Страница 3 из 6
— Понимаю. Он не будет вмешиваться.
— Да брось. Сейчас ему еще важнее удерживать контроль. Все, что я делаю, должно работать на его статус здесь. Я в этом дерьме… извини, — вздыхаю, чтобы вновь не взорваться. — Я в этом утону, из спортсмена превращусь в марионетку.
— Иногда мы вынуждены делать то, что нам не нравится, Вик. Так устроена жизнь. — Мама отходит от меня, поднимает взгляд, заправляет за уши свои распущенные волосы. — Попробуй тоже быть немного политиком. Договорись с ним. — В ее мягком тоне отлично читается уверенное требование. — На завтрашний вечер я забронировала столик в одном очень хорошем ресторане практически в самом центре города. Престижное место. Сходи туда с Лерой. В семь. — Она целует меня в щеку, не обращая внимания, как я скриплю зубами.
Мне иногда кажется, что в политику надо было идти ей. Потерев глаза, споласкиваю стакан, оставляю его на сушилке и поднимаюсь к себе.
Надо поспать, чтобы организм восстановился, но как бы я ни пытался, лишь смял простыню, ворочаясь с одного бока на другой. Подложив ладони под голову, теперь пялюсь в потолок, пока под утро все же не засыпаю буквально на пару часов.
Глаза открываются за несколько минут до сигнала будильника. Умываюсь, разминаюсь и ухожу на пробежку, а после еще довольно долго занимаюсь на открытой спортивной площадке. Не хочу пересекаться с отцом, мне разговора с матерью вчера хватило. Появилось ощущение, будто меня продают.
Злость находит выход в отжиманиях и подтягиваниях на высоких брусьях.
Интересно, Лисенок сегодня будет работать во Дворце? Я затупил вчера, не уточнил. Увидеть ее снова было бы очень приятно. У меня и повод есть, чтобы там появиться. Даже два. Первое — мне пора принять душ и выдвигаться на встречу с Мурадом Артуровичем, а второе — тренер вчера говорил про социальную группу, я мог бы помочь. Мне нравятся такие проекты. Дома мы с парнями принимали участие в различных благотворительных акциях. Были и благотворительные бои, на которых собирали деньги в помощь детям или малоимущим семьям. Потом на них закупали игрушки, продукты, одежду и развозили по бедным районам. Было круто. Если здесь я так же смогу быть полезен, то хочу это делать.
Улицы все больше оживают. Со мной здоровается кто-то из соседей, когда мы встречаемся в лифте. Киваю в ответ, поднимаясь на свой этаж. Дома уже никого. В моей комнате на кровати черные джинсы, белая футболка, пиджак и записка от матери:
«Будь умницей. Не забудь цветы и какой-нибудь маленький подарок».
Закатив глаза, комкаю лист бумаги и ловко попадаю им в корзину для мусора.
— Stark!1 — Довольно улыбаюсь отличному броску, беру чистое полотенце из шкафа и быстро принимаю душ.
Глянув на часы, одеваюсь. Набираю тренера, так как других контактов у меня нет, а мне нужно уточнить, во сколько собирается группа.
— Доброе утро, Юрий Германович, — приветствую его.
— Надеюсь, — посмеивается он.
Сначала подвисаю, но затем до меня доходит смысл его ответа, и я широко улыбаюсь.
— Ничего не случилось, я хотел уточнить кое-что. Могу ли приехать сегодня, чтобы поработать с подростками?
— Хм. — Он хмыкает так, будто не ожидал от меня подобного порыва. — Выдержки хватит?
— Дети же, — пожимаю плечами.
— Это не просто дети, Вить. Это трудные дети, язвительные, дикие, наглые, но хотят чего-то добиться в жизни, поэтому мы с ними работаем.
— Не вижу проблемы. — Еще раз сверяюсь с часами, чтобы быть уверенным, что не опоздаю на встречу с врачом.
— Тогда приезжай.
— Спасибо. Юрий Германович, а насчет спаррингов есть уже точная информация?
— Будет к обеду. Мы с тобой все равно во Дворце пересечемся, заодно обсудим.
— Понял. До встречи, — отбиваюсь.
Быстро собираю в рюкзак все для предстоящей тренировки, не планируя возвращаться домой после клиники. Спускаюсь на парковку, забираю машину и еду к врачу.
Что меня удивляет? Это, наверное, скорость прохождения всех процедур, необходимых для дообследования. Я думал застрять в больничных коридорах как раз до обеда в лучшем случае, но мы справились за полтора часа, и это с учетом того, что док пару раз останавливался, чтобы поговорить со знакомыми.
— Все, ты можешь ехать, Виктор, — отпускает меня Мурад Артурович. — У меня тут еще есть дела.
И я уже собираюсь уйти, но в последний момент разворачиваюсь и спрашиваю:
— Во Дворце девушка работает. Маленькая такая, — показываю примерный рост, — кудрявая. С каштановыми волосами. — С каждым словом в груди разливается приятное тепло. — Вера. Вы знаете ее?
Мурад Артурович вроде хмурится, а его почти черные глаза смеются.
— Зачем она тебе? — задает встречный вопрос.
Я теряюсь, не зная, что ему сказать. Что увидеть ее хочу? Не слишком ли это личное для постороннего человека? Особенно когда вечером у меня свидание с невестой.
Вера
Сегодня мне дали участок для уборки побольше. Сезон дурацкий, после зимы все болеют, а я держусь и не отказываюсь от дополнительной работы, понимая, что к вечеру опять буду никакая, а на отдых времени нет.
Швабра плавно двигается по полу от стены к стене коридора, ведущего к залам боксеров. Губ едва касается такая непривычная улыбка. Приятно было несколько минут поговорить с человеком, который не орет и ничего не требует. Нет, я не забыла его вспышку злости, но он дал мне возможность почувствовать себя нормальной. Я уже и забыла, как это может быть.
Переставляю ведро и снова шаркаю тряпкой по полу, слушая хлопки ударов, мужские голоса, громкий смех. У них открыты двери, и чем я ближе, тем отчетливее звуки.
— Хватит толкаться. Вам места в зале мало? — строго произносит кто-то из парней. — Разошлись на три метра друг от друга. Продолжаем работу.
А буквально через минуту до меня доносится шум потасовки. Я мою участок пола медленнее, чтобы не нарваться на неприятности.
В распахнутые двери вылетает разгоряченный подросток и пинает стену напротив с такой злостью, словно она виновата в его бедах. Следом за ним выходит Виктор. Это для меня становится полной неожиданностью, потому что, насколько я знаю, в это время тут занимается социальная группа и его вроде как быть не должно.
Он бросает на меня быстрый взгляд, берет парня за плечи, слегка встряхивает и твердо произносит:
— Успокойся.
Я споласкиваю тряпку и немного отхожу в сторону, чтобы не мешать им, но разговор неизбежно слышу.
— Ты слышал, что он сказал? — злится мальчишка.
— Слышал. Это была провокация, и ты на нее повелся. Кто в итоге проиграл? — спрашивает у него Виктор.
Парень сопит, взгляд как у дикого волчонка, волосы взъерошены. Удивительно, что его не ругают за произошедшее, что бы там ни случилось.
— Не нравится, понимаю, — продолжает Вик, не получив ответа. — Но всегда можно исправить ситуацию. Знаешь, чему меня учил мой тренер?
— Какое мне дело? Ты чемпион, — недовольно ворчит подросток.
— Я же не всегда им был. У меня тоже характер паршивый, — смеется, глянув почему-то на меня.
Прячу взгляд и стараюсь уйти еще дальше от них. Как-то нехорошо и неловко получается, будто я подслушиваю, но меня не гонят и спокойно продолжают разговор.
— Все начинается с контроля и дисциплины, — рассказывает Виктор. — Если соперник смог вывести тебя из равновесия, ты уже проиграл, еще до выхода на ринг или вступления в любой другой бой.
— Научишь меня? — тихо спрашивает парень.
— Пойдем, попробуем. — Вик сжимает плечо подростка и уводит его обратно в зал.
Выдохнув, быстро подхватываю ведро и прохожу мимо открытых дверей, чтобы закончить с этим участком. Вновь слышу звуки ударов, голоса и думаю об их разговоре. В моей реальности такие советы не работают. Отец будет зол в любом случае, буду я защищаться или не буду. Его выведет из себя любой вариант, и он найдет причину поднять на меня руку. У меня свои методы, я стараюсь не сдаться, даже когда сил не остается, когда хочется забиться в угол, скулить, и чтобы кто-то обнял, погладил по голове. Не могу, не имею права. Вытираю слезы, поднимаюсь, иду вперед, надеясь однажды выбраться из той ямы, в которой оказалась. Бабулю с кровати поднять, чтобы легче было. Может быть все же переехать. Не знаю. Иногда действительно появляется ощущение полной безысходности.
Становится очень грустно. Я чувствую себя слишком обнаженной, уязвимой, словно любой человек может задеть, разрушить. Останавливаюсь, делаю глубокий вдох, закрываю глаза и гоню от себя эти мысли.
«Я сильная. Я справлюсь», — обещаю себе.
Заправляю волосы за уши и даже улыбаюсь несмотря на то, что внутри полный раздрай. Дожидаюсь, когда полы подсохнут. Иду обратно и машинально заглядываю в зал. Там, среди других парней, Виктор с тем самым мальчишкой вместе стоят в планке. У одного заметно дрожат руки, а другой что-то спокойно ему говорит. Затем смотрит перед собой и снова замечает меня.
— Хочешь к нам? — спрашивает Виктор.
— Нет, — кручу головой и трусливо сбегаю. У меня и так лимит по глупостям на сегодня перевыполнен. Пожалуй, хватит.
Отношу инвентарь в подсобку, мою руки с мылом. Сердце колотится так, будто я стометровку на время пробежала.
— Злые они все и опасные, — напоминаю себе вслух, а затем резко оглядываюсь. Вдруг кто-то слышал мое бормотание. Еще решат, что я чокнутая, и уволят.
Смотрю на часы в стареньком смартфоне. Я еще успею перекусить в местной столовой, а потом поеду в училище, заберу у куратора конспекты, которые она мне обещала, и к бабуле.
Сняв халат, проверяю наличность и иду в столовую. Некоторые парни из боксеров уже тут. Встаю в очередь и вздрагиваю, когда за спиной раздается вопрос:
— Все в порядке?
Оглядываюсь. Сегодня мы неприлично часто пересекаемся.
— Ты меня напугал, — сообщаю Виктору.
— Извини. С этим нужно что-то делать.
— Может, больше так не встречаться? — предполагаю я.
— У меня есть идея получше. Я угощу тебя чаем, — предлагает он.
— И как это нам поможет не встречаться так внезапно? — стараюсь смотреть ему в глаза. Они у него серые и совсем чуть-чуть отдают в голубой при игре света.
— Мы проведем еще некоторое время вместе, ты ко мне привыкнешь и перестанешь бояться.
— Зачем тебе это нужно? — не понимаю. Очередь двигается, и мне нужно делать заказ. — Здравствуйте, теть Тань, — улыбаюсь нашей буфетчице.
— Привет. Чем тебя покормить? — Она всегда очень добрая. Похожа на тех женщин, что раньше рисовали на плакатах. С пышными формами, розовыми щеками и волосами, спрятанными под чепчик.
— Чай, пожалуйста. И вон ту булочку, — указываю на витрину, — с глазурью.
Тетя Таня выдает мне заказ, я собираюсь рассчитаться наличными, но Виктор протягивает свою карту, и со словами: «Какой у нас тут джентльмен завелся», она разворачивает к нему терминал.
— Не надо было, — качаю головой, посмотрев на Виктора.
Он подмигивает мне и делает свой заказ. Нахожу свободный столик, чувствуя, как горит лицо. Будет правильным вернуть ему деньги. Я отсчитываю нужную сумму и уже думаю, как это лучше сделать, как он садится напротив, поставив поднос рядом с моим.
— Что бы ты ни задумала, не стоит. Твои деньги я все равно не возьму. — Я собираюсь ответить, но Вик продолжает: — Но, если тебе так хочется что-то дать мне взамен, можешь немного рассказать о себе.
— Мне кажется, ты и так много обо мне знаешь, — опускаю взгляд в стакан с чаем.
— Расскажи что-то, чего я еще не знаю. Ты учишься где-то? — помогает он.
— Да. В училище на сестринское дело, — и, видя, что он не совсем понимает, о чем я, поясняю: — Я буду медсестрой.
— Ух ты. — Вик искренне удивляется. — Тебе нравится помогать людям?
Мне не хочется рассказывать ему про свою жизнь и бабушку. Еще не хватало, чтобы он начал меня жалеть. Только вот лгать я тоже не хочу. Как бы ни пыталась, увидеть в нем плохого человека не выходит. Может быть, я обманываю себя и мне просто хочется, чтобы на моем пути хотя бы изредка встречались нормальные люди. У меня много противоречивых мыслей, но обман этого парня в них не входит.
— Все не так романтично, — признаюсь ему. — Близкому человеку нужна была помощь, и у меня не осталось выбора.
— Окей, принимается. — Виктор хлопает ладонями по столу и расслабленно откидывается на спинку стула. — Если бы выбор был, куда бы ты поступила? — Он снова задает сложный вопрос, заставляя вспоминать, что когда-то я могла мечтать.
— Я бы изучала литературу или поступила на филолога, — делюсь с ним.
— А говорила, не знаешь, что тебя увлекает. — Вик удивляет своей внимательностью. Выходит, в прошлый раз он действительно меня слушал.
— Увлечения — это все же немного другое. Мне так кажется, — пожимаю плечами. — Ты ведь тоже где-то учишься? Или у тебя только спорт? — решаюсь задать ему вопросы.
Он задумчиво рассматривает меня, чему-то усмехается, жестко, холодно, напоминая мне того Виктора, который снес ведро в нашу первую встречу. И опять становится как-то не по себе.
— Заочное отделение. Факультет международных отношений. И это тоже не мой выбор, так что видишь, Лисенок, мы с тобой похожи.
Пришла моя очередь удивляться, но я стараюсь спрятать эту эмоцию глубоко внутри, не зная, как он отреагирует.
— Мне пора идти, — поднимаюсь из-за стола, так и не притронувшись к булочке.
— Снова сбегаешь от меня. — Вик неожиданно грустно вздыхает. — Оставишь свой номер телефона?
— Мне действительно нужно идти, — зачем-то оправдываюсь. — У меня встреча с куратором в училище. Зачем тебе мой номер?
— Ты всегда такая подозрительная? — Он тоже поднимается.
— Наверное, — улыбаюсь и опускаю взгляд.
— Чтобы ты больше не терялась и наши встречи не пугали тебя. И я могу подвезти тебя. — Заглядывает в мобильный, сжимает челюсть и раздраженно закатывает глаза.
— Подвозить не нужно, а номер… Хорошо, записывай.
Виктор
У меня такое чувство, будто я выиграл бой, получив ее номер, теперь нужно научиться не пугать ее постоянно. Маленьких Лисят нужно приручать постепенно и аккуратно. Если она привыкнет ко мне, перестанет бояться, и мы сможем общаться более комфортно для нее.
И ничто не могло бы испортить мне настроение этим вечером, если бы не еще одно сообщение от матери с напоминанием, что скоро я должен явиться на ужин с Лерой. Внутри снова вспыхивает сопротивление. Черт бы их побрал, эти обязательства перед семьей, но они есть, и никуда от них не сбежать.
Не хотел возвращаться домой сегодня. Только заявиться в статусный ресторан в том виде, в котором я сейчас, глупо и по-детски.
Еду, барабаня пальцами по рулю и глядя в окно. Небо затягивают тучи, превращая его в плотное одеяло. Температура за бортом падает, намекая, что может пойти снег. И это весна…
Вздыхаю. Тепла хочется, чтобы чаще заниматься на улице, гулять, в конце концов. Парни правы, я ни с этим городом, ни с этой страной почти не знаком.
Добравшись до квартиры, быстро принимаю душ, переодеваюсь и снова в дорогу. На половине пути к дому Леры покупаю цветы для нее и ее матери, соблюдая простые формальности.
Меня встречают с улыбкой как самого долгожданного гостя. Беляев-старший пожимает мою ладонь, задает вопросы про отца, напоминает, что у них намечено несколько крупных мероприятий. Я киваю, интересуясь некоторыми из них чуть подробнее. Ему нравится мой интерес, и, пока женщины заканчивают сборы, глава семьи рассказывает мне детали.
— Думаю, в следующем году мы сможем больше привлекать тебя к подобным проектам, — говорит Андрей Максимович. — Тебе нужна практика. А вот и наши девочки. — Он резко переводит тему и разворачивается.
Лера в платье цвета красного вина, с открытыми плечами. Оно плавно облегает ее, бесспорно, прекрасную фигуру, струится по бедрам до колен. Острые каблуки туфель удлиняют ноги, а светлые волосы, уложенные в аккуратный низкий пучок, подчеркивают его глянцевую идеальность. Она кокетливым жестом заправляет за ухо выпущенную от виска прядь и улыбается, довольная тем, что произвела нужное впечатление.
Валерия Беляева красива. Она много вкладывает в свой внешний вид. Получает хорошее образование и все, чего ей захочется, поэтому капризна, считает, что ее должны обожать все вокруг, но сама четко разделяет людей на классы. Секс с ней хорош. Чего же мне не хватает? Я думал об этом. Наверное, человечности, тепла. В нашем с ней мире дохрена фальши, игр. Я не хочу, чтобы моя семья была частью мировой политики, потому что хорошо знаю, что это лишает какой-либо свободы не только тебя, но и твоих близких. Должно же быть место, где тебе будет просто хорошо и спокойно и не надо отыгрывать какую-то роль. Но моя роль на данный момент определена.
— Едем? — предлагаю Лере руку для опоры.
Мама накидывает пальто на ее плечи. Я помогаю надеть и снова предоставляю ей руку. Выходим на улицу. С неба и правда срываются снежинки. Открываю для невесты дверь своего BMW и тут же включаю подогрев сидений, понимая, что Лера замерзнет в таком наряде.
Забив в навигаторе адрес ресторана, молча везу ее туда. Так странно, мы вроде оба достаточно образованные люди, но говорить нам не о чем. Вот с Лисенком я бы нашел тысячу тем для разговора. Мне интересно узнавать ее, нравится слушать, видеть, как она смущается, как в ее взгляде появляется растерянность. Даже думать о ней приятно. Мысли откликаются волнами тепла, расходящимися от груди по всему телу.
— Чему ты улыбаешься? — спрашивает Лера.
— Я? Да так. Бой один вспомнил.
Она фыркает и отворачивается к окну.
До ресторана мы снова молчим, как и некоторое время за столиком со свечами и живыми цветами в стильном кувшине. Мама знала, как угодить этой девушке. Здесь все наполнено роскошью от интерьера до редких гостей.
— Ты сегодня особенно молчаливый, — в какой-то момент замечает Лера.
— Я слушаю тебя, — откладываю приборы и внимательно смотрю ей в глаза.
— Лжешь. — Она улыбается. — Я уже несколько минут рассказываю тебе про маму, а ты ешь и смотришь в стол. Я недостаточно красива для тебя? — задает провокационный вопрос.
— Не говори ерунду. Ты знаешь, что красива.
— Я-то знаю, но тебе, кажется, это больше совсем не интересно. Что происходит, Вик?
— У меня проблемы, я говорил тебе еще за ужином у моих родителей, — напоминаю невесте.
— Это повод игнорировать меня? — Она чуть подается вперед, и грудь теперь выглядит еще более выигрышно в ее декольте.
— Я не игнорирую, — прикрываю глаза. — О чем ты говорила? Что там с мамой?
— Иногда мне кажется, что в отношениях нас трое. — Лера аккуратно проводит кончиком языка по губам. — Я, ты и твой бокс.
— На самом деле нас гораздо больше, — беру стакан с водой и делаю пару глотков. — В наших отношениях есть еще наши родители, журналисты, блогеры, а затем к ним присоединятся избиратели и другие люди, которых мы даже не знаем. Думаю, тебе стоит привыкнуть к этому. Бокс всегда будет частью моей жизни. Попробуй это принять, — немного смягчаюсь.
— Если только тебя там не сломают, — вырывается у нее.
Я лишь усмехаюсь, сжав руки в кулаки под столом, чтобы злость, вспыхнувшая внутри, не вырвалась наружу. Мышцы становятся каменными, а воздух вокруг меня холоднее.
— Ты будешь этому рада? — жестко спрашиваю у нее.
— Не терплю конкурентов. — Замолкает, поняв, что загнала нас в тупик. — Извини, — спустя несколько секунд уже мягче и тише просит Лера. — Конечно, нет, я не хочу, чтобы случилось что-то подобное. Я просто ревную.
— Я понял, — киваю ей, стараясь не грубить.
— Вик… Вик, ну я же извинилась, — шепчет Лера, и ей это очень не нравится.
Эта девочка не любит извиняться, но сейчас она слишком хорошо понимает, что перегнула.
— Я тебя услышал. Что там было про маму? — снова перевожу тему.
— Они с твоей устраивают прием в честь открытия их совместного проекта. Мы должны там быть.
— Хорошо, — все так же сухо отвечаю ей. — Ты доела?
— Да.
— Тогда поехали домой. Я устал, — подаю знак официантке, чтобы принесла счет.
Расплачиваюсь, помогаю Лере одеться. Мы выходим на улицу. Снег закончился, и вроде бы стало даже теплее. Жду, когда невеста устроится в салоне, хлопаю дверью чуть громче, чем надо, сажусь за руль и везу ее к родителям.
Когда паркуюсь, мы сидим в машине еще некоторое время. Я даже думаю, что в какой-то степени понимаю ее. Наверное, ей нужно больше внимания, больше моего времени с ней, у нее есть чувства ко мне. Проблема в том, что у меня к ней ничего нет, кроме физического влечения, а вот с Лисенком и тут все иначе. Так странно, мы почти не знакомы, но проводить с ней время мне действительно хочется больше.
Черт! Кажется, в спорте все гораздо проще, чем с женщинами.
Я чувствую на себе взгляд Леры. Поворачиваю голову, она подается вперед, и наши губы едва соприкасаются. Теплое дыхание остается на моей коже.
— Я поняла, — шепчет она.
— Что? — совершенно искренне не понимаю.
— Увидимся, спортсмен. — Невеста улыбается и сама выходит из машины, гордо расправив плечи и подняв подбородок.
Виктор
Вроде ничего не сделала, но как будто ужалила. Неприятно. Может, я просто рожден быть боксером, а отношения с женщинами не мое? Эта мысль забавляет. Еду домой, сделав музыку громче. Крутой рэп на родном языке еще немного приподнимает настроение. Улыбаюсь и даже смотрю по сторонам на пролетающие мимо витрины магазинов с чужими названиями, на людей, кутающихся в теплые куртки.
Мне приходит еще одна шальная идея. Я даже беру телефон, но смотрю на часы в углу экрана и понимаю, что уже слишком поздно. Девочка с медовыми глазами, скорее всего, спит. Не хочу ее будить. С такой тяжелой работой ей нужно хорошо отдыхать.
К дому подъезжаю далеко за полночь. Поднимаюсь в квартиру, надеясь незаметно уйти к себе, но на половине пути к комнате меня ловит мама.
— Я тебя не ждала сегодня. — Она хмурит свои идеальные брови. — Что-то случилось?
— Все нормально. Мы сходили в ресторан, потом я отвез Леру домой, — коротко отчитываюсь перед ней.
— Ты просто невыносим иногда. — Она всплескивает руками.
— Давай я сам буду решать, что мне делать с женщиной после свидания, — резко осаживаю ее. — Это не та часть моей жизни, которая должна тебя касаться. Хотя бы из уважения к тебе я не стану это обсуждать. Добрых снов, мама.
— Пора назначать дату свадьбы, — слышу за своей спиной. — Сергей, слышишь? — Она зовет отца, а дальше ее голос тонет, потому что я закрываю дверь и отхожу вглубь спальни, к окну.
Прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю вниз, на город, который никогда не спит. А затем сажусь на пол, сжимаю в руке телефон и еще какое-то время сижу в тишине, потом открываю аккаунт своего уже бывшего клуба. Смотрю фотографии парней с недавних сборов, видео спаррингов, разные приколы. У нас было весело. Я чертовски скучаю по всему этому.
Захожу к ним в чат, и мы переписываемся, пока глаза не начинают закрываться. Прощаюсь, перехожу на кровать и ложусь поперек нее прямо в одежде. Такая усталость накатывает, что шевелиться больше не хочется.
А утром, после пробежки и легкой тренировки на улице, я снова беру телефон и открываю контакт Лисенка. Вспоминаю, как смущалась в столовой, как прятала взгляд, а мне все время хотелось поймать его, чтобы еще раз погрузиться в мед красивых глаз.
Набираю простое сообщение, надеясь в этот раз не напугать хрупкую девочку:
«Доброе утро. Хорошего дня.V»
Перечитываю. Вроде нормально вышло. Нейтрально, но искренне. Киваю сам себе и отправляю.
Принимаю душ и проверяю, не ответила ли она. Мое сообщение отмечено как прочитанное, и на этом пока все. Не буду торопить. С ней приходится быть очень осторожным. Это непривычно, но, кажется, даже интересно.
Спускаюсь на первый этаж и застаю отца за столом. Он пьет кофе, завернув рукава белой рубашки до локтя, а на нашей кухне хозяйничает незнакомая женщина.
— Доброе утро. — С нами здоровается мама. — Я решила проблему с готовкой и уборкой. Это Людмила, — указывает на ту самую женщину. — Она будет заниматься бытовыми вопросами.
— В следующий раз предупреждай заранее, пожалуйста, — равнодушно просит ее отец. — Виктор, сядь. Надо поговорить.
Медленно опускаюсь на стул напротив него. Отец отставляет чашку, сцепляет пальцы перед собой и внимательно смотрит на меня.
— Я решил вопрос с Вайсом. Мои юристы договорились с его юристами, и сегодня в конце банковского дня, когда они уладят основные формальности, я переведу ему неустойку.
— Сколько? — В моем вопросе ничего кроме холода. Должен же я знать, какую сумму мне нужно ему вернуть.
— Это не имеет значения. — Отец качает головой. — Главное, часть проблемы решена. Теперь тебе нужно выключить упрямого барана и встретиться с Гордеевым.
— Назови мне сумму, — снова требую у него, намеренно игнорируя приказ о встрече.
— Я сказал, тебя это не касается, — жестко отрезает отец. — Выполни свою часть сделки, и ты выйдешь на ринг в ближайшее время.
— Я не заключал с тобой сделок, — напоминаю ему. — Ты это сделал для себя.
— И для тебя тоже! — заводится родитель.
— Тогда дай мне выбор, — смотрю ему в глаза. — Я и так делаю все, что ты хочешь. Ради семьи. Выбирать для меня соперников и ринг я тебе не дам. Ты в этом даже не понимаешь нихрена.
— Вик, — возмущенно выдыхает мама.
— Извини, — бросаю ей.
— Поэтому я нашел Гордеева. Он знает рынок, имеет связи в сфере медиа. Он точно ничуть не хуже твоего Вайса, — не унимается отец.
— Ты ему платишь. Этим он хуже. Я поеду, — поднимаюсь из-за стола.
— Виктор, не смей меня позорить. Я договорился с человеком. Сказал, что тоже буду на этой встрече. — Отец тоже поднимается, чтобы быть со мной на одном уровне.
— Я не запрещаю тебе туда ехать, — пожимаю плечами. — Ты же договорился, — усмехаюсь и ухожу, слыша, как он зло сопит, а мама цокает каблуками, чтобы успокоить мужа.
На ходу проверяю телефон. Лисенок все еще молчит, и это начинает меня расстраивать и одновременно беспокоить. Вдруг что-то случилось? И до самого Дворца спорта ощущаю некоторое напряжение во всем теле.
В раздевалке еще раз проверяю телефон, понимая, насколько новое все то, что я сейчас чувствую. Впервые меня кроет от того, что девушка не ответила.
Иду в зал, радуясь, что сегодня спарринги. Утро не задалось с самого начала, и мне нужно выпустить пар.
У ринга вижу Терехова с двумя яркими парнями. Один высокий, крупный и массивный, с короткой стрижкой, серьезным взглядом и очевидно тяжелым кулаком. А второй более гибкий и жилистый, с прищуром и надменной, провокационной ухмылкой. Я уже примерно понимаю, что меня сегодня ждет.
— Вить, привет, — здоровается тренер. — Знакомься, — кивает на парней. — Данте и Тика. Бойцы с большим опытом. Бокс, ММА, бои без правил. Владельцы коммерческой сети клубов «Хаос». Думаю, в будущем тебе это может быть интересно.
— Спасибо, — благодарю Терехова, обдумывая неплохой послужной список парней и стараясь прикинуть, где ожидать подвоха. Не просто же так их сюда позвали. Значит, у тренера есть какая-то цель.
— Na, Champion, ready, mal ganz persönlich mit dem Ringboden Bekanntschaft zu machen?2 — Тика произносит на отличном немецком, растягивая губы в улыбке и окидывает меня цепким взглядом.
— Halt die Fresse, Tika, — усмехаюсь в ответ. — Sorg lieber dafür, dass deine Beine heute schneller sind als deine große Klappe3.
— Digga, wann hast du den denn gebissen? — Он оборачивается к Данте, но тот лишь молча наблюдает. — Aber ich feier den Typ(en). Dem will ich gleich richtig eine verpassen4.
— Große Worte, — пожимаю плечами. — Du laberst ganz schön viel. Mal sehen, was du wirklich drauf hast, wenn’s ernst wird5.
Тика смеется, довольно потирая ладони.
— Digga, wenn du nach dem Sparring noch genauso mutig und halbwegs heil bist wie jetzt, zieh ich echt meinen Hut vor dir6.
— Шляпу? — усмехаюсь, переходя на русский. — У тебя же ее нет.
— Für dich treib ich schon irgendwo eine auf, — подмигивает он. — Ehrensache7.
Я качаю головой, но улыбка не сходит с лица. Тика — отличный провокатор, как я понимаю, но не злой, просто играет.
Тренер устает от нашей болтовни, прерывает ее одним взглядом и объясняет расклад: сначала спарринг с Данте, потом с Тикой. По два раунда, без фанатизма, но в полную силу.
— Разминайся, — бросает мне и отходит в сторону, занимая позицию наблюдателя.
Через десять минут выходим на ринг. Данте сразу занимает центр, ноги широко, корпус чуть наклонен вперед. Уверенный, мощный. В нем чувствуются сила и тот самый опыт, про который говорил Терехов.
