— Ничего страшного. Главное, чтобы ты поправилась.
— Да всё в порядке со мной, — отмахивается, но голос срывается на кашель.
Укрываю ее пледом и возвращаюсь к домашним делам. На следующий день отправляюсь на работу одна.
— Ты справишься? — спрашивает Лариса, глядя на меня воспаленными глазами.
— Ну конечно, ты во мне сомневаешься? — отвечаю бодро, хотя внутри всё сжимается.
— В тебе — нет. Лишь бы никто не доставал.
***
На следующий день Ларисе становится чуть лучше, к моему огромному облегчению. Она даже порывается пойти на работу, но я очень твердо убеждаю её остаться. Выздороветь как следует. Заверяю, что со всем справлюсь.
Но Лена, видимо, только и ждала этого момента.
Она подходит ко мне в середине дня, когда я упаковываю творог, и громко, на весь цех, объявляет:
— О, смотрите, наша новая принцесса сегодня без охраны. Где твоя подружка? Неужели устала тебя нянчить?
Сжимаю зубы и заставляю себя промолчать. Не обращать внимания. Не давать ей повода. Продолжаю работать, но руки дрожат.
Лена не унимается. Весь день она ходит за мной, придираясь к каждой мелочи: коробки не так сложены, упаковка недостаточно ровная. Наблюдаю как она подходит к Галине Михайловне, что-то шепчет, и та хмурится, но пока ничего не говорит.
А потом у Лены пропадает кошелек.
Она закатывает истерику на весь цех:
— Я знаю, кто взял! Конечно, новенькая! Раньше у нас такого не было, пока она не появилась!
Чувствую, как кровь отливает от лица.
— Я не брала твой кошелек, — мой голос невольно ломается.
— А кто тогда? — Лена подскакивает ко мне. — Ты здесь всего ничего, а уже ведешь себя как начальница. И я слышала, как ты обсуждала, что тебе деньги нужны, что ты как приживалка у подруги ютишься!
По цеху проносится шепот. Женщины переглядываются, и я вижу, как некоторые отводят взгляды. Кто-то смотрит с жалостью, кто-то — с подозрением.
— Я ничего не брала, — повторяю я. — Лучше посмотри как следует у себя.
Внутри всё сжимается. Это так стыдно, унизительно. Все смотрят на меня.
— Соболева, — раздается резкий голос Галины Михайловны. — Иди за мной. Быстро.
Следую за ней, сердце колотится в горле.
В кабинете душно. Галина Михайловна закрывает дверь, открывает окно, садится за стол и сверлит меня ледяным взглядом.
— Соболева, — начинает она, барабаня пальцами по столу. — Если бы ты знала, как я устала от тебя. Почему тебе не работается в коллективе спокойно?
— Я не брала кошелек, — смотрю ей прямо в глаза. — Мне не нужны чужие деньги. Я пришла сюда работать, а не воровать.
— Работать? — усмехается она. — Ты здесь работаешь? Ты только и делаешь, что создаешь проблемы. То молоко разлила, теперь воровство. И Лена сказала правду — ты бездомная. Мне неинтересно, как так получилось, но ты создаешь проблемы мне. Короче, пиши заявление по собственному. Иначе я вызываю полицию.
Внутри всё обрывается. Полиция. Если вызовут полицию, Ренат может найти меня…
— Моя личная жизнь не касается работы, — ком в горле растет. Вот-вот разрыдаюсь. — Я пришла работать. Я ни у кого ничего не брала, ни разу в жизни!
— Почему ты думаешь, что я вот так тебе поверю? — Галина Михайловна наклоняется вперед, и её глаза сужаются. — У нас тут коллектив хороший, дружный, все друг друга знают. А ты — чужая. И ты уже второй раз создаешь скандал. Я могу уволить тебя прямо сейчас, указать причину! Тебе оно надо? Я даю тебе шанс, Соболева, уйти тихо, по собственному! Пиши заявление.
Она бросает на стол бланк, и я замечаю, что он уже лежал у нее под рукой.
В груди разрастается холодная пустота. Очевидно что все спланировано. Может даже не только этими склочницами, но и Алан в курсе. Я не нужна ему тут. И это больно. Хотя чего я ожидала? Он ненавидит моего отца!
Все только начало налаживаться. Я думала, что скоро съеду от Ларисы. Сниму дом деда. Буду строить свою жизнь с сыном… И вот все в момент рушится из-за надуманного обвинения. Куда я пойду? Как я буду кормить Пашку?
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я не могу сдаться. Я не могу позволить сломать меня.
— Галина Михайловна, повторяю вам, я не брала кошелек. Клянусь! Мне правда очень нужна работа. Я готова, чтобы меня обыскали. Пусть проверят мои вещи. Пожалуйста. Только не увольняйте меня.
— Ты тратишь моё время, Соболева! — психует. — Я не собираюсь проводить расследование из-за тебя. Пиши заявление, и не создавай проблем.
Смотрю на бланк. Беру ручку. Пальцы дрожат.
Хочется крикнуть изо всех сил, что меня подставили, что я невиновна. Но слова застревают в горле.
Я понимаю, что не могу позволить себе, чтобы вызвали полицию.
Киваю и начинаю писать.
И в этот момент дверь кабинета распахивается…
Глава 10
Я не сразу понимаю, кто вошёл. Слышу только голос — низкий, спокойный, от которого у меня перехватывает дыхание:
— Галина Михайловна, объясните, что здесь происходит.
— Алан Рамильевич?! — начальница резко вскакивает. Она явно испугана. Но мне совершенно не до её эмоций — я переживаю о себе. Мало мне унизительного увольнения, но то, что сейчас Алану расскажут, будто я воровка – ужаснее просто быть не может! Лучше бы я сразу написала заявление по собственному. Но сейчас уже поздно.
— Мне сказали, опять в цехе происходит скандал, – произносит недовольно. — Что на этот раз? Я не понимаю, Галина Михайловна, вы не справляетесь со своими обязанностями? Может быть, тогда мне найти новую начальницу цеха?
— Ну что вы, Алан Рамильевич! — восклицает женщина заискивающе. — Никакого скандала, что вы. Просто небольшой инцидент. Все уже разрешилось. Идите, Соболева. Вернитесь к работе.
Я уже собираюсь встать, но Алан подходит и вытаскивает из-под моей руки бланк, где я наполовину уже успела написать заявление по собственному.
— Галина Михайловна, вы издеваетесь? Девушка у вас заявление пишет, но при этом вы ее работать отправляете? Объясните в чем дело. Мне из вас выбивать правду?
— Да нет, ничего такого, просто я подумала и решила дать еще шанс новенькой. Ну зачем ей увольняться? Ребенок же у нее. Работа нужна.
— У тебя есть ребенок? — Алан впивается в меня глазами.
Я хочу сквозь землю провалиться!
— Можно я пойду? — нет сил больше на противостояние. Ни с ней, ни с ним. Я правда больше не могу! Чувствую, что сейчас разрыдаюсь. Не из жалости к себе, хотя и это тоже причина. Но больше всего от того, что меня всё достало!
— Галина Михайловна, я освобождаю вас от обязанностей управляющей отделом, — бросает Алан равнодушно. — Покиньте кабинет. Вещи заберете позже. Теперь вы снова рядовой сотрудник цеха.
Лицо женщины становится бледным, как полотно. Она не пытается спорить. Я бы на ее месте тоже не стала – слишком безапелляционный тон у Каримова. Проходит мимо меня, пошатываясь, и даже не смотрит в мою сторону. Ни капли радости от поверженной противницы я не чувствую. наоборот, понимаю, что она будет мстить. Раньше она цеплялась ко мне без повода. Теперь — еще какой имеется.
Мы остаемся с Каримовым в кабинете вдвоем. Я продолжаю стоять возле двери. Мужской взгляд скользит по моей фигуре, задерживается на бедрах, и мне хочется прикрыться, хотя я в одежде.
— Итак, расскажешь, почему писала заявление? – спрашивает.
— Это очень неприятная история. У одной из работниц пропал кошелек. Решили, что это я, – объясняю максимально коротко.
— Какие странные причуды судьбы, да? Ты была принцессой, а теперь упаковываешь творог и работаешь на меня.
— Угу, еще и в воровстве обвиняют. Тебе проще уволить меня, чем весь коллектив.
— Думаешь? Советуешь так поступить? — спрашивает Алан задумчиво.
— Мне нужна работа. Я не стану советовать. Но это правда. Меня невзлюбили.
— Ну, не все. Лариса Матвеева за тебя горой. Мне позвонила, сообщила, что снова заговор. Очень просила разобраться.
— Лариса? — переспрашиваю, сжимая ладонью шею. Моя дорогая подруга. Мой ангел-хранитель! Но как она узнала? Наверное, ей позвонила Валентина…
Алан внимательно смотрит на меня.
— Не выношу манипуляций. Если решу тебя уволить — сделаю это по собственному желанию. Почему ты сбежала из дома, Эви? Чем муж не угодил? — задает неожиданный вопрос.
— Это не входит в мои обязанности — открывать перед тобой душу! — заявляю я с вызовом.
Наверное, это не очень умный поступок — дерзить начальству, но во мне не вовремя просыпается прошлая «принцесса». Тогда, много лет назад, я вела себя с ним дерзко, и за это он меня недолюбливал, не понимая, естественно, что это была лишь защитная реакция.
— Верно, — кивает он. — Не обязана. Можешь вернуться к работе, — добавляет отрывисто.
И тут наше уединение неожиданно прерывается.
— Алан! Я повсюду тебя ищу! Мы же договорились пообедать вместе! — в дверях кабинета появляется красивая девушка. Явно не из сотрудников завода. Я никогда прежде её не видела.
Она врывается в пространство без стука, будто ей это позволено по праву. Ей около двадцати пяти, не больше. Яркая, ухоженная, платиновая блондинка с идеальной укладкой. Волосы струятся по плечам тяжелыми локонами, каждый волосок лежит так, словно его укладывал целый штат стилистов. На ней красное платье — короткое, облегающее, с глубоким вырезом, открывающее стройные загорелые ноги и тонкую талию. Туфли на шпильке, сумочка от люксового бренда. Макияж безупречный — стрелки, накрашенные ресницы, яркая помада, подчеркивающая пухлые губы. Помещение заполняет запах ее дорогих духов: терпких, сладких, с восточными нотками.
Она улыбается Алану собственнически.
— Я занят, Каролина, – а вот он радостным от встречи не выглядит.
— Ох, прости, — девушка переводит взгляд на меня, словно только заметила, что Каримов не один. Скользит по моей фигуре, по халату, лицу, на котором засохли дорожки слез. Ее немного презрительный взгляд говорит: «А это еще кто?»
Она подходит к Алану, кладет ладонь на его руку. Жест собственности, который я понимаю слишком хорошо. Она — из его мира. Где деньги, статус, власть. Где женщины умеют одеваться и улыбаться. Я когда-то тоже принадлежала к нему. Но не нашла в этом счастья ни грамма.
А теперь я бездомная мать одиночка.
— Хорошо, идём, — говорит Алан, и в его голосе слышится лёгкое раздражение. — Соболева, вернитесь к работе.
Парочка уходит, а я не могу сдвинуться с места. Так и стою. Внутри разрастается холодная пустота. Я же не думала, что такой красивый и богатый мужчина, как Алан, — одинок? Нет, конечно, не думала. Тогда почему сейчас так больно?
Глава 11
Я выхожу из кабинета, и ноги подкашиваются. Прислоняюсь к стене на секунду, закрываю глаза, чувствуя, как в груди бьется сердце — слишком быстро, слишком громко. Делаю глубокий вдох, потом еще один. Иду в цех, стараясь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки.
Меня встречают взглядами. Кто-то смотрит сочувственно, кто-то с любопытством, кто-то отводит глаза, будто я прокаженная. Галины Михайловны не видно. Лена стоит у своего стола, бледная и притихшая. Она не смотрит в мою сторону, но я чувствую, как она напряжена. Прохожу мимо, не останавливаясь, и подхожу к своему месту.
Беру коробку, ставлю на стол. Руки дрожат. Сжимаю зубы, впиваюсь ногтями в ладони. Я не позволю им сломать меня. Я буду работать. Я выживу. Сейчас это — единственное, что я умею.
Но внутри всё кипит. От обиды, от несправедливости, от того, что меня снова пытаются унизить, растоптать, вышвырнуть. Я знаю, что Лена не успокоится. Она будет искать новые способы, новые подставы. Она не простит мне, что я не ушла, что я осталась, что я посмела противостоять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
