Не сомневаюсь, – прыскает смехом Оля. – Если бы знала, то вряд ли ты бы поехала, – подкалывает меня. А затем переводит острый взгляд на Машу и спрашивает: – А ты откуда его знаешь?
– Моя мать, секретарь в мэрии, – закатывает глаза. – Видела его пару раз там. Не общались, так что я понятия не имею какой он. Зато дружка его хорошо знаю, – морщится, будто съела пол-лимона. – Тот, который белый, как привидение.
– Плохие рекомендации? – продолжает хихикать Оля.
– Да не то чтобы, – жмёт плечами. – Просто, считай, за тем столом сидят дети самых влиятельных отцов: мэр, СБшник и прокурор, – загибая пальцы, тарахтит.
– Но что-то ты всё же знаешь, раз так отреагировала, – поворачиваюсь к Маше, вклиниваясь в разговор.
– Просто Марк… блин, знаешь, есть такие люди, с которыми, когда разговариваешь, то холодок по спине бежит? Вот. Это про него.
– Думаешь, у него в подвале семеро по лавкам к батарее пристёгнуты? – заговорщическим тоном шепчет Оля, вновь наклоняясь к нам, но долго не выдерживает и начинает смеяться.
