Страница 2 из 3
Лошади получили мысленный приказ ехать к западному лесу. Экипаж тронулся, я закрыл глаза. Сам дурак. Зачем я ее поцеловал? Это правда было неуместно. Сначала девушку – то есть фею – похищаешь, держишь взаперти, врешь ей про случайное перемещение, планируешь использовать в темном ритуале, а потом еще и лезешь с поцелуями. Перебор. Небось, она даже не в курсе, к чему это было. Хотя заявила вон, что знает, откуда берутся дети.
Я хмыкнул в темноту экипажа. Знает она. Может, считает, что их в кукурузе находят. Или птички приносят. С них, фей, станется.
Лес встретил меня сыростью и характерным зловонием, которое ни с чем не спутаешь. Вурдалаки. Судя по следам, стая из семи особей. Крупных, матерых и обнаглевших.
Я нашел их у оврага: они рвали тушу оленя и рычали друг на друга, не поделив добычу. Идеально. Полынный порошок лег в защитный круг, тьма взмыла в воздух, повинуясь моей воле. Склянка с настойкой мандрагоры разбилась о камень, и поплыли удушливые пары, от которых у вурдалаков глаза сбились в кучу.
Темная магия хлестала, рвала и крушила, обращала тварей в прах. Я гонял их по оврагу с какой-то особой яростью. С чувством, что хоть здесь всё нормально: есть тварь, есть некромант, есть магия и никаких тебе кружевных занавесок.
Когда последний вурдалак рассыпался горсткой праха, я опустился на камень перевести дух. Достал из сумки сверток, развернул. Фляга с чаем и пирожки с румяной корочкой! Они пахли мясом, луком и неуловимой заботой. Я откусил и прожевал. Пирожки были вкусные. Злиться стало заметно труднее.
В замок я вернулся под утро. Поднялся в спальню, скинул пропахший вурдалаками балахон и пошел в ванную.
Ладно. Во-первых, так мне и надо, нечего похищать фей. Если моя жизнь превратилась в цветочный балаган – я это заслужил. Во-вторых, я разберусь, почему Рия не хочет домой. Уперлась, как баран в новые ворота! В смысле, как фея в кружевную занавеску. Я ей: «Возвращайся домой», а она мне: «Не всё доделала в нашем замке». Будто у нас совместное имущество и общие планы на будущее. Что она тут не доделала-то и когда доделает? Вопрос без ответа, а попытки переговоров провалились одна за другой.
Выбравшись из ванной, я натянул чистую рубашку и услышал из коридора голос Рии – звонкий и бодрый, несмотря на ранний час.
– Костяшкин, ты опять фалангу потерял! Вот же она, у плинтуса. Глыба, миленький, не подпирай стену, она свежевымытая. Кроха, куда ты понес вазу? Она в гостиной должна стоять! Идемте вниз.
Скелеты клацали, скрипели и суетились. Приоткрыв дверь, я выглянул. Рия шла по коридору и раздавала указания, как полководец перед битвой. Мои – да и мои ли уже? – приспешники ее слушались.
Я дождался, пока шаги стихнут на лестнице, и вышел в коридор. Вторгся в комнату Рии, внимательно огляделся в поисках подсказок. Занавески из паутинного шелка, цветы на зеркале, новое постельное белье с вытканными узорами… Всё выглядело так, словно здесь собираются остаться вовсе не на месяц, а дольше. Гораздо дольше.
В шкафу и комоде не нашлось ничего интересного. Под кроватью – пустота. Я провел рукой по постели – ткань была мягкой и нежной, практически живой. Пальцы наткнулись на что-то под подушкой. Сложенный вчетверо лист бумаги! Я вытащил его и развернул.
Почерк Рии. Старательный, но немного детский – с завитушками, разным наклоном букв и рисованными цветочками на полях. Это что… план?!
«Пункт первый: вкусно кормить некроманта».
Вычеркнуто. Жирно, с нажимом. Ну, с этим не поспоришь.
«Пункт второй: убрать замок».
Также вычеркнуто. Это дает надежду, что моя спальня уцелеет.
«Пункт третий: навести в замке красоту».
Вычеркнуто. Да что ты говоришь!
«Пункт четвертый: сделать в замке ремонт».
Не вычеркнуто. Я похолодел. Ремонт. В моем замке. Это что значит – стены ломать, полы перестилать, окна менять? У меня в кабинете бантики, а она еще замышляет ремонт?!
«Пункт пятый: привести некроманта в красивый вид».
Вычеркнуто. Я перечитал еще раз. Привести. Некроманта. В красивый вид. То есть Рия не просто так меня укладывала спать, гладила одежду и причесывала на нужную сторону. Это была тактика. Целенаправленная продуманная тактика по превращению меня в кого-то другого. Я – проект. Задача в списке. Меня специально делают красивым!
«Пункт шестой: получить счастливого и хорошего некроманта!»
С восклицательным знаком. Жирным. И обведенным в рамочку из нарисованных солнышек.
Аккуратно сложив список, я сунул его обратно под подушку. Глубоко вдохнул.
Что ж… Понятно. Я попал. По полной.
Рия
Утро выдалось солнечным, и я с особым удовольствием прибралась в холле. Чистяк прошелся тряпкой по тем местам, где натоптал Малфи, а я быстро протерла пыль. Она вечна: в том плане, что появляется снова и снова, с этим ничего не поделаешь.
Наколдованное мной растение оплело дверной косяк и дало новые побеги – тонкие, бледно-зеленые, с крохотными бутонами на концах.
– Ты у меня молодец, – сказала я ему, погладив самый крупный лист. – Растешь не по дням, а по часам. Только смотри, не загораживай вход, а то Малфи будет ругаться.
Оно понимающе шевельнуло ветками. Феи умеют договариваться с растениями: не словами, конечно, а намерением, теплом и магией. Я передала ему мысль: «Расти сюда и сюда, а сюда не надо», побеги послушно перераспределились. Очень удобно, когда тебя понимают. Не то что некоторые некроманты, которым сколько ни объясняй – всё без толку.
Прибранный холл радовал глаз. Вазы с цветами стояли на тумбах, на подоконниках, на полу у лестницы. Композиции я продумала до последнего лепестка! Салфетки лежали кружевными кругами на каждой горизонтальной поверхности, светильники пока не горели, потому что на улице распогодилось. Везде красота, порядок и уют. Ну, почти везде. Оставалась спальня Малфи и та запертая комната рядом, но туда явно не стоило соваться. По крайней мере, пока что.
Я поправила занавески на окнах, чтобы струились правильными складками. Вот теперь идеально. Или нет… Взгляд упал на двор. На жухлую траву, голые деревья и мрачные могилы.
А ведь двор – это тоже замковая территория! Более того, это первое, что видят гости. И Малфи, возвращаясь домой.
– Ребята! – крикнула я.
Костяшкин вынырнул из-за лестницы, Глыба отлепился от стены, а Кроха выкатился из-под дивана. Вертун перестал вертеться, Чистяк отложил тряпку. Ожил благоразумно ничего не делающий Бряк, даже Скрипуля приковылял на зов.
– Мы идем наводить порядок снаружи. Двор, кладбище – всё нуждается в нашей заботе!
Я выбежала на крыльцо. Ступени, сложенные из темного камня, были покрыты слоем грязи, а сам камень… Был ли он вообще когда-нибудь чистым или столетиями накапливал пыль поколений?
Костяшкин склонил череп набок, Кроха выглядывал из-за Глыбы. Никто не бросился меня догонять, хватать за руки и тащить обратно. Видимо, запрет не выпускать фею из замка более не действует. Отлично! Значит, и во дворе наведу красоту.
– Первым делом – крыльцо, – объявила я. – Моем, чистим, скребем. Глыба, тащи ведра и тряпки. Кроха – метлу. Чистяк, ты у нас главный специалист по чистоте, принимай командование.
Но, прежде чем браться за дело, нужно было переобуться в сапожки, купленные в городе. Это вам не туфельки из паутинного шелка, в них и по грязи, и по траве, и по кладбищенской земле ходить удобно. Я взбежала на второй этаж и… нос к носу столкнулась с Малфи на пороге своей комнаты. Он отчего-то напрягся и расправил плечи.
– Доброе утро! – обрадовалась я. – А что ты делал в моей комнате?
– Это мой замок, – веско произнес некромант. – Все комнаты здесь мои.
– Конечно, само собой. – Я широко улыбнулась. – Можешь приходить сколько хочешь. И даже остаться.
Он крайне задумчиво моргнул.
– Видел мою постель? – продолжила я, имея в виду новое белье, которое соткала несколько дней назад. Малфи шумно сглотнул. – Могу тебе такую же сделать. У тебя белье старое, я видела. Ну, когда заходила. Случайно. Пару раз.
– Пожалуй, откажусь, – выдавил он. – Цветочки в моем интерьере лишние.
Как это – лишние? Цветочки не бывают лишними! Они красивые и поднимают настроение.
– А чего ты не спишь после работы? – спохватилась я. – Вернулся же недавно, мне скелеты доложили.
– Не спится, – процедил Малфи сквозь зубы.
– Наверное, рабочая ночь была тяжелая, – сочувственно протянула я. – От зомби всех спасал, морока или вурдалака?
– Вурдалаков, – поправил он.
– Целой стаи? Ох, и ты с ними сражался один! – Я всплеснула руками и восхищенно уставилась на него снизу вверх. – Какой ты сильный и смелый… Ничего не боишься. Как жителям королевства с тобой повезло! И мне тоже очень повезло.
Малфи замер с приоткрытым ртом, будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Правда, горло это подрагивало.
– Давай я заварю тебе успокоительный чай? – предложила я ласково. – С мятой и мелиссой.
Он протиснулся мимо меня и пошел по коридору прочь. Не ответил ни «да», ни «нет», ни «уйди, фея, со своим чаем». Зря отказался… Вон нервный какой. Хотя это немудрено – с вурдалаками-то.
Я обула купленные в городе коричневые сапожки, покрутилась перед зеркалом. Поправила цветы в волосах, закрепила получше, чтобы не выпали во время работы. Всё, теперь можно идти.
Вернувшись на крыльцо, я присоединилась к моющим его скелетам. Подоткнула подол, взяла тряпку и принялась тереть ступени вместе с ними. Вода была ледяной, но магия согревала пальцы, работа спорилась. Через полчаса крыльцо сияло вместе с вытряхнутым половиком. Камень оказался глубокого графитового цвета, с вкраплениями слюды, которая поблескивала на солнце. Я и не знала, что он такой прекрасный!
Отряхнув руки, я прошла во двор. Скелеты стояли на вымытом крыльце – Чистяк с тряпкой, Глыба с ведром, Кроха с метлой, Костяшкин с важным видом начальника, который лично ничего не делает, но без которого всё развалится.
– Вы со мной? – спросила я.
Костяшкин первым направился ко мне, а за ним потянулись остальные. Никакой паники и попыток утащить меня в замок. Просто пошли следом за мной – как ходят за тем, кому доверяют.
Ну… Приступим!
Я призвала магию – щедро, не экономя. Тепло разлилось по ладоням, заструилось в землю, в корни деревьев и траву. Она зашевелилась, становясь густой, сочной и пушистой. Добавленный клевер расползался по двору мягким ковром, усеянным крохотными розоватыми шариками. Деревья пробудились, из корявых веток полезли зеленые листья и распустились белые цветы. Больше бедняги не просили милостыню у неба, а тянулись к солнцу, гордые и нарядные.
Костяшкин разглядывал зеленую траву с таким видом, словно видел ее впервые. Глыба опустился на корточки и потрогал клевер костяным пальцем. Я прошла дальше, к кладбищу. Вспомнила городское – то, куда мы с Малфи ездили ловить светлячков. Там были мощеные дорожки, аккуратные скамейки и ровные ряды могил с ухоженными цветниками. Красивое место, умиротворенное. А здесь… У-у-у! Несправедливо. Если уж чье-то кладбище и должно быть ухоженным, то в первую очередь – кладбище некроманта. Он же с мертвыми работает.
Здесь моя магия потекла иначе: мягче и уважительнее. Я не стала менять ничего кардинально, просто вырастила цветы на могилах. Пушистые кустики лаванды, скромные ромашки, нежные розы – пусть у каждого, кто здесь лежит, будет свой маленький сад. Мох я не убирала, он мне нравился: старый, благородный и серебристый. Лишь чуть-чуть разбавила его изумрудным.
Я переходила от могилы к могиле. От надгробий веяло стариной. Каменные плиты, источенные временем и непогодой, с надписями, которые почти стерлись. Но кое-где удавалось разобрать имена и даты. Самой «новой» могиле было не меньше десяти лет!
Дальше пошли совсем уж загадочные, с маленькими крестиками, выцарапанными сбоку. Я насчитала штук десять таких. Они выглядели иначе – словно их выкопали, а потом засыпали обратно.
– Ребята, – позвала я скелетов, – а что это за могилы такие необычные?
Костяшкин постучал себя по грудной клетке и указал на остальных скелетов.
– Ваши? – осенило меня. – Бывшие? Вы в них лежали до того, как стали умертвиями?
Они закивали. Костяшкин – с достоинством, Глыба – застенчиво. Кроха – энергично, аж челюсть клацнула. Вертун привычно завертелся, Скрипуля заскрипел, Чистяк помахал тряпкой, а Бряк свою выронил.
– А где чья могила?
Скелеты печально развели руками.
– Не помните, – поняла я. – А кем вы были, как жили? Как вас звали до того, как вы стали скелетами?
Они молчали. В смысле: не клацали, не скрипели и не двигались. Стояли и пялились на меня темными глазницами, в которых не было ответа.
Наверное, это к лучшему. Вспомнили бы – и загрустили. А так у них новая жизнь. Ну, или нежизнь. Зато с именами, красивой одеждой и работой, которая им, кажется, нравится. Во всяком случае Чистяк искренне любит свою тряпку, а Бульончик – половник, а это уже немало.
Вскоре я облагородила всё кладбище: взрастила цветы на каждой могиле, поправила покосившиеся надгробия – с помощью Глыбы, который ворочал их как пушинки. Порядком устала, а магии потратила столько, что хоть падай. Однако кое-что не давало мне покоя: я обошла кладбище вдоль и поперек, вглядываясь в каждую надпись, которая поддавалась прочтению, но Мортейнов среди них не было. Ни одного.
– А где же похоронены некроманты? – спросила я вслух.
Интересно же! Картины на третьем этаже не подписаны, и я могла только гадать, кто из хмурых мужчин и женщин на портретах был прадедом, кто двоюродным дядей, а кто вообще случайным знакомым, которого зачем-то увековечили. А тут – целое кладбище, и ни одной знакомой фамилии.
Костяшкин поскреб затылок и указал пальцем в сторону склепа. Конечно… Склеп! Он же не просто помещение для ритуалов. Внизу, в темноте и сырости, покоятся поколения Мортейнов.
Я побежала туда, а скелеты и не подумали сдвинуться с места.
– Вы не идете?
Они покачали черепами.
– Не хотите? – переспросила я. – Или вам нельзя?
Костяшкин изобразил жест, который я расшифровала так: «Туда ходят только Мортейны. И те, кого они приглашают. Мы – ни то, ни другое».
– Ждите снаружи! Я ненадолго.
Толкнув тяжелую дверь, я спустилась по каменным ступеням. В склепе было так тихо, что собственные шаги звучали, как грохот. На стенах сами собой вспыхнули факелы – те жутко коптящие.
Саркофаг стоял на прежнем месте. Крышка была сдвинута, наполнявшие его цветы подвяли. На каменном полу была начерчена большая звездочка – та же самая, что и в первый день. Валялись огарки свечей – черные, оплывшие, с потеками воска. На стенах виднелись загадочные угловатые символы. Да уж! Тут тоже навести порядок не повредит. Воск отскрести, символы смыть… Хотя нет, символы, пожалуй, трогать не стоит. Это ритуальное и магическое. Я не знаю, для чего они нужны, лучше не экспериментировать.
Кстати, вот здесь, прямо на этом месте Малфи меня поцеловал. Наклонился, положил ладони на крышку саркофага, и вокруг него заклубилась тьма – красивая, живая, переливающаяся. А губы у него были такие горячие…
Я затрясла головой. Отвлекаюсь!
Отвернувшись от саркофага и связанных с ним воспоминаний, я осмотрела склеп внимательнее. О, проход… За саркофагом, в стене. Черный провал, уходящий куда-то вглубь.
Выходит, тут есть еще комнаты. А это помещение – склепная гостиная? Или прихожая? Очень в духе Мортейнов: встречать гостей ритуальным саркофагом и странной звездочкой на полу.
В проходе царила кромешная тьма, ничего не думало зажигаться. Я сняла факел со стены. Он потрескивал, пах гарью и давал неровный свет, но другого варианта не было.
– Уважаемые владыки, – сказала я в темноту, делая первый шаг. – Я к вам в гости. Надеюсь, вы не против.
Темнота не ответила. Ну или ответила молчаливым согласием. Там лежали поколения некромантов, и я собиралась с ними познакомиться.
Пламя факела дрожало, выхватывая из мрака неровные каменные стены, воздух был затхлым и холодным. Впрочем, плесенью не пахло, уже замечательно.
Проход вывел меня в небольшой зал с куполообразным потолком. Ни саркофагов, ни надгробий, ни каменных плит на полу. Голые стены, сплошь затянутые толстым слоем паутины. Я даже залюбовалась: пауки постарались на совесть, сплели такое кружево, что любая ткачиха позавидует.
Я сделала шаг, другой, подняла факел повыше и ахнула. Стены! То, что я приняла за каменную кладку, оказалось рядами табличек. Больших, прямоугольных, вмурованных одна к другой так, что они сливались в единый клеточный узор. Их скрывала паутина, но теперь, когда я всмотрелась, проступили десятки выбитых имен.
Некроманты. Поколения Мортейнов. Они лежали здесь, в этих стенах!
Я медленно обвела факелом зал. Таблички уходили вверх и в стороны, ряды и ряды имен. Пришлось задрать голову и попятиться, чтобы увидеть те, что были под самым потолком. Ох… Сколько же их тут? Человек сорок-пятьдесят, а то и больше.
Опустив факел, я почтительно поклонилась.
– Уважаемые Мортейны, – сказала вполголоса, – простите, что без приглашения. Я Рия, фея из Оазиса. Временно живу в вашем замке, помогаю Малфи по хозяйству. Надеюсь, вы не против нашего знакомства.
Ответом была тишина. Густая, плотная, нерушимая. Мортейны молчали, и я решила, что возражений нет. В конце концов, какая им разница, кто ходит по склепу? Они уже там, где все тревоги и страсти остались позади. А может, и рады компании – столько лет пролежать в темноте без единого посетителя, это же заскучать можно.
Я принялась читать имена. Фамилия была везде одна – Мортейн. Фамильный склеп. Под каждым именем значились две даты. Некроманты редко доживали до седины… Я насчитала с десяток табличек, где вторая дата отстояла от первой меньше чем на полвека. Опасная у них работа. Вурдалаки, мороки, зомби и прочая нежить, с которой Малфи разбирается каждую ночь. Его предки разбирались с тем же самым, и многим это стоило жизни.
Попадались и долгожители. Один Мортейн дожил до семидесяти, другой аж до восьмидесяти пяти. Но таких имелось мало, и я взирала на эти таблички с особенным уважением. Думаю, это были по-настоящему сильные некроманты. Или осторожные. Или просто везучие.
Я шла вдоль стены, читая имена и гадая, кто из них изображен на портретах в галерее третьего этажа. Тот бородатый мужчина с суровым взглядом – наверное, Луидор. А дама с поджатыми губами – Медея? Ей подходит!
И вот что странно: картины наверху не подписаны. Висят себе хмурые люди в рамах, и поди догадайся, кто из них кто. А под землей, где никто не ходит, всё четко. Вероятно, развешивающий картины Мортейн думал: «Наши потомки и так знают, кто есть кто, а чужакам тут делать нечего»…
Я так увлеклась этими размышлениями, что не заметила, как дошла до конца стены. Таблички стали новее – камень не такой выщербленный, буквы более читаемые. Глаза наткнулись на два имени, стоящие рядом в последнем незаконченном «столбике».
Эдрик и Илара Мортейн. Даты рождения разные, а дата смерти – одна. Десять лет назад, день в день. Родители Малфи умерли вместе? Очень романтично! Уйти вместе, рука об руку, не оставляя друг друга даже после смерти. Обоим было под шестьдесят. Немало, конечно, но и немного, могли бы еще жить да жить. Интересно, что с ними случилось?..
Я перевела взгляд на табличку ниже, и сердце ухнуло куда-то в пятки. Малфегор Мортейн. Как?! Не может быть!
Так, спокойно… Мало ли, вдруг у них в роду есть некроманты с одинаковыми именами. Я пригляделась внимательнее. Сама плита не была вмурована в стену, вокруг нее виднелась щель, а сбоку – металлическая петля, почти незаметная в полумраке. Это же, по сути, не таблички, а дверцы. Как у маленького ящика, только каменные.
Дата стояла только одна – рождения. Ясно! Это у него место «на будущее». И Малфи тридцать два года. А через неделю будет тридцать три. У него скоро день рождения!..
Уи-и-и… Надо будет испечь торт – огромный, слоеный, с кремовыми розами и шоколадной крошкой. И подарок приготовить. Соткать что-нибудь? Я уже прикидывала, что именно и как воткнуть в торт столько свечей, когда взгляд скользнул дальше, на нижнюю табличку. Делия Мортейн. И даты. Год рождения – на восемь лет позже, чем у Малфи. А год смерти – почти четыре года назад. Ей было всего двадцать.
Его жена?.. Та самая, что «всплыла»? То есть погибла.
Я коснулась таблички. Камень был холодным и шершавым, буквы – глубокими. Пальцы дрогнули, и я случайно нажала сильнее. Раздался скрежет – такой протяжный, что заныли зубы. Дверца распахнулась.
Ой-ой! Я зажмурилась. Крепко-крепко, до цветных кругов перед глазами. Не хотела видеть, что внутри. Не сегодня. Не сейчас. Или никогда.
Я попыталась нашарить ладонью край створки, чтобы захлопнуть обратно, но получалось плохо – пальцы соскальзывали, факел в другой руке мешал. Не закрывалось!
И тут меня осенило. Я тряхнула факел, лишив пламя магии. Оно погасло с тихим шипением, зал погрузился в кромешную тьму.
Так было проще. Нашарив дверцу обеими руками, я с силой толкнула ее. Раздался глухой щелчок. Ф-фух… Пронесло. Чуть не заглянула туда, куда заглядывать совершенно не следовало. Неловко вышло бы, хотя, наверное, там давно голые кости.
Сверху зашелестела паутина, потревоженная сквозняком. Повернувшись, я врезалась во что-то твердое и теплое. А-а-а! Этот звук вырвался наружу, громкий и пронзительный. Пауки, должно быть, попадали со своих кружев, а поколения Мортейнов дружно перевернулись в каменных нишах.
Валяющийся на полу факел внезапно вспыхнул сам собой. Ярко и жарко, словно его зажгла чья-то магия. И в этом свете я увидела, с кем столкнулась.
Передо мной стоял Малфи и смотрел с выражением, средним между «что ты опять натворила» и «я сейчас тебя упокою». Он поднял факел с пола, и в его глазах отразился огонь, делая их похожими на два тлеющих угля.
– Чего орешь? – осведомился некромант.
– А чего ты меня пугаешь? Темно же!
– Зачем тогда факел погасила?
– Испугалась.
Малфи прикрыл глаза и сосчитал до пяти. Открыв, строго спросил:
– Что ты делаешь в склепе?
Я набрала побольше воздуха, чтобы ответить, но взор невольно скользнул в сторону таблички Делии. Малфи перехватил его и сразу отвел свой – в угол, где не было ничего, кроме паутины и каменной кладки.
– Интересного здесь нет, – сказал он глухо. – Идем.
Мы вышли в главное помещение склепа. Сделалось светлее – факелы горели на стенах, и я наконец смогла перевести дух. Саркофаг стоял на своем месте, странная звезда на полу исчезла, видимо, Малфи ее стер.
Он вставил факел в крепление на стене и подошел ко мне. Теперь мы оба стояли у саркофага – там, где вчера… ну, это самое. Малфи глянул на меня, на саркофаг и снова на меня. Очень так выразительно, даже слишком.
– Ты передумала? – поинтересовался он вкрадчиво. – Хочешь отправиться домой?
Я отступила на шаг. Затем на два.
– Не передумала.
– Почему ты пятишься?
Да потому что мне кажется, что он сейчас опять возьмет меня на руки (тут я была не против) и запихает в саркофаг (а тут я уже была против).
– Если бы я хотел, – произнес он, словно читая мои мысли, – ты бы была в саркофаге. Но я не запихиваю фей в саркофаги против их воли. Больше не запихиваю.
– Вот и хорошо! – Я остановилась, но на всякий случай отошла еще чуть в сторону, поближе к лестнице.
– А о других феях ты подумала?
– В смысле?
– В прямом. – Малфи скрестил руки на груди. – Они же не знают, что с тобой. Где ты, жива ли вообще.
Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Он прав. Элара и Тиана наверняка плачут, а Иллианта корит себя за недосмотр. Меня ищут и не могут найти, потому что портал замаскирован, а следы запутаны. Они с ума сходят от беспокойства.
– Продолжать заставлять их волноваться, – сказал Малфи с нажимом, – безответственно с твоей стороны.
Вот ведь, и правда безответственно. Было бы правильнее вернуться, успокоить всех. Но как может быть правильным бросать моего некроманта на произвол судьбы? Это тоже безответственно – я почти привела его в порядок. Без меня он опять запустит замок и будет сутулиться.
Я вскинула голову и выпалила:
– А давай пригласим их в гости!
Малфи закашлялся, прижав кулак к губам.
– Кого? – прохрипел он.
– Моих подружек. Они придут, увидят, что со мной всё хорошо, что я сама решила остаться подольше, и перестанут волноваться. Устроим фейский праздник! С цветами, танцами и угощениями.
– Ага, – поморщился он, – будете хороводы водить вокруг одуванчика, в который меня превратят.
– Не превратят, я им всё объясню. Скажу, что ты не злой, извинился за похищение и исправляешься. Они поймут. Феи добрые, особенно королева Мабэлла.
Малфи побледнел так, будто примерял на себя роль одуванчика, и она ему категорически не нравилась.
– Идея-то отличная, – горячо продолжила я. – Давай им весточку отправим через саркофаг? Ты же умеешь?
– А ты не думала, – усмехнулся он, – что они заберут тебя с собой?
Да уж. Если феи явятся сюда, то поначалу, конечно, обрадуются, что я цела. Но после-то наверняка заберут. Не поверят, что фее может быть хорошо в мрачном замке с некромантом.
– Ладно, – вздохнула я, – обойдемся без весточки и без праздника. Пусть еще немного поволнуются. Я потом перед ними очень извинюсь. Сильно-сильно.
Малфи закатил глаза и пошел к лестнице. Я поспешила за ним, радуясь, что разговор о возвращении домой откладывается.
Наверху он распахнул дверь склепа, мы выбрались на свет. Во дворе царила красота. Трава зеленела пушистым ковром, клевер розовел тут и там, деревья стояли в белом цвету. Могилы были ухоженными, воздух пах иначе – свежей зеленью и капельку розами.
– Ты видел, – я сгорала от любопытства, – как я здесь всё обустроила?
– К сожалению, да, – буркнул некромант.
Понятно. Хотел порадоваться сюрпризу на моих глазах. А теперь эффект не тот…
Из-за одного надгробия торчал чей-то череп, из-за другого – костяная рука в рукаве халата. Кроха за деревом жался к стволу, стараясь занимать как можно меньше места. Скелеты прячутся…
– А ничего, что я во двор выхожу? – спросила я осторожно. – Твои приспешники меня выпустили. Мне уже можно?
– Да, – подтвердил Малфи ровно, – я не обновлял приказ тебя не выпускать. Ходи где хочешь.
И посмотрел на ворота. За ними виднелись дорога, поля и речка. Свобода, в общем. Неужели ждал, что я сейчас сорвусь и убегу? У меня неначатый ремонт, не до конца счастливый некромант и куча неглаженых балахонов. Какая уж тут свобода.
Я переключила внимание на самого Малфи. Он стоял в лучах полуденного солнца – да-да, сквозь тучи наконец-то пробился свет! – и выглядел угрюмо и величественно. Был в своей обычной одежде, но рубашка сияла чистотой, а волосы…
Так-так-так, упущение. Я потянулась к ним кончиками пальцев, но Малфи дернул головой и отстранился. Уставился на меня сурово, даже грозно. Будто я не прическу ему поправить собралась, а как минимум снова рассказывать о вреде недосыпа.
– У тебя волосы не на ту сторону зачесаны, – пояснила я.
– Мне нормально.
– Сам посуди, с правой стороны у тебя висок красивее и бровь выразительная. А с левой – челка падает на глаза, и весь облик теряется.
– Мне так больше нравится, – сказал Малфи, чеканя каждое слово.
– Хорошо. – Я опустила руки. – Это твои волосы, ходи как пожелаешь.
– Прекрасно, – отрезал он и зашагал прочь.
Решительно, широким шагом, так что плащ должен был бы развеваться за спиной. Но не развевался, потому что никакого плаща на нем не было. Однако и без него было внушительно.
– Ты куда? – крикнула я вдогонку.
– В кабинет. Работать.
– Помощь нужна?
– Нет! – рыкнул он, не оборачиваясь.
Скрылся на крыльце замка. Скелеты опасливо выглянули из-за могил как провинившиеся дети.
Уф. Ну раз Малфи пока не нужна моя помощь, займусь своими делами. Их у меня, честно говоря, в таком огромном замке всегда полно. И не только в замке. Кстати… А не прибрать ли конюшню и склеп?
Малфегор
В кабинете пахло, чтоб ее, лавандой. Провоняло всё, включая письма. Я сидел за столом и яростно разбирал их. Жалоба фермера на неурожай репы – швырк в одну стопку. Отчет для королевской канцелярии – швырк в другую. Приглашение на бал – швырк в мусорную корзину. Мимо. И пусть валяется!
Стопки, размеченные цветными квадратиками Рии, мозолили глаза. Красные – срочно, оранжевые – жалобы, голубые – канцелярия. Зеленые – счета, синие – отложенное на потом, желтые – на сожжение. Но сжечь хотелось эти клятые фейские бумажки. Система сортировки выводила из себя: я не просил наводить «порядок» в моем кабинете и уж точно не просил выращивать на подоконнике кусты, которые разрослись и мешали открывать окно. Меж ними притулилась шиншилла-предательница и разве что не похрюкивала от блаженства.
Я отшвырнул очередное письмо. Может, Рия уже удрала на свободу? Но если она выйдет за ворота, то непременно заблудится. Фея же как ребенок: лес дремучий, дорог не знает, ориентиров ноль. Забеспокоившись, я подошел к окну и глянул во двор.
Рия шла от конюшни с ведром и щеткой. В коричневых сапожках и невозможном платье, которое просвечивало в лучах предзакатного солнца. Она целеустремленно протопала к склепу, распахнула дверь и исчезла внутри.
Место упокоения поколений Мортейнов рискует обзавестись кружевными салфетками. Интересно, они у нее пыле- и влагоустойчивые? Предки, готовьтесь: сейчас ваши усыпальницы зацветут васильками, а черепа натрут до блеска. Тьфу.
Я перевел взгляд на кладбище. Даже отсюда было видно, во что его превратила фея. Отчищенные надгробия стояли ровно, всюду клумбочки цветочков. Форменный палисадник! Кладбище было заброшенное, а теперь выглядит как действующее. Кого ж там теперь прикопать?
Так, об этом лучше не думать.
А ведь Рия хотела пригласить сюда подружек! Фейский праздник, ага. Я очень живо нарисовал себе эту картину: королева Мабэлла взмахивает рукой, и вот я уже пушистый одуванчик. Рия поливает меня из лейки и приговаривает: «Малфи, ты такой милый». Занавес.
Да уж, выдворить ее обратно в Оазис цивилизованным способом не вышло. Мой замок захвачен без единого боевого заклинания и вооруженного врага! Не демонами, не королевской инспекцией, не гильдией магов, а одной маленькой феей.
Я схватил очередное письмо – жалобу на онемевшего якобы из-за моей магии петуха. Швырнул в стопку. Бесили меня, все шесть. Хватит! Со сцепленными зубами я сгреб их, срывая цветные квадратики. Они полетели в мусор, а я пересортировал письма по-старому: важные – в одну кучу, неважные – в другую, «проверить, когда не будет лень» – в третью. Три стопки. Правильные.
