Екатерина была более чем довольна Варварой Суворовой.
Шила та быстро, постоянными примерками не мучила, платья были шикарные, необычных фасонов, выглядела в них императрица так, что придворные дамы от зависти зеленели, – чего желать?
Есть чего! У настоящей женщины желания всегда найдутся!
К примеру, вот это платье цвета спелой вишни. Которое так чудесно облегает фигуру, и шлейф асимметричный, и пряжки на плечах, и руки видны в разрезах рукавов… надо только чуть-чуть подправить и все это сразу же подшить.
Модный дом «Василиса Прекрасная» еще не открылся, но от клиенток там точно отбоя не будет.
Варвара сначала рисовала платье, потом Екатерина согласовывала фасон, потом уже все шилось. И обходилось-то достаточно дешево!
Придворные дамы о том не узнают, но за одно ее прежнее платье таких – четыре пошить можно. Ткани уходит меньше, а выглядит все…
Ах, как это шикарно выглядит! Мужчины так и облизываются[11].
Екатерина и разговаривала.
– Расскажи мне, матушка, что ты такое за городом затеяла? Говорят, строительство развернула всем на зависть?
Варя кивнула.
– Да, государыня. Развернула.
– И что строить будешь? Завод али фабрику?
– Фабрику, государыня, но не совсем обычную. С пристройками.
– Пристройками? Какими и для чего?
Варя кивнула. И принялась объясняться.
– Государыня, часто бывает у нас, что женщина, оставшись одна, себя и детей прокормить не может. Сгинет так муж ее – и все. Конец. И сама она в девки гулящие пойдет, и дети ее погибнут.
Екатерина кивнула. Это было, что уж… о крепостных худо-бедно барин заботиться должен (хоть в теории), а о городской бедноте кто?
Свободные? Кушайте, не подавитесь своей свободой! Она хороша, когда в кармане деньги есть, а когда их нет… поди, и в крепости лучше бывает.
– А еще, государыня, бывает, что брюхатых баб у нас на улицу выгоняют. И идти им некуда. А она… виновата ли? Сама ли, доброй ли волей шла, или ссильничал барин, кто ж ее слушать будет? А деваться-то и некуда.
– Это я знаю, Варвара. А дальше что?
Екатерина и правда знала, не дура же! Только вот как сломать эту систему? И что потом делать с обломками? Лучше уж не трогать, пока хоть как-то работает, а то обломки и ее под собой погребут.
– Плетью мне обуха не переломить, государыня. Но вот как получается, мне швеи нужны, мне мастерицы надобны, а тут они на улице оказываются, там и гибнут. А работать кому?
– Хм-м-м-м-м?
– Вот я и решила. Буду принимать на работу вот таких баб. С детьми, а то и беременных. А что строю… дом. Вот коридор длинный, кухня с одного конца, со второго. – Варя, недолго думая, вспомнила, как была устроена ее общага. – Комнатушки на одну семью. Здесь – жить. А вот рядом – два здания, это школа, а вот это садик для детей.
– Школа? Садик?
Идею Варя объяснила быстро.
Екатерина задумалась.
С одной стороны – странно это, раньше так не делали.
С другой стороны – почему нет? Сейчас как рабочие на фабриках живут, лучше и не думать. И не знать даже. Она, конечно, знает, но что сделать-то можно?
Ничего[12].
– Значит, пока родители работают, за детьми приглядят, накормят их два раза горячим и учить будут?
– Да, государыня.
– Платить, понятно, ты меньше будешь, а через несколько лет оно и окупится.
– Почему нет, государыня? Из Франции мы много чего не получим, не до торговли им сейчас. Свое развивать надо. Станки мы выписали, они приедут, о сырье я договариваюсь, сеять будем, и рабочих я вот так найду. Они еще и уходить от меня не захотят. И расширяться буду – искать долго не придется, дети ко мне пойдут. Из своих тканей будем платья шить, чего нам на Европу оглядываться?
Екатерина задумчиво кивнула.
– Пожалуй что. Но грамоте их учить? Стоит ли?
– А как же, государыня? – Варя смотрела с улыбкой. – Еще как стоит! Станки – дело сложное, тупому да неграмотному с ними трудно будет. Сломает станок – потом чини, а это простой, делу убыток. А если человек с руками, с головой, он и не сломает, а то и сам починит. Опять же, неграмотного человека легче на бунт подтолкнуть, он что услышал, тому и поверит. А если человек соображать будет, его уж так легко с толку крикуны не собьют.
– Посмотрю я, что получится. Но дорого это встанет.
– Потом окупится, – уверенно сказала Варя. – Обязательно. А деньги для того и надобны, чтобы работали. В гроб я их с собой не сложу, детям-внукам хватит, так, может, и на дело потратить? Чего сидеть-то на них? Лучше я родной стране пользу принести попробую.
– Пользу… с бедняками возишься… – Не то чтобы императрица осуждала, а словно вспомнила о чем-то неприятном.
– А с кем же еще возиться, государыня?
– У меня вот Смольный не досмотрен. Де Лафон уволена, а кому дела передавать теперь? Кто этим займется?
Варя и думать не стала. Ей ли не знать?
– Государыня, так есть женщина, которая и занялась бы с радостью, и сделала бы много, и воровать точно не стала, не та у ней порода.
– И что ж это за бриллиант такой?
– Мария де Ламбаль, государыня.
– Де Ламбаль…
Екатерина вспоминала. А Варе и забывать не надо было, потому что где Шарлотта, там и мадам де Ламбаль, а рядом и Наташа, и братец подозрительно интересоваться стал красивой француженкой. Почему бы и не да?
Только вот с домашней клушей Андрею быстро станет грустно и скучно. А если Мария станет директрисой?
Есть подозрение, что выиграют все.
И Смольный тоже. Пусть директриса будет замужем и счастлива, а не вот это… деплафонистое!
– Принцесса. И благотворительностью занималась.
– Посмотрим, матушка. – Екатерина опять пришла в хорошее настроение. Может, потому что Варя закончила подкалывать юбку и можно было посмотреть на себя в зеркало.
Хороша!
Как есть – красотка!
В ее бы семнадцать такое платье, но и сейчас отлично! Бедра подчеркнуты, и юбка при движении чуть расходится и показывает нижнюю, и туфельки видны, и шлейф тянется, причем не обычный, тяжелый и скучный, а асимметричный, изящный, с ломаным краем, но как же это замечательно выглядит!
Она словно двадцать лет сбросила.
И Платоша так и норовит руки протянуть! Очень ему это нравится!
– Ты бы, матушка, еще что для мужчин придумала.
– Мне ли тут хвост поднимать, государыня? Григорий Александрович и лучше, и ловчее меня придумал. Какую он замечательную реформу в армии проводить стал – ему только в ноги поклониться можно. Гениальная идея!
Екатерина улыбнулась. Когда твоего мужчину так-то хвалят, и на душе теплее. Это же и ее заслуга, найти такого, рядом с собой удержать, и не короной ведь держала, а умом, характером, чувствами!
– А ты ему о том скажи, ему приятно будет.
– Когда позволишь, государыня.
– Чего ж не позволить, как приедет он, так ему и скажешь.
Варя низко поклонилась.
Потемкин в доступе?
Отлично! Заверните, беру!
Глава 3
Народ шумел и восторгался, по случаю победы на улицы выкатили бочки с вином, устраивали фейерверки, Петербург гулял. Гулял и двор.
– Александр Васильевич, дорогой!
Екатерина Вторая от души протянула Суворову руку, к которой тот и припал.
– Если бы не вы!
Потемкин почти отечески улыбался.
Он-он! Под личным и чутким руководством лично Григория Александровича.
Есть сомнения?
Потемкин тут ночи не спал, недоедал, не… ладно, опустим для ясности! Руководил, не отрываясь!
Екатерина сияла как ясное солнышко.
Потемкин предсказуемо получил ордена и отныне будет именоваться, как и предугадал: Потемкин-Таврический-Константинопольский. А то как же?
Суворов получил графский титул и отныне именовался граф Суворов-Рымникский, а от союзников ему пришло пожалование в титул князя. Италийского. И тоже орден, правда, на поместье не расщедрились.
А вот Екатерина Вторая не поскупилась. Пожаловала ему еще земли, неподалеку от Гаджибея.
Награждение одного, второго, третьего… дошла очередь и до Наполеона.
– А вот и наш юный гений? Левушка Бонапарте?
Наполеон низко поклонился.
– Счастлив приветствовать, ваше императорское величество. И служить великой стране, в которой надеюсь обрести свой дом и свое счастье!
Екатерина почти отечески протянула ему руку.
– Служи, Левушка, а от меня отказа не будет. Про чин тебе уж сказали? Подполковничий? Заслужил честно! И земли я тебе пожалую из казны, и денег дам, и душ крепостных. Стройся, обживайся, там и женишься, дети пойдут. А случится война – позову. Много ты нам людей сберег, для меня это важнее всего.
Наполеон поклонился. И словно за язык кто дернул.
– Высшая доблесть солдата – не только умирать за родину свою, но сделать так, чтобы умирали враги его родины[13].
Екатерина оценила.
– Благодарю за службу, Левушка.
– Моя жизнь и честь принадлежат моей императрице.
Екатерина погрозила пальцем и улыбнулась. Прикрепила орден – и прошла дальше.
Наполеон остался стоять с блаженной улыбкой.
Подумать только! Ордена! Чины! Земли!
И все это потому, что спас он когда-то в темном парижском переулке маленькую девочку. Не рассчитывая на награду, просто помог – и вот он здесь! А могло бы и не сложиться. И где бы он был сейчас? В своем полку? И не было бы снаряда, который назвали его именем, не было бы пули, не было бы… да ничего бы и не было! Даже подумать страшно!
Обязательно надо рассказать Натали и синьоре… и маме тоже, как можно скорее, и написать, и позвать ее в Петербург.
– Чего стоим, Лева?
Князь Шаховский дружески хлопнул Бонапарта по плечу.
– В себя прийти не могу, – сознался Наполеон. – Ваша…
– Просто Николай, мы с тобой в одних чинах. Очень нам твои снаряды помогли.
– Не до конца ж. – Наполеон посмотрел на культю левой руки князя.
Николай Леонтьевич махнул рукой.
– Все не предусмотришь, турка с саблей так точно! Но кажется мне, когда б не твои придумки, мы бы так далеко не прошли. А и прошли бы, так сколько людей потеряли?
– Я рад.
– Союзники уже прознали, уже расспрашивают. Надолго секрет не удержим, конечно, но уж сколько достанет!
Наполеон улыбнулся.
Он и сам не подозревал, что его изобретение даст такой эффект! Но не отказываться же?
– Есть тебе где остановиться?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
