Страница 8 из 10
В итоге, было принято решение разделиться. Вдвоем мы с Карро могли бежать со звериной скоростью. Кроме того, если Шатронда послали именно за мной, то для остальных он не представлял угрозу, а мне было необходимо вернуться в красный замок, который защищала магическая вуаль Карро.
— Она убережет от Шатронда? — спросила я старика.
— Не знаю. — обнадеживающе ответил тот. — Но скоро мы это выясним, поверь.
— Кто такой этот Шатронд? — спросил Аркин, слыша, что мы называем это имя с придыханием.
— Он тот, кто шагает по крови. — сказал Карро. — Карает разрушением.
— Он — кнарк?
— Да.
— Он сильнее Шаты?
— Да. — одновременно ответили мы с Карро, и Аркин сразу притих.
Ваарко наткнулся на Шатронда случайно, когда охотился за запахом контрабандиста, и своим волчьим мозгом поставил кнарка в приоритет. Ваарко проследил за ним пару лиг и, когда понял, что тот шел за аурой Шаты, сразу же помчался к нам. Волк опережал Шатронда лишь на половину светового дня. Но если кнарк побежит…
Поэтому нам пришлось разделиться. Остальные сразу же устроили привал, а мы с Карро, наконец, помчались во весь опор.
Мы бежали так быстро, что с моего плаща оторвался капюшон, а Карро пришлось взять колчан со стрелами в руку, иначе их уносило потоком воздуха.
И когда начало вечереть, мы влетели в Таццен, словно вихрь, за несколько ударов сердца по крышам добрались до красного замка и скрылись за его дубовыми дверьми.
Я сразу же приказала закрыть все двери и занавесить окна. Нехотя, но меня послушались. Войти и выйти теперь можно было только через главный вход, но его охраняла целая армия. Она конечно бессильна против Шатронда, но хотя бы сможет задержать его на какое-то время, которого, я надеялась, мне хватит, чтобы ускользнуть.
Если Шата была дочерью мрака, то Шатронд был его стражем. Если Шата была правой рукой Бадзун-Гра, то Шатронд — левой.
Он не часто покидал своего хозяина. Его прямая обязанность была защищать Отца. Поэтому Шатронд день и ночь находился подле него и отлучался только, чтобы принести людям смерть.
Кто из нас двоих был главнее? Я.
Кто из нас двоих был сильнее? Он.
Шатронд всегда был сильнее. Таким Бадзун-Гра его сделал. «Ты, дочь моя, будешь моими глазами и руками, а ты, мой верный страж, будешь моим гневом и местью». Я помнила это, будто это было вчера.
Из всех кнарков в темном легионе Шатронд был самым опасным.
Сомневалась ли я в том, что смогу одержать над ним верх? Никаких сомнений на этот счет у меня не было.
Я проиграю.
…………………….
О том, что Шатронд вошел в Таццен, мы узнали от Ваарко. Бегая по опушке леса, он каждый раз выл, когда чувствовал приближение кнарков. Этот раз не стал исключением. Ближе к ночи того же дня мы с Карро услышали протяжный волчий вой и спустились в подземные ходы.
Оставаться в самом замке было рискованно. Мы не могли находиться в комнатах с окнами и в комнатах без окон тоже не могли. Поэтому мы с Карро решили спуститься в подземелье, о котором знали немногие.
Я плохо тут ориентировалась: могла добраться от замка к лесу и обратно. Карро же знал эти лабиринты, как свои пять пальцев.
— Ты уверен, что Шатронд не почует мою ауру отсюда?
— Земля — это самый мощный источник силы. Аура сквозь нее плохо проходит. Тем более, что мы находимся под красным замком. Почти уверен, что колдовская защита опускается сюда тоже.
— Почти уверен?
— Почти уверен.
Как будто бы «почти» было недостаточно, но я не стала спорить. Карро разбирался в этом больше меня.
В лабиринте не было отдельных комнат, тут были только туннели. Спустившись вниз, мы просто уселись в одном из них, который находился на перекрестке четырех троп. На случай, если Шатронд все же узнает о подземных ходах, у нас будет выбор, куда бежать.
Низкие потолки, узкие проходы и затхлый воздух подземелья ужасно давили на меня. Даже не представляю, как Аркин здесь себя чувствовал, а я знаю, что он иногда сюда спускался.
Точнее, как чувствовал себя Киан. Его настоящее имя — Киан. И он не покидал моих мыслей. Я не знала, вернулся ли он в Таццен, все ли у него хорошо, увидел ли он Шатронда, или Шатронд его. Я беспокоилась. Очень непривычное для меня чувство, но я действительно беспокоилась. Даже больше, чем за себя, поскольку я была бессмертной, а Киан нет.
Я стала рьяно тереть лицо.
Слишком много чувств. Они появлялись с каждым новым днем с тех пор, как я очнулась в доме Вейжа. Я чувствовала, что все сильнее превращаюсь в человека. В обычную девушку, которая волнуется, психует и пытается убежать от проблем. Я не хотела всего этого. Меня вполне устраивало быть сухим кнарком с пятью эмоциями. Все остальное мешало.
— Тебя что-то тревожит? — спросил Карро, сидящий рядом в полутьме.
— Да. Шатронд. Если ты не знал, то он за мной охотится. — раздраженно ответила я.
— Помимо него?
— Да, все, чтоб их кнарки драли! — вскипела я.
— Кого?
— Да, я не знаю! Всех! Их!
Я замахала руками.
— Я не знаю, что делать, Карро!
— Знаю, что не знаешь. — спокойно ответил он.
Я повернулась к нему.
— И какого рожна ты тогда преданно следуешь за мной везде?
Старик не сразу ответил.
— Потому что мы с Ваарко были вдвоем целую вечность. А потом вдруг появилась ты со своими безумными идеями. У меня целей уже давно не было, а твои показались весьма увлекательными.
Моя бровь поднялась.
— То есть, я для тебя как развлечение?
Карро снова подумал и ответил:
— Нет. Шата не может быть кому-то развлечением…
— Я не Шата!
Карро надолго замолчал.
Мы слышали отдаленные звуки, как будто в туннелях что-то скреблось. Вероятно, крысы.
Карро заговорил так неожиданно, что я вздрогнула.
— Ты Шата, как бы тебе это ни претило. — сказал он и, прежде чем я открыла рот, продолжил. — Поверь, если бы можно было без последствий избавиться от какой-то своей части, я бы первый это сделал. Но жизнь такова, что избавиться от себя нельзя.
Карро снова замолчал, а когда продолжил, я услышала то, чего боялась услышать все полгода с момента, как вернулась память:
— Ты была Шатой тридцать лет, а Митрой всего шесть месяцев. Тридцать лет хладнокровных и зверских убийств… Они не могут просто исчезнуть из твоей жизни. Никогда не исчезнут. Чем больше ты будешь отвергать их, тем сильнее они будут преследовать тебя. Лучше принять. — Карро кивнул. — Не пытаться вычеркнуть прошлое из своей жизни. Оно часть тебя, и лучше его принять. Или даже принять — это единственный путь, если ты не хочешь окончательно сойти с ума, поскольку сейчас ты делаешь именно это.
— Настолько заметно? — уточнила я с кислой миной.
— Нет, не настолько. Просто я… — Карро задумался, пытался что-то вспомнить. — У нас с тобой долгая история знакомства.
И я только сейчас подумала о том, что…
— Тебе должно быть очень тяжело смотреть на меня? — спросила я. — У Шаты и Митры одно лицо, и это лицо охотилось на тебя на протяжении тридцати лет. Каково смотреть на него сейчас, когда оно внезапно стало лицом твоего союзника?
Карро призрачно улыбнулся и стал похож на настоящего дедушку.
— Иногда я пугаюсь тебя. — честно признался он. — Когда ты вдруг появляешься из-за дерева, я ловлю себя на том, что положил руку на кинжал. А иногда… — Карро замолчал, раздумывая, стоит ли говорить. — Иногда мне снятся сны, в которых ты говоришь, что лишь притворялась Митрой, чтобы наконец добраться до меня, но ты всегда была Шатой. И потом ты вонзаешь в меня клинок, и я умираю как смертный.
Я внимательно наблюдала за лицом Карро и видела страх. Он еще остался в его теле. А может, никогда не покинет его насовсем. Какой-то своей частью Карро продолжал меня остерегаться. Понимание этого принесло гадкий осадок.
Я была не прочь, чтобы меня боялись все, кого я ищу. Мне было без разницы, что все люди Аркина меня боялись. Но только не Карро. Не Карро, не Аркин, не Тирида и не Янни. Я хотела, чтобы эти люди доверяли мне и знали, что за них я убью кого-угодно. Мне было сложно говорить о своих чувствах, но я надеялась, что дорогие мне люди просто как-нибудь это узнают.
— Карро, я… я должна была сказать это намного раньше. — произнесла я и сглотнула, потому что во рту внезапно высохло. — Я… Мне очень жаль. Если это возможно, я прошу у тебя прощения за все, что Шата… я… за все, что я сделала с тобой.
Я нахмурилась и подушечкой пальца прикоснулась к уголку глаза. Там была крошечная слезинка. Неужели…
Я тут же стерла ее и гневно помотала головой. Я не плачу. Я не умею этого делать.
— Я принимаю твои извинения. — сказал Карро.
Облегчение накрыло меня, словно теплое одеяло.
— А теперь давай-ка попробуем поспать. — предложил Карро, и только сейчас я ощутила усталость.
…………………….
Мы просидели в туннелях почти неделю. Даже подумывали, что Ваарко проворонил Шатронда, но все же спустя неделю к нам спустился Клео и сказал, что стража наконец услышала волчий вой.
Мы с Карро уже успели одичать в этой пещере, и когда вылезли на свет, даже кнаркским глазам было неприятно.
Неделя. Ни один кнарк не проводил тут столько времени, но Шатронд был необычным кнарком. К концу пятого дня у меня появилась мысль, что Шатронд не покинет Таццен, пока не найдет меня. В терпении он намного превосходил остальных. И он отлично умел выжидать свою жертву столько, сколько потребуется. В итоге, я так свыклась с этой мыслью, что даже удивилась, что он все-таки ушел.
Мне порядком надоели эти туннели. Даже несмотря на то, что раз в день к нам спускался Клео или Крысеныш и приносил аппетитную еду.
Я еще никогда так не хотела избавиться от доспехов и улечься в горячую ванну, как сейчас. Вся эта гребанная пыль и затхлый воздух… благодаря им я ощущала себя грязной бродяжкой.
И это было первое, что я сделала, вернувшись в свою комнату. Тирида быстро наносила мне горячей воды в ванну, прихватила свежий кувшин вина и уселась рядом с ванной, слушая рассказ о моем несостоявшемся походе в Эбис.
— Что вы собираетесь делать, моя миледи? — выслушав все, спросила она.
А я и не знала, что собираюсь делать, и недели в подземелье не хватило, чтобы придумать хоть сколько-нибудь стоящий план.
Когда мое молчание порядком затянулось, Тирида снова спросила:
— До сегодня я бы сказала, что моя миледи не боится ничего, но сейчас… вы… насколько сильно вы боитесь этого человека?
Даже от одного вопроса мое сердце сжалось.
— Он не человек. — вымолвила я сухими губами, и вода в ванне словно мгновенно остыла и превратилась в лед. — Шатронд — это самое опасное существо в Баате. — сказала я. — После Бадзун-Гра, разумеется. Поэтому могу сказать так: я боюсь Шатронда так же, как я боюсь нашего Отца.
Тирида нахмурилась, но кивнула.
— Я уверена, что вы найдете способ освободиться от этого страха, моя леди Митра. — с сочувствие сказала она, хотя я заметила мурашки на ее плече.
— А еще я рада, что у вас есть Карро. — добавила служанка и поднялась с пола. — Хочу верить, что вдвоем вы сможете справиться с этим Шатрондом.
— Тоже хочу в это верить. — сказала я, хотя знала, что не сможем.
Выйдя за дверь, Тирида довольно быстро вернулась и сообщила, что милорд Аркин приглашает меня присоединиться к ним на ужине.
— К кому к ним? — уточнила я, поскольку знала, что Карро точно на ужине не будет: из туннелей он прямиком отправился к Ваарко.
— К милорду Аркину и его брату. — сказала Тири. — Милорд Анцель вернулся три дня назад.
……………………
Дойдя до дубовых дверей бордовой комнаты, я остановилась. Глянула на рубашку и получше заправила ее в брюки. Перевязала завязки, поскольку мне показалось, что в первый раз получилось криво, и наконец, взявшись за массивные ручки, распахнула двери.
Ко мне повернулись две пары голубых глаз. Я задержала дыхание.
Аркин был в коричневых брюках и белой рубашке. Анцель — во всем черном. Лицо Аркина было сильно загорелым от недавнего солнца Эбиса, а лицо его брата, наоборот, было по-ледяному белым и чистым. Как будто, за несколько месяцев в Юшене оно навсегда покрылось инеем.
По спине пробежали мурашки.
— Митра. — одновременно произнесли они, как близнецы, и встали.
Я кивнула. Не нашла что ответить. Подошла к столу и села за отодвинутый Крысенышем стул.
Возникла тишина, которая продолжалась, пока слуга расставлял передо мной тарелки, наполненные свежей едой: жаренное на вертеле мясо с ежевичным соусом, тушенный цыплёнок с ячменем, земленично-черничный мусс с медовым миндалем, индейка с соусом из лука, изюма и смородины, маленькие лимонные булочки с корицей и много чего еще.
Рот мгновенно наполнился слюной.
Мужчины дождались, пока я наложила себе еды, и вернулись к своей.
— Пусть боги благословят наш стол. — произнес Аркин.
— Ты стал набожным, пока меня не было? — удивился Анцель.
Я забыла, что у него низкий голос и медленный говор. Уже привыкла к тому, как говорил его брат: у Аркина был баритон и быстрая манера речи.
— Ну, что ты?! Я бы никогда. — засмеялся Аркин.
Я заметила, что его отпустила тревога за брата. Улыбка стала шире, смех звонче, тело расслабленнее.
— Я не возражаю, — произнес Анцель, держа в руке цыплячью голень. — Просто это было бы довольно странно для…
— Для тех, кто покровительствует ворам и проституткам?
— Для них, да.
— Согласен.
Аркин и Анцель деловито переглянулись, кивнули друг другу и вернулись к своим тарелкам.
Я невольно улыбнулась, но тут же скрыла улыбку. Я забыла, как они порой забавно общались.
— Как ты поживаешь, Митра? — вдруг Анцель обратился ко мне.
Я не сразу нашлась, что ответить.
— Да, много всего. — все, что сказала я, и стала изучать кусочки индейки.
— Как твои успехи в библиотеке? Ты нашла, что искала?
Его не было, боги знают, сколько, а он не забыл про мои ночные чтения.
— Нет. — ответила я и глянула на него исподлобья.
Анцель равнодушно смотрел на меня, попивая эль. Его лицо было похоже на пейзаж.
— А твоя память? — спросил он. — Ты вспомнила что-то… — он посмотрел на огонь в камине, подбирая нужное слово, а затем снова на меня. — Остро-важное для своей жизни после?
— Нет. — как обычно, соврала я.
— Понятно. — произнёс Анцель, и мне показалось, что он знал, что я соврала.
Брат Аркина всегда наводил на меня озноб.
— А как… — я прочистила горло. — Как твои успехи? Удалось проложить рыболовную сеть в Юшене?
Бровь Анцеля взлетела вверх, и он повернулся к Аркину.
— Я рассказал Митре, зачем ездил в Эбис, и она предположила, что в Юшен ты ездил за тем же. — сообщил Аркин, не отрываясь от мяса.
— Не совсем за тем же, но ладно. — поправил Анцель и посмотрел на меня. — Стало быть барьер недоверия преодолён?
— Можно и так сказать. — ответила я, а Аркин прыснул.
— Митра тоже поделилась сокровенным из своего прошлого, — сказал он. — Но поведаю тебе о нем, брат, только если леди разрешит.
Аркин подмигнул мне, а я кажется, закатила глаза:
— Я не леди. Никогда ей не была.
— Даже в далёком прошлом? — утончил Аркин.
— Никогда!
— Что ж… — задумался он. — Наверно, поэтому ты мне так сильно нравишься.
Я поперхнулась вином. Оно полилось через ноздри прямо на лимонную булочку.
Анцель тут же протянул мне свою шелковую салфетку, а Аркин наполнил мне свежий бокал. Оба оставались вежливыми и серьезными.
— Ой, да, бросьте! — скривилась я, продышавшись. — Можете смеяться. Это точно было смешно.
Аркин и Анцель тут же улыбнулись, Аркин произнес:
— На самом деле, это было мило.
— Вот уж, нет уж.
— Правда.
— Пробуешь свои соблазнения на мне, король воров? — снова скривилась я.
— Я бы с удовольствием, да, вот только они на тебе не работают. — признался Аркин.
Я подняла бровь.
— Наверно, единственная девушка, — продолжал он улыбаясь. — На которой мои чары обольщения не властны.
На самом деле, властны, подумала я и сама ужаснулась этой мысли. Не нашлась, что ответить, поэтому вытерла подбородок салфеткой Анцеля, подняла бокал и просто кивнула. Братья тоже подняли бокалы и кивнули.
Какое-то время мы сидели в тишине. Наевшись, я смотрела на огонь. Аркин и Анцель — я видела — смотрели на меня.
— Что ты планируешь делать, Митра? — вдруг спросил Аркин.
— С чем именно? Слишком много вариантов. — горько ухмыльнулась я.
— С Шатрондом.
Меня передернуло от этого имени.
Я устало вздохнула и потерла лоб.
— Я не знаю.
Аркин и Анцель переглянулись и какое-то время не произносили ни слова. Аркин первый открыл рот:
— Могу спросить начистоту?
— Валяй.
— Шатронд может стать нашей проблемой?
Я задумалась.
Наверно, нет.
— Наверно, нет. — ответила я и тут же поправила. — Хотя я бы посоветовала вам подготовиться. Куда бы он ни приходил, всегда нес с собой разрушение и смерть.
Аркин кивнул и спросил:
— Те стрелы, что есть у Карро… Как думаешь, можно ли их повторить?
Я пожала плечами.
— Это вопрос к старику, а не ко мне, но я думаю, что можно.
— Хорошо, — сказал Аркин и блеснул хитрыми глазами. — Потому что у нас есть все необходимое: металлы, драгоценные камни… Нефритовую пыль достать будет непросто, но не невозможно. Правда, на это потребуется время. Пара месяцев точно.
Во мне появилась крупица надежды, но, подумав о том, чем это может грозить сыну Гонника, я покачала головой.
— Нет. — сказала я.
— Почему нет? — нахмурился Аркин.
— Это может быть опасно!
— Для кого?
— Для тебя! — чуть более яростно, чем следовало, воскликнула я, и тут же добавила. — И для Анцеля, конечно. Для всех, кто находится в этом замке.
Братья переглянулись.
— Тебя это правда заботит? — спросил Анцель, внимательно следя за моим лицом.
Иначе меня бы здесь не было.
— Заботит.
— Очень лестно. — кивнул он и продолжил. — В любом случае, пока ты живешь в нашем замке, Шатронд или любой другой кнарк, охотящийся за твоей головой, это наша общая проблема. Пора принять меры.
Я хотела возразить, но что-то не дало мне. Что-то внутри. Что-то, что устало бороться со своими демонами в одиночку. Поэтому я сказала:
— Хорошо.
Вернувшись в спальню, я с удивлением поняла, что вся вспотела. Рубашку можно было выжимать. Переодевшись в новую и натянув портупею с кинжалами, я спустилась вниз, прошла через два зала с бесконечными гулянками, и вышла на улицы Таццена.
Я шла быстро, но живот то и дело скручивало. Мне повсюду мерещился силуэт в черном капюшоне, под которым скрывались угольно-черные глаза.
То я видела его на крыше, то за труппой актеров, выступающих на базарной площади, то между двумя попрошайками, идущими возле людной таверны, то в темном окне мрачной усадьбы. Шарахалась от любого прохожего, проходившего рядом.
Я сходила с ума и даже была готова встретить любого другого кнарка, но только не Шатронда. Хорошо, не любого. Были еще двое — Моро и Санаби, — с которыми я не хотела встречаться до конца своей бессмертной жизни. Но все же они вселяли в меня не такой ужас, как Шатронд.
У меня слишком сильно колотилось сердце, и я решила сойти с базарной площади и пойти узкими переулками, но оказавшись там, чуть не задохнулась от миражей и заставила себя вернуться в людное место. У меня даже возникла мысль вернуться в красный замок, но я убеждала себя в том, что Шатронда точно в городе нет.
Остановившись около дверей Харстока, я закрыла глаза и пыталась надышаться. Никогда еще дорога сюда не была такой длинной. Меня колотило, сердце билось как бешеное. Стоя с закрытыми глазами, я пыталась успокоить его, и так погрузилась в себя, что едва не свернула шею монаху, случайно подошедшему ко мне сзади.
— Боги! Я чуть не убила тебя! — заорала на него я. — Нельзя так подкрадываться к кнарку!
Монах перепугался не на шутку и растерялся, что ему делать: все же зайти в Харсток или лучше убежать в другой город.
— Заходи. — сказала я и открыла дверь. — Одной сломанной монашечьей шеи вполне достаточно.
— Что?
— Что?
Монах похлопал глазами, еще немного помешкал и все же забежал внутрь темного храма. Я выждала время, чтобы у того не случился приступ от того, что его преследует злобный кнарк, и тоже зашла внутрь Харстока.
…………………….
Мне не то что не удалось что-то найти… Я даже не смогла сосредоточиться. Дергалась, как трусиха, на каждый шорох или стук. Позажигала все свечи в книжном зале и зале выше, в который мне было строго-настрого запрещено.
Я даже истерично рассмеялась, когда подумала о том, что дочь мрака начала боятся мрака, но на самом деле, смешно мне не было.
Я сходила с ума.
Шатронд лишь появился в моей жизни, а я уже была на грани безумства.
Уронив голову на стол, я пыталась собраться.
И не заметила, как маленькая тень от книжки смогла обвить мое запястье и потянула к себе.
