Еле-еле проглотив ужасную жидкость, поворачиваюсь к бесящему меня человеку и с самой спокойной улыбкой говорю:
– Мне это не нравится. Пойду сама куплю, – подытоживаю я и уже встаю из-за стола, прихватив клатч, как меня останавливает голос.
– Пай-девочка, конечно. Такие как ты вообще что-то крепче лимонада пробовали? – протянул Самойлов, крутя в руках бокал с какой-то янтарной жидкостью.
Мозг отчётливо понимал, что это глупая попытка взять меня на «слабо», и, что самым лучшим решением будет – направиться к бару, словно я ничего и не слышала, но униженная гордость дала о себе знать.
Не отдавая себе отчёт в действиях, уверенным шагом возвращаюсь к наглому парню и, выхватив у него из рук стакан, залпом допиваю его. Не проходит и секунды, как вся полость рта и горла начинает пылать огнём, словно от кислотного ожога. Все разом замолчали.
Первым от шока отошёл Женя. Сразу вскочив из-за стола, друг подхватил меня под локоть и забрал бокал, на дне которого тихо позвякивали нерастаявшие кубики льда. Минуту я ничего не слышу, пока, наконец, сквозь пелену тумана не пробивается голос Макса.
– Обалдеть!.. – единственное, что прошептал Самойлов, всё так же сидя на диване.
– Камбарова, с ума сошла? Это был шотландский виски! Почти семьдесят градусов! Ты чем думала?! – пытался перекричать музыку Кувшинов, поддерживая мой баланс.
Разум, словно по щелчку пальцев, помутнел, голова закружилась, а язык горел. Все сказанные слова друзей растворились в шуме от толпы, музыка стала ещё громче, воздух тяжелее. Сквозь пелену опьянения чувствую, как чьи-то руки усаживают меня на диван, поддерживая под спину.
– Принеси ей воды или чего-нибудь похожего, – командует чей-то голос. Кажется, это был Макс, а, может, Саша. Я не знаю. – Ты вообще дышишь?
Слабо киваю и оглядываюсь. Сейчас мозг начал воспринимать ситуацию иначе: хаотичные звуки от диджея сложились в современные треки, духота перестала быть такой раздражающей, а тело начало качаться в ритм музыке. Мышечная память старых занятий в хип-хоп студии сейчас пыталась вырваться наружу, и противостоять ей было слишком сложно.
Который раз за вечер отмахиваюсь от здравого смысла и уверенно встаю из-за столика, направляясь на танцпол. По пути хватаю за руку подоспевшего из бара Женю, увлекая за собой.
Почти добравшись до яркой площадки, слышу за спиной тихий шёпот Самойлова:
– Она может не только стоять, но и танцевать?! Я в шоке…
Дальнейшие эпизоды ночи мозг крепко запер в глубине сознания, заставляя и по сей день пытаться вспомнить, что случилось.
Глава пятая
Голова раскалывается, во рту пустыня, а тело покрыто испариной – примерно так начался мой день. Единственным спасением был слабый сквозняк из открытого окна, но полоска воздуха оказалась настолько маленькой, что не могла должным образом освежить организм.
Мягкое постельное бельё приятно шуршало подо мной, пока я пыталась нормально сесть. Создавалось ощущение, что по затылку и вискам размеренно били молоточком.
Оглядываюсь и натыкаюсь на стоящий на тумбочке стакан с холодной водой. Сейчас даже самый маленький глоток был способен возвратить к жизни, поэтому залпом осушаю стеклянный бокал, а потом и рядом стоящий кувшин. Хорошо, мозг проснулся. Что дальше?
Только хочу встать и направиться в ванную, как до меня постепенно доходит один факт: в моей временной квартире не было этого шкафа… и книжного стеллажа, а окно было в несколько раз меньше…
Синтетический топ и джинсовый комбинезон хоть и потеряли былую аккуратность, но не сильно измялись. Собираю взъерошенные волосы в пучок резинкой с руки и пытаюсь понять, где нахожусь. Задуматься над этим вопросом мне не дал скрип двери и знакомый голос:
– Уже проснулась? Рановато, – вместо приветствия сказал Макс и остановился около порога. Через секунду на кровать, рядом со мной, приземляется начатый блистер с таблетками. – Выпей, должно полегчать.
– Где остальные? – перебиваю я и без воды проглатываю несколько капсул.
В ответ на мой вопрос Самойлов усмехается и выходит из спальни, жестом показывая, чтобы я следовала за ним. Послушно бреду следом, оставив все препирания на потом. Мы оказываемся в просторном коридоре, затем спускаемся по лестнице на первый этаж квартиры, а потом – в стильной гостиной.
На разложенном диване валялись обнимающиеся Кувшинов и Мурсин. Парни практически вплотную прижимались друг к другу, из-за чего я не сдержалась и прыснула со смеху. Мой тихий хохот поддержал Максим, а затем куда-то ушёл. Молча следую за ним в кухню, где уже закипал чайник и пищал тостер, распространяющий по комнате запах жареного хлеба.
– Что вчера было? – спрашиваю я и устало плюхаюсь на высокий табурет.
Должна признать, что эта квартира была обустроена с хорошим вкусом: чёрный кухонный гарнитур переливался в солнечном свете, падающим из огромных панорамных окон, по середине помещения была барная стойка, с вкраплениями тёмного дерева, вместо штор – горизонтальный жалюзи, а разбавляли это «царство тьмы» яркие фотографии на стенах и корзины с фруктами, которые, кажется, были разложены с художественной точностью.
– Много всего, – с лёгкой ухмылкой протянул Самойлов, расправляясь с кофемашиной.
Секунду спустя передо мной появилась высокая чашка, из прозрачного стекла, до краёв наполненная латте и молочной пенкой. Не во всех ресторанах делают такие «многоэтажные» напитки.
– Спасибо.
– Есть за что, – посылаю в собеседника убивающий взгляд. Сейчас моя больная голова была неспособна воспринимать сарказм. – Самым интересным, на мой взгляд, стала победа Жени в танцах, на барной стойке, – уже в открытую смеясь, рассказывал парень, одновременно с этим делая сэндвичи. – Нет, конечно, никто не принижает Сашины попытки в этом же соревновании.
От таких подробностей я подавилась. Стало и смешно, и страшно: смешно за друзей, а страшно от осознания того, что я могла натворить вещи похуже. Самойлов, словно прочитав мои мысли, поспешно добавил:
– Расслабься. Ты отключилась после пятнадцати минут танцев с Кувшиновым. Всю ночь провалялась на диванчике, из-за чего я был вынужден сидеть рядом, но в этом есть и свои плюсы. Например, было хорошо видно весь ужас, устроенный этими двумя, – махнув в сторону гостиной, произнёс русоволосый и поставил передо мной тарелку с тостами и шоколадной пастой. – Ешь.
– Спасибо, – тихо бурчу я, но всё же добавила. – И за вечер тоже, но, если бы ты не взял меня на «слабо», то я не прикоснулась бы к алкоголю!
– Тебя никто не заставлял! – прервал мои возмущения парень и в примирительном жесте поднял руки. – И вообще, я думал, ты возьмёшь тот сок с текилой что я принёс, а ты схватила виски! При чём, шотландский! Как ты сейчас разговаривать можешь?
– Сложно, – честно призналась я и откусила от сладкого сэндвича. – Но всё не так плохо, как я слышала от друзей.
– Слышала? – удивлённо переспросил Макс и сел напротив. – Ты никогда до этого не пила? – положительно киваю, не в силах оторваться от завтрака. – Ну, в любом случае попробовать в лучшем баре Венгрии, вместе с красавчиком, – рассуждал парень, обведя себя рукой, – или в подворотне с непонятно с кем – это разные вещи.
– Боже, какая у тебя самооценка, – выдыхаю я, закатив глаза.
– Какая есть, – перебивает меня Самойлов и, дотянувшись до столешницы, ставит пустые кружки в посудомойку. – Если что, ты ничего не ела. Понятно?
– Почему? – удивлённо уточняю я.
– Потому что приготовить завтрак на двоих – это одно, а на четверых – это другое. У меня нет ни сил, ни желания кормить ещё и их, – объяснил новый друг, имея в виду Женю и Сашу.
– Хорошо, – усмехаюсь я и целиком доедаю оставшуюся часть бутерброда.
Около пять минут проходит в тишине, разрушаемой лишь писком бытовой техники и громким храпом из гостиной. Встаю из-за стойки, дабы налить ещё кофе, как раздаётся громкое:
– Самойлов! А нам втирал, что готовить не умеешь!
– Твою мать…
Глава шестая
– Какого чёрта, ты так рано меня разбудил?! – крикнула я, когда Кувшинов ворвался в мою спальню, каким-то чудом открыв входную дверь.
Настенные часы показывали всего три утра, а этот сумасшедший блондин уже бегал вокруг моей кровати, пытаясь запихнуть в свой рюкзак огромное количество фототехники и аккумуляторов. Судя по взмокшей от пота чёлке, Женя давно проснулся.
– У нас съёмка в пять, а нужно ещё доехать. Вставай! Быстро в душ и не вздумай краситься! – скомандовал парень и рывком поднял меня с мягких подушек. – Быстрее! Машина будет через полчаса.
Сонно бреду в ванную, по пути ударившись мизинчиком об тумбочку. Тихо прошипев ругательства на одном Богу известном языке, иду дальше. Умываюсь, мою голову, включаю фен на полную мощность и начинаю приводить себя в порядок. Слой косметики заменил крем и ватный диск, пропитанный тоником, привычную укладку – пучок. Взглянув в зеркало, соглашаюсь сама с собой, что больше ничего сделать нельзя, и выхожу.
– Одень вот это, – просит Женя, кивнув в сторону кровати.
Поверх уже застеленного одеяла лежали мои джинсовые шорты и рубашка на пуговицах без рукавов. Спросонья даже не возмущаюсь, что друг рылся в моих вещах, а лишь быстро киваю. Фотограф вышел из спальни и закрыл дверь, позволив сменить одежду.
Под окнами нас ждал микроавтобус. Кувшинов помог открыть огромную сдвигающуюся дверь и залезть внутрь. Два ряда мест были расположены так, что пассажиры едут боком по направлению дороги. Напротив входа развалились помятые Саша и Макс, последний из которых держал на весу стаканчик с кофе. Парни чуть ли не засыпали, облокачиваясь телами на кресла, а ногами на огромные фотосумки и другую технику.
– Мурсин, а ты что здесь делаешь? – спросил Женя, когда все расселись и обменялись быстрыми приветствиями.
– По вам так соскучился, что решил сразу после бессонной ночи рвануть чёрт знает куда, – не открывая глаз, прошипел Саша и вырвал из рук Самойлова стаканчик. – Шучу. Я как бы оператор, или рекламный ролик, с Никой, ты снимать будешь?
– Могу. Как-то канал веду и ничего, – ответил Кувшинов, оглядывая бесчисленное количество осветительной техники вокруг. – Вы чего такие помятые?
– Потому что пить и не мучиться от похмелья в нашей четвёрке умеет только Камбарова, – пробурчал Макс, но я всё равно расслышала. Секунда и лоб парня познакомился с шариком из моей мятой салфетки. – Эй!
– А что за рекламный ролик? Разве не съёмка для журнала должна быть? – поинтересовалась я, заприметив сумку с едой под стулом.
Так как позавтракать мы не успели, а заезжать в магазин явно не собираемся, организм всерьёз заволновался о должной пище. Заметив мой голодный взгляд, Женя вытащил из своего рюкзака две бутылки йогурта, одну из которых сразу протянул мне. Быстро благодарю друга и принимаю фруктовый подарок.
– Да, но директор агентства сказал, что появилась ещё работа для тебя, поэтому сегодня у нас съёмка ролика, фотоссесия для журнала и каталога, а также для новой линейки какого-то бренда, – объяснил Кувшинов.
– Короче говоря, вообще без шансов отдохнуть, – грустно подытожил Мурсин, в чём все его поддержали.
Дорога была достаточно долгой. Картинки утреннего Будапешта быстро пролетали за окном. Парни благополучно уснули, сославшись на дикую усталость после клуба, а Женя молча поддержал их, растянувшись на пустых креслах.
Когда микроавтобус заехал в какой-то парк, глаза удивлённо расширились от красоты. Изумрудные газоны и древнейшие деревья выглядели сказочно. Что тут только не росло: цветы всех холодных оттенков и можжевельники, сосны и плакучие ивы, камыши и ели. Каждый ствол был покрыт толстым слоем мха, а в самом центре находился великолепный пруд! Даже сейчас, смотря из окна машины, было видно, как плескаются в воде рыбы и лягушки.
– Слава черепахе! Мы доехали, – крикнул Самойлов, рассматривая пейзажи.
Выходим из автомобиля, сразу оказываясь перед каменным мостом. Он вёл прямо к воротам огромного замка, огороженного со всех сторон водой, которая образовывала озеро с правой стороны от строения.
– Где мы? – спросила я.
– В парке Варошлигет, а если быть точнее, то в замке Вайдахуняд, – ответил Мурсин и потянулся. – Предлагаю пошевеливаться. Визажисты и стилисты уже на месте, и им не терпится встретиться с Никой.
Дружно подхватив рюкзаки и оставив разгрузку техники на подошедших помощников, мы направились прямо по мосту. Каменные глыбы, из которых были построены стены замка, давно покрылись слоем мха, вперемешку с облезшей краской, высокие узкие окна, в готическом стиле, добавляли этому месту некую загадочность, а бойницы на верхнем крае ворот дорисовывали шикарный образ.
Пройдя сквозь огромные двери, мы оказались в «городе»: тут не было крыши, вокруг находилось много крылец, а между ними цвели клумбы. Получается, что ворота – это не вход, а забор.
Не сворачивая, быстро идём по дорожке, выложенной булыжниками, толком не оглядевшись. С другой стороны замка находился ещё один мост, хоть и не такой впечатляющий, как главный, но всё равно красивый. Кованные перила позволяли без проблем изучать сад, располагающийся за фасадом здания.
– Камбарова, не спи! – неожиданно позвал меня Макс, чем вырвал из размышлений. – Тебя ждут в той палатке, – объяснил парень и кивнул на один из натянутых шатров, в двухсот метрах от воды.
Послушно киваю и иду в указанном направлении. Остальные отправились проверить готовность фототехники и найти лучшие ракурсы. Судя по громкому: «Я не выживу без кофе» от Самойлова, съёмка обещает быть интересной.
Внутри оказались три миловидных девушки в форменных чёрных футболках, с названием какого-то косметического бренда. Они быстро спросили мою имя (на английском, конечно же) и сразу усадили на один из раскладных стульев.
Сначала в ход пошли волосы. Долгое выпрямление с несколькими ожогами за ушами от «утюжка», а затем не менее долгая завивка (если спросите «зачем?», то я Вам не отвечу). Передние пряди убрали с лица в аккуратную косу, которую позже обкрутили вокруг головы, в виде горизонтального ободка. Не успела я обрадоваться, когда от меня убрали все расчёски и плойки (что произошло почти через час), как около висков что-то больно потянуло пряди.
Затем, стилистки достали чемодан с косметикой. Честно скажу, в тот момент мне захотелось завыть. Уже не замечаю, когда на кожу наносят, наверное, сотый слой пудры и хайлайтера, на губы – помаду, а на глаза – длинные накладные ресницы, кончики которых неприятно щекотали брови.
Наконец, девушки переглянулись друг с другом и разрешили мне встать. Подхожу к зеркалу в полный рост и сразу ахаю от удивления: ярко-подчёркнутые скулы, чёрные стрелки, сверкающие тени, розовые пухлые губы, пружинящие локоны и «растянутая» косичка, поверх них – всё было слишком красиво. Только хочу повернуться и поблагодарить визажисток, как одна из них сама подходит и аккуратно водружает мне на голову диадему. Сотни прозрачных камней сплетались в маленькие бутончики цветов, по размеру меньше моих ногтей, а те – в ободок. Корона была выполнена настолько элегантно и нежно, что почти не отличалась от настоящего венка.
– Szépség!6 – прошептала одна из стилисток.
Хоть я и не знала ни одного слова на венгерском, было понятно – им нравится так же, как и мне. Не успеваю даже сказать банальное «спасибо», как в шатёр заходят Макс и Женя, попутно о чём-то споря.
– Ничего себе! – тихо выдохнул Самойлов, оглядывая меня.
Не могу сдержаться и отвечаю улыбкой. Сейчас я и правда выглядела непривычно-красивой для себя.
– Я думаю, вопрос отпал? – в тон ему шепчет Кувшинов. – Ника, пора переодеваться.
Киваю и выхожу, кинув девушкам короткое «thank you». Проходим около десяти метров и останавливаемся около точно такой же палатки. Друг остался стоять снаружи, вместе с Максимом. Шумно выдыхаю, боясь представить, какое перевоплощение ждёт меня дальше.
Две стилистки уже ждали внутри, бегая между чехлами с одеждой с отпаривателями в руках. Даже не спрашивая имя, они быстро взглянули на причёску и потянули меня за ширму. А в следующую секунду я уже чуть ли не визжала от восторга: кремовое свадебное платье, без рукавов, висело на протянутой вешалке. V-образный вырез, лиф, полностью покрытый маленькими тканевыми цветочками, высокая посадка на талии и летящая многослойная юбка, шлейф которой тянулся ещё около двух метров. Оно идеально подходило под диадему и весь образ, так как было самим воплощением нежности и нереальности.
Девушки помогли мне надеть эту красоту и затянуть на спине шнуровку. Объём лёгких уменьшился в несколько раз так же, как и поступаемый кислород, зато чётко очертилась талия. На открытой шее застегнули тоненькое колье, больше похожее на цепочку, привычные «гвоздики» поменяли на длинные бриллиантовые серёжки, а на запястьях и пальцах засверкали браслеты и кольца. Я не представляю, как жалко будет всё это снимать после съёмки, из-за чего в голове даже загорелась идея, быстро найти жениха и силой затащить его под алтарь, дабы такой образ не пропал зря.
Решив, что это будет самой большой ошибкой в жизни (так как после свадьбы всё равно придётся избавиться и от украшений, и от мужа), отгоняю эти мысли. Желанию глубоко вздохнуть росло с каждой секундой, но туго-затянутый корсет не давал этого сделать. Только хочу поблагодарить помощниц и выйти, как передо мной на пол ставят высоченные «шпильки».
Это точно хорошо не кончится…
Глава седьмая
Я забираю все слова назад.
Радоваться длинному платью, красивым украшениям и причёске было моей самой большой ошибкой.
Прошло около пяти часов беспрерывной съёмки. Часы показывали почти двенадцать часов дня, а мы не съели ни кусочка. Серёжки больно оттягивали мочки ушей, руки уже устали поддерживать многослойную юбку, в которой просто невозможно ходить, кожа лица молила об очищении от косметики, а распущенные волосы постоянно цеплялись за ветки старых дубов, под которыми мы в основном фотографировались.
Но не это самое страшное.
Дорожки, вымощенные булыжниками, – это бесспорно очень красиво, но есть одна проблема: десятисантиметровые «шпильки» не созданы для хождения по ним! (Я думаю, никому не нужно описывать все проклятия, которые срывались с моих уст, при смене фона). И в дополнении следует одно правило: модели нельзя садиться. Вообще. Все вокруг слишком боятся, что я помну подол и тем самым испорчу фотографии.
Даже не это было самым раздражающим. Когда ты стоишь одна в свадебном платье, а напротив тебя бегает около тридцати человек из съёмочной команды, и каждый из них смотрит на тебя – вот это настоящий Ад. Вообще страх подвести всех был главным, из-за чего я первые полчаса просто стояла столбом. Конечно, потом эта скованность ушла, но до сих пор чувствовалось неудобно.
Кстати, кто-нибудь из вас задумывался, сколько людей (кроме модели) потребуется, чтобы сделать обычный портретный снимок?
Три? Максимум, четыре?
Двадцать два. Я не шучу!
Около пяти будет кружить вокруг, подсовывая с разных сторон светоотражающие щиты, три фотографа, несколько осветителей, визажистки и стилистки, проверяющие Ваш макияж каждую секунду, два помощника, следящие, чтобы складки костюма лежали идеально (и им без разницы, что фото по плечи), охранники, дабы Вы не убежали прямо с площадки в украшениях и дорогом платье (как они себе это представляют?), Саша, который отвечает за видеоролик, но всё равно уверенный, что сможет снять лучший эпизод, и турист, увидевший этот дурдом.
Наверное, именно поэтому я чуть ли не заплакала от радости, когда объявили перерыв, но поздно спохватилась, что мне это не поможет. Сидеть – нельзя, каблуки – мешают, дышать – сложно, ноги – устали, еды – не дадут до конца рабочего дня, а от украшений болят уши. Тут отдых не поможет.
– Ты чего такая кислая? – спросил подошедший Женя и сел на лавочку рядом со мной.
В руках у парня был его любимый чёрный рюкзак. Я же, словно статуя, продолжала неподвижно стоять.
– Мне ничего нельзя, – устало вздохнула я и в который раз обвела взглядом сад. – Умереть даже не разрешат.
– Это и я тебе не разрешу, – с усмешкой ответил друг и, расстегнув молнию на ноше, вытащил пару моих белых «конверсов». – Танцуй, Золушка. Принц принёс твои туфельки.
– Ты серьёзно?! Можно?! Но ведь скоро фотоссесия начнётся, – с сомнением возразила я.
– Перерыв длится час, а прошло около пяти минут, – объяснил Кувшинов, посмотрев на наручные часы. – И, скажу по секрету, дальше тебе туфли не понадобятся. Кстати, можешь сесть. Теперь целостность платья уже не важна.
Больше меня уговаривать не пришлось. Сразу падаю рядом с блондином и шумно выдыхаю, чувствуя, как заныли ноги. Только хочу избавиться от жмущих «шпилек», как понимаю, что не могу согнуться из-за корсета.
– Женечка, – приторно-сладким голосом начинаю я, но фотограф, кажется, сам всё понял, – помоги, пожалуйста.
Усмехнувшись, парень присел на корточки и, найдя в бесчисленном множестве юбок мою стопу, расстегнул ремешок на щиколотке. Хочется кричать от чувства освобождения от этих «орудий пыток», пока парень завязывает шнурки. Боже, плоская подошва – это настоящий подарок!
Закончив с обувью, Кувшинов жестами показал повернуться спиной. Послушно выполняю и чувствую, как чужие руки перекидывают вперёд волосы, а затем раздаётся тихий щелчок. Несколько секунд не верю своему счастью, но грудная клетка, вернувшая былой объём, доказывает обратное.
Лента, до этого стягивающая две части платья в тугой чехол, сейчас была заметно ослаблена. Женя развязал корсет, из-за чего я, наконец, смогла глубоко вздохнуть, но поперхнулась и закашлялась.
– Ника, ты как дышала всё это время? – удивился друг.
– Никак. Стилисты не видят в этом необходимости, – прошептала я, а затем с наслаждением откинулась на спинку скамейки. – Тебе за это, – должны поставить памятник. Спасибо!
– Нет, этого маловато для памятника, – усмехнулся фотограф и достал из рюкзака контейнер с лапшой быстрого приготовления, – а вот за это можно.
– Ты серьёзно?! – крикнула я, следя за тем, как блондин впихивает мне в руки одноразовую вилку и еду. – А как же одежда?
– Я же говорил, что теперь целостность платья не важна, но постарайся не испачкаться.
Полчаса мы просто едим и смотрим на пруд. Пожалуй, это самая странная ситуация, в которую я попадала: сидеть в свадебном платье в замке, вместе с другом и фаст-фудом. Мы сделали бесчисленное количество селфи и видео на память, многие из которых парень уже выложил в социальные сети. Не знаю, сколько бы смогли ещё так посмеяться, читая комментарии от подписчиков, но всё хорошее кончается. Прибежали визажистки.
Девушки быстро забрали туфли, все украшения и даже сняли диадему. Затем они влажными салфетками стёрли с лица все тональные средства, оставив только косметику на глазах. Когда одна из стилисток взъерошила мне волосы, перед этим вытащив все шпильки, я начала мечтать о словах «рабочий день окончен. Всем пока», но вместо этого меня заставили разуться и пойти за ними босиком.
Кувшинов шёл рядом, смеясь с моего удивлённого выражения лица и помогая нести шлейф от платья. Сколько бы я не просила его объяснить, что происходит, фотограф лишь улыбался и говорил, что это сюрприз.
Мы пришли к пляжу, где заканчивались все ограждения, и начинался песок, ведущий прямо к озеру. Мои надежды, что мы просто пройдём мимо, разбились, когда я увидела Самойлова и Мурсина, устанавливающих софтбоксы напротив воды.
– Наша принцесса вернулась! – издевательски крикнул Макс, оторвавшись от штатива.
Этим дурацким и самым банальным в мире прозвищем парень наградил меня ещё утром, когда я не смогла самостоятельно спуститься по лестнице, из-за чего Женя был вынужден чуть ли не на руках пронести меня. Признаюсь честно, за день эта «кличка» успела знатно надоесть.
– А ты прямо соскучился! Жаль, что не могу ответить взаимностью, – в тон ему ответила я, чем вызвала свист со стороны всех русскоговорящих.
– Кувшинов, я не знаю, где ты её нашёл, но она уже успела два раза уделать Самойлова! Только за это я готов встать перед ней на колени, – произнёс Саша и радостно похлопал моего «парня» по плечу.
Максим лишь презрительно фыркнул и вернулся к настройке техники. Ещё раз с сомнением оглядываю пляж, гадая, что они придумали на этот раз.
– Давай, принцесса, хотя теперь тебе ближе русалка, – протянул Макс и кивнул в сторону воды. – Иди.
– Стоп, что?! – переспросила я, наблюдая за расцветающими на лицах друзей улыбками. – Вы серьёзно?! В озеро?!
– Это пруд, если быть точнее, – поправил меня Кувшинов. – Да, давай быстрее.
– В платье? Вы уверены? – на всякий случай уточнила я, с сомнением оглядывая съёмочную команду. Все, как один, кивнули и стали ждать. – Ладно, вы сами попросили.
Поднимаю край платья, стараясь не намочить ткань, и делаю шаг. Естественно, ничего у меня не получилось, и шлейф быстро пропитался водой, а затем потянул к себе остальной подол. Несмотря на это, было приятно. Уставшие мышцы ног приятно охладились, а платье, благодаря своему крою, «растеклось» по водной поверхности огромным блинчиком.
– Посмотри на меня, – громко попросил Самойлов, стоя одним коленом на песке.
Послушно поворачиваюсь к объективу и стараюсь естественно улыбнуться, но не получается из-за вида Кувшинова. Женя носился вокруг Макса, пытаясь найти хороший свободный ракурс, но каждый раз смотрел в видоискатель и расстроенно вздыхал. Сегодня он весь день был на втором плане, из-за чего мог довольствоваться лишь фотографиями из ряда «за кадром».
Игнорирую крики Самойлова и поворачиваюсь в сторону своего «парня». Блондин быстро понял мою задумку и почти лёг на песок. Делаю несколько шагов в сторону берега, так как ходить уже становилось сложно, и резко кручусь. Верхние юбки вздымаются, разбрызгивая капли, а самые тяжёлые остаются под водой, закручиваясь большими складками.
– Молодец! – крикнул Женя, не отрываясь от фотоаппарата. – Можешь пробежаться?
Киваю и стараюсь как можно грациознее поднимать ноги, но промокшее платье и слой воды мешает это сделать. Руками поднимаю тяжеленный подол и продолжаю свои попытки, параллельно с этим оборачиваясь в сторону Кувшинова. Кажется, я видела такую фотографию в рекламе духов.
– Красотка! – восторженно сказал парень и, закатав джинсы выше колен, шагнул в воду. – Иди сюда.
Подхожу ближе, ожидая дальнейших инструкций. Дыхание сбилось, косметика начала размазываться по лицу, но, вместо того чтобы позвать визажистку, Женя окунул ладонь в воду, а затем растёр потёкшую тушь по лицу.
– Ты что делаешь?! – чуть ли не в истерике крикнул Макс, но так и не решился сойти с берега.
– Вспомнился последний день соревнований в Москве, – тихо прошептал блондин и улыбнулся.
Я тоже не смогла сдержаться и засмеялась. Именно в этот момент Кувшинов нажал на кнопку затвора, тем самым запечатлев этот момент. Сложно не засмеяться, когда память услужливо подкинула момент, где одна чокнутая порезала мой костюм, из-за чего мы с Лёшей танцевали в мокрой одежде.
– Что дальше? – спросила я, не дождавшись инструкций.
– Ложись, – просто ответил собеседник, чем вогнал меня в тупик. – Давай, не тормози!
Всё ещё в шоке, повинуюсь и чувствую, как с волос смывается лак. Вода полностью намочила лиф, голову, кожу и грудную клетку. Свободные пряди и складки платья начали медленно подниматься течением, образуя вокруг тела ореол из ткани. Плавные покачивания озера эхом отражались в голове, успокаивая.
– А теперь расслабься, – тихо попросил Женя и навис надо мной.
Стараюсь максимально отключиться от происходящего, закрываю глаза, задерживаю дыхание и погружаюсь под воду. Несколько секунд в ушах отдаются звуки течения, а затем крепкая хватка на предплечье выдёргивает меня из этого царства.
– Молодчина! Снимки шикарные! – тараторил Кувшинов, тыкая в экран фотоаппарата, пока я пыталась отдышаться и убрать с лица пряди. – Быстро на берег, иначе заболеешь!
– Секунду, есть идея, – загадочно прошептала я и кивнула в сторону песка. – Макс! Иди сюда! Я хочу одну крутую фотографию повторить, а Женя не может такую сделать! – быстро перехватываю недоумённый взгляд друга и тихо извиняюсь. Самойлов не сдвинулся с места, но было видно, как разгорелось в нём любопытство. – Ты всё равно в шортах! Тебе не придётся даже джинсы закатывать!
Парень ещё раз с сомнением огляделся, но в конце концов разулся и шагнул в воду. Несколько секунд и Максим останавливается в нескольких метрах от меня, боясь заходить дальше. Как можно сильнее отпихиваю от себя Кувшинова, ссылаясь на то, чтобы он не попал в кадр.
– Смотри, я сейчас также нырну под воду и протяну к тебе руку, а ты сделай кадр сверху, понял?
– Конечно! Проще простого, – гордо ответил Самойлов и покрепче перехватил фотоаппарат.
На всякий случай удостоверяюсь в наличие водонепроницаемого чехла на технике, а затем опять ложусь на поверхность пруда. Взглядом показываю смеющемуся Жене отойти ещё дальше, на что друг кивает и делает несколько поспешных шагов. Самойлов, кажется, этого не заметил.
Парень навис надо мной, и я протянула к нему руку. Дожидаюсь нескольких щелчков затвора и со всей силы дёргаю русоволосого на себя. Секунда, и злой полностью намокший фотограф оказывается рядом со мной, вытягивая ладонь со сжатой в ней камерой наверх.
– Ника, я это снял! Вставим в ролик! – крикнул с берега Мурсин, поддерживая неустойчивый штатив.
– Камбарова, я убью тебя! – раздалось справа от меня, сразу после громкого всплеска.
Мы с Женей смеялись в голос. С его помощью, я смогла целой выйти из воды и ступить на твёрдый песок (хотя Самойлов несколько раз пытался этому помешать). Наконец, раздалось долгожданное «закончили!» (правда, на венгерском, но нам быстро перевёл Саша), и мы все дружно направились к палаткам. Только хочу попросить стилисток помочь стянуть с меня мокрое платье, как одна из них сама подбегает, протягивая мой телефон.
Динамик гаджета чуть ли не разрывался от громкого звонка, пока я не нажала «принять». На экране появилось заспанное лицо Лаврентьева, а потом и морда Тишки.
– Привет! – радостно поприветствовала я друга.
Щенок, уже сильно подросший, громко залаял и даже несколько раз укусил Егора.
– Привет! Ты почему вчера не позвонила? Мы же соскучились, – обиженно напомнил парень, но уже в следующую секунду снова улыбнулся. – А ты чего такая… странная? Решила быстро выскочить замуж, но по пути упала в море?
– В пруд, – поправляю я. Баскетболист засмеялся в голос с моего нелепого вида. – Не смешно! Я с трёх утра на ногах.
– Ладно-ладно, прости! – извинился Лаврентьев и поднял в примирительном жесте руки. – Но согласись, выглядит странно.
– Не говори. Спасибо, – благодарю я помощника, укрывшего мои плечи большим полотенцем. Мальчишка понимающе кивнул и быстро скрылся в толпе декораторов. – Блин! Я забыла, что он русский не знает, – тихо прошептала я, сконфуженно оглядываясь. – Неудобно получилось… прекрати издеваться!
Судя по грохоту, спортсмен скатился с кровати, в дикой истерике. В камере остался виден только Тишка, обеспокоенный странным поведением хозяина.
– Я сейчас тебя сброшу, если не перестанешь! – угрожающе прикрикнула я. – Ладно, мне всё равно пора. Нужно вернуть платье и всё остальное дизайнерам.
– Хорошо, позвонишь вечером? – с надеждой спросил успокоившийся Егор, вернувшись в кадр.
– Конечно! Всем передай «привет»! – попросила я и отключила вызов.
Глава восьмая
– Ха-ха-ха! Кто-нибудь, остановите меня, пожалуйста! – между то ли всхлипами, то ли хохотом попросил Саша.
Сейчас наша четвёрка сидела в микроавтобусе и ждала водителя. До сиих пор злой Самойлов посылал мне убивающие взгляды, а Кувшинов и Мурсин в голос смеялись от этого.
После съёмки мне помогли стереть размазавшийся макияж, и одна визажистка даже сделала еле заметный мейк-ап, благодаря чему сейчас я не выглядела совсем ужасно. Влажные волосы были стянуты в пучок, а вместо тяжёлого платья, я натянула свои шорты и рубашку.
Часы показывали почти девять часов вечера, когда автомобиль подъехал к дому Мурсина. Усмехнувшись чему-то своему, оператор забрал камеру и бросил нам короткое «скоро увидимся». Я не придала этим словам никакого значения, а зря.
– Может, сегодня сходим куда-нибудь? – между делом спросил Максим, допивая уже второй стаканчик кофе. – Сашка «за».
Судя по мешкам под глазами парня, это будет его третья ночь без сна. Только хочу отказаться, как вклинивается Кувшинов.
– Куда? В тот же клуб? – с максимальным безразличием уточнил Женя, но было видно, что фотографа заинтересовала эта идея.
– Думаю, да. Сегодня там выступает какой-то крутой диджей, давно хотел попасть на его концерт. Вы с нами? – произнёс Макс и окинул нас пытливым взглядом. Молчу, оставляя блондину возможность решить самому. – Ой, да бросьте! У него скоро начнётся тур по Европе, обидно не сходить, да и вы сможете развеяться.
– Ника, ты как? – прошептал друг.
– Я в деле. Как хоть зовут вашего DJ? Может, я его знаю, – уточнила я и, взяв с остальных пример, потянулась за очередной порцией кофеина.
– Black dragon. Сокращённо BD. Он из группы «My eternity». Вроде, недавно отсоединился от них из-за ссоры с руководством, поэтому сейчас работает над соло-карьерой, – спокойно рассказал Самойлов, а у меня дыхание перехватило от этой информации.
«-Ты знаешь, что в эти две недели, пока мы будем в столице, в город приедет рок-группа «My eternity»?
– Я даже не слышала о такой. «Моя вечность»?
– Почти, они даже на интервью не признаются в точном значении. Многие гадают между «мой загробный мир», «моя вечность», «моя бесконечная жизнь» и тому подобное.
– Ты их фанат? Хочешь попасть на концерт?
– Ника, как ты так быстро всё понимаешь? Да, я даже два билета достал. Осталось разобраться с общежитием…»
– О боже… – прошептал Женя. Я мысленно с ним согласилась.
Глава девятая
Чёрный комбинезон, без рукавов и с шортами внизу, немного остужал тело, взятая из дома джинсовка оверсайз полчаса назад была скинула на наш диванчик, а тонкий медальон на шее иногда ударялся об голую кожу, через V-образный вырез. Волосы летали вокруг диким облаком, потеряв былую аккуратность, но мне было уже без разницы.
Затихают последние ноты какого-то современного трека, и я переглядываюсь с незнакомым мне парнем. Мы не знали имён друг друга. Пересеклись на танцполе час назад и, как это часто бывает на вечеринках, просто начали танцевать. Нет, вы не подумайте! Никаких лишних прикосновений, обычное веселье, в виде подражания чужим движениям.
Да уж… в начале десятого класса, я бы ни за что не стала «зажигать» с симпатичным блондином в ночном клубе, в центре Будапешта. Простояв несколько секунд в тишине, мы убедились, что пока музыки не будет, и, не сговариваясь, направились к своим столикам. Падаю на диванчик и сразу устало откидываюсь на мягкую спинку. Час нескончаемых танцев выматывал посильнее привычных тренировок, хоть и доставлял больше удовольствия.
– Держи, принцесса, – предложил Самойлов и протянул высокий стакан с каким-то ярко-оранжевым напитком. Заметив моё смятение, Макс добавил. – Обычный сок, без текилы.
– Что-то не верится, – честно призналась я, но всё же приняла бокал и сделала глоток. – Спасибо. А где Женя и Саша?
– Кажется, они уже участвуют в «конкурсе», – усмехнулся парень и показал пальцами кавычки.
Прослеживаю за его взглядом, пока в моё поле зрения не попадает дёргающийся на барной стойке Кувшинов и лежащий под ней Мурсин. От удивления, я даже подавилась, из-за чего пришлось отодвинуть от себя трубочку и прокашляться.
– Они такое часто устраивают? – прохрипела я, когда, наконец, жидкость решила покинуть мои дыхательные пути.
– Каждый раз. Кстати, это одна из причин, почему я не пью, либо пью мало, – рассказывал Самойлов. – Их же кто-то должен будет стащить оттуда и развести по домам, пусть и на такси.
– О, так ты в этой тройке за заботливую старшую сестру, – довольно протянула я, удивившись собственной смелости. Догадка о причине моего поведения быстро промелькнула в голове. Подношу поближе к лицу собеседника стакан и спрашиваю. – Обычный сок, говоришь? Без текилы?
– Там меньше рюмки, это даже почувствовать нельзя! Как так-то? – театрально воскликнул фотограф, но потом всё же кивнул. Усмехаюсь своему чутью и делаю ещё один глоток. – Понравилось?
– Нет, но ни им же одним должно быть весело, – объяснила я и кивнула в сторону пьяных друзей. – Откуда в тебе такое желание меня напоить?
– Считай, местью за пруд, – на выдохе ответил Макс и откинулся на спинку дивана.
– И что в этом такого? Напоишь ты меня, так я же всё равно отключусь через десять минут, не успев натворить ничего интересного.
Парень ничего не сказал. Несколько секунд слежу за напрягшимися скулами русоволосого, пока Самойлов чуть раздражённо не добавил:
– Кажется, тебя зовут.
Поворачиваю голову направо и сразу пересекаюсь взглядом с тем блондином. Улыбнувшись, отставляю подальше коктейль и направляюсь к новому знакомому на этот вечер. Уже подхожу к центру танцпола, как со стороны нашего столика доносится тихое «гад».
