Страница 10 из 10
— А меня?
— В три раза больше.
— Почему так?
— Потому что эти две стрелы были сделаны из того, что влияет на тебя и скорее всего на всех кнарков рангом ниже. Какие металлы и камни влияют на Шатронда, я не знаю.
Я промолчала.
— Тот кусок своей жизни, когда я пустил тебе стрелу в сердце, ты не помнила?
— Нет.
— Ты не врешь сейчас? — Карро обернулся ко мне, продолжая идти вперед.
— Сейчас не вру. — ответила я и поняла, что мне немного стыдно.
Старик кивнул и повернул голову вперед.
— Братья сказали, что могут наделать еще таких стрел.
Карро подумал и сказал:
— Да, наверно, они могут. Но кроме того, — Карро помедлил и сказал. — У меня есть мысль.
— Какая?
— Она тебе не понравится.
— Какая?
— Возможно, ведьма поможет с каким-нибудь средством против Шатронда.
Я сморщилась.
— Ненавижу ведьм, но… мысль стоящая. Почему ты решил, что она мне не понравится?
— Потому что нужна конкретная ведьма.
— Какая?
Карро повернулся и многозначительно посмотрел на меня.
— Да, чтоб ее вшивые псы драли! Только не Бетисса!
— Это Бетисса. — подтвердил Карро.
Три лиги я ругалась на чем свет стоял. Сама не подозревала, насколько крепок мой ум на искусную брань. Карро несколько раз сказал, что вот это словечко стоит запомнить, а я продолжала во всю поносить Бетиссу.
Пыталась торговаться с Карро, чтобы он выдумал какую-нибудь другую годную ведьму, но тщетно. Он сказал, что эта белобрысая — самая могущественная ведьма за последние триста лет.
Потом я пыталась торговаться с ним за ее жизнь. Мол выполнит все, что нам нужно, и только после этого я всажу ей кинжал в горло. Карро ответил, что он так-то не против, но как будто надо отпустить ее на все четыре, если она сможет выполнить нашу просьбу. Я была с ним в корне не согласна.
Бетисса должна умереть.
Почему? Потому что я не могла позволить, чтобы на этом свете жило сразу две сущности, способных контролировать мой разум. Бадзун-Гра убить невозможно, но хотя бы от старой ведьмы избавиться я могла. Она была такая же смертная, как все люди. Кроме того была еще причина, почему я хотела ее смерти.
Но! При всей ненависти к этой мрази, я не могла не признать, что в душе появилась крупица надежды. Бетисса действительно была могущественна, раз смогла прятаться от меня столько лет. А я помню, как и сколько Шата ее искала.
Еще бы нам помог ее дружок, вдвоем с которым они одолели меня на скале… Этого я абсолютно не помнила, но раз они смогли сделать такое, то может, найдут способ остановить и заточить Шатронда в колдовские цепи.
— Ты знаешь, где Бетисса? — спросила я, проходя мимо высоченной сосны.
— Нет. — ответил Карро.
— И как же мы ее найдем?
— Тебе ли не знать, что найти ее невозможно.
— Ребус становится все интересней.
— Она сама найдет нас, если послать ей знак. — Карро перепрыгнул через небольшое болотце.
— И как это сделать? — спросила я, перепрыгнув вслед за ним.
— Знаю способ.
— И Бетисса обязательно откликнется?
— Вряд ли.
— Потрясающий план.
Карро лишь хмыкнул.
Мы двое суток сидели в лесу возле Таццена, пока Ваарко пытался найти намеки на присутствие Шатронда.
Когда волк прибежал и на вопрос: «учуял ли он что-то» — не моргнул, то на вылазку отправился сам Карро. В отличие от своего питомца он мог ходить внутри города.
Для разведки старику понадобилось еще полдня, и наконец, я смогла войти в Таццен.
Ваарко — наш верный «колокол» беды — мы оставили на опушке и вошли в город по главной дороге. Карро предложил добраться до красного замка под землей, но я не хотела туда спускаться. Слишком дурные воспоминания теперь всплывали от мысли о туннелях.
Конечно, я соврала себе, когда сказала, что больше не боюсь Шатронда. От каждой тени и звука я уже не шарахалась, но мои уши и глаза были навострены не хуже, чем у Ваарко. Я буквально впивалась глазами в каждого человека, стоящего в темноте или за углом подозрительного дома. И постоянно следила за крышами. Они были излюбленным местом всех ищеек: Шатронда, Дигона и моим.
Но моя чуйка следопыта молчала. Шатронда действительно здесь не было. А если не здесь, то где?
Когда я поняла ответ на этот вопрос, то хлопнула себя по лбу. Вот же идиотка! Конечно же, он сейчас был в Эбисе. Именно на границе с этим краем находилась та волшебная пещера, в которой прятался Карро. Когда Шатронд гнался за ним, то попросту не заметил пещеру и прошел мимо, то есть, дальше на запад, прямиком в Эбис.
Пока он все не обыщет там, сюда точно не вернется. Это значило, что у меня был, по крайней мере, месяц форы.
За месяц мы попробуем понять, как можно справиться с могучим кнарком, и к его приходу будем готовы.
Но несмотря на появление хоть какого-то плана, я была злая. Я устала прятаться, устала прислушиваться ко всему вокруг, устала сидеть в кустах по два дня, сопротивлялась возникновению Бетиссы в нашем плане и снова впала в сомнения. Когда я была в пещере, вроде все прояснилось, но стоило мне войти в Таццен, уверенность как рукой сняло.
Вдобавок, в красном замке нас встретили не радужно. Когда мы проходили первый зал, я сначала подумала, мне показалось, что я ловила странные взгляды, но зайдя в главный, поняла, что не показалось.
И сразу стало понятно почему. Почти все бойцы, сидевшие за столами были ранены, перебинтованы, с синяками на лицах, рассеченными губами и бровями.
Наступила тишина. На меня смотрели сотни обвиняющих глаз. Мне пришлось остановиться. Едкое чувство стыда рябью настигло тело.
Здесь словно прошла война.
За все это время я ни разу не задумалась, а что оставила после своего побега из замка. Бросила этих людей на Шатронда, как щенят на льва. Что они могли сделать против него? Только умереть. Умереть для того, чтобы трусливая Митра смогла удрать.
Аркин, Анцель и Клео сидели за своим обычным столом в самом конце зала. Они заметили меня сразу, как только воцарилась тишина.
Чувствуя во рту горечь, я направилась к ним. Несмотря на сотни других глаз, буравящих меня, именно эти три пары выдерживать было сложнее всего. Клео смотрел на меня со складкой между светлых бровей. Анцель — своим обычным холодным взглядом. Аркин же выглядел уставшим, и взгляд у него был соответствующий.
Я подошла к столу, не зная куда деть глаза, и произнесла:
— Я… Мне…
— Как ты? — перебил меня Аркин.
Я на мгновение заколебалась:
— Я-то? Я… в порядке.
— Я рад. — устало кивнул он, но я не могла сказать, действительно он рад или нет.
— Карро. — Аркин поздоровался, старик кивнул.
— Я… — снова попыталась я, но Аркин снова меня перебил.
— Вам должно быть требуется отдых после долгой дороги.
Карро без промедлений кивнул и покинул зал, когда я еще топталась на месте.
Я не сразу поняла намек, что сейчас нам здесь были не рады, но все же поняла. Меня не пригласили присоединиться за стол, как делали это обычно, и больше никто ничего не сказал.
— Да, пожалуй. — я направилась к двери, но почти сразу обернулась. — Насколько большие потери?
Клео отвернулся, Аркин уставился на свой кубок, ответил мне Анцель:
— Девятнадцать погибли, двадцать шесть тяжело ранены. Остальные, — он обвел рукой зал. — Можешь оценить сама.
Здесь и правда была война. Братья и их люди принесли большую жертву, чтобы дать мне возможность ускользнуть от Шатронда.
— Я… — сглотнула я и посмотрела на Аркина. — Мне очень жаль!
И я не соврала.
— Да, мне тоже. — кивнул Аркин и сжал губы.
— Ты можешь бранить меня, если хочешь. — попыталась улыбнуться я.
— А в этом будет смысл? — не улыбнулся Аркин.
Я потупила взгляд в пол и сказала:
— Наверно, нет. Я… я пойду.
— Поговорим завтра. — сказал он, я кивнула и пошла на выход.
— Митра? — окликнул Анцель.
Я остановилась.
— Мы правда рады, что с тобой все хорошо. — искренне сказал он, и я почувствовала еще бо́льшую вину, чем было до.
Я поднялась в свою спальню. Стянула с себя все, что было, плюхнулась на кровать, сжала подушку в зубах и, что было мочи, заорала.
Только потом заметила у ванны напуганную Тириду.
— Привет, Тири. — сказала я, вытирая слюни с подушки.
— Миледи… Настолько плохо? — тревожно уточнила она, держа стопку полотенец в руках.
— Ну…
Не получив дальнейшего ответа, Тири спросила:
— Хотите принять горячую ванну?
— Да.
— Сейчас сделаю! — просияла служанка и вышла из комнаты.
А я снова заорала в подушку, и орала, пока не начала кашлять. Сказать, что мне стало легче, значит, подло соврать.
Тири наносила мне кипятка, который быстро превратился в блаженно-горячую ванну. Служанка капнула в воду каких-то эфирных масел, и комната заблагоухала лавандой и мятой. Тири сказала, что это поможет мне успокоиться и расслабиться. И оказалась права: как только я погрузилась в ванну и сделала глубокий вдох, мое сердце, которое до этого отбивало барабанную дробь, начало потихоньку успокаиваться.
— Принести вам вина? — спросила Тирида, подкладывая мне горячее полотенце под затылок.
— Самый большой кувшин, который найдешь.
— Хорошо, моя миледи. — улыбнулась служанка и вышла за дверь.
Таццен погружался в сон.
Из окна до меня доносились отдаленные звуки скрипки, под прекрасную мелодию которой колыхались десятки свечей, что Тирида зажгла мне по всей комнате — она всегда это делала, потому что знала, что мне нравится. Лавандово-мятный пар от ванны плавными волнами струился к самому потолку.
Я откинула голову назад и закрыла глаза.
Да… Это было именно то, что нужно за весь этот поганый месяц скитаний и пряток…
Я не заметила, когда он появился.
Я не ощутила чужого присутствия.
И не учуяла необычный запах.
Не было ничего, что выдало бы его, стоящего у изножья ванны и смотрящего на мое обнаженное тело, погруженное в воду.
Я просто почувствовала это сердцем, которое внезапно остановилось.
И открыла глаза.
Мои руки до боли сжали края оловянной ванны, и я услышала, как заскрипел металл.
Передо мной стоял он. В черной военной форме с шипами из человеческих костей на плечах. С десятками острейших метательных ножей в наручах и портупее.
Капюшон и повязка скрывали все лицо, но я точно знала, что сейчас мы смотрим друг другу в глаза.
Шатронд стоял прямо, но расслабленно. Руки вальяжно сцеплены за спиной.
Я не дышала. И несмотря на то, что в воздухе я особо не нуждалась, сейчас он был мне необходим, а его не было. Во всем Таццене кончился воздух.
Шатронд услышал, как я сглотнула, и я знала, что под повязкой он сейчас ухмыльнулся уголком губ.
Дверь открылась так внезапно, что я вздрогнула, и вода вылилась за края ванны.
Это была Тирида с большим кувшином.
— Миле…
— Уйди! Сейчас же! — крикнула я.
Тирида опешила и нервно заметалась на месте.
— Вон! — заорала я, расплескивая воду на пол.
Служанка исчезла.
Шатронд даже не глянул в ее сторону. Он не сводил глаз с меня.
Какой-то милостью богов я смогла сделать короткий рваный вдох, после чего воздух снова кончился.
Из окна все еще доносилась скрипка. Свечи колыхались.
Шатронд расцепил руки, поднял одну к лицу и скинул капюшон с головы. Стали видны его короткие темные волосы и полностью черные ледяные глаза.
Затем он медленно стянул повязку с носа на шею. Прямой нос с небольшой горбинкой. Жесткая линия припухлых губ, которые будто пытались не усмехнуться.
А потом как по щелчку, вдруг возникло все остальное: его аура — мощная и зловещая; его запах —горький кофе с шалфеем; и его присутствие, заполнившее не только всю комнату, но и весь город.
Я молчала и смотрела на него. Не могла двинуться. Кажется, его магия сковала меня, или я была в таком ужасе, что тело превратилось в сталь и отказывалось подчиняться.
Шатронд провел своим взглядом по моим глазам, носу, приоткрытым губам, обвел каждую ключицу, затем каждую грудь. Потом его глаза поползли ниже, к животу, еще ниже, и надолго задержавшись у меня между ног, вернулись к моему лицу.
— Здравствуй, любовь моя. — на всю комнату раздался его глубокий, тягучий и до боли знакомый голос.
Мои внутренности скрутило. Мне пришлось сглотнуть, прежде, чем я смогла выдавить:
— Здравствуй, Корил.
Его бровь поднялась.
— Корил? Ты не называла меня так… лет тридцать?!
— Тридцать лет, да.
— Почему ты вдруг решила вспомнить это забытое имя?
— Я никогда его не забывала.
Он хмыкнул и улыбнулся.
— Если тебе так больше нравится… — сказал Шатронд и рукой показал мне, чтобы я встала.
У меня не сразу получилось. Но все же я смогла подняться на трясущиеся ноги. Хотела взять халат, но Шатронд покачал головой.
Я не стеснялась своей наготы, но сейчас хотела одеться, потому что физически чувствовала, как его глаза пожирали всю меня. Мне казалось, что весь мрак смотрит на меня. Мне было необходимо спрятаться.
— Что ты хочешь от меня? — сумела вымолвить я.
— По-моему, это очевидно. — улыбнулся Шатронд, шаг за шагом приближаясь ко мне. — Я хочу тебя. Чтобы ты вернулась ко мне и Отцу. Мы оба тоскуем по тебе.
Он подошел вплотную, и я вдохнула его запах, который ничуть не изменился с того времени, когда Корил был человеком. И мое тело хорошо помнило этот запах и реакцию на него. Он сводил меня с ума.
Шатронд поднял руку и коснулся моей щеки.
— Моему сердцу тревожно за тебя, моя любовь.
— У тебя нет сердца. И ты не знаешь, что такое любовь. — мой голос дрогнул.
— Ну, почему же?! — улыбнулся Шатронд. — Я хорошо помню то чувство, которое Корил испытывал к тебе. Это была чистая глубокая любовь. Я знаю, как она ощущается.
— И все же.
— И все же, да, ты права. — засмеялся Шатронд. — Я не испытываю никакой любви. Но, — он серьезно посмотрел на меня. — Мы — пара. Отец нас такими сделал. И мне не все равно, что с тобой происходит, моя любовь. Ты потерялась, и я здесь, чтобы спасти тебя.
Я слушала его и пыталась избавиться от мысли, что это Корил, но меня постоянно к нему возвращало. У Корила и Шатронда было одинаковое лицо, одно и то же тело, один запах… Эмоции и мимика только разные. Это было в самих чертах. Корил был добрым, Шатронд — злым.
Его рука медленно спустилась к моей шее, поласкала ее, отправилась ниже, накрыла ладонью грудь, нежно сжала и спустилась на талию.
— Но я не хочу тебя принуждать. — неожиданно сказал он, и я наконец смогла дышать. — Ты должна понять, любовь моя, что ты одна из нас. Всегда была и всегда будешь. Неважно каким именем ты себя называешь.
Я была в ужасе. Мой желудок так сильно крутило, что он был готов извергнуть из себя всю желчь.
Рука Шатронда крепче сжала мою талию и притянула меня к его каменному телу.
Шатронд наклонился и поцеловал меня. Нежно и чувственно, как он всегда это делал, даже будучи кнарком.
Я ответила на поцелуй, как я всегда отвечала, но даже себе не могла сказать, что сейчас ощущаю. Мои губы верили, что они целуются с Корилом, а не с Шатрондом. И тело тоже верило.
Он разорвал поцелуй, когда я начала задыхаться. Отпустил талию, и я едва не упала. Схватилась за край ванны. Шатронд злобно улыбнулся.
— Я знал, что ты тоже скучала. — сказал он, и прежде, чем я успела возразить, добавил. — Я дам тебе время. Либо ты придешь сама, либо… — он развел руками, предлагая мне самой додумать окончание этой фразы.
Шатронд развернулся и пошел к окну. Залез на выступ, как горгулья, и повернулся ко мне.
— У тебя две недели. — сказал он и спрыгнул.
Цепи, державшие меня, моментально ослабли.
Я тут же подбежала к окну в чем мать родила и посмотрела вниз.
Там как обычно ходила охрана с факелами и арбалетами.
Шатронда нигде не было.
Руолан Тинг стоял перед дверью ненавистной ему спальни, слушал голоса, доносящиеся оттуда и набирался храбрости, чтобы войти.
Он постучал дважды, и за дверью сразу же все притихли. Слышался лишь шепот и какие-то шуршания.
Не дожидаясь разрешения, Руолан повернул ручку, открыл дверь и ступил в полутьму спальни. В этот раз хотя бы горело несколько свечей.
На короля уставилось две пары глаз, принадлежащие его сыновьям: старшему Ториану, и младшему Юнису, названному в честь трагично погибшей сестры. Королева очень возражала против такого имени, но в тот раз Руолан ей не уступил. Правда, король ни разу не слышал, чтобы мать Юниса называла его по имени. Она либо звала его сыном, либо использовала свое из ниоткуда придуманное имя Зойн. Юнис был так зависим от матери, что не возражал и даже говорил, что Зойн нравится ему больше.
Кивнув сыновьям, Руолан посмотрел в самый дальний темный угол, к которому они стояли лицом до того, как вошел отец.
— Голия. — Руолан приветствовал темноту, но оттуда доносился лишь безумный шепот, словно королева вызывала кого-то из тьмы.
— Мы тебя заждались, отец. — как обычно, с презрением бросил Ториан.
— Дела. — спокойно ответил Руолан.
— Что могут быть за дела, когда наша матушка так отчаянно нуждается в тебе?
— Ты забываешь, с кем говоришь. — так же спокойно ответил Руолан, хотя внутри уже начал вскипать.
«Как вышло, что я породил такого высокомерного эгоистичного глупого задиру?» — подумал Руолан не в первый раз, и сразу сам ответил на свой вопрос. — «Увы, потому что в этом процессе так же участвовала моя жена».
Ториан с показательно-искусственным уважением склонил голову, фыркнул и отвернулся к темному углу, в котором скрывалась его мать.
Руолан перевел взгляд на Юниса, и тот сразу опустил глаза и начал жевать нижнюю губу.
«И этот…» — вновь подумал король. — «Трусливый, привязанный к мамаше и надменному братцу, во всем ими ведомый».
В который раз король задумался над тем, как сможет кого-то из них оставить вместо себя на престоле. Пока это виделось ему позором для всего рода Тингов и сущим кошмаром для Баата.
— У меня не так много времени, Голия. — уведомил Руолан, у которого времени не было вовсе. — Что случилось?
«На этот раз» — не добавил он.
Королева игнорировала его, продолжала шептать в углу и скрести ногтями стену.
Руолан выждал положенное время и еще раз позвал королеву. Подождет еще и уйдет, решил он. Эта комната и эта женщина сильно давили на него, он не мог здесь долго находиться.
— Ты скучаешь по ней? — внезапно донеслось из угла громко, четко и с упреком.
— По кому? — опешил король, потому что ни одно имя не пришло ему на ум. Разве что Юнсу, но Голия точно не спросила бы про нее.
— По Алике! — почти закричала королева.
Руолан опешил еще больше, даже потерял дар речи на какое-то время. Он не слышал это имя очень давно. И еще дольше о нем не вспоминал.
Ториан с обвинением посмотрел на отца. Так, словно тот имел какую-то любовницу, о которой знал весь двор, но молчал.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
