На самом деле мне плевать, я просто не хочу сидеть в молчании весь оставшийся путь. С Ричи я не чувствую напряжённости, наоборот, мне легко с ним. Наверное, потому что теперь мы просто знакомые и он не попытается залезть мне в душу.
– Мари, её зовут Мари. Она на полгода младше меня, и у неё потрясающие чёрные волосы. Наверное, если бы не они, я бы в неё не втрескался по уши в первый же день нашего знакомства.
Я хмыкаю:
– А когда-то ты был фанатом женских обнажённых тел. И клялся, что влюбишься в девушку, только когда увидишь её в стиле ню.
– Мне было пятнадцать. Мной управляли гормоны! – начинает оправдываться Ричи.
Не удержавшись, хохочу. В последнее время меня мало что может заставить от души посмеяться.
Я въезжаю на парковку у магазина. Мы с Ричи выходим из автомобиля и направляемся к входу. Он опять начинает рассказывать что-то не особо интересное и замолкает только тогда, когда мы входим в зал, наполненный прохладой кондиционеров.
Я кидаю в небольшую тележку все, что просила мама. Прогуливаясь между рядами, я понимаю, что ужасно хочу вернуться в город. Я люблю маму, люблю до безумия, но мне так нравится проводить дни в своей комнате, я так привык уединяться, вдыхать одиночество, что просто не могу нормально себя чувствовать даже в компании родного человека. Не болезнь ли у меня начинается? Ведь это нехорошо. Я же хотел здесь отдохнуть.
– Я слышал, что твой брат выходит в следующем месяце, – раздается позади меня. Я закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Сильнее всех – владеющий собою. Помни это, Блейн.
Повернувшись лицом к обратившемуся ко мне, я произношу только одно слово:
– Блэк.
Тот улыбается совершенно недружелюбно. Мы с Блэком недолюбливаем друг друга ещё со школы. Он постоянно видел во мне конкурента, но я по сей день не могу понять, почему. Я не сделал ничего такого, чтобы считать меня соперником.
– Так это правда? – спрашивает он, потянув руку к пачке молока.
– Не твое дело, – грубо, не пытаясь быть доброжелательным, отвечаю я.
Блэк издаёт тихий смешок и, прежде чем уйти, говорит:
– Может быть. Однако я надеюсь, что он выбьет из тебя все дерьмо… и из твоей мамаши тоже.
В два шага я преодолеваю расстояние между нами и, схватив Блэка за плечо, сильно толкаю его. Он падает на мраморный пол и, замешкавшись, получает от меня удар кулаком в челюсть. Держа Блэка за шею так, что он начинает задыхаться, я приседаю на одно колено и цежу сквозь зубы:
– Когда мы встретимся в следующий раз, советую прикусить язык, не то все дерьмо придётся выбивать из тебя.
Поднявшись, я ухожу на поиски Ричи, который наверняка торчит в отделе с алкоголем.
Меня всего трясет от адреналина. Я хочу кого-нибудь избить, выпустить пар. Чертов Блэк тронул святое – мою мать. Он стал ещё большим придурком, чем раньше. Стоило не просто ему врезать, а вырвать язык и засунуть ему в глотку.
Сжав ручку тележки, я поворачиваю и чуть не сбиваю Ричи, крепко держащего две бутылки пива.
– Что с твоим лицом? – нахмурившись, интересуется он.
– А что с ним не так? – задаю ответный вопрос, надеясь, что моё лицо не выражает никаких эмоций.
– Ещё чуть-чуть, и из всех твоих отверстий пойдет пар, как у паровоза из трубы, – объясняет Ричи.
Я не хочу рассказывать, что случилось между прилавками, поэтому просто машу рукой и иду к кассе.
Оказаться на улице приятно. Здесь тоже прошёл дождь, и теперь везде пахнет свежестью и влагой. Я люблю дождь, наблюдать за ним так приятно. Капли, бьющие в окно комнаты, успокаивают, заряжают какой-то энергией. Мама без тени смущения говорила мне, что я был зачат в грозу, и поэтому я с детства полюбил дождь, гром и непогоду в целом. Может, поэтому у меня такой тяжёлый характер?
– Мне тут сообщение пришло, – говорит Ричи, сев на пассажирское кресло и уставившись в телефон. – Рона устраивает вечеринку по случаю того, что многие одноклассники, в том числе и мы с тобой, приехали в город. Сходим?
Я обдумываю его предложение. Может, стоит согласиться? Я уверен, вечеринка Роны – ничто по сравнению с тусовками в доме братства, а значит, мне не стоит беспокоиться из-за того, что через час после начала у меня возникнет желание спрятаться ото всех.
– Почему бы и нет?
– Отлично, тогда пишу, что мы придем.
Я киваю и выруливаю со стоянки.
* * *
Дом Роны представляет собой маленький особняк принцессы. Оказавшись внутри, я без особого интереса рассматриваю высокий потолок, бледные стены и коричневый, начищенный воском пол. Дом заполнен бывшими одноклассниками, но никто из них не выглядит пьяным, что меня безмерно радует.
– Мальчики! – восклицает мелодичный женский голос.
Мы с Ричи оборачиваемся и в первую очередь видим две длинные загорелые ножки.
– Рона! – радостно произносит Ричи.
Он кладет руку на талию девушки и поворачивается ко мне.
– Это Блейн. Ты же помнишь его.
– Серьёзно?! Боже, каким красавчиком ты стал! – Ее удивление кажется довольно искренним.
Сделав два шага вперёд, она набрасывается на меня, хватая за шею. Сначала я чувствую себя немного скованно, но потом одергиваю себя и, расслабившись, кладу руки на её тонкую талию.
– Моя комната по коридору направо, на втором этаже, – шепчет она мне, а я хмурюсь.
Это намёк? В любом случае я рад, что она блондинка.
Вечеринка проходит спокойно, но спустя полтора часа я начинаю скучать. Выйдя на задний двор, вижу качели, скрывающиеся во тьме деревьев, и иду туда. Тучи разошлись, теперь двор освещает полная, завораживающая луна. Любуясь ею, я потихоньку раскачиваюсь. Меня одолевает желание позвонить Дезу и спросить, как у него дела и как прошёл поход к татуировщику. Но вместо этого я крепче обхватываю поручни качелей и продолжаю смотреть на небо.
В этом пригороде мне не место. Здесь все для меня чужое, даже родной дом. Нью-Йорк – это место свободы, и я хочу вновь окунуться в нее. Я отвык от здешней обстановки. Наверное, стоит предложить маме продать дом и купить квартиру в городе. Так будет легче и безопаснее для нас обоих.
– Эй, почему ты сидишь здесь? – спрашивает Рона.
Я прикрываю глаза, пытаясь унять раздражение. Лучше уйти с этой вечеринки, потому что я ужасно хочу побыть один на один со своими мыслями.
– Можно? – уточняет она, указывая на качели рядом с моими.
– Почему ты спрашиваешь? Это ведь твой дом, – посмотрев на девушку, интересуюсь я.
– Вдруг ты хочешь посидеть в одиночестве, – смущенно отвечает она.
Хочу, но Роне об этом уже знать необязательно.
– Как учёба? – спрашиваю я.
– Не так круто, как представлялось. Меня два раза бросили, я имею в виду парней. Я подарила одному из ублюдков девственность, пару раз начинала курить и три раза чуть не вылетела из колледжа. Кстати, у тебя не найдётся сигареты?
– Я так понимаю, когда ты закурила во второй раз, больше не бросала?
Рона покачала головой.
Потянувшись к карману, я достал пачку сигарет и зажигалку. Мы закурили одновременно, и, как только я сделал первую затяжку, по телу сразу разлилось расслабление.
– А у тебя как дела?
Я вздыхаю:
– Не так интересно, как у тебя.
Рона в ответ хихикает.
Покуривая с ней на пару, я понимаю, что не все так плохо, как ожидалось. Спокойная вечеринка, красивая девушка рядом, что ещё надо? Хотя я знаю, что мне необходимо получить для завершения этого прекрасного вечера… Посмотрев на Рону, я ловлю её взгляд и произношу:
– Может, покажешь мне свою спальню?
* * *
Только одному небу известно, как я рад вернуться домой. Оказавшись в братстве, я смог вздохнуть полной грудью. В гостиной разбросаны бутылки, косяки и всякая другая мерзость, которую студенты принимают каждые выходные.
Воскресная вечеринка, как я понимаю, прошла на славу. Перешагивая через тела, я поднялся на второй этаж. Все ещё спали, судя по всему, веселье закончилось недавно. За окном уже темно, я приехал поздно. Видимо, тусовка началась еще в субботу. Часы показывают почти три часа ночи.
Открыв дверь в свою комнату, я кидаю сумку где-то у стены и включаю свет.
Повернувшись к кровати, я замираю от удивления. В постели уютно, чуть ли не пуская слюни, спит Хейли.
– Какого хрена?! – вскрикиваю я и, когда она подскакивает, вижу, что на ней только бюстгальтер и джинсы.
– Блейн. – Её голос звучит испуганно и глухо.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, стараясь быть не слишком грубым.
На самом деле мне хочется разорвать Хейли. Я просто ненавижу, когда кто-то спит в моей постели. Дверь в комнату была заперта, а значит, кто-то специально открыл ее и впустил Хейли. И этот кто-то, конечно же, Дез, потому что только у него есть ключ.
– Я… Он… Дез, – запинаясь, начала говорить Хейли.
Конечно же, я не мог выставить её за дверь, зная, сколько пьяных придурков находится вокруг. Вместо этого я покачал головой и приказал ей лечь обратно.
– Я… я лучше пойду, – писклявым от волнения голосом говорит гостья.
Хейли делает рывок к двери, на ходу надевая футболку, которая висела на спинке стула. Прежде чем девушка схватилась за ручку двери, я успеваю обхватить её за талию и, крепко держа в объятиях, отношу в кровать. Хейли брыкается и извивается в моих руках, но нам обоим понятно, что я в стократ сильнее.
Я кидаю её хрупкое тельце на кровать и злобно выговариваю каждое слово:
– Поверь мне, Фейз, я очень хочу, чтобы в этой комнате не было твоей милой попки. Но если ты выйдешь за дверь в то время, когда по всему коридору раскиданы пьяные, неадекватные парни, не кричи и не зови на помощь, если кто-то захочет с тобой поиграть в совершенно недетские игры.
Её грудь тяжело вздымается и опускается, глаза неотрывно смотрят в мои.
– Ты назвал меня по фамилии, – шепчет она, а я закатываю глаза. Неужели это единственное, что она услышала?
– Ляг под одеяло, – говорю я и отхожу.
В этот раз она меня слушается.
– А где будешь спать ты?
– В своей постели, – снимая футболку, говорю я.
Достав из шкафа пижамные штаны, я на минуту скрываюсь в ванной комнате. Когда Хейли хочет сказать что-то ещё, я её останавливаю:
– Слушай, я очень сильно устал с дороги, поэтому давай мы сейчас поспим, а утром ты свалишь, идёт?
– Идёт.
Плохой сон мне обеспечен. Когда Хейли вырубается, я все ещё верчусь, пытаясь найти удобную позу. Я привык спать в самой середине своей большой кровати, и сейчас мне очень неудобно, такое чувство, словно даже кости заболели.
Неожиданно девушка поворачивается ко мне лицом. Она закидывает руку и ногу на меня, и я замираю. Какого. Черта. Я, не моргая, ошарашенно уставился в потолок. Откинуть её тело будет слишком грубо? Конечно, придурок!
Мне приходится терпеть её тепло. Скрежеща зубами, я зажмуриваюсь и заставляю себя уснуть. Только бы поскорее настало утро. Когда Хейли уйдёт, я почувствую это, потому что жар, исходящий от неё, исчезнет, и мне станет холодно. Как в старые добрые времена.
Оттенок пятый
Хейли
Я чувствую теплое тело рядом с собой. Более того, я к нему прижимаюсь. Мне так уютно, совсем не хочется открывать глаза. Пролежала бы так всю жизнь. Не только я льну к телу, но и оно ко мне. Я ёрзаю от приятного ощущения, никогда так сладко не спала. По лицу расползается улыбка, и я удобнее устраиваю голову.
Где-то вдали слышится звон, это заставляет меня нахмуриться. Чей бы это ни был будильник, он оповещает всех о том, что пора вставать не только его хозяину. Перекатившись на спину, я потираю ладонями глаза, но открыть их так и не могу. Я не выспалась.
Почувствовав, как чья-то рука обняла меня за талию и вновь притянула к себе, я через силу разлепляю веки и поворачиваю голову, чтобы увидеть ее обладателя. Из легких словно выкачали весь воздух. Глаза расширяются до такой степени, что становится больно. Рядом со мной лежит Блейн.
Картинки из прошедшей ночи постепенно начинают всплывать в голове: вот в доме братства началась внеплановая вечеринка после учебной недели; вот я вру друзьям, что мне срочно надо к матери, и после того как они обеспокоенно кивают головами, я срываюсь с места и еду на вечеринку с Дезом.
Черт, он уломал меня!
