Страница 2 из 6
— А где ты была?
— Спала. Ночь же.
— Нехрен спать, пока жрать не приготовишь. Я запрещаю, ясно?
— Продуктов все равно нет. — Мой голос звучит так несчастно, что, наверное, он радуется, что снова меня победил.
— Так купи! — Толкает меня вперед и, наконец, отпускает.
Когда кухня пустеет, закрываю холодильник, сползаю по его гладкой дверце на пол, подтягиваю к себе колени и закрываю лицо ладонями. Они дрожат. Ненавижу это. И его ненавижу. Сколько раз за последнее время я себе представляла, что возьму половник или сковородку, да как отхожу его по голове и другим частям тела, чтобы не трогал больше никогда! Но он же убьет потом и меня, и бабушку. Я буду в этом виновата.
Отдышавшись, возвращаюсь в комнату. Бабуля проснулась. Натягиваю улыбку, умываю ее теплой водой, меняю памперс, даю лекарства и кормлю ее через трубочку специальной едой. Хоть на это отец не претендует.
— Я с учебы вернусь, сварю суп, — обещаю ей. — Сделаю из него суп-пюре для тебя и покормлю горяченьким. Хорошо? — Она мычит в ответ, а я ей улыбаюсь, чтобы не волновалась. — Думаю, мне нужна еще работа. Может быть, мы комнату где-то снимем. Пусть на краю города, маленькую, но нашу.
Только стоимость даже такой комнаты мне сейчас не потянуть. И одна я могла бы справиться, а так очень много уходит на лекарства, уходовые средства, еще коммуналка, продукты. Отец же ничего не дает. Он бабушкину пенсию полностью забирает, а от меня все требует и требует.
— Ничего, бабуль, мы справимся, — глажу ее по седым волосам. — Только ты выздоравливай, пожалуйста.
Из уголка ее глаза стекает слеза. Вытираю и настаиваю, чтобы не плакала. Она все понимает, только говорить не может.
— Мне пора, — чмокаю ее в лоб и собираюсь на учебу.
До обеда у меня лекции в училище, потом надо в магазин зайти, вернуться домой. Готовка, уборка, бабушка. И вечером на вторую работу, где я пробуду до последнего клиента. Если повезет, бар опустеет пораньше.
Весь день поправляю водолазку. То воротник выше натягиваю, то рукава тяну до самых пальцев. Мне все время кажется, что сейчас кто-то увидит уродливые синяки на моем теле. Тот, что на лбу после удара о холодильник, я тональным кремом замазала. Вроде ничего.
Кручусь как белка в колесе, стараясь больше не нарываться на родительский гнев. Даже чекушку водки отцу покупаю, пока хожу по магазинам. Пусть подавится. А вечером надеваю удобные синие джинсы и все ту же черную водолазку. В рюкзак складываю фирменный джинсовый фартук, выстиранный и выглаженный после последней смены. Проверяю, ничего ли не забыла.
— Бабуль, отдыхай. Я поеду, — предупреждаю ее. — Отца нет. Наверное, объявится и ляжет спать. Я поздно вернусь, ты за меня не волнуйся.
За сорок минут добираюсь до небольшого бара, расположенного в одном из тихих районов. Сюда приходят в основном местные мужчины, чтобы пропустить кружку пива после работы, или шумные компании молодых парней. Охранник лениво листает ленту в телефоне, сидя на табуретке за столиком у двери.
Я иду за барную стойку. Сменщица сдает «пост», зеваю и приступаю к работе. Пиво, закуски, соки, чай, снова пиво. Такая вот ирония: дома пьющий отец, а я тут мужчинам кружки наполняю. Но с отсутствием опыта в восемнадцать лет, когда у тебя еще и куча проблем в семье, найти подходящую работу совсем непросто. А тут платят, и иногда можно договориться и подмениться, если вдруг бабушке станет хуже. Я держусь за этот бар как за спасательный круг.
Дверь в очередной раз открывается и закрывается с тихим хлопком. Отдаю клиенту две кружки пива, тарелку с теплыми чесночными сухариками и не обращаю внимания, кто там вошел.
Вытираю пену со стойки.
— А кофе у вас есть? — спрашивает посетитель.
Поднимаю взгляд и сразу узнаю его — того злого, агрессивного парня из Дворца спорта. Он удивленно смотрит на меня. Неужели тоже узнал? А я понимаю, что внутри опять все сжалось будто в ожидании удара. Я еще помню, как он смотрел на меня там, в коридоре, будто это я опрокинула ведро и намеренно заляпала водой его штаны.
— Привет, — тихо здоровается он.
Виктор
Несколькими часами ранее
Я понимаю, что не могу промахнуться с человеком, от которого будет зависеть очень многое в моей спортивной карьере. Имя Вайса в наших кругах не знал только глухой. Хваткий, профессиональный спец. Он выбирал для работы исключительно тех бойцов, в которых видел реальные перспективы. Ему нужны были победители, и когда он захотел работать со мной, я даже не рассматривал вариант с отказом.
У нас был год. Крутой, мощный, яркий. Это был отличный старт для молодого профессионала. Вайс также всегда был готов прикрыть мою задницу, если мы с друзьями попадали в передряги. И что самое важное, он не зависел от моего отца. Все решения, все бои были только наши. Адреналин, свобода выбора, перспективы, деньги. Я действительно считал, что у меня было все и, наверное, даже больше, чем у многих парней в восемнадцать лет. Где мне здесь найти второго Вайса? У тех людей, про которых я прочитал, профессиональная биография не хуже, но я ничего не знаю об этом, у меня нет знакомых, которые могут дать личные гарантии, и нет времени. Последнее давит на нервы особенно сильно.
Еще мать напоминает про извинения перед Беляевыми. Потом сделаю. Сейчас я снова еду во Дворец спорта. Да, мне не все нравится. С этим тренером будет сложно, но выбор я уже сделал и не собираюсь отступать. Вопросы с боями решим. Пока не знаю как, но решим.
Я звонил Терехову утром, он даже не удивился. Сказал, что их медик будет ждать меня в четыре.
Добираюсь за пятнадцать минут до назначенного времени. Спрашиваю у охранника, где найти врача клуба, и отправляюсь на поиски его кабинета. Прохожу по тому самому коридору, перед глазами снова испуганный взгляд девчонки. Становится не по себе. Я не могу вспомнить, чтобы сталкивался с таким страхом. Это было не просто чувство, это была физическая реакция, а уж про рефлексы я знаю все.
— Виктор Край? — спрашивает подошедший мужчина.
— Да.
Он вставляет ключ в замочную скважину.
— Мурад Артурович, — представляется, открыв дверь. Жестом приглашает войти и указывает на кушетку.
Наблюдаю за ним. Взрослый, лет пятьдесят, может, чуть больше. Темные волосы на висках едва тронула седина. Мудрый, внимательный взгляд не вызывает желания шутить. Отдаю ему папку с документами и тихо жду, пока он их изучает.
— Последние анализы в норме, — бормочет он, скорее, для себя, чем для меня. — ВИЧ, гепатиты… — кивает. — ЭКГ в порядке. — Переворачивает пару страниц. — МРТ делал полгода назад, заключение хорошее. По регламенту МРТ действует год, так что формально ты чист. — Поднимает на меня взгляд. — Но в выписке есть запись о приличном сотрясении два года назад. Потеря сознания была?
— М-м-м, нет, — качаю головой, вспоминая тот бой. — Дезориентация на несколько секунд.
Он делает пометку и просит:
— Встань, пожалуйста.
Дальше все происходит довольно быстро: несколько тестов на координацию, давление, пульс, кислород, реакция зрачков, проверка подвижности суставов и холодный стетоскоп, прикоснувшийся к груди, чтобы услышать, что там с моими легкими.
— У меня претензий нет, как и сомнений в компетентности зарубежных коллег, но кое-что я бы перепроверил. Для нашего с тобой спокойствия и дабы снять вопросы у Федерации. А они любят их задавать, так что мы перестрахуемся. Сделаешь повторное МРТ, пересдашь некоторые анализы, я все подготовлю. Сердце также посмотрим, лишним не будет.
— Сколько это займет времени?
Мурад Артурович понимающе улыбается. Берет телефон и совершает звонок, а я думаю, что если сейчас меня и здесь развернут в сторону дома, то это будет финиш.
— Юра, — вдруг слышу я, — бойца можешь нагружать. Я ему, конечно, пару обследований назначил для нас, но по моей части все в порядке. Причин для ограничений или отстранения нет. Подтверждаю. Здоров, готов к работе. — Сбрасывает звонок и обращается ко мне: — Завтра в 8:30 жду тебя здесь же. Поедем в нашу клинику для спортсменов, там все пройдешь. Выдыхай, — смеется он. — Напрягся.
— Спасибо, — улыбаюсь как дурак. Хоть что-то хорошее произошло. Наконец-то.
— Дуй в тренажерку, — отсылает меня врач. — Знаешь, где это?
— Да, спасибо, — еще раз благодарю Мурада Артуровича, а он все равно объясняет, как найти тренажерный зал.
Покидаю его кабинет, переодеваюсь и иду в указанном направлении.
Парни уже вовсю работают. Между тренажерами ходит мужчина, очевидно, тренер по физической подготовке. Корректирует, дает указания.
— Я так понимаю, ты принял мои условия? — Рядом оказывается Терехов. Не видел, как он вошел сюда.
— Я готов тренироваться, — чуть-чуть меняю формулировку, чтобы мой ответ был максимально честным.
— С промоутером что?
— Пока без изменений.
Он кивает и зовет меня за собой.
— Виктор Край. Баварский профессиональный боец. Принимайте, — представляет меня всем. — Но после тренировки. Сейчас работать.
Тренер по физической подготовке осматривает меня с ног до головы.
— Сергей, можно без отчества. Разминайся, — командует он.
На меня направлены заинтересованные взгляды парней, но никто не прерывает тренировку, чтобы удовлетворить любопытство.
Разогревшись, получаю команду от тренера для полноценной работы.
Начинаю со скакалки, три раунда по три минуты, и Сергей специально не дает сбавить скорость. Потом круговая: штанга, присед, жим ногами, снова штанга. Вес не запредельный, но работаем без длинных пауз, и к концу второго круга ноги уже горят. Добавляют медбол — броски в стену с разворотом корпуса, чтобы включить спину и пресс. Удар в боксе начинается не с руки, а с ног, и сейчас их проверяют на прочность. Завершаем планкой и рывками на канатах. Плечи забиваются, дыхание сбивается, но я не даю себе остановиться. Если хотят посмотреть, выдержу ли, пусть смотрят. Я выдержу.
— Нормально. Валите в душ. — Тренер с усмешкой отпускает нас.
Потной толпой вываливаемся в коридор и сворачиваем к раздевалке.
— Тайсон. — Парень со смоляными волосами протягивает мне руку.
— Вик, — пожимаю его ладонь.
— Касьян, но можно просто Кос, — представляется еще один.
— Сэм.
— Макс. — Еще одна крепкая ладонь оказывается пожата.
Я киваю, стараясь запомнить и остальные имена, но понимаю, что шансов нет.
— Не парься. Разберешься. — Тайсон хлопает меня по плечу. — Какими судьбами к нам?
— Это лучший клуб из тех, что я нашел.
— В этом нет никаких сомнений, — широко и с гордостью улыбается он. — Я имею в виду в Россию.
— Семейные обстоятельства.
— Понимаю. Терехов вот такой мужик. — Тай показывает мне большой палец вверх. — Как батя. И по башке дать может, и по ней же потом погладить, но всегда справедливо.
— Ты давно в этом клубе? — Ответ очевиден, но мне все равно интересно.
— Считай, с детства. Мой отец входил в число тех, кто спонсировал постройку этого Дворца.
— Оу, — выдыхаю я. — Типа свои?
— Не, я не хвастаюсь, — тут же поясняет Тайсон. — Он... Сложно все, — уворачивается от прямой формулировки, как от удара. — Просто объясняю, что это место мне дорого, я здесь вырос.
— Круто. У меня теперь такой роскоши нет, — говорю гораздо тише.
— Освоишься, нормально все будет. У нас всякое бывает, но команда в целом нормальная. Без причины никто никого не трогает.
— Ты был на нашем ринге? — спрашивает тот, кто представился как Кос. Не уверен, что его полное имя мне знакомо и понятно, я не слышал о таком.
— Нет. Только европейский. Из-за статуса отца с перемещением по миру не все так просто.
— Понятно. То есть ты, выходит, вообще ничего не знаешь о России? — делает выводы он.
— То, что написано в учебниках истории, в новостях и немного от семьи, но, наверное, нет, я ничего не знаю. Родители не планировали возвращаться. Меня с детства интегрировали в общество, которое меня окружало.
— Но ты хорошо говоришь по-русски, — замечает Макс.
— Учил. И дома говорили на русском.
— Уже проще. Думаю, у нас нарисовались интересные планы на ближайшие выходные. — Сэм улыбается, как лис, который готов к хулиганству, и я догадываюсь, что этот парень любит приключения.
— Какое? — спрашиваю у него.
— Обмен культурным опытом, — смеется Сэм. — Будем теперь интегрировать тебя в новое общество, а ты нам про жизнь в Европе расскажешь.
— Мне тоже нравится эта идея, и я бы поспарринговался с тобой, — предлагает Тайсон. — Интересно поработать с немецкой техникой. Видел, но вживую не сталкивался.
— Окей, — соглашаюсь.
После душа у нас небольшой перерыв, а после мы собираемся уже в другом зале, где с нами работает сам Терехов и его помощник.
— Послезавтра ко мне приедут двое бойцов, — сообщает мне главный тренер. — Мы обсудим некоторые дела, а потом я хочу посмотреть на тебя в работе с ними.
— Во сколько? — сразу оживаю. Этот день нравится мне все больше.
— Я позвоню, когда у меня появится точная информация, — обещает Терехов.
— А можно прийти посмотреть? — услышав наш разговор с тренером, спрашивает Сэм.
— Нельзя, — категорически отрезает он. — Но можно прийти завтра и помочь Матвею в социальной группе с подростками.
— Понял, — вздыхает парень.
— Это касается не только Семена, — как-то слишком довольно произносит тренер. — Кос, Макс, вас тоже.
— А Тай? — спрашивает последний.
— А у Тая уважительная причина, — улыбается Терехов.
— Эт какая?
— Семья, Максим. Семья.
— Так себе реклама, Юрий Германович, — смеется Семен. — Я даже ради таких привилегий не подпишусь. Лучше с подростками потренируюсь.
— Все вы так говорите. Этот вот, — Терехов указывает на Тайсона, — громче всех орал. Все, идите. У меня дел и без вас полно.
С отличным настроением покидаем зал, а через некоторое время и Дворец. Пожимаем руки на крыльце перед входом. Я думаю о том, что хочу сохранить эти эмоции, и поэтому домой торопиться нет никакого желания. В Европе я бы пошел куда-нибудь с друзьями, а как провести вечер здесь?
— Тай, — догоняю бойца.
Он оглядывается и вопросительно смотрит на меня.
— Есть здесь поблизости какое-нибудь заведение, где тихо и можно кофе выпить?
— Слушай, вокруг Дворца точно нет, тут людно везде, но пару лет назад минутах в тридцати езды отсюда, в спальнике… — Видит, что я не совсем его понимаю. — В спальном районе, — поясняет, — был бар. Мы его случайно нашли, гоняли иногда с парнями, чтобы нас Терехов не увидел и никто знакомый ему не сдал наши маленькие нарушения режима. Так вот, там было довольно спокойно, даже уютно в какой-то степени. Кофе вроде тоже был, но не уверен. Могу посмотреть адрес.
— Посмотри, — прошу его.
И, покопавшись в мобильном, он находит для меня адрес того самого бара. Благодарю. Иду к своей машине и вбиваю координаты в навигатор. BMW мягко трогается с места. Не особенно вглядываясь в происходящее за ее бортом, добираюсь до заведения. Место и правда довольно тихое в сравнении с остальным городом. Но я бы скорее посчитал его опасным, чем наоборот, потому что именно такие места, особенно по ночам, привлекают грабителей и других представителей преступного мира.
Захожу внутрь и резко останавливаюсь, за доли секунды узнав ее в профиле девушки за барной стойкой.
«Это шутка какая-то? — хочется поинтересоваться у Вселенной. — Или шанс извиниться?»
— А кофе у вас есть? — спрашиваю вслух.
Она чуть поворачивает голову, поймав меня в фокус своих медовых глаз. В груди что-то сжимается. Не знаю. И я не понимаю, что вижу сейчас. Снова страх? Почему? Я ведь ничего не сделал.
Уходить в этот раз не собираюсь. Я не убегаю от проблем и уверенно шагаю к стойке.
— Привет, — тихо здороваюсь с ней.
Виктор
— Добрый вечер. — Ее нейтральный ответ так сильно отличается от того, что читаю во взгляде, что на секунду мне становится не по себе. Странное ощущение, будто я грудью ударился о слишком прозрачную стену, чтобы ее разглядеть.
Моргнув от неожиданности, сажусь на высокий стул боком к стойке и разворачиваю корпус к девушке. Терять зрительный контакт с ней не хочется.
— Извини за ведро, это было не специально, — говорю ей.
Удивляется. Ее брови оживают, слегка приподнимаясь, а глаза будто становятся больше. Мне кажется, она сама не замечает, как это происходит. Или как она поправляет салфетки, торчащие из деревянной салфетницы с логотипом пивной компании, известной во всем мире.
— Ничего, — робко отвечает, не зная, куда ей деться от моего взгляда, а я улыбаюсь, добавляя румянца на ее щеки.
Какая же она забавная и чертовски милая в своей естественности.
— Кофе есть? — напоминаю о том, зачем пришел.
— Ой, да. Конечно. Сейчас. — Получив заказ, она попадает в более привычную для себя среду и ловко справляется с кофемашиной. — Пожалуйста, — ставит передо мной чашку капучино.
Я понимаю, что не сказал, какой кофе мне нужен, а она не спросила и тоже это понимает. Ее щеки становятся еще ярче, а взгляд мечется в панике.
Ну что же ты меня так боишься?
Это начинает злить. Я не собираюсь обижать ее, не собираюсь грубить или ругаться. Я даже рад, что мы нашлись и у меня появилась возможность извиниться быстрее, словно в этом мире есть что-то, что оказалось на моей стороне и подтолкнуло к происходящему.
— Все хорошо. Я хотел именно этот кофе, — успокаиваю ее и вижу, как сначала не верит, но затем все же расслабляет плечи. Только многострадальным салфеткам достается еще некоторое время, пока они смятым комком не отправляются в мусорное ведро.
Медленно пью свой капучино под косыми взглядами местных «брутальных» мужиков с пивом. Мне абсолютно наплевать, что они обо мне думают. И вот, как раз один из них опустошил кружку и направляется к бару. Чем ближе он подходит, тем сильнее моя энергетика подавляет его, и усмешка пьяно стекает с небритого лица. Так-то лучше.
Уходить отсюда хочется все меньше. Хрупкая девочка со страхом на дне красивых глаз не должна оставаться в таком месте одна.
Я заказываю себе еще кофе и специально прошу капучино, чтобы подтвердить свои же слова и ей стало немного спокойнее. Но маленькая Лисичка все равно чувствует неловкость, и я вынимаю из кошелька наличку, не зная, сколько у них стоит кофе. Просто кладу на стойку одну из крупных купюр и добавляю:
— Я правда не хотел тебя напугать тогда, — накрыв ладонью деньги, толкаю их к ней по стойке.
— Я не злюсь. Сейчас дам сдачу, — открывает кассу, но налички там крайне мало.
— Не надо. Там, где я вырос, принято оставлять чаевые за хорошее обслуживание, — подмигиваю ей.
— Но…
Она не успевает ничего ответить. Ее отвлекает очередной посетитель, а я снова называю ее Лисичкой в своих мыслях, глянув, как она убирает деньги и наливает пиво в кружку. Выхожу на улицу. Делаю глубокий вдох свежего холодного воздуха и сажусь в машину.
Уезжать не спешу. Смотрю на время, на закрытую дверь заведения, на мерцающую вывеску и теплый свет из окон. Ни одного прохожего, только подвыпившие мужики постепенно расходятся по своим делам. У меня снова появляется много вопросов. Например, как она будет добираться до дома?
Вероятно, Лисичка живет где-то поблизости, это было бы логично, ведь в такое время общественный транспорт не ходит, а такси может быть очень небезопасным способом передвижения. Тем более для девушки. Дома так и было. Ни один нормальный парень не отправит свою девушку вечером на такси.
Не знаю, вдруг здесь иначе, но проверять это не кажется хорошей идеей.
Сижу дальше, жду, когда она выйдет. Наконец в баре гаснет свет, а над входной дверью загорается дежурная лампочка. Лисичка выходит на улицу в сопровождении охранника. Мужчина запирает дверь, а она прощается с ним и уходит вдоль кирпичной стены, все больше прячась в темноте ночи.
Веду головой в сторону до хруста в шее, выхожу из машины и догоняю Лисичку. Она резко разворачивается на шум моих шагов.
— Тише, тише, пугливый Лисенок, — выставляю перед собой ладони и стараюсь говорить мягко. — Это всего лишь я. Давай подвезу.
Она смотрит на меня несколько секунд как на придурка, потом качает головой:
— Не нужно.
— Как ты доберешься до дома? — хмурюсь, понимая, что для нее я тоже посторонний, и на самом деле правильно, что она не торопится сесть в мою машину. С другой стороны, я ведь знаю себя и свои намерения.
— Как всегда. Пешком, — забавно приподнимает одну ногу и трясет носком, дополняя свои слова действием. Отворачивается и шагает дальше.
Я не собираюсь отступать и иду следом. Она то и дело оглядывается. Трет шею, и, чтобы ей было удобнее, я чуть ускоряюсь, пока не оказываюсь рядом.
— Зачем ты за мной идешь? — не выдерживает Лисичка.
— Потому что не могу отпустить тебя одну.
— Ты странный, — сообщает, сворачивая за угол, на более освещенный тротуар.
Тут тени деревьев лежат на асфальте, светят фонари, вывески магазинов, и я понимаю, что ошибся, девочка живет явно не в этом районе.
— Как тебя зовут? — решаю, что было бы неплохо познакомиться, раз наш путь будет долгим.
Она вновь странно на меня косится, поправляет рюкзак. Я решаю забрать, но она не дает и прижимает его к себе. Улыбнувшись, снова выставляю руки перед собой, пытаясь жестом показать, что ничего плохого ей не сделаю.
— Вера, — представляется Лисичка.
— Красиво. Виктор, — называю свое имя в ответ. — Давай вернемся к машине, и я все же тебя подброшу, — делаю еще одну попытку, ведь она очевидно устала, но Вера отрицательно крутит головой и шагает быстрее. — Я не кусаюсь, правда.
— Это хорошо. — Она улыбается. Быстро, коротко, будто случайно.
Мне очень нравится, что, несмотря на все странности, в ней так много тепла. Его можно ощутить физически, даже не подходя слишком близко.
— Ты ужасно упрямый. — Она становится чуть увереннее.
— В спорте без этого никуда.
— Ты давно занимаешься спортом? — смелее задает вопрос.
Мое сердце в этот момент начинает стучать немного быстрее. Я чувствую что-то приятное от того, что она заговорила со мной.
— Почти всю свою жизнь, — делюсь с Лисичкой.
— Наверное, это здорово, иметь что-то, что так тебя увлекает. — В ее голосе теперь нет страха, только тоска, смешанная со вздохом.
— А что увлекает тебя? — Мне становится интересно, чем может заниматься такая девушка.
Вера долго молчит. Пауза между нами становится затяжной. Мы как будто даже идем медленнее. Она спотыкается на ровном месте, я машинально ловлю ее за локоть, но тут же убираю руку, убедившись, что она не упадет. Взгляд медовых глаз наполняется новой волной удивления, направленной на меня.
— Не знаю, — вдруг тихо отвечает она.
— Так бывает? — озадаченно перевариваю услышанное.
— Мне нужно идти. — Вера ускоряется, проигнорировав мой вопрос.
Мы молча идем вперед, иногда сворачивая или переходя проезжую часть строго в положенных местах. Это вызывает у меня улыбку. Она поступает правильно, даже не замечая этого.
И вот на углу одного из домов мы резко останавливаемся. Она поднимает голову, задумчиво смотрит на меня.
— Дальше я сама, — наконец произносит.
— Нет.
— Да, — осмеливается поспорить. Я приподнимаю бровь, а она фыркает и практически убегает.
— Стой, маленькая, шустрая Лисичка, — очнувшись, догоняю ее. — Я доведу до подъезда.
Мы как раз доходим до него, насколько я понимаю из очередной остановки. Вера заправляет за ухо каштановые волосы и складывает руки на груди. В этом жесте проявляется ее характер.
— Почему Лисичка? — сводит брови к переносице.
— Я не знаю, — признаюсь ей, совсем немного солгав, потому что, если скажу, что она пугливая, дикая, но при этом очаровательная, это может ее обидеть. Мне почему-то так кажется. — В следующий раз расскажу, — делаю другой ход.
— А будет следующий раз? — Вера скорее настораживается, чем радуется данной идее.
— Помнишь, я ведь теперь тренируюсь во Дворце спорта, а ты там работаешь, — выкручиваюсь, находя самое простое и понятное объяснение.
— Точно. — Она хлопает себя ладошкой по лбу. — Тогда до встречи? — почему-то спрашивает.
— Конечно, — киваю ей.
Смотрю, как идет к дверям подъезда, как скрывается за ними, жду еще немного и только после ухожу. Сердце все еще стучит как заведенное. Мне чертовски понравился этот вечер. Он оставил после себя приятное послевкусие и много разных мыслей, в которых мне еще предстоит разобраться. А пока мой мотор работает на всю, перехожу на бег в сторону бара, где оставил машину. Длинная дистанция не проблема, это даже полезно.
Тяжело дыша, мокрый от пота, буквально вваливаюсь в салон. Ложусь лбом на руль, слушая, как стучит в висках, и тихо, хрипло смеюсь, игнорируя жужжащий в кармане телефон.
Виктор
Дома тихо. Прохожу на кухню, наливаю воды в стакан и, оперевшись одной ладонью на столешницу, подвисаю в мыслях. От Лисенка они плавно возвращаются к главной проблеме и предстоящим спаррингам, а перспектива выйти на реальный ринг этой весной тает с каждой минутой. На мгновение я даже думаю, а не согласиться ли с вариантом отца, чтобы ускорить этот процесс? Но нет, это моя принципиальная позиция. Разберусь.
— Вернулся? — Мягкий голос мамы возвращает в пределы квартиры. — Где был?
— Гулял, — залпом допиваю воду и разворачиваюсь от тумбы. — Ты звонила. Что-то случилось?
— Хотела узнать, где пропадает мой сын. — Она смахивает несуществующие пылинки с моей одежды. — Я разговаривала с Ольгой, мамой Леры.
— Я еще помню, кто это, — тут же огрызаюсь.
— Не рычи, — успокаивает мать. — Лера очень расстроена твоими словами за ужином. Это было некрасиво. Помирись с ней, пожалуйста, Вик. Ты знаешь, как это важно для нашей семьи. И для тебя тоже. Я понимаю, что ты переживаешь. Все эти перемены так не вовремя. — Она встает рядом и прикладывается виском к моему плечу. — Я тоже много лет строила там бизнес, а здесь лишь его малая часть, и потребуется много работать, чтобы снова вырасти, закрепиться. Хорошие, крепкие, надежные партнеры будут совсем не лишними, да и девочка тебе досталась хорошая. Просто нужно подпустить ее поближе.
— Куда уж ближе, — хмыкаю и затыкаюсь.
— Ты понимаешь, о чем я. — Мама тихо смеется. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать свою часть ответственности в нашей семье. Только вместе мы добьемся успеха.
— Это звучит как политическая агитация отца, — улыбаюсь, приобнимая ее.
— Наверное. — Мама снова смеется. — И с отцом реши уже свои спортивные вопросы. Он тебе тоже ничего плохого не желает. Его человек проверенный, у тебя не будет с ним проблем. Ну, будут иногда твои фотографии в статьях выходить, что в этом ужасного? И раньше так было.
— Раньше Вайс находил для меня коммерческие бои и выводил на турниры, которые были интересны мне. Он помогал мне в первый год в профспорте. Нам обоим было выгодно, чтобы я рос и развивался в этом направлении. Отец не мог влиять на него, несмотря на должность и статус, поэтому бесился. Но он пытался это делать, мам. Громкие любительские чемпионаты приносили ему больше пользы, больше информационного шума. Я хочу другого. Мне нужна независимость от него. Понимаешь?
