– Все не так, – показала я.
А может, и так. Но, в любом случае, мне становится дурно от всех этих социальных мероприятий. И все же я знаю, что не буду там одна, так как туда идут Эйприл и Джош.
– Прежде чем ты скажешь «нет» Джошу, я хочу, чтобы ты кое-что знала. – Эйприл вскочила с кровати и подошла к ноутбуку, склоняясь надо мной. – Я не хотела показывать тебе, но, кажется, у меня нет выбора.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Эйприл наклонилась и ввела ссылку на «Инстаграм» в поисковой строке, открывая знакомую мне страницу. Это была одна из популярных девушек-выпускниц, которая ходила в школу с Найтом, Поппи Асталис. Он никогда не упоминал о ней во время нашей дружбы, но, конечно, мои еженедельные просмотры включали и ее. Она была настоящей английской розой без шипов – такая сладенькая, изящная, с крутой стрижкой. Ее отец – один из самых известных скульпторов в мире. После того как ее мать умерла, он согласился взять на себя консультативную работу, помог открывать школу искусств в Тодос-Сантосе, вызвав Поппи и ее младшую сестру Ленору из их лондонской резиденции.
Поппи милая и сделана не из той же бархатной, испорченной ткани, как другие богатые девушки из Тодос-Сантоса. Она была добра ко мне все два года, которые мы провели в Школе Всех Святых, и она была отличницей. Она играла на аккордеоне, не ходила на большинство вечеринок, но посещала самые важные и крупные, всегда тащила домой пьяных подруг, прежде чем они сделали бы что-то глупое.
– Может, это вдохновит тебя послать к черту этого козла. – Эйприл открыла новую фотографию Поппи, и мое сердце застряло в горле.
Это идеальная картинка для Pinterest: миниатюрная Поппи стоит на футбольном шлеме Найта, они в пустом поле, ее руки обвивают его шею, они забылись в глубоком, страстном поцелуе. На нем все еще футбольная форма, грязная и потная, и такая живая, что буквально прожигает дыру сквозь экран. Чудесно. Победоносно. Будто Бог спустился с небес. Пятничный закат освещает красивую пару, подчеркивая блестящие, взъерошенные волосы Найта. На заднем фоне опускается ночь, видны пустые трибуны, и пара кажется не чем иным, как королевской семьей.
Читаю подпись под фото:
Мы победили! # ВсеЕщеОбожаюНастоящийФутбол # НетЭтоНеФутбол # НайтаКоулаВПрезиденты # МойМойМой
Ручка, которую я жевала, выпала из моих рук, я наклонилась, чтобы поднять ее, и ударилась головой о край стола. Потеряла равновесие. Я даже не сразу почувствовала свежую рану на голове. Я смущенно потерла ее, ощущая теплую, вязкую жидкость в волосах.
– Господи, Луна! У тебя кровь! Надо срочно пойти к медсестре.
* * *
Медсестра заклеила мне рану, что, конечно, было довольно смешно. Дала мне обезболивающее и попросила быть не такой неуклюжей в следующий раз. Я кивнула – а что мне еще делать? – я размышляла, что довольно глупо просить меня быть менее неуклюжей. Никто не выбирал, каким ему быть. Вряд ли это та черта, которую кто-то взращивает намеренно.
Но конечно, я попытаюсь быть менее неуклюжей.
Менее тихой.
Меньше лажать.
Быть более нормальной.
Менее мертвой внутри. Потому что именно так я себя ощущаю, увидев Найта с другой.
Мне надо выпить. Очень сильно.
У Найта есть девушка. Конечно, есть. Конечно. Иначе он не целовал бы ее при всех. Все знают, что горячая школьная элита не показывает своих чувств публично. Да, они прямо как их отцы когда-то – горячие засранцы.
Найт, Вон и Хантер всегда игнорировали представительниц слабого пола как концепцию. Публично, по крайней мере. У Найта не было девушки, никогда. А Поппи будто соткана из любви. Красивая, добрая, сладкая. Вероятно, что она и есть та причина, по которой он перестал мне писать. Господи, какая же я дура, рассказывала ему, как я скучаю, уговаривала отвечать.
Как только мы с Эйприл добрались до комнаты, я сразу взяла телефон и написала Джошу.
Луна: Мне надо выпить.
Ответ пришел еще до того, как я успела положить телефон.
Джош: Это твой ответ на приглашение на вечеринку?
Луна: Ага.
Джош: У меня есть идея получше. Жди меня в конюшне.
Луна:…
Джош:!!!
Луна: Нам не положено находиться там после закрытия.
Джош: Не ты ли говорила мне, что хочешь использовать слово «подросток» в качестве глагола?
Довольно смешно, именно так и было. Я доверяю ему. Не слишком ли безумно то, что я верю незнакомцу? Что, если я обожгусь?
Луна: Я немного опоздаю, но приду.
Я побежала в общую душевую. Мой желудок подпрыгивал, горячие волны проносились по всему телу, а картинка из «Инстаграма», где Поппи целует Найта, засела в голове.
Меня стошнило прямо в душе, но звук воды все заглушил.
* * *
Конюшня находится прямо за главным зданием колледжа, на небольшом зеленом холме, который окружен деревянным забором и с которого видна водонапорная башня. Загон выглядит как обычный дом, с красной крышей и белыми стенами. Он сияет в темноте, когда я направляюсь к нему. Я оставила велосипед и перепрыгнула через забор. Страх тонкой струйкой льется в желудок. Темно, тихо и пустынно.
Я всегда была скромной и стремилась к безопасности, но никогда не была осторожной. Я типичный пацан в юбке. Эди учила меня плавать, кататься на серфе. Папа призывал меня расслабиться и начать рисковать. Он записал меня в школу боевых искусств, чтобы я могла защищать себя, говорил, чтобы я никогда не боялась мальчиков, а я и не боялась.
Я знаю, что отец поддержал бы меня, если бы знал, что я встретила Джоша.
Эди была бы в восторге.
А Найт? Он разозлился бы. Пришел бы в ярость. Почувствовал бы себя преданным. Хотя Джош как раз тот, в ком я так нуждалась. Может, если бы я больше рисковала, встречала бы больше Джошей и Эйприл в своей жизни, то Найт и я были бы сейчас вместе. Но раньше я никогда не встречала таких людей на своем пути, никогда не покидала дом.
Найт хотел, чтобы я была маленькой, его, и я позволяла.
Но не сейчас.
Я устала собирать мелкие кусочки романтичных моментов, как разбитое стекло, от быстрых встреч с лучшим другом: неоконченные поцелуи, дружественные объятия, которые длились слишком долго. Его стояк, который прижимался к моей ноге до самого утра перед тем, как я уехала в колледж, пока мы спали вместе. Это был не первый раз, когда я ощутила его эрекцию, но это был первый раз, когда он не пытался ее скрыть. Мы тогда открыли глаза одновременно и смотрели друг на друга, пока его член пульсировал где-то на моем бедре. Он дернулся последний раз, а потом Найт отвернулся от меня с ленивой улыбкой. Потягиваясь. Зевая. Отрицая то, что только что произошло.
Но Джош не такой. У него нет той кучи багажа, который тормозит весь аэропорт.
Я сунула руки в карманы синей толстовки с логотипом Школы Всех Святых (это единственная чистая вещь, которую я нашла) и побежала к конюшне. Я закрыла дверь за собой, наслаждаясь запахом животных, которые поддерживали тепло одним своим дыханием.
В ту минуту, когда я вошла в конюшню, сразу же услышала шелест шагов и дыхание. Джош дал мне знать, что он на месте. Он не может разговаривать, но все равно продолжает находить способы общения со мной. Он стоял с другой стороны конюшни, рядом со стойлом красивого арабского скакуна по имени Оникс. Это был самый молодой конь, который требовал большего ухода, чем все остальные, и заботы каждый раз, когда я убиралась.
Я удивилась, когда бросилась на Джоша и чуть не задушила его своими объятиями. Только когда я оказалась в его руках, то поняла, насколько мне это было нужно, как я жаждала этого после того, как сломалась от простой фотографии.
Я отстранилась и заморгала.
Джош поднял руку с бутылкой ликера.
– Скажи привет свиданию , – усмехнулся он.
– Это оно? Даже не ужин? Сразу к делу? – показала я, улыбаясь.
– На что ты намекаешь? – Его глаза расширились от удивления.
– Ни на что. А ты? – хихикнула я.
Это было весело. Легко.
Он рассмеялся и покачал головой, доставая пачку клюквенного сока и два одноразовых стаканчика. В каждый из них он налил немного алкоголя, а затем сок. Разблокировав телефон, он включил песни группы Drum Kithead. У вокалиста был такой голос, словно лава текла, Джош с улыбкой покачивал головой в такт музыке, удивительно, но в нем не было ни капли злобы, мы стукнулись стаканами.
– Мы покатаемся сегодня вечером.
Мне не хочется ему отказывать – не сейчас, когда это единственный человек рядом со мной в такой момент. Я сделала глоток напитка. Это было ужасно, но я проигнорировала огонь, обжигающий мое горло.
– Без седла , – добавил он, предлагая чокнуться еще раз. – Так естественнее и веселее, – объяснил он.
– Но я не знаю, как ездить верхом.
– Я научу тебя. У тебя все получится.
– Откуда ты знаешь?
Он смотрел на меня таким взглядом, что я не сомневалась, что он видит меня насквозь.
– Потому что ты всегда катаешься на велосипеде. Ты уже умеешь держать равновесие. Осанку.
Мы закончили пить и выпустили Оникса. Я знаю, что то, что мы делаем, неправильно, а если владельцы узнают, то Джоша казнят, а меня выгонят с волонтерской практики. Но было очень сложно отказать самим себе, особенно когда мы и так чувствуем себя ограбленными – у нас украдены голоса, способность выражать свои мысли, украдена возможность быть нормальными.
Он посадил меня на коня, а после залез сам, усаживаясь позади. Джош общался с лошадью нажимом ботинок на бока или постукиваниями по голове. Адреналин мощным потоком пронесся по моим венам. Оникс был огромным, но добрым. Грудь Джоша уперлась мне в спину, когда Оникс поскакал галопом, я услышала беззвучное шипение друга сзади. Пах Джоша ударял меня сзади. Снова, и снова, и снова. Как только толчки прекратились, то началось… трение. Не специально, я думаю. Сглотнув, я попыталась расшифровать свои чувства.
Обида? Нет.
Раздражение? Тоже нет.
Испуг? Отнюдь.
Вместо того чтобы испытать унижение от такого быстрого скачка с первой ступени сразу к третьей, я была… очарована.
Я чувствую себя хорошо. Его. Жар. Твердость. Толчки позади меня. Сначала он пытался подвинуться назад, дать мне пространство. Но когда я качнулась назад и оглянулась на него с улыбкой, он снял все свои запреты и с восхитительным стремлением прижался сильнее. Тепло разгорелось в груди, струясь ниже в живот, взрываясь прямо между ног. Я обнаружила себя еле слышно постанывающей и наклонившейся вперед, попой я прижималась к нему. Мы с Джошем никогда не обсуждали причины моего молчания. Он не знал, что дело не в голосе, а в голове.
Когда мы слезли с Оникса, то оба задыхались. Я ниже натянула толстовку, чтобы прикрыть бедра, я не знала, остался ли след моего возбуждения на джинсах. Джош повел Оникса в стойло, и когда вернулся, то смотрел вниз, переступая с ноги на ногу. Мне показалось, что я должна как-то извиниться перед лошадью за то, что случилось на ней. Это было не специально… но.
– Обнимемся? – спросил Джош, скорее предлагая мир, чем что-то еще.
– Конечно. – Я улыбнулась.
Джош сжал меня в объятиях как родитель – отдавая что-то, а не забирая.
– Чем ты хочешь заняться сейчас? – Он говорил сердцем через жесты.
Я могу быстро читать Джоша, потому что понимаю его борьбу. Он прекрасен, как открытая книга, в которой я хочу утонуть.
Закрыв глаза, я услышала снова слова Вона. Эди. Папы.
Двигайся вперед.
Используй «молодость» в качестве глагола.
Он счастлив. Будь тоже счастлива.
В моем следующем движении не было угрозы, плохих намерений или чувства мести. Я взяла руку Джоша и прижала ладонью к своей груди, задержав дыхание и мысленно приободряя себя. Мир перевернулся вверх дном, желудок сделал сальто, но я должна признать – я чувствовала себя прекрасно, по-настоящему.
* * *
Я приоткрыла один глаз, ноющая боль где-то в задней части головы раскалывала череп. Вздрогнув, я вспомнила Эверклир. Я не была пьяна, так что вряд ли можно винить алкоголь в том, что случилось. Я была относительно трезва, с разбитым сердцем, а Джош был… Джошем. Идеальным, безопасным и красивым.
Господи. Что ты делала?
Потирая лицо, я изучала окружающую обстановку. Мои стены, мой стол, моя кровать с темно-синими простынями.
Стоп… синими?
Я мгновенно выпрямилась, подавив стон, когда мое тело отреагировало на движение, тошнота прокатилась по горлу. Опять же, это, должно быть, сказывается мой недостаток опыта с любым видом выпивки, в любом количестве. Я бросила взгляд направо – там лежал Джош с голой грудь и мягко сопел. Его рука лежала поверх моих бедер. Взглянув вниз, я увидела, что полностью голая. Я тщательно отсканировала в своей памяти отрывки вчерашней ночи, чтобы сложить их в полную картину. Я вспомнила, как с благоговением наблюдала, как мой сосок исчез во рту Джоша, представляя, как это делает Найт Поппи. Чтобы избавиться от ярости, я притянула Джоша ближе, раздвигая ноги. Его руки на мгновение перестали возиться с моим балахоном, чтобы спросить, уверена ли я. Я кивнула.
– Я девственница, но я хочу этого.
– Луна …
– Я устала чувствовать себя драгоценностью, Джош.
Я не желала оставаться наедине со своими мыслями, а Джош был идеальным отвлечением. Мы прокрались в его комнату в общаге, он снял ботинки и внимательно посмотрел на ноги в носках, будто решаясь на что-то, сражаясь внутри себя.
Он тряхнул головой, усмехнувшись самому себе, и подошел к двери, сняв один носок и повесив его на ручку двери.
Мы начали целоваться. Затем он толкнул меня к кровати, и мы упали на нее, занимаясь другими вещами. Он снова спросил, готова ли я, а я закатила глаза, подавляя легкомысленность и тошноту, которые я ощущала.
Мне хотелось смыть Найта Коула со своего тела после того, что я увидела. Я хотела наполнить себя Джошем. Безопасным, сладким Джошем. Джошем, к которому я вернусь после Дня благодарения. Мы будем кататься на Ониксе, учиться в «Старбаксе» и станем настоящей парой. Нормальной парой. Мне бы никогда не пришлось удивляться, что я с ним.
– Я воспринимаю все это очень серьезно, – показал он между нами.
Вдруг я поняла, что тоже все воспринимаю серьезно. Нас. Все стало таким свежим, очевидным и простым. Я не видела, как он целует других девушек, как флиртует с кем-то или переписывается. Он не был местным футбольным героем, рыцарем, которого желает любая принцесса. Он просто… Джош.
