Медсестра отложила листок на край стола, а руки положила перед собой, сцепив в замок.
– Ограничение на контакт с внешним миром длится семьдесят два часа, – начала она, и от её внезапно похолодевшего тона Джерри вздрогнул. – Сейчас Джерри пройдёт небольшой осмотр, а после ему покажут палату, где он будет находиться большую часть времени. Лечение, назначенное лечащим врачом, с вами не оговаривается, но при условии, если это лечение носит серьёзный характер, к примеру, как в случае с электросудорожной терапией, вы имеете право от него отказаться или подписать согласие. Если пациент начнёт вести себя буйно и представлять угрозу не только для себя, но и для окружающих людей, мы имеем право изолировать его, поместив в специальное отделение, где он будет находиться в отдельной камере, пока мы не будем уверены, что его поведение пришло в норму и он больше не представляет ни для кого угрозы. Посещения, по истечении семидесяти двух часов, проводятся по выходным в оговоренное время.
Она замолчала, давая Ричарду и Джерри всё осмыслить. У Джерри от удивления брови поползли вверх.
– Вы серьёзно?! – не выдержал он и бросил взгляд на отца. – Ты и вправду меня тут оставишь? Чтобы мне поджарили мозг?! Папа?!
Ричард посмотрел прямо в глаза Джерри, холодно и решительно, и тот даже невольно отпрянул. Воздух начал тяжелеть от напряжения.
– Помолчи, Джерри. Я сделаю… делаю то, что считаю нужным, – сухо сказал он.
– Нужным для кого, папа? Нужным для тебя?
Голос у Джерри дрожал, но был тихим, как шёпот. Слова его пронзали воздух, точно стрелы, жаль вот только, что в цель они так и не попали.
Ричард не ответил. Он старательно не смотрел на Джерри всё то время, пока медсестра объясняла оставшиеся формальности.
Время резало, как натянутая леска, которую, как бы ты ни старался, не удавалось порвать. В ушах отдавались звуки; стук пальцев по столу, щёлканье ручки, вдох-выдох, кашель, голоса громом ударяли по перепонкам. Они звучали внутри головы. Каждый звук можно было разделить на отдельные составляющие, и каждый из них был сильнее предыдущего. Джерри так хотелось заткнуть уши, но он сдержался.
Наконец медсестра закончила объяснять всё, что нужно было знать Ричарду. Он подписал ещё одну бумагу, и они молча вышли из кабинета, захватив с собой Джерри.
Снаружи, в коридоре, сидя на потрёпанных кожаных креслах, их ждала Гвен. Её глаза засияли привычной добротой, когда она увидела Джерри. Женщина кинулась обнимать его, заливаясь слезами. Она не говорила ни слова, лишь всхлипывала, поглаживая Джерри по голове. Ричарду не сразу удалось оттащить Гвен от сына. На перекрёстке коридоров их пути разошлись. Медсестра, объяснив всё ещё раз Гвен, повела Джерри направо, вдоль светло-зелёного коридора. А Гвен и Ричард скрылись за ближайшей дверью, на которой читалась надпись «Выход». Джерри смотрел на эту надпись, пока мог её видеть. Он думал, что любой, кто туда зайдёт, действительно отыщет выход. Ну а он встретит там лишь тупик. Холодную, бетонную стену, возвышающуюся перед ним и уходящую вверх, в бесконечность. В никуда.
Медсестра довела его до процедурной. Там Джерри посветили слепящим светом в глаза, проверили запястья на наличие шрамов и ран и руки в целом, в попытках найти следы от уколов или синяки. После ему дали новую обувь – кроссовки на липучках, объяснив это тем, что в пределах больницы запрещено ходить в обуви на шнурках, мол, кто знает, что детям в голову взбредёт с ними сделать.
После всех осмотров Джерри отвели в его палату. Новый дом. Хотя маленькую комнату с тремя кроватями сложно было назвать домом. Стены её были выкрашены в бледно-салатовый цвет, а пол устлан потёртыми узорчатыми досками. Мебели там особенно и не наблюдалось, если не считать кроватей и крохотных тумбочек рядом с ними. Но больше всего Джерри привлекали бирюзовые шторы, которые обрамляли единственное небольшое окошко, расположенное напротив двери.
Его так заинтересовал интерьер, что он и не заметил устремлённых на него глаз. Двое парней сидели на кроватях. Они с любопытством глазели на Джерри, отложив свои дела в сторону. Один из них был высокий, на полголовы выше Джерри, с пышными, чёрными, как смоль, волосами и прямым, пронзительным взглядом голубых глаз. Другой же был слегка ниже, с высокими чёткими скулами, каштановыми шёлковыми кудрями и большими золотисто-карими глазами. Джерри колебался, стоя в дверях, и по очереди смотрел то на одного парня, то на другого.
Наконец брюнет встал с кровати – теперь он казался Джерри ещё выше. Его длинные пальцы ловко мешали игральные карты, а на лице растянулась ленивая ухмылка. Он исподлобья посмотрел на Джерри, положив карты на тумбочку.
– Как я понимаю, ты новенький? – спросил брюнет слегка хрипловатым голосом.
Джерри кивнул. Парень лёгкой походкой подошёл к нему и протянул руку.
– Меня зовут Крис Логан, – улыбнулся он. Джерри пожал протянутую руку. – Добро пожаловать… э-э-э…
– Меня зовут Джерри. Джерри Джейт, – поколебавшись, произнёс Джерри. Голубые глаза Криса смягчились, и он кивнул.
– Хорошо! Добро пожаловать, Джерри, – сказал он таким спокойным голосом, словно то, что Джерри оказался здесь, было само собой разумеющимся. – Ты, кстати, по доброй воле здесь или тебя на поводке приволокли?
– Нет, – устало вздохнул Джерри, – не по доброй.
– Ну, мы все здесь такие. По крайней мере, в пределах этой палаты, – сказал Крис с усмешкой. Похоже, этот парень был из тех, кто любит болтать без умолку.
Джерри натянуто улыбнулся в ответ и обратил взгляд на второго парня. Крис увидел это и добавил:
– Это Иван. Иван у нас русский. Он будет говорить только тогда, когда сам захочет. Так что и не думай завязать с ним разговор! Наткнёшься лишь на «ясно» или «хорошо». И это в лучшем случае.
Иван помахал им рукой, не отрывая глаз от книги. Джерри тоже махнул ему рукой в ответ. По его лицу можно было понять, что ему сейчас не до шуток. Хотя среди этих ребят Джерри стало немного легче. Обида, отчаяние, злоба всё ещё сидели у него в груди ядовитым комом. И Крис сразу же всё понял. Он молча помотал головой и показал Джерри свободную кровать, а сам вернулся к своим карточным делам. Видимо, у него и самого была такая же ситуация, когда отчаяние бьётся в груди под ритм сердца.
Джерри, полулёжа, пристроился на своей кровати, посматривая на зарешеченное окно комнаты. Сбоку от него шуршал страницами своей книги Иван – кажется, это был «Идиот» Достоевского. На другом конце комнаты Крис со звуком, похожим на хлопанье птичьих крыльев, мешал карты.
«Ничего! – подумал Джерри. – Всё не так плохо. С этим можно справиться»
Справиться или смириться? Нет! Смиряться с подобной судьбой Джерри был не намерен. Выход есть из любой ситуации, и ту холодную, выточенную из камня стену, уходящую вверх, тоже можно разрушить. А за ней – ответы, что обрушатся на него, как чистый океанский воздух, как дождь в сухой безжизненной пустыне. И не важно, какие они. Важно, чтобы они были.
Джерри и не заметил, как задремал. Он редко спал днём. Он вообще редко спал из-за своих снов. И выспаться хоть раз в жизни для него было несбыточной мечтой! Лицо у Джерри всегда было усталым, под глазами залегали тёмные круги, а белки отдавали болезненной краснотой.
Он очнулся, когда кто-то мягко потряс его за плечо. В этот раз ему не снилось ничего, лишь белая пелена без образов, без всего, и это было для него так… непривычно.
Джерри распахнул тяжёлые веки и увидел перед собой лицо медсестры, той самой, что недавно отняла у него дорогие часы. Его любимые часы!
Она мягко улыбалась, наклонившись над ним. Её лицо было добрым, как и глаза, а чёрные волосы пушистой шапкой обрамляли лицо. Медсестра не выглядела пугающей или устрашающей и не вызывала внутри какую-то тревогу, как это бывало у Джерри с другими незнакомыми людьми. Он нахмурился и с недовольным стоном сел в кровати.
– Тебя ждёт доктор, – коротко бросила она.
Джерри насторожило её спокойствие. Может, она как и это место: с виду добрая, а внутри злая и полная страхов.
Джерри осмотрелся. В палате кроме него и медсестры уже никого не было. Сколько же он проспал? За окном ещё светило солнце, лучи которого мягко расстилались по полу.
Джерри неохотно вылез из-под одеяла и покинул кровать. Медсестра кивнула и повела его вдоль коридора. Эти длинные гряды светло-зелёных стен тянулись в бесконечности, выходя одна из другой на перекрёстках и поворотах, как дороги. По ним шагали санитары и медсёстры, врачи с хмурым видом, подростки и совсем маленькие дети. Последние брели вдоль стен с потерянным видом.
Медсестра прошла коридор до конца и, завернув за угол, пошагала влево. Джерри следовал за ней, держась на расстоянии. Он засмотрелся на парня с песочными волосами, который стоял у окна и смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом. Из-за этого Джерри чуть не врезался в медсестру, которая резко остановилась у ближайшей двери. Она легонько постучала в неё и, открыв, жестом велела Джерри проходить внутрь. Перспектива быть запертым там, да ещё и неизвестно с кем, совсем не радовала его, однако выбор был невелик.
Ноги сами потащили Джерри в кабинет. Когда он зашёл внутрь, дверь позади вмиг захлопнулась, и его прошиб холодный пот.
Первое, что бросилось Джерри в глаза, – вовсе не ужасающее зрелище какого-нибудь бедняги, лежащего на операционном столе со вскрытым мозгом (чего он в глубине души боялся).
Эта комната больше напомнила Джерри кабинет директора в школе: дубовый стол с узорами, на котором стоял метроном, шкафы, заставленные множеством книг, картины и портреты, кучи бумаг и разнообразной техники. Только вот столько книг о психологии и психиатрии на тумбочке у директора не лежало.
За столом, справа от двери, сидел мужчина. Очень молодой мужчина. Если бы не белый халат и выражение глаз, полных задумчивости и нелёгких знаний, Джерри бы подумал, что это такой же пациент, как и он. Чересчур этот доктор был молод. Он склонял голову над бумагами, и белокурые волосы падали ему на лицо. Стальной оттенок глаз нисколько не придавал ему строгости, напротив, делал взгляд мягким и добрым. Он сосредоточенно пробегал глазами какие-то документы, лежавшие у него на столе, пока наконец-то не поднял их на Джерри. Глаза доктора слегка сузились, изучающе пробежавшись по нему.
– Присаживайся, Джерри, – после некоторой паузы произнёс доктор, указав на стул, стоящий возле стола. Джерри, поколебавшись, уселся на него. Доктор сложил руки перед собой, оторвавшись от своих бумаг, и улыбнулся.
– Джерри, – начал он, – я твой лечащий врач. Меня зовут Майкл Грей. Скажи мне, ты знаешь, почему ты здесь?
Джерри слегка опешил от подобного вопроса. Он удивлённо заморгал.
– Потому, что мои родители думают, что я слетел с катушек, – непринуждённо заметил он.
Доктор Грей вскинул бровь.
– Джерри, ты здесь для того, чтобы я смог тебе помочь. Твои родители говорили, что ты не рассказывал им о своих проблемах. Может, всё-таки стоило?
Джерри вдруг засомневался. А может, и вправду, если бы он всё рассказал своим родителям, то ничего подобного не случилось бы? В голове моментально всплыла эта картина, и Джерри поёжился: «Мамочка, папочка! У меня для вас новости. Один мужик из моих снов пытается меня убить. Причём, стоит заметить, как во сне, так и наяву. А ещё я не могу спать, перед глазами лужи крови, непонятные люди и места, крики, вопли и всё в этом духе. Что скажете?».. Или же было бы ещё хуже… Он промолчал, и доктор Грей снова полез в свои бумаги.
– Твои родители написали, что у тебя наблюдаются проблемы со сном… кошмары. – Он посмотрел на Джерри. – Может, ты расскажешь мне о своих снах?
«Рассказать? – подумал Джерри. – Нет! Определённо, нет!» А вслух, конечно же, ничего не ответил, лишь помотал головой, глядя в пол. Доктор устало вздохнул.
– Джерри, – мягко произнёс он, – я не смогу тебе помочь, если ты не начнёшь мне доверять. Я знаю – это непросто. И я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Сложно довериться незнакомому человеку, тем более когда тебя так резко оторвали от привычной жизни. – Доктор Грей улыбнулся и как-то странно посмотрел Джерри в глаза. Он потянулся к метроному, располагавшемуся на краю стола, и запустил его. Его мирное тиканье заполонило тишину. Доктор продолжил:
– Но, несмотря на все сложности, я уверяю тебя, что если ты мне доверишься, я смогу тебе помочь. И ты выйдешь отсюда гораздо раньше, чем думаешь.
Джерри поднял усталый взгляд в потолок.
– Вы не сможете мне помочь… – сказал он. – Просто потому что мне не нужна помощь.
– Отрицание проблемы говорит о её существовании, – резонно заметил доктор Грей.
Джерри угрюмо уставился на него.
«Вы серьёзно?!» – подумал он, вперившись в лицо доктора. Ладони у Джерри жутко вспотели, а тело вновь пробил озноб. Он внезапно почувствовал тот страх, который всё время преследовал его во сне.
Доктор Грей не оставил это без внимания. Он наблюдал за Джерри, не отводя от него серебряных глаз, впивающихся, словно ножи. Стук метронома всё чаще отдавался в голове, словно эхо.
– Я знаю… – начал было он, но Джерри не дал ему договорить. На него внезапно нахлынуло сразу множество чувств: паника, смятение, раздражение, гнев, отчаяние и всё тот же, знакомый до боли, ядовитый страх.
– Нет! Вы не знаете! – выкрикнул Джерри, вскочив со стула. – Вы даже не догадываетесь!
Доктор Грей молчал. Его лицо выражало полное спокойствие, в то время как лицо Джерри искажал страх.
– Мне не нужна ваша помощь! Не нужна! Вы говорите, что сможете мне помочь. Говорите, но даже не знаете, с чем хотите мне помогать. Моя проблема не сидит в голове, как у других, нет! В отличие от проблем остальных, она реальна. – Джерри понизил голос до хриплого шепота, усевшись обратно на стул, так, словно ноги его больше не держали. – Реальна, и от неё никуда не деться…
– Джерри… – Доктор Грей попытался заговорить, но Джерри вновь перебил его.
– Моя жизнь – вечный страх… – Его голос начал дрожать. – Я уже не помню, что такое жить без него. Все мысли, чувства – всё. Лишь одна бездонная яма, в которую меня каждый раз засасывает всё глубже. Каждый раз, когда я засыпаю или даже просто иду по улице, я вижу его и…
Джерри резко замолчал, дыхание у него перехватило. Разум словно поразило молнией.
«Что я делаю?! – бился у него в голове безмолвный крик. – Почему говорю ему всё это?»
Джерри вытер дрожащие руки о штаны и медленно поднял полный смятения взгляд на доктора. Глаза то и дело щипало от слёз, но Джерри удавалось их сдерживать.
Неужели это он чуть не заставил Джерри рассказать всю правду? Как?
Лицо доктора Грея оставалось таким же, каким и было, а рука лежала на метрономе, останавливая стрелку. Джерри ощутил горечь гнева во рту. Неужели, против его воли, теперь ещё и этот «доктор» будет вытягивать из него нужную информацию, заставляя переживать всю ту знакомую боль заново?
– Тебе нечего бояться, Джерри. Это просто эмоции. Расскажи мне, и тебе станет легче.
Джерри интенсивно замотал головой, сжимая руки в кулаки так сильно, что на них побелели костяшки. Он старался не смотреть в глаза доктору Грею.
– Нет. Мне нечего вам рассказать.
Доктор молчал, и его молчание было сродни стуку метронома – оно словно отдавалось эхом в голове. Он оторвал глаза от Джерри и внимательно посмотрел на его руки. В свете солнца, льющегося из окна, его глаза отражали воспоминания, такие зыбкие и болезненные.
Дрожь постепенно покинула Джерри, но страх не спешил так быстро уходить. Он прогуливался рядом, радуясь, что вновь победил.
– Ладно, – в конце концов, сдался доктор Грей, отрывая взгляд от рук Джерри. Что-то записав в документах, он добавил: – Если ты всё-таки захочешь мне рассказать о своих снах, то я готов тебя выслушать.
Джерри кивнул. Ему как можно скорее нужно было убраться отсюда. Убежать. Туда, куда страх ещё не проник. Спрятаться подальше в тёмном углу своего сознания. И даже там страх будет искать его. Будет рыскать по забытым комнатам его души. А когда наконец найдёт, у Джерри уже будут силы, чтобы дать ему бой.
Задав Джерри ещё немного вопросов, на которые не получил ясного ответа, доктор Грей отпустил его обратно в палату вместе с медсестрой, а сам занялся документами. Он сидел в своём кабинете допоздна, перебирая в голове пройденный день, и лишь назойливые мысли о Джерри не давали ему покоя. Этот мальчик так напоминал Майклу его сына. Особенно глаза. Изумрудно-зелёные. Они скрывали душу Джерри, которая постепенно раскалывалась на кусочки, как стекло.
Джерри хотел найти ответы на вопросы, которые не задавал. Хотел услышать голос, который не шептал. Хотел увидеть то, что невидимо. Доктор Грей знал: Джерри не видел грани реальности и его снов. Он жил так, будто этой грани и не было вовсе… Этой грани не было.
Ночь уже подступала к окнам лечебницы, тихонько накрывая всё вокруг тишиной, а небу даря яркие, бессмертные огни, именуемые звёздами. Джерри провёл некоторое время у медсестры, а после поужинал и умылся. Он не спеша укладывался спать. Крис и Иван, уже вовсю похрапывая, спали в кроватях, наблюдая яркие и красочные сны, наполненные приключениями. Сны, которые для Джерри были лишь сладкой мечтой, притаившейся глубоко в душе и периодически согревающей его. Он лёг в свою постель и начал наблюдать за жизнью, идущей в темноте ночи: ветер проносился за окном, нашептывая его имя; кто-то ходил по тёмным коридорам лечебницы; из-под двери были заметны едва мелькающие тени, а со второго этажа доносились глухие, ритмичные стуки; где-то за стеной раздавался кашель; под боком хрипы и сопение.
И нигде ни единого намёка, ни единого признака присутствия того Незнакомца. Зловещего, безликого ужаса. Ожидание его прихода было гораздо мучительней, чем созерцание его тёмной фигуры. Джерри радовался тому, что Незнакомца здесь нет, но никак не мог отвертеться от мыслей, что это ненадолго.
Джерри, с головой укутавшись в белоснежное одеяло, медленно сомкнул веки. Музыка дождя за окном играла роль колыбельной на ночь, тихонько постукивая в окна. Первая ночь в лечебнице немногим давалась легко. Как бы Джерри ни старался, заснуть ему удалось лишь под утро, когда первые лучи солнца уже пытались пробиться через бирюзовые шторы, а щебетание птиц слегка поднимало тон, становясь то глухим, то звонким, оповещая мир о наступлении нового дня.
Глава третья
Пусто. Холодно и пусто вокруг. Джерри открыл глаза и сел в кровати. Он был в своей палате, там же, где и заснул. В этой крохотной комнатке кроме него не было ни души. Джерри вылез из кровати и вышел из палаты в коридор. Увиденное заставило его вздрогнуть – коридор изменился; стены его, когда-то выкрашенные в весёлый салатовый цвет, теперь обгорели и облупились, покрылись сажей и тёмными подтёками. Потолок почернел и раскрошился. Пол из дерева в некоторых местах обвалился, и теперь на месте обвалов зияли дыры, ведущие на нижние этажи. Джерри осторожно заглянул в них. Внизу сгущалась бездонная тьма.
Джерри отпрянул от дыры в полу, как от огня, и зашагал вперёд. Под ногами валялся всякий мусор: обгоревшие деревянные балки, ржавые трубы, кресла-каталки, обрывки бумаги, развалившиеся тумбочки, поперёк коридора лежали выломанные двери, какие-то грязные тряпки, разбитые ампулы и прочее.
Джерри шёл вдоль коридора, переступая через весь этот мусор. Он почувствовал себя очень одиноким. Вокруг не было ни единого звука. Многие лампочки на потолке погасли, а те, что ещё дарили свет, судорожно мигали. В воздухе стоял запах гари и копоти. Лечебница увязла в зловещей тишине.
Джерри дошёл до конца коридора и остановился. Он хотел повернуть за угол и пойти дальше, но там проход был запечатан каменной стеной, ведущей далеко вверх, то же самое творилось и с другой стороны. Джерри обернулся, чтобы пойти назад и поискать другой путь, но и здесь перед ним выросла стена.
Джерри обернулся и увидел дверь.
Единственный потенциальный выход.
Перед ним располагалась обыкновенная деревянная дверь, вот только обыкновенной она была бы для той лечебницы, которую Джерри помнил до этих минут. Она не была обгорелой, как остальные, и краска на ней была абсолютно не тронута. Самая обычная дверь.
Он потянулся к серебряной ручке и ухватился за неё, обвив ладонью. Но тут же отдёрнул руку, как только раскалённый металл коснулся кожи. Боль пронзила ладонь. Что там, за дверью?
Внезапно тишину разорвали крики. Тысячи и тысячи криков, воплей, рыданий. Они звучали отовсюду, но больше всего звук исходил из головы, отдаляясь, как эхо. Они стихали и снова нарастали, подобно волнам океана.
И это пугало больше всего.
Джерри осторожно приложил ладони к двери. Она была холодной, и не просто холодной, а ледяной. Он попытался выломать дверь и со всей силой навалился на неё плечом. Петли жалобно завыли и заскрипели, и она слетела с них, с грохотом рухнув на пол. Потирая ушибленное плечо, Джерри застыл в проходе, уставившись в темноту.
Не единой капли света. Снова этот мрак, окутавший всё пространство вокруг себя.
Внезапно вдалеке показался крохотный лучик света, как от зажжённой спички. Он начал разгораться, становясь всё больше и больше. Джерри почувствовал сухой жар, исходивший от пламени. Оно заполняло тьму, как вода заполняет пустой стакан – стремительно и плавно.
Вдруг что-то с силой толкнуло Джерри в спину. Он споткнулся и полетел прямо в огонь, бушевавший жаром.
Джерри зажмурился и, не удержав равновесия, упал на четвереньки. Сердце в груди колотилось, как бешеное, а тело уже готовилось принять боль от пожирающего пламени, но ничего не произошло.
Джерри открыл глаза и почувствовал под руками мягкую, мокрую от росы траву. Он был на улице, возле большой скульптуры, обвитой плющом. Дождевая свежесть ударяла в нос, а по коже бегал лёгкий холодный ветерок.
Джерри поднялся на ноги и огляделся. Лечебницу объяло неистовое пламя, и в свете наступающего рассвета оно обретало солнечную яркость. Огонь поглощал абсолютно всё: языки пламени вырывались из окон, поднимаясь к небу, обвивали здание, как змея, заглатывая свою жертву.
Горящие балки с треском падали на землю, неподалёку от Джерри. Он чувствовал, как сотрясается земля под их весом.
Джерри заворожённо наблюдал за этим.
Вот огонь добрался до шпиля здания. Теперь он был весь объят золотым свечением. В основании шпиля что-то устрашающе хрустнуло, и конструкция неминуемо полетела к земле.
Джерри смотрел на шпиль, который со стремительной скоростью, рассекая воздух, летел на него. Он мог поклясться, что видел в очертаниях языков пламени Незнакомца. Его лицо – и разрушительная сила огня. И голос.
– Джерри!
Джерри резко открыл глаза. Над ним, с откровенной паникой на лице, нависал Крис. Он тряс Джерри за плечи с такой силой, что, казалось, чуть не вытряс ему всё содержимое головы.
– Что?! – испуганно отозвался Джерри, в смятении оглядываясь по сторонам. Он вздохнул с облегчением, когда понял, что всё это было лишь страшным сном. Опять.
– Ты кричал во сне, – надрывно дыша, сказал Крис.
– Извини, – сонно пробурчал Джерри.
– Да, ладно. Пустяки. Ты всего лишь до смерти нас напугал, – с сарказмом произнёс Крис. В глазах его потихоньку затухала паника.
– Извините, – только и смог выдавить из себя Джерри.
Крис нахмурился.
– И часто так у тебя?
Джерри внимательно посмотрел на него, словно прикидывая, стоит ли ему доверять. Он устало выдохнул.
– Почти всё время.
– А ты не пробовал спать с заклеенным ртом – глядишь, возможно, сработает? – подал голос Иван.
Крис скорчил ему рожу. Иван лишь слегка повёл бровью и отвернулся к стене.
Джерри улыбнулся, потерев глаза руками, и тут же сморщился от ноющей боли. Он попытался привстать, и вдруг плечо пронзили сотни иголок. Джерри застонал от неожиданности и рухнул обратно на подушку.
– Что такое? – насторожился Крис. Его голубые глаза сузились.
– Это сложно объяснить, – выдохнул Джерри.
Ему и раньше приходилось испытывать на себе увечья от своих снов. Но те были крохотными царапинами или лёгкими синяками, которые едва доставляли дискомфорт, а сейчас его плечо горело от боли.
– Когда подъём? – спросил Джерри, стараясь перевести разговор.
– Совсем скоро. К сожалению, здесь долго спать не дают, – проворчал со своей кровати Иван.
Крис стоял возле своей кровати и буравил Джерри взглядом.
Джерри, подавившему жгучую боль, удалось приподняться и сесть. Он задрал рукав своей футболки, чтобы посмотреть на рану. Солнце уже почти взошло, и его лучи мягко расстилались по комнате, пробираясь мимо бирюзовых штор. На предплечье у Джерри образовался большущий лилово-синий синяк, тонкими линиями тянущийся вверх, к шее. Брови Криса моментально взлетели вверх, как только он увидел эту картину.
– Ты что это, во сне так? – спросил он.
Джерри поднял на него растерянный взгляд.
– Да, – подтвердил он и нахмурился. – А как ты… то есть, я и не думал, что…
– Ой! Да брось, Джерри! Неужели ты думал, что мы так же глупы, как и эти докторишки? Типа, мы никому и ни во что не верим. – Крис замолчал, посмотрев на Ивана. Тот многозначительно поднял большой палец вверх. – У тебя не было этого синяка до того, как ты заснул, а из палаты ты не выходил. Глупо не верить тому, что видишь собственными глазами. Психи должны держаться вместе.
Джерри прерывисто рассмеялся. Крис улыбнулся так, как мог улыбаться только он – смешно и серьёзно одновременно. Иван пробормотал что-то нечленораздельное и зарылся с головой в одеяло. Среди них Джерри, впервые за всю свою жизнь, не чувствовал себя потерянным. Одиноким. И, может быть, всё совсем не так ужасно и печально, как он думал, и то, что Джерри оказался здесь, совсем не плохо?
– Давай-ка, Джерри, я проясню немного здешние правила, ну и заодно познакомлю тебя с некоторыми обитателями этого «дома ужасов», – предложил Крис, когда они с Джерри прогуливались по длинному коридору, с одной стороны которого располагались большие, прозрачные окна от пола до потолка. За окнами был чудесный ветвистый лес и… каменный забор, портящий всю романтическую картину.
– Ну давай, рассказывай, – задумчиво произнёс Джерри. Крис всё утро уговаривал его пойти и сделать перевязку плеча, но Джерри отказался. Ему не хотелось, чтобы в его карте числилась запись «Самостоятельное нанесение телесных повреждений» или что-то в таком духе.
Коридор был огромным и в длину, и в ширину. Ближе к стенам, в ряд, располагались громоздкие каменные колонны, к которым привалились пациенты. Кто пришёл сюда книжку почитать, кто – видом из окна полюбоваться, а кто – просто подумать о чём-то своём. Джерри оглядывал каждого, а Крис объяснял ему, кого он видит перед собой.
– Ладно, – начал он, указывая на пациентов пальцем. – Видишь, вот этот, чумазый такой – это Трэвис, он лунатик. Вон там, у окна, худая такая – Мелисса, она считает себя мультяшной героиней, подружкой Микки-Мауса. У колонны, книгу читает, Салли – у него раздвоение личности, так что перед тобой и Салли, и Элизабет. А вон тот, видишь, японец, Нацуме, он…
– Дай угадаю, – перебил его Джерри, – какое-нибудь мифическое японское чудовище?
– Нет, – спокойно ответил Крис. – У него консекоталеофобия.
Джерри непонимающе заморгал.
– Что?
Крис усмехнулся.
– Боязнь палочек для еды.
Джерри задумчиво кивнул.
– Ну да. Я догадывался.
– Так что, как видишь, люди здесь очень разные.
– Ну а ты? – Джерри посмотрел на Криса.
Его друг вопросительно поднял брови. Джерри не особенно любил расспрашивать людей о чём-то, но в этом случае не смог удержаться.
– Почему ты здесь?
– Ну-уу-у… – Крис смутился, устремив взгляд перед собой. Его глаза потемнели. – У меня была зависимость от… героина.
Он показал Джерри руки, на которых красовались мелкие синяки от иголок.
– Вот как… – сочувственно протянул Джерри.
Он только сейчас заметил, какая бледная кожа была у его нового знакомого. Болезненные сероватые круги залегали под глазами. В свете полуденного солнца они вырисовывались достаточно ясно и привлекали к себе внимание больше, чем яркость голубых глаз. Джерри ощутил укол сострадания и подумал: обратил бы он внимание на всё это, если бы Крис ему не сказал?
– Шрамы украшают, – подал голос Крис после долгого молчания. На его лице вновь начала появляться улыбка.
– Мужчин? – спросил его Джерри.
Крис фыркнул в притворном возмущении.
– Нет, только меня! – сказал он. Улыбка меняла его лицо до неузнаваемости. Щёки окрашивал естественный румянец, а глаза горели пуще прежнего. Когда Крис не вспоминал о том, почему оказался здесь, то ему становилось легче быть собой. Собой настоящим, а не тем, которого он помнил и которым являлся для других.
Джерри слегка рассмеялся, хотя, наверное, любой другой человек никогда и не подумал бы смеяться, оказавшись в подобном месте. Любой другой, но только не он.
Внезапно Крис замедлил шаг. Его внимание привлекла знакомая Джерри, старшая медсестра, которая шла по коридору им навстречу. Её пышная причёска покачивалась в такт шагам, а смуглая кожа в лучах яркого солнца приобрела карамельный оттенок. Медсестра прошла мимо, одарив их белоснежной улыбкой.
– Добрый день, сестра Элисон! – бросил ей вслед Крис, сняв невидимую шляпу.
Девушка обернулась и нахмурилась.
– Опять что-то натворил, Крис? – промолвила она, не переставая идти.
– Нет, нет, что вы! Я сама невинность!
Сестра Элисон прищурилась и скрылась за поворотом в конце коридора.
– Ты что, влюбился? – Джерри решил подколоть друга.
– В неё?! – удивился Крис. – Нет! Что ты. Она слегка не в моём вкусе. У меня…
Он умолк и задумался, будто вспомнил что-то очень приятное, и его щёки загорелись румянцем.
– Не важно, – пробубнил он, уперев глаза в пол.
Джерри вздохнул и уставился в окно. Не хотелось терзать друга расспросами. За прозрачным стеклом светило круглое золотое солнце, Джерри слегка вздрогнул, вспомнив, как оно озаряло пламя из его сна, делая огонь разрушительным.
Кроны лиственных деревьев медленно покачивались на слабом ветру, слегка касаясь верхушки каменной ограды. Они тоже словно жаждали оказаться на свободе, за стеной, которая отделяет их от мира.
Джерри осматривал задний двор, как вдруг его внимание привлекла… фигура, выплывающая из пепельно-красного тумана. Крис что-то бормотал, шагая рядом с ним, но Джерри уже не слушал его. Страх проскальзывал в его сознание. Опять он. Опять Незнакомец. Он медленно подходил к окну, пересекая травянистое поле. Его матовое чёрное лицо покрывала ухмылка, а бездонные глаза скрывались под козырьком широкополой шляпы.
Теперь Незнакомец уже не был безликим, хотя и знакомым до сих пор не казался. У него было лицо, но разглядеть его никак не удавалось.
Он не спеша приближался, и Джерри даже не заметил, как сам перестал идти, и теперь стоял перед окном с побелевшим от страха лицом, не в силах оторвать взгляд.
Наконец Незнакомец достиг окна. Их разделяло хрупкое стекло и тонкая железная решётка окна. Джерри прошиб холодный пот, а тело била крупная дрожь. Незнакомец вытащил чёрную руку из кармана плаща и, протянув её через решётку, приложил к стеклу.
Джерри отшатнулся. Его словно сковало невидимыми цепями, и он больше не смог пошевелиться. Вокруг руки Незнакомца образовалось красное пятно, и густые рубиновые капли постепенно стекали вниз по стеклу. Он убрал руку, и она отпечаталась на окне кровавым следом.
И тут Незнакомец начал исчезать. Он медленно растворился в дневном воздухе, как туман. Пепельно-красный дым провожал его, закручиваясь в медленном вихре.
Несколько секунд Джерри просто смотрел на внезапно опустевший двор, который заливало солнце.
– Что это такое было?! – раздался дрожащий голос за его спиной, заставив Джерри дёрнуться в испуге.
Он резко обернулся. Это был Крис. Он стоял за спиной Джерри и всё это время наблюдал за происходящим. На его побледневшем лице застыл ужас.
– Ты что же, видел его?
Крис с трудом перевёл глаза на Джерри.
– Конечно, видел! Я что, слепой, по-твоему?! – чуть не закричал он. Не от злобы, конечно. От только что пережитого любой впадёт в подобный шок. Голос Криса слегка хрипел, но к лицу начинал возвращаться нормальный цвет. – Что это такое было?
Джерри был ошарашен и не смог вымолвить ни слова. Он просто стоял и смотрел на друга с полуоткрытым ртом, как статуя.
Крис тряхнул головой и стремительно подошёл к нему. Он взял Джерри за шкирку и оттащил к ближайшей колонне, в тень.
– Джерри! – Крис замахнулся и дал ему пощёчину. – Что это было?!
Джерри моментально встрепенулся и уставился на друга. Крис явно ждал объяснений, и его глаза горели от притаившегося в глубине души страха.
– Это то, из-за чего меня сюда и отправили. Незнакомец из моих снов, – сказал наконец Джерри, проглотив ком в горле. Он задумчиво посмотрел на Криса. – Я не понимаю, почему ты его видишь. Мои родители его не видели, и я всё время думал, что единственный, кто способен на это. Но ты…
Крис тяжело вздохнул, он привалился к колонне и посмотрел другу в глаза.
– Чувствую, живётся тебе весело, – с горьким сарказмом заметил он.
Джерри печально усмехнулся.
– Не то слово.
Джерри так и не смог понять случившееся – почему Крис тоже видит Незнакомца и тот сон, что приснился ему? Впервые за всю жизнь Джерри в его сознании всплыли иные образы. Иные очертания и облики, ощущения и звуки. Крис быстро оправился от увиденного, стараясь просто забыться в разговорах и шутках, но его руки иногда всё ещё подрагивали, а взгляд уходил куда-то в сторону, словно случайно поймал тень.
Некоторое время они молча шли, задумчиво глядя себе под ноги, пока не дошли до дневной комнаты. Она была довольно большой, как и все другие, светло-зелёного цвета, с рядом зарешеченных окон вдоль правой стены. Множество деревянных столов и кресел, на которых сидели другие пациенты, располагались там. Картины великих художников висели на стенах. А в углу, в двух с половиной метрах над дощатым полом, навис небольшой серый ящик – телевизор.
Обстановка данного помещения, несмотря на краски, навевала уныние. Все здесь находившиеся вели себя как сонные мухи, хотя и Джерри с Крисом выглядели не лучшим образом.
Прямо перед входом располагался сестринский пост – маленькая застеклённая комнатка, одна сторона которой примыкала к стене. Внутри маячили сестра Элисон и санитар – Джерри узнал в нём одного из тех, которые приволокли его в эту дыру.
Крис вглядывался в лица пациентов, находившихся в дневной комнате, пока не заметил Ивана, пристроившегося на кресле у окна всё с той же старенькой книжонкой в руках. Крис незамедлительно направился к нему, прихватив с собой Джерри.
Иван будто бы и не заметил их, когда они подошли к нему и уселись рядышком на соседние кресла. Он не отрывался от книги, шаря по строчкам усталыми глазами.
– Как ты, Иван? Есть чего новенького? – спросил Крис, пробегая ладонью по своим смолисто-чёрным волосам.
Прошло несколько минут, прежде чем Иван неохотно оторвал взгляд от книги и устремил его куда-то в сторону. Джерри проследил за его взглядом и наткнулся на высокого блондина с чёткими скулами и угрюмым лицом. Он сразу же вспомнил этого парня – того, что стоял тогда у окна, задумчивый и мрачный. Джерри пригляделся к нему, стараясь понять, что же в нём его так сильно настораживает. От этого парня веяло каким-то знакомым Джерри холодом. Он восседал на старом, бордовом кресле будто на троне, устремив взгляд ледяных, небесно-голубых глаз куда-то в пустоту.
– Ох ты! – Под боком раздался ехидный голос Криса, выводя Джерри из раздумий. – А я уж надеялся, что его там насовсем оставят.
– А кто этот парень? – спросил Джерри, подавшись чуть вперёд.
