– Я хотел перевезти его в другую больницу.
– Не советую. Состояние может ухудшиться. Пока он не пришел в себя, ни за что нельзя ручаться.
– Ставлю вас в известность, что в этом случае намерен вызвать сюда Брюса Нейтона.
– Думаете, он бросит всех своих пациентов ради вашего брата? – Найджел недоверчиво хмыкнул.
– Вас это не должно заботить. Главное, о чем вы должны думать – о состоянии моего брата. – Тон Дэниела был надменным и не терпящим возражений.
– Мистер Карсон, – доктор Баркли резко наклонился к Дэну, – я напоминаю вам о том, что здесь не частное заведение, а государственная больница. И моя задача – думать обо всех своих пациентах и заботиться о них одинаково, независимо от того, богаты они или бедны. У вашего брата есть все необходимое, процедуры проводятся в срок и беспокоиться не о чем. Если вы чем-то недовольны, можете на свой страх и риск забрать его отсюда. Но не стоит говорить, что я должен делать, в стенах моей же больницы. – Голос врача, ранее тихий и спокойный, стал угрожающим. – Везите кого хотите, но я все еще главный в этой больнице. Все процедуры осуществляются только с моего разрешения.
Дэниел встал – было понятно, что разговор окончен. Он лишь кивнул врачу и вышел за дверь, еле сдерживая гнев. Да что этот доктор возомнил о себе? Ну ничего, надо дождаться прибытия Брюса, а дальше он заберет отсюда Алекса и перевезет в частную клинику. Дэн вспомнил толпы народа в холле, кашляющих и харкающих стариков, еле волочащих ноги, детей и подростков, домохозяек в застиранной и штопаной одежде, бездомных… Алекс явно не получит здесь той помощи, которая ему необходима. Дэн достал телефон и отправил Питеру координаты больницы, где сейчас работал Брюс, а затем набрал его самого.
– Брюс? Это Дэниел. Что? Да, случилось. Алекс попал в беду. Ты срочно нужен. – Дэн все больше нервничал и распалялся и уже даже не слушал, что ему отвечали. – Я понимаю, что у тебя пациенты, но Алекс тебе не чужой, если помнишь. Подробности? Он попал в аварию, машина взорвалась. Множественные ушибы и порезы, пара сломанных ребер, но проблема не в этом. У него ожоги третьей степени, сильно поражены руки и лицо. Особенно глаза. Брюс, они говорят, что он никогда не сможет видеть. – На последней фразе голос Дэна сорвался, и он ее почти прошептал. – Приезжай, пожалуйста. – Помолчав еще пару секунд, продолжил: – Питер вылетит за тобой через час, он готовит вертолет. Значит, к утру вы будете уже здесь. Я тебя жду.
Завершив разговор, Дэниел стал озираться в поисках выхода. Вспомнив, в какую сторону пошел доктор Гилфорд, зашагал туда. И только выйдя на лестницу, наконец, дал волю своей злости. С силой швырнув кейс в стену, отчего тот раскрылся и все содержимое разлетелось в разные стороны, Дэн опустился на ступеньку, нимало не заботясь о состоянии своей одежды. Он не знал, на кого злился больше: на Алекса, который без его ведома взял машину и уехал кататься, на себя, что не уследил за братом, или на девушку, которая, как ему сказали, и послужила причиной аварии. С ней он еще разберется. Потом. А пока…
Пока что глава корпорации и президент одной из крупнейших компаний страны сидел на лестнице городской больницы. Вокруг него валялись бумаги, рядом лежал покореженный кейс, который вряд ли можно было снова использовать по назначению, ручки и карандаши рассыпались по ступенькам. А сам Дэниел, глядя в одну точку, думал о чем-то своем. Эмоции на его лице сменяли друг друга, и среди них было мало положительных.
Глава 6
Решив хоть ненадолго выйти из палаты, пока не заявился Харридж, Шеннон аккуратно спустила ноги с кровати и, накинув халат, выскользнула в коридор. Ей было гораздо лучше, апатия, терзавшая первые дни, пропала. Ведь сейчас все ее мысли были направлены на разработку плана мести. Она продумывала каждый свой шаг, каждое слово, прикидывала в уме различные варианты развития событий, хотела предусмотреть все. Внешне она старалась ничем не выдавать себя, делала вид, что ей все безразлично, а сама пыталась не упустить ни одной детали.
Но сейчас нужно немного передохнуть. Посмотреть на людей, посидеть в коридоре и ни о чем не думать. Поэтому она дошла до лифта и спустилась на первый этаж. Миновав длинный коридор, толкнула дверь и оказалась в большом холле. Никто не обращал на нее внимания, все были заняты своими делами. Вокруг сновали люди: врачи, медсестры, пациенты, посетители. Кто-то кричал и звал доктора, кто-то возмущался, что его долго не принимают, плакали дети, а матери их успокаивали… Привычный гомон обычной больницы. По громкой связи какого-то врача звали во вторую операционную, а проходившая мимо сестра скользнула взглядом по Шен, но ничего не сказала.
Шеннон тихонько присела на скамейку. Через сиденье от нее женщина держала на руках спящего ребенка. Судя по всему, тот был серьезно болен: из горла вырывались хрипы, а на щечках проступил лихорадочный румянец. Мать слегка покачивалась и похлопывала его по спинке. Сама она выглядела усталой. Волосы небрежно заколоты, и пара прядей выбивалась из прически, свисая вдоль лица. Под глазами залегли темные круги, а вокруг рта образовались печальные складки, которые состарили ее на десяток лет разом. Но тут она подняла взгляд, видимо, почувствовав, что ее рассматривают, и виновато улыбнулась. Глаза у женщины были насыщенного серого цвета, серьезные, но с искоркой. Казалось, что улыбка, преобразившая лицо, поднялась и впиталась в радужку, будто подсветив изнутри. И женщина сразу помолодела: стало видно, что она просто устала, возможно, не спала пару дней.
– Заснул вот, – зачем-то пояснила она. – Все капризничал. Мы тут уже несколько часов. – Женщина, видя, что Шеннон неотрывно смотрит на нее, иногда переводя взгляд на ребенка, продолжала: – Я сама не спала уже больше суток. Но не могу себе позволить поспать. Кофе бы выпить, но с ребенком на руках неудобно. – Она говорила так, словно за что-то извинялась.
– Хотите, я подержу? – Шен сама удивилась, что предложила это. Конечно, нельзя было сказать, что она не любила детей, но и особого восторга не испытывала. Относилась к ним скорее равнодушно.
– Нет-нет, спасибо. Не надо, я как-нибудь справлюсь. – Женщина кинула быстрый взгляд на ее перевязанные руки и отвернулась. – Он тяжелый, а вы вон какая маленькая и хрупкая.
– Тогда давайте кофе принесу. Тут автомат поблизости.
– А как же… – Женщина кивнула на повязки. Шеннон в ответ пошевелила пальцами, выглядывавшими из-под бинтов.
– Все будет хорошо, мне даже не больно, правда. – Шен ободряюще улыбнулась.
– Н-ну ладно, – неуверенно проговорила женщина, будто еще раздумывая. – У меня все равно нет выбора. Возьмите деньги в кармане. – Она чуть подняла локоть, давая Шен возможность достать монеты. – Двойной черный без сахара, пожалуйста.
– Я мигом.
Шеннон развернулась и быстрым шагом направилась к стоявшему в коридоре автомату. Бросив в него монетки, ждала, пока стаканчик наполнится горячей черной жидкостью. Отвлекшись на то, чтобы забрать сдачу и напиток, не заметила будто появившегося из ниоткуда высокого человека и врезалась в него. Конечно же, кофе пролился прямо на рубашку.
***
Очнувшись от раздумий, Дэниел неверяще окинул взглядом пространство вокруг себя. М-да, не зря отец всегда говорил, что нужно учиться держать себя в руках. Он сгреб все бумаги и запихнул в кейс, не заботясь о том, что они помнутся. Всегда можно сделать еще копию. Кое-как закрыв дипломат и придерживая его поперек одной рукой, Дэн встал и направился вниз по лестнице. Нестерпимо хотелось кофе: горячего, ароматного, бодрящего и прочищающего мысли. Недалеко от входа стоял автомат. Конечно, это не тот напиток, который варила его секретарша Сьюзан. Она умела делать разный: с добавлением корицы, кардамона или мяты по желанию, капучино с высокой пенкой, латте… Но сейчас он не отказался бы даже от растворимого.
Быстро сбежав вниз, Дэн рванул на себя дверь в коридор и направился к автомату с кофе. В этот момент показалось, что раздался голос Брюса, который зовет его, и он оглянулся. Разумеется, померещилось. Знал, что это невозможно, однако ждал приезда Нейтона чуть ли не каждую минуту, хотя должно было пройти еще несколько часов. Но надежда на чудо живет в душе каждого. Сделав еще шаг вперед и одновременно глядя через плечо, он вдруг почувствовал, как кто-то в него врезался на уровне груди и что-то горячее выплеснулось на рубашку.
– Черт, – в сердцах ругнулся Дэн, поворачивая голову и натыкаясь на испуганный взгляд светло-серых глаз.
– Ой, простите, – залепетала девушка, еще больше тушуясь.
А Дэниел не верил своим глазам.
– Ты! Шеннон Макбрайт! – Его голос отдавался эхом в коридоре. – Вот ты и попалась! – Он протянул руку и схватил ее чуть выше запястья, а она вскрикнула. Да, руки почти не болели благодаря уколам, но не когда их сжимали, словно клещами.
От ее крика Дэн будто очнулся и опустил взгляд. Ослабил хватку, внимательно осмотрел повязки и взял выше, где бинтов уже не было. Не обращая внимания, что Шен трепыхалась и пыталась высвободиться, тащил ее дальше по коридору, пока не дошел до выхода на лестницу. «Что-то у меня сегодня с лифтами не заладилось», – подумал он, мысленно усмехнувшись, и вытолкнул девушку на лестничную площадку.
Шеннон, глядя на мужчину снизу вверх, размышляла, как он оказался в больнице и с какой стати судьба вновь столкнула их. Она узнала его сразу. Стоило поднять глаза на того, кого облила кофе, как тут же нахлынули воспоминания о том злосчастном бумажнике. И хоть тогда она так ничего и не украла – вернула же, – но не думала, что ее забыли. То, что сделала она, мужчины не прощают. И вот теперь думала, что он предпримет.
Как ни странно, Дэниел размышлял о том же. Все еще не отпуская ее локоть, прикидывал в уме различные варианты наказания. Про воровство он и думать забыл. В конце концов, не такая уж большая сумма была в бумажнике, а карточками воришка все равно бы воспользоваться не смог. Но удар коленом он помнил очень хорошо. Однако думать о мести сейчас, когда она в больнице и явно нездорова, – как-то неправильно и даже унизительно.
– Что с тобой случилось? – Он кивнул на повязки, и Шеннон замялась.
– В аварию попала.
– Странно. В аварии обычно получают другие травмы. И они у тебя не сломаны. Ожог?
Она лишь кивнула.
– И как же такое вышло? Всего несколько царапин и сильный ожог рук. Так не бывает.
– Бывает, если кому-то помогаешь, а тут вдруг машина взрывается, – пробормотала она. Воспоминания об этом давили на нее.
Дэниел похолодел. Червячок сомнения уже закрался в душу и грыз изнутри.
– Помогала? Кому? – Он напрягся в ожидании ответа, но она молчала. – Говори, кому ты помогала!
– Да какая разница? – Тут Шеннон тоже не выдержала и, вывернувшись из ослабевшего захвата, поднырнула под руку, направляясь к двери. – Чувак в столб врезался, машина загорелась, а я его вытащить пыталась. Вам-то что?
Дэн сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.
– И что теперь с ним, ты в курсе? – Он задал вопрос, прекрасно зная на него ответ. Он уже не сомневался, что эта самая девчонка послужила причиной аварии, в которой пострадал его брат. Это по ее вине Алекс сейчас лежит с ожогами и вероятностью полной слепоты. Но все же спросил, чтобы проверить.
– Я знаю только то, что мне сказали врачи. Он жив, но в реанимации.
– Он не просто в реанимации! Он ослеп! – Дэн повысил голос, отчего Шеннон вжала голову в плечи. Это движение он помнил. Она боялась его тогда, боится и теперь. «Ну и пусть, – думал он. – Видит бог, я бы даже простил ее за тот случай, но теперь…»
– И какое вам до него дело?
– Он мой брат! – Дэниел буквально выкрикнул эти слова и на мгновение отвернулся, не желая выдавать охватившего душу отчаяния.
А Шен застыла статуей, поняв, что теперь он ее точно убьет. Видя, что он отвлекся, юркнула за дверь и пулей помчалась к лифту. Но тут вдруг вспомнила о женщине, которой так и не принесла кофе, и резко остановилась. Денег, чтобы купить второй стаканчик, у нее не было. «Что же делать?»
– А ну стой! – крикнул вдогонку девушке Дэн, совершенно не рассчитывая, что его послушаются, поэтому очень удивился, когда она встала как вкопанная. Что-то здесь было нечисто. Шеннон вдруг развернулась и чуть ли не бегом направилась обратно. Схватив его кейс за ручку, отчего тот вновь чуть не раскрылся, потащила Дэниела по направлению к холлу, но затормозила у кофейного автомата. Мгновенно он вспомнил о том, что, собственно, пришел сюда именно за кофе.
– Вы, – маленький тонкий указательный палец, выглядывающий из бинтов, уткнулся ему в грудь, прямо в коричневое пятно на рубашке, – должны мне кофе.
От наглости девчонки Дэн опешил. Он настолько растерялся, что вытащил не глядя купюру из бумажника и вручил ей. А Шеннон, деловито понажимав на кнопки и дождавшись напитка, вытащила стаканчик, сунула сдачу ему в руку и направилась в холл.
– Эй, ты куда?
– Мне нужно отнести кофе. Я обещала его женщине, у которой больной ребенок.
Шеннон объясняла все это не оглядываясь. Дэниел же почему-то шел следом. Ему стало любопытно. Видя, что она остановилась рядом с молодой женщиной с младенцем на руках, притормозил и стал наблюдать. Шеннон помогла женщине переложить спящего ребенка на другую руку и аккуратно взять стаканчик, чтобы ненароком не облить младенца. Та и вправду выглядела измученной. Видимо, не спала пару ночей… О чем он думает? У него брат в реанимации, рядом с ним та, что послужила причиной аварии, а он и в ус не дует. Еще полчаса назад он готов был ее убить, а сейчас что? Стоит и смотрит, как она заботится о какой-то незнакомой женщине. А как же Алекс?
В душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что от хорошей жизни от богатого папы не сбегают под мост. Значит, все не так просто. С другой – она бросилась под колеса автомобиля, за рулем которого сидел Алекс, и теперь тот может остаться инвалидом до конца дней. А ведь ему всего двадцать два. Хотя Шен пыталась его спасти. Но если бы не она, он бы не выжил. «Если бы не она, он бы вообще в аварию не попал», – возразил Дэн сам себе и нахмурился. Как лучше поступить, он не знал.
– Шеннон, дорогая, вот ты где! А я тебя везде ищу.
Голос, неожиданно раздавшийся рядом, был ему очень хорошо знаком. Видимо, Шеннон тоже, потому что она повернулась, и Дэн успел заметить отвращение и страх, промелькнувшие в глазах. Неудивительно. Обернувшись, он встретился с пристальным взглядом карих глаз.
– Мистер Карсон. – Джонатан Харридж елейно улыбнулся. – Какими судьбами? – Посмотрев на Шен, он нахмурился. – Вы знакомы?
Перехватив ее взгляд, Дэниел поспешил ответить:
– Только что познакомились. Когда она облила меня кофе.
В глазах Харриджа промелькнули недовольство и злость, но на лице все так же сияла улыбка.
– Ну что же ты, дорогая? И зачем тебе понадобился этот чертов кофе?
Шеннон молчала, лишь смотрела в пол. А женщина с ребенком, видимо, почувствовав, что назревает скандал, тихонько передвинулась подальше.
– И все же, как вы тут оказались? – Джонатан не сводил глаз с Шен, которая лишь плотнее куталась в халатик. – Не мимо же проходили и решили заглянуть, а?
– Нет, не мимо. Мой брат попал в аварию и находится в этой больнице. – Тон Дэна сменился, стал твердым и суровым.
– Какой ужас! Мне так жаль! – Несмотря на сказанное, было заметно, что он ничуть не сожалеет и лишь произносит дежурные слова. – Желаю вашему брату скорейшего выздоровления. Пойдем, дорогая, тебе пора в палату.
– Подождите, мы с Шеннон не договорили. Нам нужно обсудить одно важное дело.
– Какие важные дела у вас могут быть с моей невестой?
При этих словах Шеннон вздрогнула, что не укрылось от Дэна. Сам он был поражен не меньше.
– Вашей невестой?
– Именно. Через месяц наша свадьба. Правда, куколка?
– Да, конечно.
Голос был тихим и не отражал никаких эмоций. Но стоило взглянуть ей в глаза, и можно было увидеть бушевавшее пламя ненависти. Дэниел ее отлично понимал. Хоть никаких доказательств и не было, но слухи о Джонатане Харридже ходили очень неприглядные. А ведь известно, что дыма без огня не бывает. Дэн покачал головой – девчонке не позавидуешь.
– Извините, мистер Карсон, мы вынуждены вас покинуть. Шеннон нужен покой, чтобы быстрее выздороветь. Пойдем, дорогая.
Харридж, обняв девушку за талию, увел ее в сторону лифта. Дэниел проводил их взглядом и тут же подумал, что ему не должно быть до этого никакого дела. Сейчас надо позаботиться о брате. Дэн достал телефон. Питер должен позвонить перед вылетом. Как только Брюс будет готов лететь, он начнет подготовку брата к перевозке.
Глава 7
После ухода Шеннон Дэниел вновь занялся делами. Позвонив Питеру и убедившись, что тот уже вылетел за врачом, все-таки направился к кофейному автомату. Отыскав в кармане сдачу, которую ему отдала Шен, забросил монеты в прорезь и ждал готовый напиток, как вдруг краем глаза заметил Харриджа, шедшего к выходу. Лицо его, уже покрытое местами глубокими морщинами, выражало брезгливость и презрение. Он смотрел на окружающих так, словно боялся чем-то от них заразиться. Дэниел поморщился. Конечно, это не частная клиника, обслуживание здесь на порядок хуже, но врачи явно делают, что могут. И такого отношения они не заслужили. В конце концов, если Джонатану так противно, мог бы и не приходить. Дэниел оглядел зал: людей много, но пол был чистым, насколько это возможно, все тихо-мирно сидели на местах, никто не скандалил и не кричал, лишь пара людей надрывно кашляла, и плакали маленькие дети. Вокруг некоторых суетились медсестры. Стандартная больница, ничего, что вызывало бы брезгливость, Дэн не увидел. Женщина, которой Шеннон принесла кофе, сидела теперь в самом дальнем углу. Стаканчика в руках уже не было, ребенок плакал и заходился кашлем, а она безуспешно пыталась его успокоить. Залпом выпив обжигающий кофе – только то, что он был горячим, и примиряло с его вкусом, – Дэн направился к женщине. Он подошел почти вплотную, но она его не замечала.
– Эм… Извините. – Она подняла на него глаза, в которых были печаль и усталость. – Могу я вам помочь?
– Вы врач? – тихо спросила она.
– Нет, к сожалению.
– Тогда не можете, извините.
Дэниел внимательно посмотрел на нее и вдруг все понял. Аккуратно взяв за локоть, твердо сказал:
– Идемте со мной.
Женщине ничего не оставалось, как последовать за ним, хотя она явно не понимала, чего от нее хотят. Но она так устала, что ей было уже все равно. Крепко прижав к себе ребенка, шла, еле передвигая ноги и шаркая ими, как столетняя старуха.
Подойдя на ресепшен, Дэниел не стал дожидаться, пока на него кто-нибудь обратит внимание, и резко постучал пальцами по стойке. Одна из медсестер, миловидная блондинка с именем «Джоанна» на бейджике, подняла глаза от бумаг, и на лице тут же появилась улыбка.
– Мистер Карсон, чем могу помочь?
– Помочь нужно не мне, а вот этой леди, вернее, ее ребенку.
– Сейчас посмотрим. Ваше имя, пожалуйста? – Медсестра вопросительно взглянула на женщину.
– Мелинда Роквел, – буквально прошелестела та, уставившись на Дэна. Еще бы, кто же не знал одного из самых богатых людей страны. Вот только она и подумать не могла, что когда-нибудь окажется так близко от него, в холле обычной больницы. Потому и не узнала сразу.
– Мисс Роквел, ваша страховка… – начала было сестра, но Дэн ее прервал.
– Счет пришлете мне, – и, не дожидаясь ответа, резко развернулся и зашагал прочь. Джоанна с Мелиндой переглянулись с удивленным видом, а после сестра пожала плечами и принялась оформлять бумаги. Уже через пару минут сына Мелинды осматривал врач, а она сама все смотрела туда, куда ушел Дэниел. У нее не укладывалось в голове, с чего вдруг такой человек обратил на нее внимание и помог. Однако она была безмерно благодарна ему и надеялась однажды отплатить добром за добро.
А этот самый человек, выйдя из больницы на улицу, старался отогнать воспоминания и справиться с накатившей тоской.
Дэниел только что вернулся домой с очередного заседания директоров и чувствовал себя выжатым до предела. Он ничего не понимал в управлении компанией. Черт возьми, ему всего девятнадцать. До недавнего времени он лишь учился, гулял с друзьями, отрывался в клубах, пил, целовался – и не только – с девчонками и вообще вел свободную и разгульную жизнь. Повеса и балагур, он был душой любой компании. Парни постоянно звали на вечеринки, заглядывали в рот, смеялись каждой шутке, а девушки… Ох, уж эти девушки. Любая в университете мечтала с ним переспать. Подруги матери постоянно приходили в гости с дочерьми в надежде, что он ими заинтересуется. Но Дэн считал их слишком чопорными и скучными. Отрываться не любили, в ночные клубы не ходили, предпочитая посещения театров и выставок, пустую болтовню об искусстве и других вещах. То ли дело университетские девчонки – веселые оторвы, готовые на все. Поплавать ночью голышом? С удовольствием. Встать в машине с открытым верхом на полной скорости и не упасть на повороте? Без проблем. Переспать с понравившимся парнем, поехав после вечеринки к нему домой или в отель? Да всегда пожалуйста. Вот такие девчонки Дэну нравились, и он частенько пользовался тем, что интересен им. У него не было постоянной девушки. Да и зачем, если каждый день к его услугам любая?
Так бы он и проводил время, веселясь и кувыркаясь с очередной пассией, если бы однажды поздно вечером не раздался звонок и равнодушный мужской голос не сообщил, что его отец, Клеменс Карсон, погиб на охоте, а мать в больнице. Тот момент стал переломным.
На Дэниела буквально обрушились обязанности по управлению огромной компанией. Это была целая империя с дочерними предприятиями, представительствами в других государствах, офисами по всей стране и за рубежом. Конечно, после окончания учебы он планировал работать в компании отца и когда-нибудь принять бразды правления. Но вот так, сразу… Не имея опыта в подобных делах, Дэн не знал, с чего начать; пришлось забросить все, даже университет. Главе корпорации, владеющему контрольным пакетом, не обязательно иметь высшее образование. Ближайший друг отца и по совместительству председатель совета директоров Шон Перкинс лишь покачал головой, увидев растерянность Дэна, и пообещал оказать всестороннюю помощь.
Было тяжело. Ужасно. Неимоверно. Груз ответственности за судьбы тысяч людей давил на плечи. Часто вспоминался миф о Геракле, которому пришлось держать Землю некоторое время. Именно так он себя ощущал.
Но не это беспокоило его больше всего.
Его мать, Лавиния, с трудом оправившись от полученных на охоте ран, замкнулась в себе. Ее ничто не интересовало. Все, чем она раньше с удовольствием занималась, было забыто и заброшено. Благотворительные фонды, которыми руководила, от ее имени пополнял Дэн. Он пару раз спрашивал мать о произошедшем на охоте, но она отрешенно отвечала, что на них кинулся дикий зверь, отца растерзал, ее покалечил. И все это абсолютно равнодушным тоном, будто не о смерти говорила, а курсы валют зачитывала. И Дэн был вынужден оставить ее в покое.
Даже малолетний сын Лавинию Карсон не интересовал. Дэну пришлось заниматься и им. Шестилетнему ребенку сложно было объяснить, почему папа больше не вернется, а мама к нему почти не заходит. Почему он теперь почти все время проводит с нянями, ибо Дэн занят в офисе с утра и до вечера. Нет, он, конечно, любил младшего брата и старался уделять ему все свободное время, но времени этого оставалось все меньше и меньше.
Но в последние дни Лавиния будто стала приходить в себя. В глазах появился какой-то блеск, она даже вчера читала Алексу сказку на ночь. Дэниел был рад этому обстоятельству. Надеялся, что со временем мать преодолеет все трудности, и если не забудет произошедшее, то хотя бы примирится с ним.
И вот час назад позвонила няня и попросила отпустить. Сказала, что миссис Карсон решила сама уложить Алекса и отослала ее. Но поскольку нанимателем являлся Дэн, пришлось звонить ему. Разумеется, Дэниел был не против. Он разрешил няне уйти и сам поспешил домой. Однако задержался: позвонил Шон и сказал, что в офисе остались важные бумаги. Пришлось возвращаться, благо уехал недалеко. Но потратил лишних полчаса.
Но наконец он дома. Бросил кейс с бумагами на диван, скинул пиджак, надоевший до чертиков, ослабил узел галстука, а затем и вовсе снял его и швырнул не глядя на кресло. Поднялся в комнату Алекса и приоткрыл дверь. Мальчик спал при свете ночника. Волосы были растрепаны, и Дэн усмехнулся: стоило больших трудов усмирить эту буйную шевелюру. И он уже собирался закрыть дверь, но его насторожил странный звук. Прислушавшись, решительно зашел в комнату и обогнул кровать, вглядываясь в лицо брата.
Так и есть. На лбу испарина, волосы слиплись в сосульки, рот приоткрыт, из него вырываются хрипы. Дэн потрогал лоб – горячий! Попробовал разбудить брата и тихонько дотронулся до его плеча, чтобы не напугать. Тот не проснулся. Тогда Дэн принялся трясти брата сильнее.
– Алекс, Алекс! Ты слышишь меня? Ответь, Алекс!
Но мальчик только беспомощно болтался в его руках, закатив глаза. Иногда будто силился проснуться, мычал, но не просыпался.
– Алекс!
Схватив брата в охапку, на ходу сдернул плед с кресла и завернул в него дрожащее тело. Дэну не было дела до того, где сейчас мать, чем занята и почему не заметила, что Алекс болен. Крепко прижимая горящее в лихорадке тело к себе и перескакивая через три ступеньки, Дэн выскочил на улицу, аккуратно уложил мальчика на заднее сиденье, кое-как пристегнув ремнями, и, взвизгнув тормозами, вылетел на дорогу, едва поднялись ворота. Как он доехал до ближайшей больницы – Дэниел не помнил. Он вел машину на автопилоте, думая только о брате. Шепотом прося того потерпеть и уверяя – скорее, себя – в том, что все будет хорошо, проскакивал перекрестки на желтый сигнал, резко заворачивал, не включив поворотник… Он даже не думал о том, что может попасть в аварию. В голове билась только одна мысль – Алексу плохо, ему надо в больницу.
Влетев в приемный покой с братом на руках, бросился к медсестре.
– Мальчику плохо, помогите!
Тут же рядом материализовался врач, потребовавший каталку и кабинет для осмотра. Дэна не пустили, попросив подождать в коридоре. Та ночь была самой длинной в его жизни…
…До этого момента. Эта ночь наверняка будет длиннее.
Глава 8
В ожидании Брюса прошло несколько часов. Дэн не мог сидеть на одном месте, ходил по коридору, постоянно пил кофе, который, казалось, скоро из ушей польется. Болела голова, глаза слипались, но он не уходил, хотя прекрасно понимал, что ничем Алексу помочь не сможет. Он мог только ждать. Но оставлять брата сейчас не хотелось. Алекс был единственным, кто у него остался. Почти единственным. Мать, которая в последние годы жила в пансионе для душевнобольных, Дэн уже давно не брал в расчет.
В течение последних десяти лет он безуспешно пытался выяснить, что произошло в тот день, когда погиб отец. Сначала довольствовался словами матери, но потом стал подозревать неладное. Спрашивать было бесполезно: после того случая с маленьким Алексом она все больше замыкалась, разговаривала сама с собой или с погибшим мужем и вообще производила впечатление не совсем здорового человека. Врачи были убеждены, что у Лавинии началась деменция. И Дэну пришлось подыскать для нее соответствующее учреждение. В первое время он навещал мать часто, разговаривал. Но она принимала его за мужа, спрашивала, взял ли он ружье и знает ли, как стрелять. А после принималась хохотать и плакать одновременно, выкрикивая угрозы в адрес какого-то Джона. «Это ты во всем виноват, Джон! Ты! Ты зверь, самый настоящий. Это тебя надо было убить! Ты не заслуживаешь права жить!» Она кричала это снова и снова. В конце концов лечащий врач пришел к выводу, что Дэну не надо приходить. В одиночестве она вела себя спокойно, слушала музыку, напевала и улыбалась. Дэниел с облегчением согласился с решением врача. Ему было не по себе от того, какой стала мать. Той нежной, любящей, ласковой женщины, которая никогда не унывала, больше не было. Она умерла вместе с отцом. Осталась лишь оболочка, любить которую у Дэна не получалось. Он решил сохранить воспоминания о той Лавинии Карсон, которая была раньше, и не омрачать их. Поэтому счета из клиники оплачивались, Дэн регулярно созванивался с врачом, но сам давно там не бывал. Да и Алекс, практически выросший без матери, не очень в ней нуждался. Всех такое положение дел устраивало. Лавиния жила в пансионе, разговаривала с бабочками, а Дэниел занимался проблемами компании.
И лишь в последнюю пару лет он начал подозревать, что со смертью отца не все так просто. Документы подтверждали то, что всем известно: Клеменс Карсон умер от обширного кровотечения, была повреждена яремная вена. Кроме того, на теле обнаружено много укусов, рваная рана на бедре и несколько переломов. И все же Дэниела что-то смущало. Он не мог точно описать свои чувства. Просто интуиция. А ее в качестве доказательства не принял бы никакой суд. И ни один судья на основании интуиции не дал бы ордера на эксгумацию тела отца. Но одно Дэн знал точно: любой документ можно подделать.
Поэтому год назад, не добившись успеха самостоятельно, он нанял частного детектива. Марк Леруа был его старинным другом, которому Дэн доверял. За это время Марк нашел много интересного, но ничего, что касалось бы той злосчастной охоты. Однако ни один из них не собирался сдаваться: раз есть вопросы, ответы тоже должны быть. И Марк продолжал копать. Получив от Дэниела карт-бланш и практически неограниченные средства, он добыл кучу сведений. Благодаря ему Дэн узнал о махинациях в фирме, уволил несколько человек, тем самым сохранил миллионы долларов, утекавшие в карманы нечистых на руку сотрудников. Так что польза от детектива была ощутимая. Тот рьяно взялся за все странное, потихоньку подбираясь к главному. Дэн чувствовал, что Марк вот-вот наткнется на что-то по-настоящему важное, и не мешал, наоборот, старался всячески помочь. Перед тем как Дэну сообщили об аварии, в которой пострадал Алекс, он как раз сидел над документами отца, пытаясь сложить картинку воедино. Что-то в них не давало покоя. Он стал замечать нестыковки. Какие-то странные счета, немалые суммы, которые куда-то исчезали. Какая-то мысль билась в сознании, но он никак не мог ее ухватить, постоянно что-то отвлекало.
Вот и сейчас, стоило прикрыть глаза и вновь задуматься об этом, как он услышал знакомый голос и вскочил.
– Брюс!
Заметив шедшего по коридору невысокого крепкого мужчину весьма своеобразной внешности, Дэн быстрым шагом направился навстречу. Комбустиолог уже смотрел карту Алекса, хмуря брови. Услышав, что его назвали по имени, поднял голову и встретился взглядом с Дэниелом.
– Привет, Дэн! Я прочитал карту, но нужно осмотреть самого Алекса.
– Врачи сказали, что он никогда не сможет видеть. Я не верю им. Но тебе поверю. Скажи, надежда есть?
– Слушай, ну как я могу делать прогнозы, не осмотрев пациента? – Он кивнул медсестре, и та, уже зная, кто это, быстро принесла халат и маску. Облачаясь на ходу, Брюс шагнул в палату реанимации, а Дэниел остался снаружи. Он наблюдал, как лучший врач в своей области внимательно взглянул на показания приборов, сделал пометки, а потом наклонился над Алексом. Чем в этот момент Брюс занимался, мало интересовало Дэна. Главное – что он скажет. И с нетерпением ждал вердикта.
Выйдя из палаты, Нейтон первым делом стянул маску и выдохнул.
– Ненавижу маски, они меня душат. – Увидев укоризненный взгляд, поднял руки в примиряющем жесте. – О’кей, о’кей. Итак, на данный момент я могу сказать только одно – ему требуется операция и как можно скорее. Налицо повреждение сетчатки. Остальное заживет, времени потребуется много, и, вероятнее всего, нужна будет пластика, но ожоги не смертельные, хотя и выглядят страшно. Да, останутся шрамы, но они украшают…
– Брюс, мне плевать на шрамы. Главное – будет ли он видеть.
– К сожалению, – врач развел руками, – это станет известно лишь после операции. И то не сразу. Возможно, зрение восстановится частично, возможно, полностью… Но не стоит исключать вариант, что ничего не произойдет. И к этому тоже надо быть готовым. И тебе, и ему.
Дэн сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Сейчас он готов был ударить любого, кто сказал бы что-то подобное. Но Брюс знал, что ему Дэн вреда не причинит. Иначе кто будет лечить Алекса?
– Ты должен сам провести операцию! – Дэниел сказал это тоном, не терпящим возражений.
– Разумеется. Ведь Алекс – мой крестник. Это моя обязанность. Я обещал твоему отцу позаботиться о вас. И мне почему-то кажется, что тебе помощь сейчас нужна больше, чем Алексу…
– Вот только не начинай, ладно? Думай о нем. – Дэн кивнул на лежащего в палате брата. – О себе я сам позабочусь.
– Хорошо. Но для начала тебе надо поспать. Сколько ты уже на ногах? Двое суток? Судя по твоему виду, не меньше.
– Отстань, ты мне не папочка, – огрызнулся Дэн и отвернулся от врача, пытаясь успокоиться. – Мне сейчас не до отдыха, у меня брат в реанимации.
– Да ладно, расслабься, – Брюс хлопнул его по плечу, – подлатаем мы твоего братца, будет как новенький. Готовь его к перевозке в мой центр, а сам – спать! – Голос врача был строгим.
– Как новенький, говоришь? Твоими бы устами… – Дэн ворчал, но все же от сердца немного отлегло. Если Брюс говорит, что шансы есть, значит, надо сделать все, чтобы Алекс снова мог видеть. Позвонив куда следует, вызвав медицинский вертолет для перевозки Алекса, он наконец позволил себе немного расслабиться. Не все еще потеряно. За брата он будет сражаться всеми средствами. И вместе они победят. Должны победить. Судьба – в бога Дэниел уже давно не верил – не может быть столь жестокой.
Забрав карту у Брюса, который быстрым шагом направлялся к выходу, он мельком взглянул на диагноз и вновь поморщился. Он ровным счетом ничего не понимал в медицинских терминах, однако Брюс уже успел популярно объяснить ему основное. Дэн невесело усмехнулся и подошел к стойке регистрации. Нужно было оформить перевод Алекса, сейчас не до размышлений о превратностях судьбы и медицинских терминах…
***
– Кларисса, а почему у меня в палате нет телефона?
Шеннон будто только сейчас заметила этот факт. Она хотела позвонить домой и узнать, как там отец. Харриджу она не очень верила и хотела убедиться, что тот все еще жив. Этот монстр мог и соврать.
– Не знаю, мисс Макбрайт, мистер Харридж сказал, что нельзя вас беспокоить и запретил его устанавливать.
– Что?! Да как он… Это же черт знает что! Немедленно установите! – Невольно сорвавшись на крик, Шен опомнилась и виновато взглянула на медсестру. – Пожалуйста. Отец болен, мне надо ему позвонить.
Но Кларисса лишь покачала головой.
– К сожалению, я ничего не могу сделать, мисс. Это распоряжение главного врача. – Посмотрев на поникшие плечи пациентки и потерянный взгляд, добавила: – Но в холле есть телефон-автомат.
– У меня нет на него денег. – Шеннон покачала головой – все ее вещи Харридж забрал с собой. Ни телефона, ни кошелька, ничего.
– Ну уж пару монеток я смогу вам подкинуть. – Медсестра подмигнула и улыбнулась, а Шен благодарно кивнула.
– Спасибо, я все верну…
– Да перестаньте. Родители – это святое. Мама с папой, наверное, переживают за вас.
– Моя мама… – Шеннон с трудом смогла сглотнуть вставший в горле ком. – Она умерла много лет назад. Я была еще маленькой.
– Простите, мне жаль. – Печаль в голосе была искренней.
– Ничего. —
Шен через силу улыбнулась, и Кларисса, поправив одеяло и прошептав: «Я скоро вернусь», вышла из палаты. Улыбка еще долго не сходила с лица Шеннон. Теперь у нее была возможность поговорить с отцом и все выяснить.
Глава 9
В ожидании перерыва Кларисса положила в карман пару квартеров2 для Шеннон, чтобы та смогла позвонить домой. Девушке не позавидуешь: мистер Харридж был очень неприятным типом. Медсестре он не просто не нравился, а вызывал чувство отвращения и необъяснимого страха. Он напоминал Табаки, но был куда хитрее. И опаснее. Когда он смотрел на нее, казалось, что не только заглядывает внутрь, но и выворачивает наружу, ощупывая холодными, скользкими пальцами. Каждый раз передергивало, когда взгляд этого человека останавливался на ней. Хотелось умыться. А еще Клариссе не нравилось то, как он смотрел на Шеннон и других молоденьких девушек. Взгляд был одновременно сальным и жестоким. И когда она узнала, что Харридж – жених Шеннон, девушку стало искренне жаль. Не верилось, что подобный тип способен на любовь и нежность.
Шеннон была сама не своя в ожидании медсестры. Она ходила туда-сюда по палате, грызла ногти и думала. Об отце, давно умершей матери, о парне, попавшем из-за нее в реанимацию. О том, что было бы, если бы она не сбежала, а покорно вышла замуж за Джонатана. Отец бы не заболел, парнишка – не попал в больницу… Всем было бы лучше. Кроме нее. Что стало бы с ней? Не давала покоя фраза, услышанная в тот роковой день от отца: «За тобой тянется шлейф из слухов и домыслов». Будучи в пансионе, она не интересовалась жизнью светского общества: ей претили снобизм и чопорность, присущие сильным мира сего. Поэтому и не знала, что за слухи роились вокруг ее жениха. И спросить тоже не у кого. Подруг у нее не было: общению Шеннон предпочитала книги. В отличие от людей, они никогда не предавали, не причиняли боль, не бросали. Она часто вспоминала, как мама читала ей перед сном.
– Мам, а ты сегодня почитаешь мне про Пеппи? – Маленькая Шен посмотрела на маму.
– Уже поздно, пора спать.
В глазах дочери не было и намека на сон.
– Мам, ну немножко, совсем чуточку. – Девочка сложила вместе большой и указательный пальцы, оставив между ними меньше дюйма. – Во-о-от столечко.
Миранда с сомнением посмотрела на часы: было действительно поздно, но она не могла устоять, когда Шен так на нее смотрела.
– Ну ладно. – Она улыбнулась и пошла за книгой, а девочка откинула одеяло и юркнула в постель. Миранда вернулась, прилегла рядом с дочерью и открыла книгу.
«Тем временем они вышли на кухню, и Пеппи заорала: «Здесь будут печь блины! Здесь будут жарить блины! Здесь будут кормить вкусными блинами!» И, схватив три яйца, она подбросила их высоко в воздух. Одно яйцо свалилось ей на голову и разбилось, а желток потек прямо на глаза. Два же других яйца она ловко поймала в кастрюльку, где они и разбились. «Я всегда слышала, что желтком хорошо мыть волосы, – сказала Пеппи и вытерла глаза. – Вот увидите, они сейчас начнут расти так, что только треск пойдет!»
Рассказывая все это, Пеппи умело выгребала пальцем яичную скорлупу из кастрюльки. Потом, взяв банную щетку, висевшую на стене, она стала взбивать ею жидкое тесто, да так, что только брызги по стенам полетели. Затем она вылила все, что осталось в кастрюльке, на сковородку, стоявшую на плите. Когда блин подрумянился с одной стороны, она подбросила его на сковородке чуть ли не до самого потолка, при этом блин перевернулся в воздухе. Но Пеппи тут же снова поймала его сковородкой. И когда блин был готов, она швырнула его наискосок через всю кухню, прямо на тарелку, стоявшую на столе».
– Мама, мама, – Шен захлопала в ладоши, – а ты научишь меня печь, как Пеппи? Я хочу, как она, подбрасывать блинчики. – Девочка взяла воображаемую сковороду и подкинула, а затем ловко поймала вымышленный блинчик. Раздался смех. Миранда и сама не могла не улыбнуться, глядя, как дурачится дочь. – Так научишь, мам?
– Я и сама так не умею. Но верю, что ты сможешь научиться и без моей помощи. – Онаа поцеловала девочку в лоб. – А теперь – спать.
– Хорошо, мамуля. Спокойной ночи. – Шен повернулась на бок и натянула одеяло до самого подбородка.
– И тебе спокойной ночи, детка.
Миранда оставила ночник, выключила верхний свет и вышла из комнаты, прикрыв дверь.
Воспоминания о матери были настолько яркими, что Шеннон казалось, будто все это произошло вчера. Она сердито вытерла слезы. Мамы давно нет, остался только отец. Она была зла за то, что он выбрал для нее такую судьбу, даже не посоветовавшись. Разум говорил, что отец был неправ, нужно отказаться от свадьбы, что бы ни случилось, но сердцем она понимала, что Уильям – единственный оставшийся у нее родной человек. И несмотря ни на что, она его любила. Больше никого не было: бабушки и дедушки умерли еще раньше матери, других детей она не захотела, отдав всю свою любовь единственной дочери. И вот сейчас Шен практически одна.
Девушка обернулась на звук открывающейся двери. Кларисса, улыбнувшись, вошла и положила пару монет на тумбочку.
– Приятного разговора. Надеюсь, что у твоего отца все в порядке. – Медсестра кивнула ей и вышла.
– Я тоже на это надеюсь, – чуть слышно прошептала Шеннон, подходя к тумбочке. Она сгребла монеты и сунула их в карман халата. Потуже запахнув его, вышла из палаты и направилась вниз.
В холле ничего не изменилось: было все так же шумно и многолюдно. Шеннон прошла на другую сторону, обойдя группу обсуждавших что-то молодых врачей. Телефон-автомат смотрел на нее со стены. Зажав монеты в руке, выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Она волновалась. Что скажет отец? Как он себя чувствует? Сможет ли ее навестить? Задаваясь этими вопросами, она опустила квартер в прорезь и набрала номер. В ответ послышались длинные гудки, но никто не подходил. Она уже хотела прервать звонок, как вдруг услышала отклик.
– Алло! Отвечайте, черт вас побери…
От неожиданности Шен чуть не выронила трубку. Хриплый баритон был незнакомым. И неприятным. Грубым. Высокомерным. От него веяло холодом и какой-то обреченностью.
– Кто это? – Она не узнала собственного голоса.
– А вы кто? Что вам нужно?
– А где миссис Диккенс? – Энни Диккенс уже много лет служила у них экономкой и всегда сама брала трубку.
– Какое вам дело?
– Это дом Макбрайтов? – Шеннон начала сомневаться, что попала туда, куда нужно.
– Именно так.
– Тогда позовите к телефону моего отца, кем бы вы ни были. Немедленно. – В голосе прорезались властные нотки. В ответ она услышала смех.
– Так это малютка Шеннон! Эй, Джонни, тут твоя нареченная звонит. – Незнакомец продолжал смеяться, а потом в трубке раздался визгливый фальцет Харриджа.
– Шеннон? Ты… откуда? Где ты? – Голос был удивленным, словно она внезапно возникла на пороге.
– Я в больнице. А вот что вы делаете в моем доме? Кто снял трубку? Где Энни и мой отец?
– Ой-ой, сколько вопросов. Погоди, успокойся. Твой отец спит – ему нужно больше отдыхать после сердечного приступа. Я пришел проверить, все ли нормально. В конце концов, это теперь и мой дом тоже, ты не забыла? А трубку снял мой… кузен Кристофер. – Харридж чуть запнулся, словно сомневаясь в имени.
– Где Энни? Почему она не подошла?
– Она… Миссис Диккенс уволилась. У нее сдали нервы из-за твоего побега и болезни Уильяма. Со вчерашнего дня она здесь больше не работает.
– Но… – Шеннон начала было возражать, но поняла, что это бессмысленно. Лучше она спросит у папы. – Когда я смогу поговорить с отцом?
– Он очень слаб, почти все время спит, это ему на пользу. – Голос Джонатана был пустым и равнодушным. – Вот вернешься домой, и поговорите. А сейчас иди в палату, Шеннон. Тебе тоже не помешает больше отдыхать. Ведь скоро будет не до этого. Свадьба на носу. Все-все, иди. Кузен, попрощайся с Шеннон, она идет отдыхать.
– Пока, Шен. – Тон Криса был дурашливым.
В трубке очень внезапно раздались короткие гудки, и Шен замерла. Харридж сказал, что отец спит. Но, может, это неправда? Может, позвонить папе на сотовый?
Рассудив, что хуже не будет, бросила второй квартер в прорезь и набрала номер отцовского мобильного. «Абонент временно недоступен». Она повесила трубку и забрала выкатившуюся обратно монетку. Уже отойдя на пару шагов от телефона, вдруг развернулась и решительно набрала номер Энни, скормив жадному автомату кусочек металла. Длинные гудки. Два. Пять. Семь. И вдруг знакомый голос. Шен чуть не заплакала.
– Энни? Это Шеннон. Ты меня слышишь?
– Шен? Девочка моя, как ты? Где ты?
– Все хорошо. Я в больнице.
– Как все может быть хорошо, если ты в больнице? Мистер Харридж сказал, что к тебе никого не пускают.
