Когда дверь наконец открылась и я услышал знакомый голос, задница приобрела форму стула, став абсолютно ровной. Нам дали несколько минут переговорить, и уже дальше Сизов решал проблему по своим каналам.
Когда его снова пустили ко мне, я хотел услышать что-то обнадеживающее. Но и тут мне не повезло. Не мой день сегодня. Определенно не мой.
— Ты знаешь, на кого оформлен ребенок? И я говорю не про мать.
— Знаю, — не стал отрицать, почувствовав фантомную боль в области переносицы.
Вариант того, что придется звонить этому человеку, в моей голове мелькал. Но как же я надеялся обойтись без этого.
Глава 2. Злата
Впервые за неделю моей работы он задерживался. Я стояла посреди приемной, прислушиваясь к тишине офиса, и ловила себя на странном ощущении, словно меня оставили одну в чужой квартире.
Кузьмин Егор Алексеевич — прочла информирующую табличку на открытой двери приемной. Мой начальник. И человек, из-за которого моя сестра больше не встает с кровати. Я медленно выдохнула и посмотрела на дверь его кабинета.
Закрыта, но не на ключ. Что не могло не радовать. Я толкнула створку, она бесшумно открылась.
В кабинете пахло дорогим мужским одеколоном. Внутри было аккуратно и строго. Никакого хаоса. Папки выровнены, стол чистый, бумаги разложены параллельно краю столешницы.
Меня это раздражало. Никогда не любила педантов. Я прошла внутрь, закрыла за собой дверь и на секунду замерла.
— Спокойно, — прошептала себе под нос. — Ты не для этого прошла три собеседования, чтобы сейчас начать нервничать.
Подошла к столу и открыла первый ящик. Ручки, блокноты, какие-то стикеры. Ничего, что могло бы мне помочь. Во втором документы. Я быстро пробежалась глазами по стандартным договорам, искам. Третий закрыт. Я дернула ручку сильнее. Бесполезно. А вот это уже интересно. За замком точно должно храниться что-то важное и, надеюсь, компрометирующее. А где может быть ключ? Я присела на корточки и дернула ручку четвертого ящика. Очередной секрет адвоката Кузьмина.
— Где ты прячешь ключи, Егорка?.. — пробормотала я.
Поднялась, огляделась. Кабинет выглядел стерильным. Никаких лишних деталей. Никаких подсказок. Я подошла к шкафу. Папки. Еще папки. Архив. Все по датам, по категориям. Идеальный порядок. Я захлопнула дверцу и повернулась к столу, на котором стоял закрытый ноутбук. Я крадучись подошла, провела пальцами по хромированной крышке и открыла.
Экран загорелся и потребовал от меня пароль. Перед тем, как сесть в кресло, я прислушалась. Тишина. Сегодня определенно мне сопутствует удача. Я положила пальцы на клавиатуру. Странное ощущение. Будто я вторгаюсь не просто в рабочее пространство, а в голову человека, которого ненавижу. Попробовала первое, что пришло в голову. 123456.
— Ладно, ты не идиот, — пробормотала я.
Дата рождения?
Нет.
Фамилия?
Нет.
Комбинации с именем?
Нет.
Я прикусила губу.
— Ну давай… у тебя же должно быть что-то банальное…
Попробовала еще пару вариантов.
Экран оставался безразличным к моим попыткам. Как и сам Кузьмин в суде, когда зачитывал свою речь. Когда говорил про смягчающие обстоятельства. Когда добился условного срока. Когда моя сестра… Я резко отдернула руки от клавиатуры. В груди сжалось. Перед глазами на секунду всплыло лицо Веры. Бледное и совершенно безрадостное. И коляска. Чертова коляска. Я сжала пальцы в кулак.
— Спокойно, — тихо сказала, не разрешая себе плакать. Снова посмотрела на экран. — Ничего, — прошептала. — Я тебя вскрою. Так или иначе.
Отвлек звонок. Я дернулась, будто меня поймали с поличным, и резко закрыла ноутбук. Сердце на секунду ушло куда-то в пятки, и по спине скатилась капелька пота. Телефон в приемной продолжал настойчиво трезвонить.
— Черт, — выдохнула я и поспешно вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Только бы он ничего не заметил. Я схватила трубку.
— Приемная Кузьмина, — сказала максимально спокойно.
— Добрый день. Егор Алексеевич на месте? — уточнил напряженный мужской голос.
— Нет, — ответила я. — Его сейчас нет в офисе.
— Свяжитесь с ним, пожалуйста. Это срочно. Очень срочно. Пусть перезвонит.
— Я передам.
— Не передадите, а свяжитесь. Это важно, — мужчина продиктовал свои данные и отключился.
Можно было забыть, но я устроилась сюда, чтобы уничтожить Кузьмина. По-настоящему. Как он это сделал с жизнью моей сестры.
Я взяла мобильный и набрала номер мужчины. Гудок, и сразу механический голос: «Абонент сейчас разговаривает».
Я перезвонила, но результат был тем же. Еще раз. И еще.
— Ну и любитель же вы поболтать, — фыркнула я.
Неужели не видит, что я обрываю его телефон? Я собиралась набрать снова, когда услышала быстрые, неровные шаги. Мужчина ввалился в приемную, дверь с грохотом ударилась о стену.
— Добрый день, — поздоровалась я, но не дождалась реакции.
Выглядел он, мягко говоря, странно. Глаза красные, лицо напряженное, волосы чуть растрепаны. Дышит тяжело и шумно, словно бежал по лестнице.
А, ну конечно, корпоратив. Надо же так перебрать, что и за выходные не отошел.
— Егор Алексеевич, — тут же сказала я, — вам звонили. Просили срочно перезвонить.
Он даже не посмотрел на меня. Прошел мимо.
Я опешила.
— Егор Алексеевич?
Ноль реакции. Он зашел в кабинет, сел за стол и почти сразу вытащил из кармана ключ. Тот самый! Я замерла в дверях, наблюдая, как он открывал третий ящик, достал блокнот и начал листать.
— Вам нужно перезвонить, — сказала громче. — Клиент просил срочно.
Он отмахнулся от меня как от мухи!
Я зашла со спины мужчины и попыталась заглянуть в блокнот. Бесполезно. Его почерк… Это даже почерком назвать было сложно. Какие-то резкие, рваные линии, сокращения, стрелки, непонятные символы.
— Вы серьезно это понимаете? — не удержалась я.
Он перевернул страницу. Еще одну. Еще. Я пыталась уловить хоть слово.
Пф-ф-ф. Ни-че-го. Он освоил утерянную письменность инков?
— У нас из семейных кто-то сейчас на месте?
— Эм, — протянула я. — Я не так давно работаю и не знаю, у кого есть семьи, а у…
Он поднял на меня злющий взгляд и рявкнул:
— Злата, включи голову! Мне нужен свободный семейный адвокат, — прошептала я на грани слышимости, передразнивая мужчину, разумеется, повернувшись к нему спиной.
— Быстро! — рявкнул он.
— Конечно. Сейчас уточню, — ответила я уже нормальным рабочим тоном, хотя внутри все кипело.
Развернулась и почти бегом пошла к своему столу. Компьютер. Внутренний чат. Список сотрудников. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре: «Кто сейчас в офисе из семейных? Срочно».
Ответ пришел практически сразу.
«Киреева. В кабинете. Сейчас свободна».
Я выдохнула с облегчением.
— Есть, — сказала я, оборачиваясь. Кузьмин не стал ждать за столом и навис надо мной. — Киреева, кабинет справа по коридору после...
— В курсе! — не дал договорить, обрывая на полуслове.
Он даже не дослушал до конца! Вскочил, словно кто-то воткнул в его подтянутый зад цыганскую иглу. И вылетел из приемной.
— Егор Алексеевич! — я побежала за ним, вспомнив про настойчивую просьбу клиента перезвонить.
Он шел по коридору быстрым неровным шагом, чуть заваливаясь на левую сторону.
— Что мне говорить, если вас будут искать? — выпалила я. — А если клиент снова позвонит? А если?..
Ноль реакции.
— Егор Алексеевич!
Ни одной эмоции в мою сторону.
Он даже не обернулся. Просто дошел до нужной двери, распахнул ее и ввалился внутрь. Дверь с грохотом ударилась о стену и осталась приоткрытой.
Я остановилась в коридоре. Осмотрелась. Сделала шаг. Еще один. И замерла.
На войне, как говорится, все средства хороши. Возможно, у меня получится узнать, какая муха его укусила. И использовать эту букашку в своих целях…
— …Мне нужен срочный разбор, — голос Кузьмина был резкий и тихий. — По ребенку.
Пауза.
— В смысле по ребенку? — удивленно переспросила у него женщина.
— В прямом, — отрезал он. — Мне его оставили.
Я нахмурилась.
Что?..
— Егор, ты сейчас серьезно?
— Абсолютно.
Мой слух обострился до предела. Я слышала звук стула, который небрежно передвинули, шаркая ножками по полу.
— Чей ребенок? — Киреева начала что-то печатать.
— Предположительно мой.
«Предположительно», — фыркнула я про себя. А что еще хотела от такого циничного человека, который любит лишь деньги?
— Предположительно? — а вот в голосе Киреевой прозвучал откровенный интерес. — Ты сам не уверен?
— Нет.
Я замерла, даже дышать перестала.
— Так, подожди, — она, кажется, поднялась. — Тебе просто принесли ребенка?
— Да, бывшая. В ночной клуб, — я не была уверена, что правильно расслышала его последние слова.
Даже прижала ладонь ко рту. Серьезно?.. Так бывает и в реальной жизни?
— Ты издеваешься?
Киреева, кажется, была согласна с моими мысленными доводами.
— Хотел бы, — коротко бросил Егор. — У меня нет ни документов, ни подтверждений. Его мать исчезла. Телефон выключен. Сейчас ребенок у отца.
— Ты меня путаешь, — Киреева его перебила, немного визгливо повысив голос. — У ребенка есть отец?
И я была с ней согласна. Он и меня путал. В голове шумело от возбуждения. Я уставилась в щель между дверью и косяком, молясь, чтобы в коридоре сейчас никто не появился и не поймал меня за откровенным подслушиванием.
— Есть. Но только по бумагам. Полиция пацана передала ему. По факту он не отец.
Ну ничего себе интересная личная жизнь. Мама бы была в восторге от подобной мыльной оперы.
— И что ты хочешь от меня? — в щелку я прекрасно видела лицо Киреевой. Сказать, что она была в шоке, ничего не сказать.
— Если подтвердится, что ребенок мой, — Кузьмин стоял, вцепившись пальцами в спинку стула. Даже отсюда я видела, как сильно они побелели. — Я хочу лишить эту дуру родительских прав.
Очередная пауза, которую заполняли мои нелицеприятные мысли. Этот козел хотел отобрать у матери ребенка!
— Ладно, — вздохнула Киреева. — Значит, так. Первое — нужно установить отцовство. Второе — юридически закрепить передачу ребенка. Иначе…
— Я в курсе, — перебил он, нервно взмахнув рукой.
От его жеста я отпрянула от щелки, вновь прижимаясь спиной к стене, обратившись в слух.
Я слышала, как Егор Алексеевич нервно ходит по кабинету.
— Мне нужно, чтобы это было оформлено правильно. Максимально быстро. И без лишнего шума.
— С этим могут быть проблемы, — осторожно заметила она. — Особенно если мать вернется и будет качать права.
— Пусть попробует, — произнес он жестоко.
Я поежилась.
— Егор… Ты же понимаешь, какая это ответственность? — тише добавила Киреева. — Дело даже не в суде. Это ребенок. Он требует неимоверного количества ресурсов, сил и времени.
— Я уже понял, — глухо ответил Кузьмин. — Но я хочу забрать его! Если он мой, конечно же.
— Допустим. В таком случае придется потрудиться.
— У меня десятки свидетелей, что бывшая принесла малолетнего в ночной клуб, — заявил он.
Кажется, я все же не ослышалась. Действительно речь про ночной клуб.
— Этого мало.
— Я найду еще доказательства.
— Найдешь. Приходи. А пока удостоверься в отцовстве.
— Займусь сегодня же. И этот разговор только между нами.
— Мог бы и не говорить.
Поняв, что беседа закончена, я шустро отбежала в сторону, делая вид, что ждала Кузьмина в коридоре, а не под дверью кабинета.
Я успела отступить к окну и сделать вид, что сосредоточенно изучаю что-то в телефоне. Сердце колотилось до звона в ушах: от услышанного, от адреналина и от того, насколько близко я сейчас была к чужой тайне.
Мужчина прошел мимо, не замедлив шага. Его лицо стало еще жестче, чем при появлении на работе. Сжатые губы, взгляд в одну точку. Я пошла следом.
В приемной он сразу направился в кабинет, снова сел за стол и несколько минут смотрел прямо перед собой. А я не знала, жалеть или все же злорадствовать. Егор Алексеевич открыл блокнот, снова пролистал несколько страниц, сделал пару быстрых пометок все тем же неразборчивым почерком и замер.
Ни одного слова. Ни одного взгляда в мою сторону.
Что мне делать? Как-то напомнить о себе? А зачем? Все же как удачно сложились обстоятельства. Не зря говорят, что карма существует. Я только что убедилась в этом на собственном опыте. Когда я проходила собеседования, желая устроиться в юридическую фирму, что защищала урода, который сбил мою сестру, я и не смела надеяться на удачу. Думала, придется ждать, искать, потратить месяцы на месть. А оказалось все намного проще.
Я заставлю его почувствовать хотя бы часть того, что чувствовала моя сестра, когда водителю зачитали приговор и он почти не понес наказания. Что такое лишение прав на три года по сравнению с разрушенной жизнью?! А компенсация, что назначил суд, просто насмешка. Ее едва хватило на реабилитацию после операции.
И вот оно. Его слабое место!
Я сглотнула. Мысли закрутились еще быстрее. Если наберусь терпения, то смогу разрушить его карьеру до основания, показав подлую натуру человека, который привык решать все в свою пользу.
Мужчина продолжал сидеть за столом, уткнувшись в блокнот, но я видела — он не читает. Взгляд стоит на месте. Он думает. Так же, как и я. Только у нас разные цели.
Я медленно выдохнула. Если подойти правильно… Если втереться в доверие… Если стать полезной… Я смогу оказаться ближе, чем любой из его коллег. Уголки моих губ заметно дрогнули. И вместо злости я почувствовала настоящий азарт. Я точно смогу уничтожить человека, который за деньги готов обелить самого дьявола.
— Егор Алексеевич, так что делать со звонком от клиента? — спросила я.
Он посмотрел на меня исподлобья.
— Важный звонок, — мягко напомнила.
— Передай кому-то другому.
— Но это ваш клиент, как я…
— Злата! — рявкнул он, прерывая меня. — Извинись перед клиентом и передай дело свободному юристу, — отчеканил со злостью, вновь вскочил на ноги, провернул ключ в замке и вышел из кабинета, подхватив пальто. — Я что, должен объяснить азы?!
— Нет, но!.. — я хотела остановить мужчину, но заметила блокнот, что остался лежать на столе.
Дверь захлопнулась. Шаги быстро удалились по коридору. Я замерла. Взгляд прикован к столу. Секунда. Вторая. Третья. Я не дышала, прислушиваясь к привычным звукам офиса. В коридоре тишина. Сердце снова ускорилось.
— Это твой шанс, — прошептала я едва слышно. Осмотрелась и крадучись шла. Рука сама потянулась и взяла блокнот. Я сглотнула и быстро открыла первую попавшуюся страницу. Округлила глаза, потом прищурилась, чуть вытянула руку, стараясь понять написанное. Перевернула страницу. Если судить по цифрам и неразборчивым каракулям слева, в основном это были телефонные номера. Какие-то пометки, даты, стрелки.
— И чего ты ожидала? — пробормотала сама себе. — Что он тут пишет «Беру деньги и спасаю убийц»?
Глупо. Он же не дурак. Моральный урод, но точно не дурак. Такие, как он, не оставляют следов. Я перевернула еще несколько страниц. И замерла. Эта страница отличалась от других. На ней были короткие записи. Похоже на пароли? Комбинации цифр и букв. Рядом с каждой комбинацией две-три буквы.
А вот это действительно интересно. Я попыталась сопоставить. К чему это? Почта? Система? Личные аккаунты? Ничего не сходилось. Ни одной понятной подсказки.
— А если… — с мысли меня сбили шаги. Я вздрогнула. Схватила первую попавшуюся папку со стола и накрыла ею блокнот, тут же вылетев из кабинета в приемную.
Щеки горели. Кислород свистел в легких. Я успела сунуть блокнот в сумочку и положить папку на стол, когда дверь открылась.
— О, — протянул мужчина, оглядывая меня. — Новенькая. Добрый день.
— Добрый, — ответила я, выдавив из себя улыбку.
— Вадим, — представился он. — Пират на месте?
— Что?
— Егор Алексеевич на месте? — уточнил визитер, облизав меня взглядом.
— Ушел.
— И оставил тебя одну? — усмехнулся он. — Смело. Я бы не оставил такое золотце без присмотра. Как тебя зовут?
Я заняла свое место и сухо ответила:
— Злата.
— Я же говорю — золотце. Выпьем кофе? Обеденный перерыв, — он показал на дорогие часы на своем запястье. — Твой начальник не будет ругаться.
— Я не пью кофе с женатыми, — ответила я, заметив обручальное кольцо.
Мужчина фыркнул, тут же его снял и убрал в карман брюк.
— Оп, и я холост. Бутафория для клиентов. Колечко располагает и делает меня благонадежнее.
Я холодно посмотрела на него.
— Извините, я работаю.
— Жаль. Но я люблю принципиальных.
Глава 3. Злата
Я закрыла дверь, отрезая себя от обычных вечерних разговоров, и наконец осталась одна. Щелкнула настольной лампой. За окном уже давно стемнело, стекло отражало только меня и кровать, на которой лежал блокнот. Да, я взяла его домой, чтобы спокойно изучить. Горжусь ли я своим поступком? Очень сложно ответить на этот вопрос. Если рассматривать его отдельно — он отвратителен. Если в совокупности тех факторов, что меня подтолкнули, — я все сделала правильно.
Я остановилась у кровати и несколько секунд просто смотрела, слушая удары собственного сердца. Слишком долго я искала хоть какую-то ниточку и слишком много поставила на кон, прекрасно понимая последствия.
Я медленно села, поджав под себя ноги, и провела пальцами по обложке. Открыла и сразу потянулась за телефоном. Экран загорелся холодным светом, разрезая полумрак комнаты. Щелчок. Еще один. Я фотографировала страницы с комбинациями цифр, букв и обрывков слов. Странные, не складывающиеся в систему. Но внутри было ощущение, что это важно.
Пароли? Доступы? Ключи? К чему — пока непонятно.
Я увеличивала снимки, пыталась разобрать пометки рядом, но почерк Кузьмина оставался таким же резким и рваным. Говорят, так бывает у людей с высоким интеллектом. Как будто он специально делал его нечитаемым. Я перевернула страницу. Снова щелчок. Номера. Фамилии. Я фотографировала машинально, не до конца понимая зачем и не имея права упустить ни одной детали.
«И что ты с этим будешь делать?..» — мелькнула мысль.
Пока ничего. Но это уже больше, чем у меня было вчера. Я остановилась. Палец замер над страницей. Я смогла разобрать фамилию, и она была мне знакома. Нахмурилась, наклонилась, вчитываясь. Сердце дернулось. Это не могло быть случайностью! Я быстро сфотографировала страницу и тут же взяла телефон. Пальцы сами набрали номер и сохранили его. Мессенджеры. Один. Второй. Третий. Я искала тот, на котором будет фотография и имя профиля.
— Беляев Артем Сергеевич, — произнесла я себе под нос.
Я увеличила фотографию. Сомнений не было. Тот же человек, которого я видела на сайте клиники. Тот, к кому мы с мамой пытались попасть уже несколько месяцев. Тот, кто не брал новых пациентов.
Его номер телефона — настоящий шанс. Чудо! Если он ответит и согласится хотя бы посмотреть Веру… Я не имею права упустить возможность. Я потянулась к экрану, чтобы написать сообщение, когда за спиной тихо скрипнула дверь.
— Ты почему не спишь? — спросила я у Веры.
Она аккуратно заехала в комнату и остановилась. Здесь негде было развернуться. Крохотная площадь, хоть и минимум мебели.
Свет из коридора лег на ее лицо.
— А ты? — поинтересовалась она, наблюдая за тем, как я убираю блокнот в сумку.
— Готовлюсь к работе.
— А мне просто не хочется. Мама с папой ссорятся за стенкой, а я слышу.
— Может, это телевизор?
— Злат, ну я уже не маленькая, — она закатывает глаза. — Заплетешь мне косички? Хочу завтра походить с кудрявыми волосами.
— Давай, — я развернула коляску. — Расческу взяла?
— Угу.
Я аккуратно провела расческой по волосам Веры. Медленно, чтобы случайно не дернуть. Ее волосы были мягкими, послушными. Раньше она терпеть не могла, когда я ее заплетала, ворчала, крутилась, сбегала. Теперь сидела тихо. Я разделила пряди, пальцы работали автоматически, а мысли уносились совсем в другое место. К номеру Беляева. Сейчас писать уже было поздно. И сообщение можно проигнорировать. Оставить без ответа или забыть. А вот звонок — это другое. Я аккуратно перехватила прядь. Я позвоню и скажу, что номер мне дал Кузьмин. Это не совсем ложь и не совсем правда. Но звучит убедительно. А главное — открывает двери.
Я закончила одну косу, начала вторую. Если он согласится хотя бы на консультацию. Если просто посмотрит выписки и документы, этого уже будет достаточно. Я закрепила резинку и провела ладонью по волосам, разглаживая выбившиеся пряди. Отвезла сестру в комнату и помогла перебраться на кровать, укрыла одеялом, поправила подушку.
— Спокойной ночи, — сказала я тихо.
***
Утро началось раньше обычного. Я пришла в офис одной из первых, чтобы незаметно вернуть блокнот до появления Егора Алексеевича. Я прошла в пустой кабинет и аккуратно положила его на стол, ровно туда, где он лежал вчера.
Поправила, выравнивая по краю, и вышла в приемную.
Сегодня Кузьмин пришел без опозданий. Дверь открылась резко, я подняла голову, вспомнив, что решила быть максимально полезной и приветливой.
— Доброе утро, Егор Алексеевич, — сказала я, тепло улыбнувшись.
Он коротко кивнул, снял пальто, бросил его на спинку кресла и прошел в кабинет. Как будто меня здесь не было.
— Кофе будете? — спросила, остановившись у двери.
Мимолетный оценивающий взгляд.
— Да.
Я быстро приготовила кофе и вернулась.
Поставила чашку на стол. И, прежде чем отойти, слегка коснулась его руки.
Мужчина напрягся, замер. Переключил внимание с ноутбука на меня и отчеканил:
