молиться, чтобы все получилось
Личное
позвонить маме
подписаться в ответ на закрытый аккаунт Ричарда?
не сойти с ума от ожидания нашей следующей встречи
Блог
смонтировать влог с перелетом и первым днем в Монако
снять видео с планами чтения на июль
скучать по своим книгам, которые остались в Москве
Не все пункты я могла выполнить прямо сейчас, но начала с самого нужного – набрала номер мамы. Вчера мы ограничились лишь короткими сообщениями «приехали» и «спокойной ночи», но я точно знала, что этого мало. Теперь, когда между нами лежали километры, все ссоры казались такими далекими и давними, как будто все это было в прошлой жизни.
Я напряженно ждала, когда закончатся гудки и, наконец, мама ответила:
– Солнышко, привет! Как ты?
– Привет, мам. Да все в порядке… – Я решила не рассказывать маме про бурю в интернете. – А вы?
– И мы, – многозначительно протянула мама.
По ее реакции я поняла, что моя фора для отлета закончилась.
– Ты рассказала папе, что я уехала? – догадалась я.
– Да, сегодня утром, – подтвердила мама. – Он сильно обижен. Уехал на дачу стричь газоны, чтобы немного сбросить пар.
– Точно на дачу? – нервно хохотнула я. – Может, он так сказал, а сам уже на пути в Монако?
– Нет, – твердо ответила мама. – Я смогла до него донести, что тебя пора отпустить из гнезда. Он понял. Просто его сильно задело, что все это получилось вот так. Он же всегда старался давать тебе все самое лучшее.
– Просто немного перегибал палку со строгостью, – стояла я на своем.
– Не буду отрицать, – согласилась мама. – Но как бы там ни было, папа сказал, что учебу в любом другом вузе оплатит он, если там не будет бюджета. Можешь не волноваться.
– Ого… – вырвалось у меня.
Вся моя жизнь – была сплошной подготовкой к ЕГЭ. Мне ставили высокую планку, настраивали, что я должна поступить на бюджет… И я так привыкла к этой соревновательной гонке, что даже не рассматривала другой исход. Папа попросту не говорил мне, что готов оплатить обучение. Не успокаивал. Не давал расслабиться. Но, видимо, все это время копил деньги и держал в уме запасной план на случай, если мне не хватит баллов.
Удивительно, что он не передумал при нынешних обстоятельствах, ведь в его глазах я наверняка выглядела неблагодарной. Но все же он не отказался от меня и не поставил свою обиду выше отцовского желания давать мне все лучшее.
Вот теперь мне стало по-настоящему больно…
Между нами никогда не было очень теплых отношений. Отец казался скупым на эмоции, строгим и слишком требовательным. И я бы, наверное, так и не почувствовала его любви, если бы не этот случай. Своим поступком он показал, что его любовь была, есть и будет, несмотря на наши взаимные обиды.
Он никогда не любил меня громко, но, как показало время, – любил безусловно. Просто я слишком долго старалась быть идеальной дочерью, чтобы он смог мной гордиться. Всегда пыталась угодить, чтобы заслужить его улыбку и похвалу. А оказалось, если все это я перестану делать, отец не отвернется. Он все равно будет любить меня на своем языке. Не на том, который я всегда мечтала от него услышать… Но на том, который он знал.
– Мы тебя любим, солнышко, – напомнила мама, верно истолковав мое молчание.
– И я вас, – искренне сказала я. – Надеюсь, папа сможет меня простить…
– Сможет, – уверенно сказала мама. – Надеюсь, и ты сможешь простить его за чрезмерную строгость. Мы не хотели тебя сломать. Думали, что действуем в твоих интересах, направляем твою фонтанирующую энергию в нужное русло… А оказалось, задушили слишком строгим воспитанием.
Я промолчала. Не все раны затягивались столь быстро, но что-то мне подсказывало, рано или поздно мы с папой сможем понять друг друга.
– Я взяла отпуск на конец августа, – перевела тему мама. – Прилечу к тебе на день рождения.
– Ура! – искренне обрадовалась я.
Мы проболтали еще минут десять и обеденный перерыв мамы подошел к концу.
Поставив галочку напротив важнейшего дела, я перешла к следующей задаче – начала мониторить условия поступления в Оксфорд. Правда споткнулась на первом же пункте. Сроки поступления сильно отличались от привычных. Я рассчитывала за лето сдать экзамены, а осенью уже планировала стать студенткой Оксфорда, но все двигалось на бешеных скоростях только в моей голове. Здесь же начинали процесс поступления еще будучи школьниками – за год до начала учебы.
«То есть я проведу еще один год без Ричарда?! – в ужасе подумала я. – Надо спросить у Марка, вдруг он знает какие-то лазейки».
***
Почти весь день я провела в обнимку с телефоном. Читала все о старейшем университете, выписывала самое важное в заметки и строила планы. Процесс мог затянуться, но ближе к вечеру мой деловой энтузиазм прервал Марк.
– Сестренка, ужин! – крикнул он из коридора на втором этаже.
Для убедительности он пару раз стукнул в дверь, но заходить не стал.
– Иду! – прокричала я в ответ, погасив экран телефона.
Пока я изучала информацию об Оксфорде, вопросы только добавились, но на какие-то из них вполне мог ответить брат, поэтому я поспешила вниз.
Опередив меня на минуту, Марк уже сидел во главе стола, Теона надевала Феликсу салфетку, чтобы он не запачкался, а вокруг них суетилась Дафна, расставляя тарелки и приборы.
Я погладила белокурую голову малыша и села рядом с ним.
– Чем занималась сегодня? – спросил Марк.
По словам Теоны, мой брат был загружен работой – внедрял инновации в банк, которым раньше владел его отец, и даже не вышел к нам на обед, погрязнув в созвонах. Возможно, это и к лучшему, потому что все мои утренние потрясения обошли Марка стороной.
– Изучала условия поступления в Оксфорд, – призналась я. – И наткнулась на одну проблему…
Марк приподнял бровь и выжидательно посмотрел на меня.
– Какую именно?
– Чтобы начать учиться в этом году, я должна была подать заявку до 15 октября прошлого года…
– А, ну да… Так и есть, – невозмутимо ответил брат, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – В Оксфорде и Кембридже действительно такая политика. Тщательно отбирают студентов. Процесс поступления занимает почти год – нужно сдать экзамены, пройти собеседование. Решение узнаешь где-то в январе, точно уже не помню.
– То есть мне правда придется пропустить год? – разочарованно спросила я. – Нет никаких лазеек?
Губы Марка изогнулись в насмешливой улыбке.
– Бывают редкие исключения, конечно, – беззлобно ответил он. – На фоне трагичных событий и катастроф Оксфорд может принять заявку у вундеркиндов, если они просрочили подачу документов на пару дней. Но в основном порядок для всех один.
– И даже ваши связи не помогут? – хватаясь за последнюю надежду, спросила я.
Напряженно вглядываясь в лицо Марка, я смотрела, как он нанизывает мясо на вилку и ждала ответа, пока он прожует.
– Ты кого сейчас имеешь ввиду: меня или Ричарда? – уточнил брат, хитро улыбаясь.
– Вас двоих, – смутившись, ответила я.
– Я тебя сейчас разочарую, сестренка, но мы оба поступали при таком же регламенте, – сказал Марк, сочувственно глядя на меня. – Но, если тебя сильно смущают сроки, и ты не хочешь пропускать год, можешь поступить в другой вуз.
Я молча уставилась в свою тарелку, переваривая информацию, и стала ковырять салат из теплой говядины.
Пауза в целый год казалась катастрофой. Возможно, если бы я не была знакома с Ричардом, я бы махнула рукой на условности. Подумаешь, свободный год между школой и университетом… Да многие мечтают провести лютый gap year[2]! Его можно посвятить поиску себя, попробовать поработать или просто почувствовать вкус свободы. Но проблема вот в чем: пока я буду наслаждаться свободой, Ричард может стать несвободен.
Где гарантия, что за этот год он не вступит в отношения с кем-то из своих сверстниц?
– Милен, – мягко позвал Марк, отвлекая от невеселых мыслей. – По шкале от одного до десяти, насколько бессмысленно нам рассматривать университеты, о которых я вчера говорил?
Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо меня это сделала Тео:
– На десять, – понимающе сказала она.
Марк перевел взгляд на жену, потом на меня.
– Теона права? – нахмурившись, спросил он.
Я чувствовала, как щеки заливает предательский румянец, но все же нашла в себе силы признать правду:
– Права.
Ни Марк, ни Теона не спешили меня осуждать, поэтому я добавила:
– Мы можем перестраховаться и рассмотреть другие варианты, – нехотя предложила я, пытаясь сохранять хотя бы каплю рационализма. – Вдруг меня не примут в Оксфорд…
Но стоило мне это сказать, как в душе поднялся настоящий бунт. Я не хотела соглашаться на что-то другое. Мысленно я уже училась в Оксфорде, а все остальные вузы казались чем-то вроде сахарозаменителя – сладко, но не то.
Если я выберу первый же подходящий английский университет, лишь бы не упустить Ричарда, я буду чувствовать себя так, будто бегаю за ним. Унижаюсь. Всеми правдами и неправдами пытаюсь навязать ему свое общество. Выбираю место обучения не из максимальной пользы для своего будущего, а из расчета – быть поближе к герцогу.
Уж лучше пропустить год…
«Твое от тебя не уйдет», – вспомнила я слова Тео.
Это было слабое утешение, но почему-то мне казалось, Ричард больше оценит, если я воспользуюсь его предложением и поступлю именно в тот университет, о котором он говорил. Тем более и он, и Марк, там учились.
– Давай будем реалистами, – прервал мои размышления брат.
Наклонив голову набок, Марк внимательно смотрел на меня.
– Тебя примут в Оксфорд. Думаю, мы можем даже обойтись без гостевых визитов… Но меня волнует вот что, – добавил он, сохраняя предельно серьезный тон. – Ты ведь хочешь поступать туда только из-за Ричарда?
Я инстинктивно посмотрела на Теону, в панике думая, что она рассказала Марку о нашем утреннем разговоре на крыше – о дневнике и о той мятой страничке с фотографией и надписью «Мой будущий муж». Но Тео незаметно покачала головой, опровергая мои подозрения.
– Ты меня не пустишь, если я скажу «да»? – осторожно спросила я.
Марк нахмурился, откинулся на спинку стула и несколько секунд молча смотрел на меня. Кажется, я даже забыла дышать, пока ждала ответа, и так сильно сжала вилку, что она больно впечаталась в костяшки пальцев.
– Пущу… – медленно произнес он.
По затянувшейся паузе, я поняла, что радоваться рано. Будет какое-то «но». Так все и вышло.
– Но, учитывая твои чувства к Ричарду, я тем более буду настаивать, чтобы ты пропустила этот год, – серьезным тоном добавил брат.
Я промолчала. С этим я уже почти смирилась…
Но Марк, видимо, решил, что я восприняла его условие в штыки, поэтому он поспешил объяснить свою логику:
– Милен, ты не моя рабыня, чтобы я держал тебя на цепи. Но ты моя сестра, – вкрадчиво сказал он. – Я беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы ты питала лишних иллюзий. Тебе сейчас семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать. Не обижайся, но ты еще ребенок. Оглядываясь назад, я вспоминаю себя в этом возрасте, и понимаю, что в тот момент я бы не доверил себе слишком серьезных решений. Подожди год. Занимайся поступлением. Сдавай экзамены. Я не отговариваю тебя. Просто не хочу, чтобы ты спешила и выбрала не тот вариант только из-за Ричарда.
– Почему ты думаешь, что я питаю иллюзии? – насупившись, спросила я.
Меня не обидело, что Марк назвал меня ребенком. Нет. Из всего, что он сказал, меня зацепила фраза про иллюзии.
«Может, я чего-то не знаю?» – подумала я.
Было видно, что брат не сильно хочет обсуждать своего друга, но родственные чувства и беспокойство обо мне все-таки победили.
– Ричард – взрослый мужчина, – наконец сказал он. – Это не какой-то студент-ровесник, с которым вы вместе будете познавать мир. Он уже давно все познал. Несмотря на достаточно консервативное воспитание и прошлые длительные отношения, он не был обделен женским вниманием. Я бы даже сказал, он стал им избалован. Как только он вернулся в ряды холостяков, девушки не давали ему проходу. Модели. Актрисы. Светские львицы. Дочери аристократов и политиков. Все хотели заполучить молодого герцога и успешного гонщика Формулы-1.
Мне было тяжело это слушать. Каждое слово оголяло живые нервы и вырывало их без анестезии. Я сжала губы, до боли сдавливая их зубами, в попытке сдержать подступающие слезы.
«Модели. Актрисы. Светские львицы. Где в этом списке я?!» – эхом отдавалось в голове.
Конечно, на их фоне я выгляжу совсем зеленой. Вчерашняя школьница…
Может, даже к лучшему, если я попаду в Оксфорд только через год? По крайне мере, Ричард не будет относиться ко мне, как к маленькой девочке.
– Он пользовался этим вниманием? – глухо спросила я.
Марк вздохнул.
– Не буду врать и говорить, что он был монахом, Милен. Ричард взрослый мужчина со здоровыми потребностями. У него были романы. Короткие, длинные – разные. Но, как видишь, пока ни один не закончился чем-то серьезным.
Мой брат понял, что немного перегнул с дозой откровенности и поспешил меня успокоить.
– Не думаю, что он будет пользоваться твоими чувствами, – смягчился он. – Все-таки Ричард мой друг… У него есть принципы. Он не из тех, кто играет с чувствами ради забавы или развлечения, но я переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце, просто не ответив взаимностью. Не хочу, чтобы золотое студенческое время стало для тебя настоящим разочарованием из-за неразделенной любви.
Я все-таки слишком сильно сдавила свои губы. В какой-то момент я почувствовала железный привкус крови во рту.
Не обращая внимания на дискомфорт, я собрала волю в кулак и сказала:
– Марк, я понимаю твое желание меня защитить. Если я наломаю дров, это будет мой опыт. А если нет?! Может, Ричард не будет моей ошибкой? Может, он станет для меня такой же любовью, как для тебя Теона?
Мой брат устало улыбнулся. Он повернулся к Теоне, бережно подхватил ладонь своей жены и поцеловал ее руку. В его взгляде было столько нежности и любви, что я в очередной раз поймала себя на мысли: я хочу таких же чувств, как у этой пары. Хочу, чтобы Ричард смотрел на меня так же. Хочу, чтобы он так же сходил с ума от нежности и всеми возможными способами ее выражал.
– За Тео мне пришлось побороться, – задумчиво сказал он, переглядываясь со своей женой. – Сестренка, но я мужчина. Для нас борьба – это норма. Мы привыкли добиваться желаемого. Но ты девушка. Совсем юная девушка.
Марк сделал паузу. Казалось, что он сказал все, что хотел, но потом он прищурился и улыбнулся, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Хотя… Зная тебя, могу сказать: ты всегда умела добиваться своего.
Я безрадостно усмехнулась.
«Пришлось научиться», – подумала я.
Если мне чего-то хотелось, жгучее желание не давало мне покоя. Я могла говорить об этом днем и ночью. Думать об этом 24/7. Мечтать, пока не заполучу то, что вызвало такой мощный гиперфкис. Вот только получать желаемое от отца всегда было задачкой со звездочкой. На каждое мое желание он выдвигал встречное условие. Приходилось потрудиться. Или прибегать к хитростям…
Из-за частых сравнений я поняла, что для папы очень важно быть первым. Например, на отца всегда безотказно действовал один аргумент. Скажи ему, что желаемый предмет скоро появится у детей, чьи родители пользовались у него большим авторитетом, и он купит это на следующий день. Если я заполучала в руки такой козырь, я всегда пускала его в ход.
Надеюсь, и к Ричарду я найду такой ключик.
– Пообещай мне одно, – прервал мои мысли Марк, снова включая серьезный тон. – Не лезь к Ричарду, если не будешь видеть его ответных шагов в твою сторону. И не спутай его вежливые реверансы с любовью…
«Черт! А ведь он прав», – пронеслось в голове.
Ричард – аристократ. Герцог. Он привык целовать дамам ручки, открывать двери, провожать и говорить комплименты. Он знает, как быть галантным, обходительным и безупречно вежливым. Это в его крови. Воспитание, манеры, этикет – все отточено до автоматизма настолько, что он даже не придает этому значения.
Но увы и ах, если он ведет себя галантно, это не значит, что он влюблен.
Этот факт нужно просто принять, хотя в душе все протестовало.
«Но ведь бумажная корона – это не просто вежливость! – в отчаянии думала я. – Наши танцы вопреки угрозе со стороны папарацци – не простая учтивость! Видео с моим именем на его ладони – не приступ галантности! И то, что он подписался на мой профиль – что-то да значит! Или нет?!»
Глава 10
Ричард
Я бы не стал писать сестре Марка, если бы не это злополучное видео. Не хотелось оставлять ее одну на растерзание хейтерам, тем более в случившемся виноват только я. Дал слабину. Поддался на ее уговоры и оправдал себя тем, что нужно отогнать от нее этого любителя оргий на яхтах.
Убедившись, что Милена не растерялась от налета любопытных фанатов, я достал планшет и открыл телеметрию[3] с последней гонки. Цифры, графики, скорости на поворотах – все требовало тщательного анализа. Первое место на подиуме в Монако – приличный результат, но расслабляться рано. Впереди Барселона, на трассе Каталуньи все может быть совсем по-другому. Любая ошибка в аэродинамике – и ты начнешь терять десятые доли секунды на каждом круге. Это крах.
– Эй, Стаффорд! – раздался знакомый голос.
Я поднял голову и увидел приближающуюся команду. Впереди шел наш второй пилот – Лукас Тернер. Амбициозный молодой итальянец, не такой быстрый на трассе, но чертовски назойливый вне ее. За ним держался наш главный инженер Рэймонд Маккинли – суровый дядька с усами, как у моржа. Он говорил только по делу и крайне редко улыбался. Рядом с Рэем был наш физиотерапевт Мэтью Вега, а в хвосте команды, звонко цокая каблуками, шла пресс-атташе Кайли Морено в окружении механиков. Тут даже комментарии были излишни. Рыжая бестия с пышными формами и едкими шутками. Всегда шумная, неутомимая и вездесущая, она раньше других оказывалась в курсе всех новостей и сплетен.
– Привет, парни, – кивнул я.
Погасив экран планшета, я встал навстречу команде и по очереди пожал руку Рэю, Мэту и Лукасу. Темные глаза второго пилота сразу зацепились за мою левую руку.
– Погоди-ка, – протянул он с ухмылкой. – Что за имя у тебя на руке?
Я машинально посмотрел на ладонь.
«Черт. Я уже забыл про эту надпись», – пронеслось в голове.
Инстинктивно сжав пальцы в кулак, я попытался спрятать ее имя, но было поздно.
– Ми-ли-на, – по слогам повторил Тернер, и его губы растянулись в ехидной ухмылке.
Лукас первым плюхнулся в кресло напротив, бросив рюкзак на пол, и пристально посмотрел на меня.
– Это девушка? – не унимался он. – Тебя заклеймили или в командировках ты так дрочишь и представляешь ее?
Рэймонд осуждающе покачал головой и демонстративно надел наушники. Мэтью прыснул, изо всех сил пытаясь не заржать из-за этой тупой шутки. Даже Кайли навострила ушки, пропустив очередной комплимент от механика.
– Придурок, – прорычал я.
Но итальянец не унимался.
– Прости, прости, – он поднял руки в знак примирения. – Это твоя девушка?
– Нет. Просто нужно было записать, – сухо ответил я, возвращаясь к планшету.
– Понял, – почти покладисто сказал Лукас. – То есть, если на нашей следующей гонке я чисто случайно увижу рядом с тобой какую-нибудь Милину, я могу подкатить?
– Нет.
Лукас скрестил руки на груди и расплылся в довольной ухмылке. Он явно понял, что нащупал уязвимое место.
– Ну да, ну да, – протянул он. – Не девушка… Как же.
Бросив в него уничтожающий взгляд, я демонстративно отвернулся.
Как объяснить этому придурку, что некоторые девушки попадают сразу в категорию близких людей несмотря на то, что между нами нет никаких платонических отношений? Да и о каких отношениях может идти речь? Милена – младшая сестра моего лучшего друга. Девчонка, которой еще нет восемнадцати. По сути ребенок.
Она ничем не отличается от моей младшей сестры Линден. По крайней мере у обеих мастерски получается вить из меня веревки. Одна улыбка и я уже готов бросать весь мир к их ногам. Один жалобный взгляд и я бегу выполнять все их капризы.
И если с Линден у нас сложились такие отношения, потому что нашего отца не стало, когда ей было всего три года, то с Миленой все совсем по-другому. Из-за нашей давней дружбы с Маркусом эта девушка получила тот же карт-бланш, что и моя сестра, и теперь я чувствую, что должен защищать и ее, наравне с Линден.
«Только она тебе не сестра», – ехидно прошептал внутренний голос.
Я поморщился и снова достал планшет, пытаясь вернуться к изучению телеметрии.
– Пора на посадку, – объявила Кайли.
Мы прошли через зону VIP-контроля и направились к частному борту.
Поднявшись по трапу, я прошел в салон и занял свое привычное место у окна. Рэй устроился у иллюминатора с левой стороны самолета и сразу же достал ноутбук. Мэтью и Лукас расположились за нами, бурно обсуждая процесс наших изнуряющих тренировок. Лукас жаловался на бешенные нагрузки.
Я закрыл глаза, предвкушая, как стюардесса вот-вот предложит беруши, и я смогу провести полет в тишине, но не тут-то было.
– Ричард, нам нужно поговорить, – раздался над ухом мелодичный голос Кайли.
«Началось», – мрачно подумал я.
Не теряя ни минуты, пресс-атташе плюхнулась в кресло рядом, закинув ногу на ногу, и вручила мне свой телефон.
Конечно, на экране было то самое видео. Я танцую позади Милены. Она призывно покачивает бедрами в такт музыке, я всячески пытаюсь этого не замечать, но ракурс подобран так, что выглядит все это чертовски двусмысленно.
– Я видел, – нахмурившись, ответил я, и вернул девушке телефон.
Кайли прищурилась.
– Видел? Тогда ты в курсе, что это видео уже набрало шесть миллионов просмотров и попало в топ-5 трендов по хештегу Формула-1? – спросила она саркастичным тоном.
Я не считал нужным оправдываться, потому что не прикасался к Милене. По крайней мере не в том смысле, который так усиленно мусолят в комментариях.
– Это видео подхватили все крупные издания, – продолжала докладывать Кайли, пролистывая статьи. – Daily Mail, The Sun, не говоря уже о всех спортивных пабликах в соцсетях. Все намекают на твой роман с несовершеннолетней.
– У нас нет романа, – отрезал я.
– Это не важно, – возразила Кайли. – Важно то, что на видео эта девушка выглядит слишком молодо. И журналисты это заметили. Это проблема, Ричард.
Я и сам понимал, что это проблема. Глобальная такая, отвратительная проблема. Вот только у меня не было никаких грязных мыслей по отношению к Милене. Просто я держался рядом, пока отошел ее брат, и потакал ее желаниям в рамках приличий. Хотя даже этого делать не стоило, чтобы никто не истолковал мои действия превратно.
Кайли переключилась на другую вкладку.
– Только послушай заголовки, – продолжала бушевать девушка. – «Почему новая пассия герцога Бекингемского выглядит так юно? Нам пора брать уроки красоты или начинать волноваться?», «Ричард Стаффорд замечен с юной красоткой в Монако», «Чемпионы Формулы-1 любят молоденьких?».
Я медленно выдохнул, стараясь сохранять самообладание, но получалось из рук вон плохо. Каждый заголовок выставлял меня монстром. Я начинал понемногу ненавидеть себя за вчерашнюю слабость и за то, что вообще предложил поехать в этот чертов клуб. Нужно было сидеть дома. И желательно где-то подальше от Милены…
– Что ты предлагаешь? – терпеливо спросил я.
– Готовься, – серьезно сказала Кайли. – Тебе непременно зададут этот вопрос на пресс-конференции. Если не придумаешь нормальное объяснение, дай знать. Я подготовлю официальное заявление.
– Не нужно. Я справлюсь.
– Уверен? – Кайли недоверчиво приподняла одну бровь. – Потому что если ты скажешь что-то не то, это может обернуться еще большим скандалом.
– Уверен, – повторил я. – Девушка на видео – младшая сестра Маркуса де Рошфора. Мы были в клубе вместе с ним и его женой. Это дружеская вечеринка, не более.
Кайли задумчиво кивнула.
– Звучит правдоподобно. Но ты уверен, что хочешь упоминать ее связь с Рошфором? Пресса может начать копать информацию о ней, – предостерегла коллега.
– Уже начала, – мрачно ответил я, вспоминая комментарии под видео. – Ее профиль нашли.
– Тем более. Может, лучше вообще не вдаваться в подробности? Скажи, что это дружеская вечеринка и все.
Я покачал головой.
– Если я начну темнить, домыслов будет еще больше. Скажу, как есть – это сестра лучшего друга, который сделает мне харакири, если я к ней притронусь, поэтому между нами ничего нет и быть не может. В этот вечер мы были не одни, а видео – просто игра ракурса.
Кайли внимательно посмотрела на меня своими проницательными зелеными глазами.
– А между вами действительно ничего нет? – недоверчиво уточнила она.
– Естественно, нет, – поспешно ответил я.
Рыжая бестия усмехнулась.
– Ричард, я работаю с тобой четыре года. Я умею распознавать, когда ты нервничаешь.
– Кайли, ей нет восемнадцати, – не выдержал я. – Она младшая сестра моего лучшего друга. О каких чувствах может идти речь?!
– О тех самых, – протянула Кайли с плохо скрытой иронией. – Ричард, я не осуждаю. Просто предупреждаю – будь осторожен. Если пресса пронюхает, что между вами что-то есть, они разорвут вас обоих.
Я промолчал, отвернувшись к иллюминатору.
Кайли вздохнула, поднялась со своего места и похлопала меня по плечу:
– Держись, герцог. Впереди тяжелая неделя.
***
После комфортной температуры в салоне джета, воздух Барселоны показался удушающе жарким. Я быстро спустился по трапу, щурясь от яркого света, и первым направился к микроавтобусу, который уже ждал нашу команду.
Дорога до отеля заняла минут тридцать. Лукас подсел к Рэю и всю поездку скулил, что болид спроектирован под меня и мою манеру вождения – он не справлялся и поэтому постоянно оставался в тени. Тернер настолько достал главного инженера, что тот не выдержал и рявкнул на него:
– Когда будешь показывать такой же результат, как Стаффорд, тогда и поговорим. Поверь, он тоже начинал не в самых лучших условиях.
