Директива: Обнулить! [8]

Евгений Нетт
Директива: Обнулить! [8]

Глава 1. Перибульд.

Перибульд-Прайм, Пространства Федерации.

25.03.0000, 01:11:11 от Точки Отсчёта.

Просторная аудитория утопала в мягких лучах заходящего солнца, уже коснувшегося границ вереницы далёких заснеженных гор – своеобразной достопримечательности мира, расположенного в сердце одного из важнейших регионов Пространств Федерации.

Перибульд, жемчужина региона, был парадоксален. Суровый климат и рельеф делал его одним из самых непривлекательных миров для жизни. И одновременно с этим он оставался одним из самых значимых среди сотен «соседей». Не потому, что тут что-то добывали, как могло бы быть на ином скалистом мире. Просто именно здесь уже очень давно, больше трёх тысячелетий назад, некий отставной адмирал космического флота Федерации основал своё небольшое училище, в первом выпуске предоставившее государству всего полтора десятка флотских офицеров.

Вот только уровень их был настолько высок, что в Перибульд почти сразу крупно вложились, переведя частное учебное заведение на государственные рельсы. Вырос масштаб, а вот качество образования упало не сильно. Во флот начали поступать превосходные кадры, а сама планета приобрела стратегическое значение и серьёзный вес в сложной территориально-политической системе Пространств.

Пролетали года, десятилетия и века. Отец-основатель училища давно канул в лету, и имя героя вспоминали лишь при взгляде на табличку рядом с очередным монументом, возведённым в его честь. Принципы, лежащие в основе училища, позабылись, а уровень подготовки – упал до чуть более высокого, чем «средний по палате». Всё чаще бывшее училище отдавало предпочтение высокородным курсантам, а не талантливым выходцам из народа. Или правильнее будет сказать, что таланты отбирались по остаточному принципу и лишь потому, что совсем наглеть руководители академии попросту не решались, опасаясь справедливого гнева со стороны надзирателей министерства Флота. Молодые офицеры всё ещё поступали во флот, но от былой славы осталось лишь уже не столь звучное имя экс-училища.

Справедливо было бы ожидать от учеников такого заведения весьма легкомысленного отношения к занятиям… но раз в год и палка стреляла. Так произошло и сейчас: вместо обычного рутинного покоя, приносимого такими закатами, как этот, аудиторию наполнял шум споров и жарких дискуссий. Шёл четвёртый час затянувшегося занятия, с которого, впрочем, не ушёл пока ни один курсант даже несмотря на то, что формально учебный день закончился полтора часа назад.

Что удерживало молодых людей в залитой солнцем аудиторией, которую от ледяных равнин и скал отделяло лишь толстое изогнутое стекло?

Тема на грани фола, поднятая одним из новеньких «пришлых» преподавателей. Тот ещё не успел разобраться со внутренними правилами, или просто не захотел этого делать, подняв весьма щепетильный по сути своей вопрос: в чём измеряется военный успех флота на поле боя?

Преподаватель этот не стал сразу выкладывать всё как есть, предпочтя для начала собрать мнение самих студентов. И каково же было его удивление, когда на шум начали подтягиваться ученики с других курсов, отделений и потоков, битком набиваясь в не такое уж и большое помещение! Сейчас он с лёгкой полуулыбкой, – наивность многих юношей и девушек не могла не забавлять, – наблюдал за идущим спором, выжидая момент для своего «блистательного появления» с истиной, о которой, вероятно, придётся говорить ещё не один час, отвечая на вопросы и предоставляя контраргументы.

Истина – это не любимое блюдо, и принятие её порой сопряжено с очень неприятными ощущениями. Особенно для максималистов, коими и являлись все студенты академии поголовно.

– Попрошу тишины и внимания, господа студенты. – Мужчина встал, тихо похлопав в ладоши. Но этого хватило, чтобы споры плавно затихли: дисциплину тут прививать умели и считали это дело крайне важным. – Я услышал достаточно, чтобы сделать определённые выводы. И, раз уж разговор сместился в сторону правил комплектования флотов и проблем неиспользования, как вы считаете, эффективных типов судов, то от этого мы и будем отталкиваться. Фанс Молек, повторно озвучьте, пожалуйста, тезис, вами продвигаемый. Тот, что касается кораблей с преимущественно ракетным и торпедным вооружением.

Высокий кареглазый брюнет поднялся, предварительно пихнув своего товарища локтем, чтобы тот перестал шептать со своими подсказками.

– Как скажете, профессор. Мой… тезис предполагает, что любой бой из известных в современности можно было бы выиграть с куда меньшими потерями, если бы в составе задействованных флотских соединений было больше судов-ракетоносителей, или же они состояли бы исключительно из таких кораблей.

– Чудно. – Профессор кивнул. – Разовьёте мысль?

Юноша на секунду задумался, но почти сразу продолжил, с каждым словом приобретая в энтузиазме.

– Да, профессор. Корабли с преимущественно ракетным вооружением, в отличие от «классических» линейных судов и прочих «стандартных» боевых звездолётов, могут наносить удары с дистанции, на которой противник ничего не сможет им сделать. При этом несовершенство современных сенсорных систем, как и космические расстояния, делают обнаружение до поры движущихся по инерции ракет практически невозможным. Соответственно, ракетный флот имеет возможность безнаказанно уничтожать противника: мы не так давно это на симуляторах проверяли. Корабли с ракетным вооружением могут поддерживать эффективную для себя дистанцию, в то время как классические торпедные, кинетические и энергетические вооружения физически не способны поразить столь удалённую цель.

Профессор покивал понятливо, после чего взял слово:

– Бесспорно… – Повторил мужчина, и в голосе его зазвучала прохладца в чём-то разочарованного человека. – Бесспорно, на бумаге и в симуляторах, коли противник играет по вашим правилам, эта теория выглядит стройно и неотразимо. Вы мыслите как тактик, курсант Молек. И как тактик… – Он выделил последнее слово. – … вы весьма неплохи. Но война, курсант, это не тактика. Вы, как и все здесь присутствующие, метите на высокие посты в иерархии флота. Но такой пост влечёт за собой необходимость мыслить иными категориями, в которых сиюминутный «военный успех на поле боя» будет стоить вам должности, если окажется, что для казны эта победа обошлась слишком дорого. Понимаете, к чему я клоню?

Курсант нахмурился, но кивнул:

– Понимаю, профессор. Но ведь изначально вопрос был сформулирован так, словно рассматривается именно локальное боестолкновение…

Профессор покачал головой и улыбнулся так, словно услышал что-то забавное от малолетнего, глупого ребёнка.

– Курсант Молек, озвучьте изначальный вопрос, поставленный перед вами.

– «В чём измеряется военный успех флота на поле боя», профессор.

– Именно. Вы, как и многие другие в этой аудитории, увидели букву, но не суть вопроса. Военный успех нельзя измерить в победах или низких потерях, курсант. Потому что сам бой, сама победа – это не цель. Это средство. Средство достижения настоящих целей: экономических, политических, логистических. И именно там ваша, курсант, «ракетная утопия» показывает себя с не лучшей стороны.

Профессор сделал паузу, позволяя своим словам углубиться в головы слушателей.

– Вы говорите о ракетах, движущихся по инерции. Да, их сложно своевременно обнаружить, непросто сбить, даже если корабль оснащён высокоэффективным зенитным вооружением. И сами ракеты, казалось бы, не столь дороги по сравнению с вооружениями иных классов… – Мужчина сделал шаг в сторону из-за кафедры, обведя взглядом набившихся, словно селёдки в бочку, людей. – Но, курсант Молек, вы забываете как минимум о «непрямых расходах». Во-первых, каждый корабль, делающий ставку на дальнобойное ракетное вооружение как на основной тип причинения противнику урона, должен снабжаться высококлассными системами наведения, связи и противодействия РЭБ, что автоматически приравнивает по стоимости такой «элитный» ракетный фрегат к линейному лёгкому крейсеру. Во-вторых, «ракетный флот» неприменим в целом ряде сценариев, которые противник может вам просто-напросто навязать. Самый простой пример – защита конвоя, планеты или космической станции. Там некуда будет отступать, чтобы вести бой на своих условиях. При этом само отступление будет сродни поражению. А что произойдёт с дорогостоящим ракетоносцем, когда его настигнет вражеский эсминец или, не дай Небо, линейный крейсер? Он превратится в дорогой гроб. У него нет ни мощной брони, ни серьёзных бортовых батарей для ближнего боя. Его удел – бегство. Всегда бежать, отдавая противнику квадрат за квадратом, планету за планетой, систему за системой, сектор за сектором. Это достойная доктрина для флота Пространств Федерации?

В аудитории установилась почти гробовая тишина. Энтузиазм Фанса Молека угас, словно костёр, залитый ледяной водой. И это более чем устроило «пришлого» профессора, который продолжил рассуждать.

– В-третьих, курсант. Ещё в древние времена, много десятков тысяч лет назад, существовала концепция «противостояния меча и щита». Вам об этом должны были рассказывать на курсе истории искусства войны, но, по всей видимости, забыли. А суть этой концепции в том, что сразу после появления любого нового и эффективного «меча» появляется «щит», против которого «меч» уже не столь эффективен, если не бесполезен. Это касается и нашей с вами темы: ракетные вооружения эффективны, пока противник не сделает ставку на противодействие им. Больше зенитных установок и корветов внешнего периметра. Больше РЭБ. Больше МЛА. Больше ложных целей, которые на фоне ракеты не стоят практически ничего, и для их транспортировки подойдёт любой модифицированный гражданский транспортный корабль. Как итог – эффективность ракет упадёт до околонулевых значений, а экономическая целесообразность их использования скорее приведёт к массовым чисткам в командной вертикали, нежели к громким победам. Вопросы?

Вопросов не последовало.

– Что ж, прекрасно. Перед тем, как перейти к непосредственно вопросу, из-за которого все мы здесь сегодня собрались, я добавлю ещё кое-что. Запомните, курсанты: флот – это не только инструмент уничтожения. Это инструмент сдерживания. Инструмент демонстрации силы. Это фактор присутствия, в конце-то концов! Линейный крейсер, входящий в систему, виден всем. Его мощь, его размеры, исходящая от него угроза как бы говорят: «Мы здесь, мы сильны, и мы контролируем ситуацию». Крейсер может неделями висеть на орбите планеты, оказывая давление без единого выстрела, потому что согнать его оттуда сможет лишь небольшой флот или судно того же класса. Он может наносить орбитальные удары, может блокировать точки входа-выхода в систему, может, в конце концов, эвакуировать на своём борту гражданских в силу своих размеров и защищённости. Он универсален. Защита, нападение, прикрытие, перехват – любая задача для крейсера выполнима, в отличие от ракетоносца, который пасует везде, где всё не сводится к простому «уничтожить». Я понятно объясняю?

Нестройный хор растерянно-задумчивых, но согласных голосов стал для мужчины ответом, всецело его удовлетворившим. Своей цели он достиг, донеся до будущих офицеров то, до чего доходят не все и не сразу.

– И, наконец, ответ на вопрос. В чём измеряется военный успех флота на поле боя? – Профессор кивнул всё ещё стоящему на своих двоих Молеку. – Курсант Молек, теперь вы сможете верно на него ответить?

– Да, профессор. – Юноша сдержанно кивнул, хоть в остальном и не сумел скрыть своего беспокойства. Не каждому человеку по силам было достойно выдержать становление наглядным примером того, как делать не надо. Особенно перед глазами друзей, подруг и просто товарищей. – Военный успех флота на поле боя измеряется совокупностью факторов. Были ли достигнуты установленные территориально-политические цели, с какими экономическими затратами это произошло, и какой пропагандистский эффект это оказало в моменте и впоследствии.

Профессор совершенно искренне улыбнулся и даже похлопал:

– Браво, курсант Молек, браво. Очень точно сказано. И именно такому – прагматичному, циничному и эффективному подходу вас, будущие старшие офицеры, и должны были учить в этих стенах. Жаль, что вы узнали об этом лишь сейчас, и то – от «пришлого» преподавателя. Вопросы?..

Вопросов, как и ожидал мужчина, последовало великое множество, и на все он постарался ответить.

Тишину, последовавшую за последним ответом профессора, нарушил не новый вопрос, а резкий, отрывистый звук – ожил личный комлинк одного из курсантов на первом ряду. Юноша, сын одного из региональных губернаторов, вздрогнул и потянулся к запястью, чтобы заглушить непрошенный сигнал, но замер, уставившись на всплывшее сообщение. Его лицо, секунду назад выражавшее смущение и досаду, побледнело. Он открыл было рот, но почти сразу подобные звуки, местами приглушённые вибрацией, раздались ещё в трёх-четырёх местах аудитории.

И каждый из тех, кому пришли сообщения, являлись детьми «высшей» элиты – тех, кто даже в этой академии выделялся своим происхождением среди всех прочих.

Профессор нахмурился, а его брови поползли вверх. Такое нарушение дисциплины на его занятиях было неслыханным делом, но он не торопился рубить с плеча, не зная всех порядков этой конкретной академии.

– Господа, я, кажется, просил… – Начал было он, но тут его собственный планшет, оставленный на кафедре, тихо, но настойчиво пискнул, моргнув красным индикатором. Мужчина удивился, но взял устройство в руки и пробежался глазами по тексту. Его собранное, немного надменное выражение лица моментально сменилось маской собранности и предельной, холодной концентрации.

Он ничего не сказал, лишь поднял взгляд и медленно обвёл им аудиторию.

Теперь уже не только «избранные», но и почти половина курсантов смотрела на свои устройства: компактные терминалы, планшеты, комлинки. Шёпот недоумения пополз по рядам, кое-где сменяясь испуганными выкриками.

– Всем сохранять спокойствие. – Профессор поднял руку, отложив планшет в сторону. Его голос звучал ровно, властно и обезличенно, выдавая то, что он изо всех сил давил в себе эмоции. – Занятие объявляется оконченным. Присутствующие здесь курсанты пятого курса, встать. На вас организация остальных и поддержание дисциплины…

– Профессор? Что происходит?! – Воскликнула одна из девушек с задних рядов, прежде не принимавших активного участия в обсуждении темы занятия.

Но профессор не обратил на это восклицание ни малейшего внимания.

– Слушайте старших товарищей и в срочном порядке, без паники, следуйте в ближайший ангар. Выполнять!

Он не стал ничего больше объяснять. Развернувшись, мужчина быстрыми, чёткими шагами направился к выходу, на ходу доставая личный комлинк и что-то тихо, неслышимо для окружающих в него сообщая. Дверь за ним захлопнулась, оставив аудиторию в нарастающем гуле тревоги и непонимания, который, впрочем, быстро остановили старшекурсники. Перебросившись парой слов с «избранными», они, как и было сказано, организовали всю толпу в нечто наподобие строя, выдвинувшись в сторону ближайшего ангара при академии.

И только тогда система оповещения, обычно информирующая курсантов о тех или иных событиях в стенах альма-матер, зазвучала надрывно и металлически, с прицелом на то, чтобы привлечь внимание всех и каждого:

«ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА! Всем учащимся и персоналу незамедлительно проследовать к пунктам эвакуации. Система Перебульд-Прайм находится под угрозой вторжения. Повторяю: всем учащимся…».

В этот момент даже самый растерянный и недалёкий курсант всё понял: на Перибульд-Прайм напали, и учащиеся академии стали теми, кому повезло узнать об этом одними из первых.

Корабли, только что вынырнувшие из Эфира на окраине системы, медленно приближались к тыловой, а потому почти беззащитной планете.

Глава 2. Несчастливая случайность.

– Мы успели сообщить о вторжении и перевести цепь внутрисистемных ретрансляторов в режим приёма сигнала до того, как противник начал активно действовать, коммодор Сайлет. Вероятность того, что они будут обнаружены и уничтожены, минимальна. – Высокий и статный мужчина в строгой гражданской форме стоял подле голопроектора с контроллером в руках, а позади него, на самой проекции, зелёными контурами выделились квадраты с пресловутыми ретрансляторами. – Внутрисистемная связь поддерживается за счёт наземных станций и орбитальных спутников.

– Гражданский доступ к сетям?

– Приостановлен в соответствии с протоколом о поддержании стабильности в обществе. – Кивнул мужчина. – На данный момент единственным источником информации являются официальные правительственные каналы и только они. Благодаря этому нам удаётся без труда поддерживать порядок во всех трёх городах, включая столицу...

Зал оперативного штаба планеты Перибульд, в котором прямо сейчас вершились судьбы всего немногочисленного населения этого мира, был похож на гигантский улей, залитый холодным светом голографических панелей. Воздух тут регулярно начинал гудеть от низкого, гулкого голоса системы оповещения, а приглушённые расстоянием, но напряжённые реплики десятков офицеров и чиновников смазывались в однородный, обеспокоенный и напряжённый фон.

Впервые за долгие века сюда впустили не только «военную верхушку», порядком заплывшую жирком, но и условно-гражданских, чей опыт и знания могли сейчас как-то помочь.

И профессор, тот самый «пришлый» преподаватель, оказался среди них в самом эпицентре зарождающейся бури. Он наблюдал, слушал и размышлял, концентрируя информацию в своём мозгу с четверть часа, прежде чем вышел вперёд, на ходу достав массивный, выполненный в серебре и золоте сигил, изображающий оскаленную пасть торбаска – хищного зверя, обитающего на столичной планете Пространств Федерации.

– Карл Даррен, инспектор секторального министерства Флота. Вынужден заявить о применении чрезвычайных полномочий. – Тихо пискнули сенсоры, автоматически распознавшие символ пресловутых полномочий, и личность Даррена органично вписалась в закрытую систему военных системы Перибульд-Прайм. Офицеры, присутствующие в зале, моментально подобрались, хотя их и до этого нельзя было назвать расхлябанными. – Коммодор, есть необходимость разъяснения нюансов моего статуса?

– Никак нет, господин инспектор! – Мужчина с нашивками коммодора быстро сориентировался в изменившейся ситуации и качнул головой. Он, будучи лицом, отвечающим головой за состояние всего флотского имущества и не только, прекрасно знал, кто такие инспектора флота, и какими полномочиями они располагают.

И его подчинённые, глядя на командира, переняли это отношение, пусть и не представляли, что это за человек и почему перед ним так тянется к потолку сам коммодор.

– Прекрасно. Статус орбитальной обороны?

– Не обнадёживающий, господин инспектор. – Лицо коммодора уже было покрыто испариной, но теперь, под тяжёлым взглядом непрошеного гостя, вдобавок стало белее мела. – Перибульд-Прайм – тыловой мир первой категории безопасности. Основные силы флота сегмента уже давно оттянуты ближе к границам и мирам, находящимся под угрозой вторжения…

Даррен поморщился. Он и сам прекрасно знал, что Перибульд-Прайм, как и ряд прочих ключевых систем тыла, был отнесён в категорию «для врага недостижим». По этой причине с него сняли серьёзный дежурный системный флот, отправив его туда, где он сейчас был нужнее. И ошиблись, недооценив возможности противника, который всё продолжал и продолжал совершать что-то невообразимое с помощью этого своего Эфира…

А офицер тем временем всё продолжал:

– Сейчас в нашем распоряжении лишь семнадцать тяжёлых орбитальных оборонительных платформ, десять корветов типа «Щит», четыре эсминца типа «Патфайндер» и находящийся на частичной реставрации линейный тяжёлый крейсер – «Прерыватель». Все малые суда различных моделей и модификаций. Вдобавок, все они находятся здесь на «передержке», в ожидании сменных экипажей. С учётом состава флота вторженцев, этими силами нам не выиграть больше нескольких часов. Платформы тоже не продержатся долго. Позволите?..

С молчаливого дозволения инспектора, «картинка» на голографической проекции сменилась на тактическую карту системы Перибульд-Прайм. У её внешнего края, за орбитой газового гиганта Пери-Секундус, пульсировал алый ромб, обозначающий пока ещё движущийся единой группой рейдерский флот Альянса Ззод.

Сорок четыре корабля. По классификации Федерации – шесть крейсеров, двадцать четыре фрегата или эсминца, а так же четырнадцать транспортных судов, очевидно, несущих в себе мощную наземную группировку.

Пространства Федерации уже сталкивались с аналогичными кораблями Альянса, и даже едва отличимыми по составу рейдерскими группировками. Поэтому все высокопоставленные офицеры флота прекрасно себе представляли их боевую мощь… но лишь в отрыве от пользователей Эфира, которые демонстрировали кардинально разные способности от случая к случаю.

В один момент Эфир уничтожал целые армады, в другой – никак себя не проявлял, позволяя прибывшим на зов о помощи мобильным группировкам Федерации разделаться с противником.

Впрочем, и безо всякого Эфира «флот» защитников не сможет дать бой рейдерам. Корветы, эсминцы и один-единственный крейсер, хоть и тяжёлый, ничего не смогут противопоставить вчетверо более мощной армаде. А ведь сам крейсер тут на реставрации, следовательно – не полностью функционален, и о деталях инспектору ещё только предстояло узнать.

Единственной допустимой тактикой оставалось совершение налётов на флот рейдеров во время их продвижения к планете, но в таком случае как минимум орбитальные платформы пришлось бы принести в жертву.

Без прикрытия эти низкоманёвренные, привязанные к планете объекты представляли из себя исключительно мишени, которые можно безопасно расстрелять издали.

– Ориентировочное время выхода противника на орбиту Перибульда – семь часов сорок минут по стандартному времени. Отправленные в отпуск экипажи, к счастью, не успели покинуть планету, и к нынешнему моменту уже вернулись на свои корабли. Если выдвинуть их навстречу противнику, то они, используя тактику «укол-отход», смогут задержать и, возможно, нанести флоту рейдеров определённый урон, понеся минимальные потери для продолжения боя уже у орбиты. Это, опираясь на мой опыт, позволит выиграть ещё семь-восемь часов. Времени, впрочем, всё равно не хватит, чтобы провести эвакуацию даже пяти процентов населения планеты.

Что было крайне удручающим числом, учитывая тот факт, что население это не дотягивало и до четырёх миллионов разумных, размещённых в трёх городах.

– У нас есть в наличии транспортные суда достаточной вместимости? – Инспектор вздел бровь.

– Никак нет, такие суда у нас отсутствуют. Но есть множество внутрисистемных челноков, как и место, куда можно эвакуировать людей. Наиболее безопасное убежище – тёмная сторона спутника Перибульда. Там расположена система шахт, ныне используемая в качестве склада «судного дня», превосходящая по своей защищённости любые объекты на самой планете… – Офицер на секунду задумался, после чего вывел схему бывшей шахты, использовавшейся по назначению ещё в те времена, когда властьимущие на планете не могли себе позволить закупать и завозить ресурсы из других систем. – Как можно видеть, под склады переоборудованы нижние уровни шахт. Там есть система жизнеобеспечения и необходимые площади.

– Но у нас нет времени на полномасштабную эвакуацию. – Даррен поджал губы. По долгу службы он сталкивался со множеством тяжёлых ситуаций в самых разных системах, так что необходимость выбирать не стала для него чем-то новым. – Приоритет на эвакуацию: члены правительства, ключевые сотрудники исследовательского и производственного кластеров, профессора военной академии и вспомогательных училищ, сами курсанты и студенты. Зафиксируйте этот приказ и предоставьте копию, я её заверю.

– Инструктор, с курсантами есть проблема. – Подал голос глава флотской академии Перибульда. – Значительная их часть отказалась эвакуироваться, и на данный момент они самовольно заняты приведением в боеспособное состояние тренировочных кораблей…

– У нас есть корабли, которые можно поставить в строй, но о которых не упомянул коммодор? – Голос мужчины оставался таким же ровным, но теперь все присутствующие услышали в нём нешуточную угрозу.

– Три корвета модели «Сонет» и тяжёлый эсминец модели «Палач-1». Устаревшие суда, которые, господин инспектор, невозможно привести в боеспособное состояние в озвученные коммодором сроки…

– Плевать на боеспособность. Поставьте их в строй, освободите трюмы и задействуйте для ускорения эвакуации! Экипажи набрать из самых рьяных кадетов, остальных – эвакуировать силой, если придётся. – Приказал инспектор тоном, не принимающим никаких оправданий. – Надеюсь, гражданские суда в порту уже реквизированы с теми же целями?

Губернатор, прежде лишь наблюдавший, засуетился и начал что-то кому-то сообщать по личному комлинку, что не осталось незамеченным для Карла Даррена.

– Коммодор, отчёт о количестве реквизированных гражданских судов и задачах, перед ними поставленных. Немедленно.

– Господин инспектор, на данный момент реквизировать удалось пять межсистемных транспортных кораблей. Три из них задействованы в эвакуации. Два корабля господин губернатор задействовал для своих… кхм, личных целей.

До этого момента тёмный, правый глаз инспектора вдруг слабо засветился, а при ближайшем рассмотрении стала видна проекция, транслируемая ему прямо на сетчатку. Высшие уровни доступа, коими обладали все инспектора в пределах инспектируемой системы, позволили быстро узнать всё ему необходимое.

– Коммодор, ваше табельное оружие. – Инспектор протянул руку ладонью вверх, и спустя несколько секунд промедления старший флотский офицер в системе, достав небольшой полуавтоматический пистолет, обильно украшенный, но не потерявший от того в характеристиках, вложил его в руку крайне недовольного мужчины.

Губернатор, поняв, видимо, к чему всё идёт, побледнел и открыл было рот, чтобы отдать приказ, но инспектор секторального флота был быстрее. Грянул выстрел, а грузное тело фактического правителя планеты мешком повалилось на пол.

Телохранители губернатора дёрнулись, но их быстро осадили вскинувшие оружие бойцы, охраняющие зал.

– С этого момента гражданская система управления до четвёртой ступени включительно признаётся скомпрометированной и отстраняется от работы до выяснения обстоятельств. Коммодор, ваша новая задача – обеспечение эвакуации и подготовки убежищ на планете. Данной мне властью, я дозволяю применять оружие в отношении лиц, чинящих вам препятствия. Независимо от их титулов и положения. Вопросы?

– Вопросов нет, господин инспектор! – Вытянувшись во фрунт, коммодор, казалось, был готов исполнить любой приказ, лишь бы не составить компанию губернатору, который позволил себе слишком многое перед лицом человека, не желающего тратить время на «ненужные» разбирательства.

Задействовал реквизированные корабли для транспортировки своего имущества в безопасное место – казнён на месте, будь ты хоть трижды губернатором.

Потому что мягкотелостью и готовностью идти на компромиссы с предателями Карл Даррен не выделялся никогда.

– Я принимаю командование обороной системы и планеты. Ответственный за наземные силы? – Себя обозначил немолодой полковник. – Какими средствами мы располагаем на поверхности?

– Стандартные силы планетарной обороны, инспектор. Восемнадцать тысяч комбатантов, включая три механизированных полка, полк ПВО и ПКО, инженерно-сапёрный полк и артиллерийский полк на фиксированных позициях. Роль пехоты традиционно выполняют боевые дроиды числом в десять тысяч уже развёрнутых единиц, и сорока тысяч – на хранении. Их развёртыванием занимаются, но это займёт много времени. Была также начата мобилизация сил правоохранителей: им выдаётся снаряжение, формируемые группы распределяются по действующим подразделениям планетарной обороны. – Перечислил полковник, внушив Даррену определённый оптимизм. Но уже следующие его слова были призваны оный разрушить. – В общем и целом дела наши – дрянь. Подготовленных оборонительных позиций нет. Орбитальной поддержки, судя по всему, не будет, а купол ПКО накрывает только столицу. Артиллерийский полк лишён мобильности – все орудия стационарные и будут уничтожены с орбиты после первого же залпа. И если противник решит просто стереть город с лица земли, нам нечего будет ему противопоставить. Таковы наши дела, инспектор.

– Где служили, полковник?

– Одиннадцатый экспедиционный корпус при флоте «Озарение», сто пятнадцатый механизированный полк. – Ответил почти старик, которого, очевидно, списали сюда доживать свой век. – В опыте моём можете не сомневаться, инспектор. Всё, что можно, я из наших парней выжму, и без боя птицелюды планету не возьмут.

– И не думал в этом сомневаться. – Слукавил мужчина, намеревающийся впоследствии всё же перепроверить всё то, что уже успел сделать «отставной» полковник. – Приказ флоту: выдвигаться на перехват. Задача – задержать противника, по возможности – выбить как можно больше транспортных судов. Корабли беречь и сохранить максимум сил для противостояния на орбите.

Инспектор понимал, что он, фактически, отправляет как бы не все корабли на верную смерть, но в их положении не было альтернатив. С появлением на сцене Альянса Ззод и Эфира изменились правила игры: там, где раньше система получала сообщение о приближении противника минимум за несколько дней, теперь можно было обнаружить целый флот у себя под носом постфактум.

И это меняло всё.

Против такого врага бессмысленно было держать на орбите контейнеры с минами, которыми можно было, в случае нужды, перекрыть точки входа-выхода в систему. Резервисты, хранящиеся на складах боевые дроиды и техника – всё это тоже невозможно было задействовать за сутки-двое. Даже ополчение муштровать требовалось минимум пару недель, чтобы половина такой «армии» не перестреляла друг друга в первом же бою.

Это не говоря уже об эвакуации, на которую при иных раскладах времени хватило бы с запасом: население в четыре миллиона по нынешним меркам это буквально ничто, и вывезти такое количество людей, отладив все процессы и задействовав максимум кораблей, удалось бы за сутки стандартного времени.

Но Альянс Ззод уже был здесь, а встречать налётчиков было нечем. На переброску подкреплений можно было начинать рассчитывать через трое-четверо суток, но это в самом лучшем случае. В худшем же, на планете к моменту появления в системе флота Федерации спасать будет уже некого.

Рейдеры, конечно, будут разбиты, но судя по частоте, с которой Альянс отправлял такие флотилии в глубокий тыл врага, такие потери не доставляли им особых проблем и находились в рамках приемлемого.

– Инспектор! – Коммодор вскинул голову. – Принято сообщение из системы Аллотюд-Ц, цитирую: «Сообщение из системы Перибульд-Прайм получено, приоритет реагирования определён как наивысший. Силы оперативного реагирования уведомлены, расчётный срок их прибытия с момента отправки данного сообщения – сто одиннадцать часов. Держитесь. Да пребудет с вами воля Федерации!».

На несколько секунд в зале установилась тишина. Сто одиннадцать часов. Практически пятеро суток против превосходящих сил противника, которого никакими жертвами не удастся задержать на столь большой срок.

Теперь было очевидно, что всё решат цели рейдеров и то, сколь много транспортных кораблей Альянса удастся остановить экипажам обречённых кораблей…

Глава 3. Легенда.

В безразличной пустоте глубокого космоса шла необычная схватка.

Рой манёвренных и не торопящихся идти на сближение кораблей, разбившись на четыре группы, кружился в причудливом хороводе вокруг куда более крупной армады, образовавшей защитное построение вокруг вереницы транспортно-десантных звездолётов весьма грубого, примитивного вида, коих к нынешнему моменту осталось двенадцать единиц.

С момента первого столкновения со вторженцами в системе Перибульд-Прайм прошло шесть стандартных часов, и на протяжении всего этого временного отрезка экипажи боевых кораблей Пространства Федерации вели затяжной самоубийственный бой. Они выкладывались на все сто двадцать процентов, не жалея ни себя, ни корабли. Уже два корвета осознанно разменяли на транспортные суда Альянса Ззод, но даже это можно было счесть не иначе как чудом, обусловленным низкой технологичностью флота противника и слепой удачей: цийенийцы слишком поздно замечали налётчиков Федерации, что поначалу позволяло им наносить врагу определённый урон.

К нынешнему же моменту все манёвры и попытки защитников натыкались на своевременное реагирование и непроницаемую, – в масштабах космоса и космического же боя, – стену, сквозь которую не удавалось прорваться уже дольше трёх часов. Первые успехи рисковали стать последними, и это же значило, что шансы сил планетарной обороны Перибульда не поднимутся выше околонулевых.

– Капитан Леон, разрешите…

– Отклонено, Кистень-2. – Отрезал координатор группировки прежде, чем капитан тяжёлого ракетного корвета успел озвучить своё предложение. Повторно озвучить, потому как ранее эта тема уже поднималась, и не была одобрена из-за крайне небольших шансов на успех. – Мы продолжаем действовать в соответствии с разработанными схемами атак. Рано или поздно, но противник ошибётся, и мы добьёмся своей цели…

– Они уже раскусили нашу тактику, и повторно не подставятся, Леон. И пока мы ещё находимся в «зелёной зоне» пространства, я прошу разрешить проведение операции. Все лишние члены экипажа уже готовы к транспортировке на любой другой корабль по твоему выбору…

– Флайт, мы не имеем права так рисковать! На орбите нам понадобятся любые силы, и…

– К чёрту орбиту. «Плакальщик» там будет чуть более, чем бесполезен, и ты сам прекрасно это знаешь! – Огрызнулся мужчина, очевидно, хорошо и давно знающий Леона не просто как офицера, но и как человека. – Наши парни уже пожертвовали собой, чтобы достать до их транспортников. Позволь то же самое сделать и мне. Поверь, мы справимся и уничтожим хотя бы один корабль.

На той стороне закрытого канала установилась продолжительная тишина, прерывающаяся лишь случайными помехами: на таких расстояниях и без использования ретрансляторов или кораблей связи это было обычным делом.

– Сколько до выхода из «зелёной зоны»? – На выдохе спросил капитан, которого назначили руководить крошечным флотом защитников.

– При текущем курсе – тридцать семь стандартных минут. Этого хватит, чтобы эвакуировать тех, кто будет на борту лишним.

– Ты чёртов безумец, Флайт, знаешь?

В эфире раздался нервный смешок.

– Когда я поступал на службу, моей мечтой было героическое самопожертвование, как в крутых голофильмах. Как говорил мой дед, нужно быть очень осторожным со своими желаниями. – Флайт выдохнул. – Потому как они имеют свойство сбываться в самое неподходящее время и самым неприятным образом.

Давние товарищи снова помолчали. Пока что у них ещё было время, и ни один не хотел слишком быстро ставить точку в, возможно, последнем их разговоре.

– Ты уверен, что это выгорит? – Наконец спросил Леон.

– Нас гоняли по теории локальных слепых прыжков три месяца. Конечно, я уверен, что у нас есть шансы! – Преувеличенно оптимистично заявил тот. – Так что? Даёшь добро?

– Чёрт с тобой, Флайт Ри`Коске. Действуй. «Шевалье» заберёт тех, кого ты сочтёшь нужным выгрузить с корабля. Федерация тебя не забудет, и мы – тоже. – Слабое напутствие идущему на смерть, но иных слов капитан флота защитников подобрать не сумел.

– Спасибо, Леон. Для меня было честью воевать с тобой бок о бок. Прощай. – Тихо пискнул коммуникатор, извещая о завершении сеанса связи. Леон, опустив на пару секунд глаза, поднял голову и обозрел мостик своего судна. Это ещё не конец. Не последняя жертва, которую придётся принести сегодня.

«Нужно собраться. Оплакивать павших будем потом… если будет, кому это делать» – промелькнула в его голове пессимистичная мысль, соседствующая с лицами и голосами тех, кто уже «разменялся» на транспортные корабли врага…

А на борту «Плакальщика», ракетного эсминца, тем временем всё пришло в движение. Леон сообщил экипажу о новой задаче, обозначив тех, кому предстояло покинуть борт судна на спасательных шлюпках.

В то же самое время офицеры на мостике приступили к приготовлениям, необходимым для внутрисистемного слепого прыжка.

Системы «Плакальщика» не обладали достаточными вычислительными мощностями для того, чтобы вот так, с наскока, провести эсминец сквозь подпространство целым и невредимым. Но это им было и не нужно: план изначально предполагал лишь доставку развороченной «болванки» с готовым взорваться реактором внутри как можно ближе к десантным кораблям противника.

Будет ли сам корабль к этому моменту дееспособным – это уже не столь важно.

– Капитан, мы получили официальный приказ, заверенный штабом на Перибульде. – Сообщил офицер-связист. – И… Что за?

– Что случилось? – Флайт, восседающий в окружённом панелями управления кресле, напрягся, потому как в голосе связиста прозвучало неиллюзорное удивление.

– Связь пропала, капитан.

Пара мгновений ушло на раздумья:

– Продолжать приготовления. Что с эвакуируемыми?

– Шлюпки отделились от правого борта, всё прошло штатно. Их должны подобрать даже без координации с нами, но… – Связист покачал головой. – … я не понимаю, что со связью. Ремдроны рапортуют о сохранении функциональности всех задействованных узлов. Сама система предоставляет аналогичные отчёты.

– У нас уже нет времени, чтобы искать неисправность и устранять её. Лучше помоги Мошту и Баки с подготовкой прыжка…

– Капитан! – И снова удивлённый, даже немного испуганный возглас. – Внимание на экран, сенсор на обшивке в районе третьей секции кормы!

Одна из развёрнутых схем системы сменилась достаточно качественным изображением, на котором был виден бескрайний космос, кусок корпуса «Плакальщика»… и серебристый, округлых форм дроид типа «инсектоид», активно копающийся в аккуратно вскрытом техническом люке.

– Какого?.. Быть того не может! Откуда они тут?! – Флайт то ли в удивлении, то ли в ужасе вскинул брови. Ему, как и всем офицерам Федерации, попадали на руки изображения кораблей и боевых машин так называемого Единения Систем – силы, которая, согласно общеизвестным данным, навязала серьёзное противодействие Альянсу Ззод вдоль его «южных» границ.

И этот дроид, напоминающий очень дорогого ремонтника, обладал теми же чертами дизайна. Не похожими или сравнимыми, а теми же.

– Капитан, управление энергосистемой потеряно… – Растерянно произнёс один из офицеров, в то время как навигатор, чертыхаясь, щёлкал тумблерами и переключателями, вводил команды и всеми способами демонстрировал, что и у него дела не идут гладко.

– Баки?

– Управление двигателями потеряно. Навигация потеряна. Резервная система ушла в отказ… – Страх. Вот, что зазвучало в голосе много повидавшего мужчины, который готов был безо всяких сомнений бросить свой корабль в последний «слепой» прыжок. – Фиксирую ввод новых параметров прыжка извне.

– Точка назначения?

– Где-то внутри системы, капитан. Точно определить нельзя, такой массив данных наша старушка не переварит и за час. – Мужчина, глядя перед собой растерянным взглядом, положил ладонь на матовую поверхность панели навигации.

– Это же один чёртов дроид с человека размером. Откуда там такие данные?.. – Пробормотал Флайт себе под нос, уже лично убедившись в том, что и его капитанский код больше ничего для систем управления не значил. Единственное, что он не пытался сделать – это не отключал и не перезапускал реактор, но в их ситуации это было смерти подобно. – Что со внешними сенсорами? Он не мог взяться из ниоткуда. Должно быть судно-носитель.

– Нет никаких признаков присутствия кого-либо, кроме наших кораблей. Они продолжают движение по маршруту, видимо, тоже ничего подозрительного не фиксируют…

Корпус слабо тряхнуло, и офицеры все как один переглянулись.

– Слепой прыжок. Мы вот-вот уйдём в него, а реактор всё ещё работает в штатном режиме!

– За мной! – Флайт вскочил с кресла, бросившись к лифту. – Дестабилизируем его вручную и… Вот же чёрт!

Лифт на любые нажатия по панели, включая ввод капитанского аварийного кода, отвечал одинаково: ничем.

– Кэп, вернитесь на место, пока нас не дёрнуло!..

Но всё, на что Флайту хватило времени – это сгруппироваться, чтобы не так больно приложиться об пол после того, как «Плакальщик», содрогнувшись, ушёл в слепой прыжок. Весь его корпус в тот же миг застенал, а свет начал работать с перебоями. Кое-как, борясь с приступами тошноты, капитан дополз до своего кресла, свалился в него и опустил страховочные поручни.

Прошла минута. Вторая. И только на исходе третьей ракетный эсминец вновь тряхнуло, и корабль «прозрел».

– Фиксирую множественные отметки противника. Расстояния минималь… – Баки заткнулся, но почти сразу продолжил: – Движемся прямым курсом на крейсер Альянса! Столкновение через минуту двадцать!

– Да помогут нам все боги, если они есть… – Прошептал один из офицеров, во все глаза глядящий на картинку со внешних сенсоров и полную алых отметок тактическую карту.

– Скорее, пусть без проволочек примут наши души. – Лицо Флайта дрогнуло. – Для меня было честью служить с вами, парни!..

…

..

.

[Наступление критической фазы операции: зафиксировано].

А в это время за сближением «Плакальщика» Пространства Федерации с одним из тяжёлых линейных крейсеров Альянса Ззод со стороны наблюдал «Чистильщик-22», готовый открыть огонь в момент, который будет определён как наиболее приемлемый. Компактное, не больше малого фрегата органиков судно вопреки размерам могло похвастаться впечатляющей огневой мощью и, что наиболее важно, неэффективной, но выполняющей поставленные задачи сенсорной системой типа «Посредник».

Безвольное тело склонного к восприятию Эфира органика, опутанное датчиками, функционировало в пределах расчётных значений, позволив «Чистильщику» оперативно выявить корабли, несущие на себе элементы непредсказуемого Хаоса – одарённых, колдунов и проводников воли Врага.

В соответствии с поставленной Единением задачей, «Чистильщик» готовился к устранению потенциально опасных элементов в форме, способной скрыть от органиков и Врага реального исполнителя.

План был прост и эффективен, что делало его вместе с тем и крайне надёжным. Органики сами решили прервать своё функционирование в угоду сохранения оного для куда большего числа менее полезных юнитов, и «Чистильщик», оценив их шансы, посчитал необходимым вмешаться и воплотить задуманное условными союзниками в реальность… с рядом привнесённых им дополнений.

[Цель захвачена. Ведётся сопровождение].

Уничтожение лишь одного корабля способствовало выполнению изначальной цели, но лишь части её. Никоим образом, задействуя исключительно ресурсы «Плакальщика», невозможно было надёжно поразить и первичную цель – флагманское судно Альянса Ззод, и вторичную – транспортный корабль с множеством одарённых.

Соответственно, требовалось оказать минимальное, замаскированное под естественную случайность вмешательство.

В пользу «Чистильщика» играло всё: расстояние до ближайших свидетелей, низкая осведомлённость расы цийенийцев о технологическом потенциале их врагов и неэффективность сенсорных систем кораблей обеих сторон конфликта. Единственным способом определить участие в происходящем третьей стороны – Единения Систем – оставался Эфир, всех активных пользователей которого в данной системе «Чистильщик» собирался устранить в течение ближайших суток, так или иначе.

И теперь грозный корабль, зафиксировав факт столкновения двух кораблей и последующую детонацию, открыл огонь: белёсый, с голубым отливом луч ударил в крейсер Альянса Ззод, продавив вспыхнувший на мгновение щит, вгрызшись в броню и насквозь пронзив судно в районе реакторного отсека.

[Поражение цели: успех].

Моментальная детонация гарантировала уничтожение любых органических форм жизни на борту. Небольшое изменение позиционирования «Чистильщика» в пространстве, наведение, сопровождение цели – и в момент прохождения целевого транспортного судна через «опасную зону», наполнившуюся обломками, был произведён второй залп.

Вторая и последняя цель была уничтожена. «Чистильщик» перевёл все системы в походный режим и начал смещаться, параллельно задействовав систему «Посредник» для сканирования и подтверждения уничтожения всех органических целей, выступающих на стороне Альянса Ззод в этой системе.

[Результат сканирования – стопроцентное выполнение поставленной задачи].

[Переход в режим ожидания].

А в то же самое время офицеры Пространства Федерации провожали в последний путь своих товарищей, искренне уверенные в том, что это их героизм и щепотка удачи позволили одному-единственному эсминцу с двумя десятками разумных на борту уничтожить линейный боевой корабль с транспортником в придачу.

Так, в общем-то, и писались легенды…

Глава 4. Покоряющие Эфир.

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

08.03.0000, 12:00:00 от Точки Отсчёта.

– Магистр, это успех! – Аол Мени вошёл в кабинет контр-адмирала и магистра по совместительству широкими шагами и так, словно он был здесь желанным гостем. В руках он сжимал чрезмерно массивный для устройств такого класса планшет, словно бы сошедший с пиктов древнейших времён. – Из семи контрольных групп все «настоящие» подтвердили эффективность нашей методики по развитию способностей, и неэффективность «спонтанного подхода». Это означает, что так называемый «Эфир» подчиняется каким-то законам, которые нам только предстоит познать!..

– Помедленнее, Аол. – Хирако отложил в сторону массивный переносной терминал, за которым работал. – Подробнее и с самого начала. В каком подразделении прорыв?

– Кхм. Третья исследовательская команда, магистр. В пяти группах из семи, там, где применялись наши методики, эффективность обучения держится на уровне девяноста трёх процентов. В оставшихся двух, где наблюдаемым предлагалось самостоятельно, зная о том, что это возможно, развить в себе аналогичные способности, результативность не превысила двадцати пяти процентов. И во всех случаях успеха избранные подопытными методики перекликались с теми, что выработали мы…

– Не подопытными, Аол. – Хирако хмыкнул. – Все они – наши люди, пусть и не все из них могут похвастать лояльностью Автономии. Что ещё удалось узнать на основе собранных данных?..

– Исследовательские группы только-только приступили к их обобщению. Вычислительные мощности Каюррианской Системы уже задействованы, но результатов пока нет. – Контр-адмирал и сам понимал, что во всём, касающемся Эфира, Про и его Система были подобны слепым котятам, вынужденным делать выводы на основе опосредованных данных.

Как объяснить лишённому зрения разумному, как это – видеть? Что такое цвета, тени, солнце или звёзды? Да ещё и так, чтобы слепец это всё смог себе представить как есть на самом деле?..

Это было невозможно, и поэтому Про доверился в вопросах изучения Эфира своим сподвижникам. Организация, административные вопросы и безопасность всё ещё лежали, по большей части, на плечах Системы, но вот сами процессы от и до контролировались самим Хирако и теми, кого он счёл достойными такой ответственности.

За прошедшие с «нулевой точки» два с небольшим стандартных месяца Каюррианская Автономия совершила несколько прорывов в деле познания Эфира и даруемых им способностей. Завершила поиск одарённых среди населения, и организовала комфортную и безопасную среду для их проживания и изучения таинственной материи, дарующей столь большие возможности. Отработала методики устранения одарённых, которые или не оправдывали оказанного доверия, или сходили с ума в процессе постижения неизведанного.

Первые успехи уже позволяли заявлять, что Каюрри способна раскрывать потенциал каждого одарённого, а не отдельных уникумов. Предвидение, управление материей, различные формы подчинения энергии – все эти способности так или иначе, но осваивались разумными, почуявшими возможность достичь прежде невозможного.

Обрести личную силу, которую нельзя отнять или потерять. Силу, возвышающую конкретного индивидуума над всеми прочими.