Перейти к содержанию

Фиктивная жена. Любовь в договор не входит

Автор:

Категория
Современные любовные романы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
01.11.2026

Аннотация

— Быстро целуй меня! — Богдан прижимает меня к стене, опаляя дыханием губы. — Живее! Тётка уже поднимается на лифте! — Вы с ума сошли, Богдан Романович?! — упираюсь ладонями в его грудь и пугаюсь того, как бешено колотится его сердце. Или это моё? — Мы так не договаривались! Этого не было в договоре! — Считай, что я меняю условия в одностороннем порядке, — нагло усмехается он, облизывая свои губы и устремляя взгляд на мои. Я вся сжимаюсь от страха и возмущения. Разве так можно?! — Пора пересмотреть часть условий, — ещё тише произносит он. — Я передумал. Так что стой смирно, Канарейкина. Выдыхает и впивается в мой рот, заставляя меня широко распахнуть глаза и возмущённо мычать в этот неожиданный поцелуй. Простой договор. Простые условия. Сыграть роль жены для босса перед его родственниками. Взамен он поможет мне и решит мои проблемы. Но когда фальшивый поцелуй внезапно превращается в настоящий пожар, мы оба понимаем, что наша игра зашла слишком далеко.

Читать «Фиктивная жена. Любовь в договор не входит» — Лана Пиратова онлайн

Страница 7 из 10

Всё идёт хорошо. Лучше, чем я рассчитывал.

Полина улыбается. Виолетта смеётся. Я пью вино и убеждаю себя, что моя маленькая фальшивая невеста всё-таки умеет быть полезной, когда хочет.

Потом Виолетта спрашивает:

— А что вас в Богдане покорило?

Я напрягаюсь.

Полина берёт бокал. Делает маленький глоток. Кстати, уже не первый. Я замечаю это только сейчас. Она тоже пьёт. Немного, но достаточно, чтобы в глазах появился игривый блеск, а улыбка стала смелее.

— Настойчивость, — отвечает она. — Богдан Романович, если что-то решил, уже не спрашивает, хотят ли остальные участвовать.

Виолетта улыбается.

— Узнаю племянника.

— Ещё он очень щедрый, — продолжает Полина, невинно хлопая глазками. — Особенно когда заранее понимает, что иначе никто не согласится.

Я ставлю бокал на стол.

Хватит.

Под столом кладу ладонь ей на колено и сжимаю. Хватит, блять.

Полина замирает. Вся. Даже улыбка гаснет на секунду. Она медленно поворачивает голову и смотрит на меня.

Я чуть дёргаю бровью. Мол, не нарывайся.

Взгляд у неё становится колючим, совсем не похожим на взгляд милой невесты, которую она только что так старательно изображала перед Виолеттой.

И в следующую секунду она как будто неловко двигает рукой.

Как будто.

Бокал опрокидывается прямо мне на брюки.

На ширинку.

Холодное красное вино мгновенно расползается по ткани мерзким тёмным пятном. Боксёры моментально мокнут.

Сука.

Моя маленькая фальшивая невеста только что облила меня вином. При моей тётке. За моим столом. Прямо туда, куда приличные люди даже не смотрят.

— Ой, — тихо произносит Полина. — Как неловко вышло.

Неловко, блять?!

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Почти ангельски. Только в глубине этого ангельского взгляда пляшет злорадство.

— Ничего страшного, — говорю сквозь зубы и встаю из-за стола. — Полина, пройдём со мной. Поможешь замыть пятно.

Она тут же отодвигается на стуле.

— Я? Нет. Простите, но я не думаю, что это удобно.

— Очень удобно, — цежу я. — Ты испачкала — ты и поможешь.

— Богдаша, — вмешивается Виолетта таким тоном, каким обычно останавливают ребёнка, который вот-вот устроит истерику в магазине. — Девушка никуда с тобой не пойдёт.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Виолетта…

— Сам справишься, — отмахивается она. — Ты взрослый мальчик. Ванная по коридору направо. Если забыл. Иди переоденься, пока не застудил самое ценное, чем так гордишься.

Полина с трудом сдерживает усмешку.

Ну, сучка!

— Богдан, — уже мягче говорит тётя. — Иди. Мы с Полиночкой пока побеседуем.

Вот этого мне вообще не надо.

Оставить их вдвоём — примерно как оставить спичку рядом с канистрой бензина и надеяться, что дом не взлетит на воздух.

Но спорить с Виолеттой бесполезно. Лучше по-быстрому переодеться и вернуться.

Бегу в свою комнату и переодеваюсь в чистые брюки и рубашку.

Выхожу и замираю в коридоре.

Голоса доносятся из гостиной. Не из столовой.

— Виолетта, вы очень добры, — говорит Полина. — Правда. Но мне уже пора домой.

Домой?!

— Уже? — удивляется Виолетта.

— У меня брат дома, — отвечает Полина. — И вообще… мне не стоит оставаться. Богдан Романович и так…

— Богдан бывает несносным, — мягко говорит тётя. — Но, если бы ты видела, как он смотрел на тебя за ужином, ты бы не спешила домой.

Я хмурюсь.

Да как я на неё смотрел?!

— Мне правда нужно уехать, — настаивает Полина.

И вот тут меня накрывает пониманием, что я не хочу. Ну, не хочу, чтобы она уезжала. Мы не договорили!

Она должна остаться.

Глава 16. Я всё поняла

Конечно.

Стоит мне отойти переодеться, как моя фальшивая невеста сразу вспоминает, что у неё есть дом, брат и принципы.

— Куда это мы собрались? — спрашиваю я и подхожу к Полине.

Она вздрагивает, но быстро берёт себя в руки. Поднимает подбородок. Всё как я уже успел выучить.

— Домой, — отвечает спокойно. — Спасибо за ужин. Мне пора.

Пора ей.

Мне хочется сказать, что пора будет тогда, когда я решу. Но Виолетта смотрит. Очень внимательно смотрит. С интересом. Как будто о чём-то догадывается! А если Канарейкина ей что-то ляпнула?!

Подхожу ближе, забираю у Полины сумку и свободной рукой обнимаю её за талию.

Она тут же напрягается. Каменеет вся. Но не отталкивает. Молодец, учится.

— Уже сбегаешь, милая? — спрашиваю тихо, наклоняясь к ней.

— Не сбегаю, — цедит она сквозь зубы, но для Виолетты улыбается. — Просто мне правда пора домой.

Я притягиваю её к себе чуть крепче.

Вот так. Никаких резких движений, Канарейкина. Наш спектакль ещё не окончен.

— Домой? — Виолетта ставит бокал на столик. — Полиночка, а разве вы не живёте у Богдана?

Полина моргает.

Я тоже.

Вот же вопрос.

— Нет, — отвечает Полина раньше, чем я успеваю придумать нормальную версию. — Я живу у себя.

Виолетта переводит взгляд на меня. И в этом взгляде уже не просто любопытство.

— Интересно, — произносит она. — Невеста есть, свадьба намечается, а живёте раздельно?

— Мы решили до свадьбы не жить вместе, — говорю быстро и вполне уверенно. — Полина очень принципиальная.

Полина быстро кивает.

— Неужели? — Виолетта удивлённо поднимает брови. Потом вдруг улыбается. — О. Вот это мне нравится. Редкое качество в наше время, — продолжает тётя, снова глядя на Полину. — Девочка с правилами. Как же тебе повезло, Богдаша.

Не то слово.

— Но сегодня, — улыбается Виолетта, — я хотела бы попросить вас остаться, Полиночка.

Полина тут же напрягается ещё сильнее.

Я — наоборот. Расслабляюсь.

Вот. Умница, тётушка.

— Остаться? — откашливается Полина. — Почему?

— Завтра хочу выбрать кое-что для дома, заодно пройтись по магазинам. Мы могли бы мило побеседовать. Без хмурого Богдаши. Нам же есть, что обсудить.

Тётя хищно улыбается, а я сглатываю.

Нет. Их наедине никак нельзя оставлять! Нельзя ни в коем случае!

Канарейкина не готова пока!

Я собираюсь вставить слово в этот поток женской беседы, но в этот момент у меня в кармане вибрирует телефон.

Достаю.

Стелла.

Как не вовремя.

Полина тоже видит имя на экране. Конечно, видит. И я замечаю, как у неё меняется лицо. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. Но меня почему-то бесит именно эта доля секунды.

Она как будто фыркает и отворачивается.

— Извините, — хмурюсь я и отпускаю Полину.

Захожу в кабинет и принимаю вызов.

— Что?

— Богдаша, — тянет Стелла обиженно. — Ты совсем пропал. Я звонила тебе уже три раза.

— Значит, надо было понять с первого, что я занят.

Пауза.

— Ты со своей серой секретаршей?

— Стелла, — говорю грубо. — Пока больше мне не звони.

— Что? Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты разлюбил меня? — гнусавит Стелла.

Тьфу. Дура. Ну, какая любовь?!

— Я занят, — отвечаю сухо.

Она начинает что-то говорить ещё, быстро, зло, с обидой, но я уже не слушаю. Кое-как обрываю разговор, сбрасываю вызов и убираю телефон в карман.

Сейчас у меня другая задача.

Полину надо разместить в гостевой комнате. Желательно в той, что ближе к моей спальне. Потом дождаться, когда Виолетта уйдёт к себе, и прийти к Канарейкиной ночью.

Чисто для того, чтобы обсудить договор.

Ни для чего более.

Ну да. Ну, ещё немного наказать за её язык. Думает, я так это спущу? Осмелела девочка? ничего, я покажу тебе, кто здесь главный.

Наказать. Ммм… а мне нравится.

Не скрывая довольной ухмылки, я возвращаюсь в гостиную уже с готовым планом.

И обнаруживаю там… только Виолетту.

Тётушка сидит в кресле, как ни в чём не бывало, и попивает вино.

Полины нет.

— Где Полина? — спрашиваю слишком резко.

Виолетта поднимает на меня взгляд.

— Я отправила её домой с водителем, — с невинной улыбкой произносит она.

Несколько секунд я просто смотрю на неё.

— Ты что сделала?

— Я отправила её домой, — повторяет тётя совершенно спокойно. — С моим водителем. Он трезв. Надёжен. В общем-то, полная противоположность тебя.

— Я не просил тебя этого делать, — цежу я.

— Ты — нет, Богдаша. Ты вообще не привык просить. Только приказы отдавать. Зато Полина очень вежливо попросила. И, в отличие от тебя, она умеет просить так, что человеку хочется помочь.

Я сжимаю челюсти.

Просила она. Конечно. Пока я в кабинете разбирался со Стеллой, моя маленькая принципиальная невеста успела организовать эвакуацию.

Хитрая, зараза.

— Ты не должна была вмешиваться, — говорю жёстко.

Тётя выгибает бровь.

— Богдаша, — Виолетта улыбается, но отнюдь не мило. — Я старая, но не слепая.

Она берёт бокал, делает глоток и смотрит на меня поверх тонкого стекла.

— Но мне определённо нравится, — продолжает она.

— Что?

— Не что, а кто. Полина.

— Я уже понял, — хмыкаю я.

— Нет, не понял. Мне нравится не то, что она миленькая. И не то, что скромная. Хотя это тоже приятно. Мне нравится, что она тебя не боится.

Я усмехаюсь.

— Боится. Просто хорошо скрывает.

— Нет, милый. Она боится ситуации. Последствий. Тебя — нет. И это прекрасно.

— Ты слишком много ей приписываешь.

— А ты слишком мало видишь, когда смотришь только туда, куда тебе хочется.

Вот теперь мне совсем не нравится её тон.

— Виолетта, я устал. Давай перенесём твои философские наблюдения на завтра.

— Нет, Богдаша, — мягко говорит она и ставит бокал на стол. — Не перенесём.

Я смотрю на неё. А она больше не улыбается.

— Теперь нам с тобой надо серьёзно поговорить, Богдан, — произносит Виолетта.

— О чём?

— О Полине. О тебе. И о том, что я всё поняла.

Глава 17. Утренний визит

Я до сих пор не могу отойти от шока. Да, я держалась, как могла, но руки эта вся бравада и показная смелость — это же всё попытка защититься. Опускаю взгляд на свои руки и вижу, что они трясутся.

Крепко сжимаю пальцы в замок и просовываю их между коленок. Смотрю в окно, пока водитель везёт меня домой.

Радов дурак, если не понимает, что его тётя уже всё поняла. Такой взгляд! Да для неё надо настоящую актрису нанимать, а не меня. Девушку, которая не знает, как себя вести. Ем более рядом с ним.

Когда я устроилась сюда на работу, то, конечно, видела Радова. Издалека. Красивый, уверенный, богатый. В общем, тот, кто не смотрит на таких как я.

И меня это вполне устраивало. Но вдруг перевод в его секретарши, а потом и вообще такое вот предложение!

Как реагировать? Что делать?

Наверное, надо было сразу ему отказать. Но я ведь и пыталась…

Водитель останавливается возле моего подъезда. Благодарю его и выхожу. Смотрю на окна своей квартиры, Женька ещё не спит. Свет горит.

Вся в своих мыслях, что будет дальше после моего увольнения. В том, что это случится, я не сомневаюсь после сегодняшнего ужина. Тётя Радова всё поняла и, конечно, наверняка сейчас говорит об этом своему дорогому племяннику. Тот, в свою очередь, всю злость и негодование обрушит на меня завтра утром. Вместе с приказом об увольнении.

Прекрасно. Даже испытательного срока не прошла.

Открываю дверь своим ключом и тут же натыкаюсь на хмурый взгляд брата.

— Поздно ты, — он демонстративно смотрит на часы.

— Ты зачем Радову помог? — строго спрашиваю я.

— Его, значит, Радов зовут? — хмыкает Женька. — Ну, я подумал, что так лучше будет. Надеюсь, этот урод ничего тебе не сделал? Он сказал, что вам только поговорить нужна. Он же твой босс. Я подумал, по работе… Он что? Обидел тебя? — и брат уже сжимает кулаки.

— Успокойся, Жень. Всё в порядке, — пытаюсь его успокоить.

— Да нифига не в порядке! Я же вижу! Он что? Пристаёт к тебе, да? Я ему морду набью! Самовлюблённый урод! Знаю я таких! У нас тоже мажорчики учатся! Думают, что им всё можно!

Женьку несёт и я понимаю, что это надо остановить.

— Жень, успокойся, — подхожу к брату и кладу руку ему на предплечье. — Я всё равно оттуда увольняюсь. Думаю, даже завтра.

— Ну и правильно! Терпеть этого павлина!

Вздыхаю, опустив взгляд. Опять искать работу, а ведь здесь мне всё нравилось.

— Полин, не переживай, — брат вдруг обнимает меня. — Я уже всё решил. Я тоже перейду на заочку и работать пойду! Охранником, вон! Меня возьмут!

— Ты с ума сошёл?! — отстраняюсь от него и строго смотрю. — Только попробуй! Ты останешься на очном! И хватит! не хочу это обсуждать! Спать давай!

Женька недовольно пыхтит, но не спорит. Хотя во взгляде его вижу упрямство. Он ведь может и правда перевестись! И поставит меня перед фактом.

Ладно, утром поговорю с ним. И сама успокоюсь, и он остынет.

Целую его в щёку.

— Ужинать будешь? Я там макароны с курицей нахимичил, — хмуро спрашивает он.

Невольно улыбаюсь. Женька, конечно, чудит иногда. Никак не успокоится, не перерастёт. Но любит меня. Как и я его.

— Не, Жень, я сыта, — улыбаюсь ему и рукой взъерошиваю его волосы. — Спать хочу. Давай укладываться, да?

Женька бурчит что-то про то, что я совсем ничего не ем, но послушно уходит в ванную.

Пока Женька плещется в ванной, я убираю на кухне, проверяю, закрыта ли входная дверь, и зачем-то дважды смотрю в телефон. Ни одного сообщения.

Лучше бы уже прислал короткое: «Вы уволены». Было бы честно. Быстро и понятно.

Но Радов, конечно, так не сделает. Он любит, чтобы человек сначала помучился.

В постель я ложусь уже после полуночи. Женька давно притих за стенкой. А я лежу в темноте и смотрю в потолок.

Сон не идёт.

Стоит закрыть глаза, как передо мной снова появляется Виолетта Аркадьевна. Её внимательный взгляд, лёгкая улыбка, голос, в котором вроде бы и тепло, и насмешка, и сталь одновременно. Она не похожа на человека, которого можно обмануть ужином, парой милых фраз и фальшивым взглядом влюблённой невесты.

А ещё я думаю о том, что завтра придётся идти в офис.

И наверняка увидеть на столе приказ о своём увольнении.

Под утро я всё-таки проваливаюсь в какой-то рваный, тяжёлый сон. Но кажется, только закрываю глаза, как уже звонит будильник.

Я выключаю его сразу, чтобы не разбудить Женьку. Ему сегодня к третьей паре.

Он спит на диване в своей комнате, раскинувшись, как в детстве. Одна рука свисает вниз, волосы торчат во все стороны, синяк под глазом выглядит ещё ярче на бледном лице.

Я быстро умываюсь, собираю волосы в привычный пучок, надеваю свой серый костюм и смотрю в зеркало.

Выгляжу ужасно. Бледная, под глазами тени, губы искусаны. И почему-то именно сейчас вспоминаю, как Виолетта сказала, что мне надо одеваться не как сиротке из бухгалтерского архива.

Невольно фыркаю.

И выхожу.

У подъезда я поправляю сумку на плече, делаю глубокий вдох и толкаю тяжёлую дверь.

И замираю.

Прямо у крыльца стоит чёрная машина. А рядом с ней — Виолетта Аркадьевна Радова.

В светлом костюме, с идеально уложенными волосами, в тёмных очках и с таким видом, будто стоять в семь утра у моего подъезда — самое естественное занятие для женщины её уровня.

Я просто раскрываю рот.

— Доброе утро, Полиночка, — сияет она и снимает очки. — Прекрасно выглядите. Хотя не выспались, конечно. Но это поправимо. Садитесь в машину.