– Жаль, что я не видела прабабушку.
– Она бы тебе понравилась. Моя мама была очень красивой, как и ты. И всегда говорила, что мне не повезло, поскольку я похожа на отца!
– Бабулечка, да ты просто красавица! Ты же в свое время была главной дебютанткой сезона!
– Ну, я не уродлива, но никакого сравнения с мамой не выдержала бы. Мой старший брат был похож на нее. – Суи коротко вздохнула. – Жаль, что его давно уже нет.
– Ты про двоюродного дедушку Александра?
– Я всегда называла его китайским именем Ацзи. Он был потрясающе красивым и добрым.
– Да, ты говорила.
– Но умер совсем молодым.
– Из-за холеры, да?
Суи помолчала немного, потом сказала:
– Да, в Батавии бушевала эпидемия, когда отец отправил его туда управлять нашими предприятиями. Знаешь, все было бы по-другому для всех нас, если бы Александр выжил.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, для начала он бы не вел себя как Альфред.
Астрид не совсем поняла, что именно подразумевала бабушка, но не хотелось донимать ее расспросами.
– Ты в курсе, что дядя Альфред возвращается домой? Приедет в четверг. Тетя Кэт и тетя Алекс тоже в пути.
– Почему все слетаются? Думают, что я умираю?
– О нет, ну что ты. Просто все хотят тебя видеть! – Астрид беспечно рассмеялась.
– Хм, если это правда, то я хочу домой. Пожалуйста, скажи Фрэнсису, что я желаю поехать домой сегодня же.
– Я не думаю, что тебе сейчас можно домой. Нужно сначала немного подлечиться.
– Бред какой-то! Где сейчас Фрэнсис?
Астрид нажала кнопку рядом с кроватью, и через несколько секунд в палату влетел Фрэнсис Уон в окружении стайки медсестер.
– Все в порядке? – спросил он с беспокойством. Он всегда нервничал, когда дело касалось Суи.
Астрид заметила пятно от соуса чили в уголке его рта и попыталась отвести глаза. Она обратилась к профессору по-английски:
– Бабушка хочет, чтобы ее выписали.
Профессор Уон склонился над своей пациенткой и заговорил на южноминьском:
– Миссис Янг, пока что мы не можем вас отпустить. Для начала вам нужно окрепнуть.
– Я себя отлично чувствую.
– Ну, мы хотим, чтобы ты стала чувствовать себя еще лучше перед выпиской… – перебила Астрид. – Профессор Уон, мне кажется, бабушке будет куда комфортнее дома. Нельзя ли оборудовать для нее комнату в Тайерсаль-парке?
– Это не так просто. Мы можем выйти на минутку? – В голосе доктора звучало беспокойство.
Астрид вышла вслед за ним из палаты, слегка раздраженная тем, что профессор не проявил должной деликатности. Разумеется, теперь бабушка поймет, что они обсуждают в коридоре ее состояние.
Профессор Уон уставился на Астрид. Эта женщина была такой ослепительно красивой, что, даже просто находясь рядом с ней, он начинал нервничать и чувствовал, что в любой момент может потерять контроль и ляпнуть что-нибудь неуместное.
– Астрид… я должен быть откровенным с вами. Состояние вашей бабушки чрезвычайно… нестабильное. На сердце много рубцов, а фрикции… э-э-э… то есть фракция выброса левого желудочка выросла на двадцать семь процентов. Я знаю, это выглядит так, будто ей становится лучше, но вы должны понимать, что мы поддерживаем ее жизнь колоссальными усилиями. Все эти аппараты, к которым она подключена… они необходимы, и ей требуется круглосуточный уход.
– Сколько ей на самом деле осталось?
– Трудно сказать, но речь идет о неделях. Ее сердечная мышца непоправимо изношена, и состояние ухудшается с каждым днем. Она может покинуть нас в любой момент, это правда.
Астрид протяжно выдохнула:
– Ну тогда еще важнее отправить ее домой. Я знаю, что бабушка не хотела бы провести свои последние дни в больнице. Почему нельзя просто перевезти все эти аппараты? Давайте воссоздадим для нее дома такую же палату. Мы можем разместить в поместье вас и весь медицинский персонал.
– Мы никогда не делали ничего подобного. Организовать в частном доме мобильное кардиоотделение интенсивной терапии со всем необходимым оборудованием, а также круглосуточно дежурящими врачами и медсестрами – тяжелая задача и очень затратное мероприятие.
Астрид склонила голову, бросив на доктора вкрадчивый взгляд, который отметал все его возражения. Правда? Нам действительно нужно это обсуждать?
– Профессор Уон, я думаю, что могу говорить за всю семью. Деньги не проблема. Давайте просто сделаем это, ладно?
– Хорошо, я начну прорабатывать этот вопрос, – кивнул профессор Уон, и лицо его покраснело.
Астрид снова вошла в палату, и Суи улыбнулась ей.
– Я все уладила, бабуля. Тебя перевезут домой как можно скорее. Но сначала там надо все оборудовать.
– Спасибо. От тебя толку куда больше, чем от твоей матери.
– Тсс! Только при ней такого не говори! Да и вообще, тебе нельзя много говорить. Тебе нужно отдохнуть.
– Ох, мне кажется, я уже достаточно отдохнула. Перед самым пробуждением мне приснился твой дедушка, а-е![51 - Дедушка.]
– Бабушка, а тебе он часто снится?
– Редко. И этот сон был очень странным. Отчасти все происходило как в реальности, потому что мне снились воспоминания о событиях времен войны, когда меня эвакуировали в Бомбей.
– Но ведь дедушки не было в Бомбее. Вы же познакомились, когда ты вернулась в Сингапур?
– Ага, когда я приехала домой. – Суи смежила веки и на несколько минут замолчала; Астрид подумала, что бабушка снова заснула, но внезапно та широко раскрыла глаза. – Мне нужна твоя помощь.
Астрид выпрямилась в кресле:
– Конечно же. Что нужно делать?
– Ты должна кое-чем заняться прямо сейчас. Это очень важно…
9
Тайерсаль-парк, Сингапур
Крышка на эмалированном чайнике загромыхала. А-Лин, старшая экономка, дотянулась до чайника на горячей плите и плеснула немного кипящей воды в кружку. Она расслабилась в кресле и вдохнула мускусный аромат чая индэ, прежде чем сделать первый глоток. Вот уже двадцать лет младший брат каждый год отправлял ей из Китая пакет этого чая, завернутый в слои коричневой бумаги и запечатанный старомодным желтым скотчем. Эти чайные листья росли высоко в горах, и для А-Лин напиток оставался одним из последних связующих звеньев с родными местами.
Как и многие ее ровесницы, Ли А-Лин покинула крошечную деревеньку на окраине округа Индэ, когда ей было всего шестнадцать, и на большой лодке поплыла из Кантона на далекий остров в Наньяне – Южном море.
Она вспомнила, как многие из девушек, набившихся в душную каюту, горько плакали каждую ночь во время плавания, и А-Лин задавалась вопросом: неужели она плохой человек, раз испытывает не грусть, а волнение? Она всегда мечтала увидеть мир за пределами деревни, и ее не тревожило расставание с родными. В семье жилось несладко: отец умер, когда ей исполнилось двенадцать лет, а мать, казалось, обижалась на А-Лин со дня ее рождения.
Теперь, по крайней мере, она могла хоть как-то смягчить сердце матери: в обмен на скромную сумму, позволившую брату пойти в школу, А-Лин оставила родину, приняла обет безбрачия, который требовали от каждой служанки-ама, и обязалась до конца жизни прислуживать неизвестной семье в чужой, новой для нее стране.
В Сингапуре ее взяли на работу в семью по фамилии Тэй. Супруги в возрасте под сорок с двумя сыновьями и дочерью жили в особняке, и подобной роскоши А-Лин не могла себе даже представить. На самом деле семейство Тэй занимало довольно неприглядное бунгало у Серангун-роуд, но в глазах простой деревенской девчонки оно выглядело как Букингемский дворец. Кроме нее, в доме работали еще три ама – все они служили у Тэев уже много лет. А-Лин была новенькой, так что в течение следующих шести месяцев ее усердно учили мелким премудростям домоводства, и для начала ей предстояло освоить чистку лакированного дерева и серебра.
Однажды самая старшая горничная объявила:
– Миссис Тэй считает, что ты готова. Собирайся, поедешь к Янгам.
Только тогда А-Лин поняла, что время, проведенное в семье Тэй, было своего рода учениями, и она прошла какое-то непонятное испытание. А-Лань, младшая горничная, жившая у Тэев, сказала:
– Тебе повезло. Ты родилась с симпатичной мордашкой и проявила талант в полировании серебра. Так что теперь едешь в огромный домище! Но смотри там не задирай нос!
А-Лин понятия не имела, что имеет в виду А-Лань, поскольку не могла себе представить дом больше этого. Вскоре она оказалась на пассажирском сиденье «остина-хили». Мистер Тэй вел автомобиль, а миссис Тэй расположилась на заднем сиденье. Ту поездку А-Лин не забудет никогда в жизни. Они выехали на нечто, похожее на дорогу в джунглях, а потом оказались у огромных кованых ворот, окрашенных в светло-серый цвет. Она подумала, что все это ей снится, – так внезапно из ниоткуда возникли эти странные вычурные ворота.
Из караульной будки показался свирепый индийский яга[52 - На хинди означает «сторож», это слово используется для любого охранника. В Тайерсаль-парке, конечно же, служили высококвалифицированные воины-гуркхи, которые могли выпустить кишки противнику всего лишь двумя ударами кинжала. – Примеч. автора.] в накрахмаленной до хруста оливковой форме и ярко-желтом тюрбане. Охранник внимательно рассмотрел прибывших через окно машины, а потом торжественным взмахом руки позволил проехать через ворота. Машина долго-долго петляла по извилистой гравийной дороге, прорезавшей заросли деревьев, а потом вырулила на настоящий проспект, усаженный величественными пальмами. И вот впереди возникло самое великолепное здание, которое А-Лин когда-либо видела.
– Что это за место? – спросила она, внезапно испугавшись.
– Это Тайерсаль-парк, поместье сэра Джеймса Янга. Отныне ты будешь работать тут, – сообщила ей миссис Тэй.
– Он губернатор Сингапура? – проговорила А-Лин со страхом.
Она и вообразить не могла, что дом может быть настолько гигантским… Эта махина напоминала одно из величественных старых зданий на набережной Шанхая, которое она когда-то видела на открытке.
– Нет, но Янги куда важнее губернатора.
– А чем занимается мистер… то есть сэр Джеймс?
– Он врач.
– Вот уж не думала, что доктора могут быть такими богатыми.
– Он богатый человек, но дом на самом деле принадлежит его жене Суи.
– Домом владеет леди? – А-Лин никогда не слышала ничего подобного.
– Да, она выросла здесь. Это был дом ее дедушки.
– Он был и моим дедушкой. – Мистер Тэй повернулся к А-Лин с улыбкой.
– Это дом вашего дедушки? Тогда почему вы там не живете? – озадаченно спросила А-Лин.
– А-Лин, перестань задавать столько вопросов! – напустилась на нее миссис Тэй. – Ты узнаешь все об этой семье в свое время. Уверена, другие слуги быстро вывалят тебе все сплетни. Ты быстро поймешь, что здесь всем заправляет Суи. Просто работай в поте лица и никогда ее не огорчай – тогда все у тебя будет отлично.
Получилось даже лучше, чем просто «отлично». За следующие шестьдесят три года она, когда-то всего лишь одна из двенадцати служанок, стала весьма уважаемой нянькой в семействе Янг. А-Лин помогла воспитать младших дочерей Суи, Викторию и Алекс, а потом и ее внука Ника. Теперь она была старшей экономкой, присматривала за остальной прислугой в доме – численность работников когда-то достигала аж пятидесяти восьми, но последние десять лет в Тайерсаль-парке трудились тридцать два человека. Сегодня, когда А-Лин сидела у себя, пила чай и лакомилась крекерами с арахисовым маслом и вареньем из красной смородины производства знаменитой английской фирмы «Уилкин и сыновья» – одна из западных привычек, которую она переняла у Филипа Янга, – в окне комнаты внезапно появилось круглое улыбающееся лицо.
– А-Ток! Боже мой, я тут сидела и вспоминала о твоей бабушке, и вдруг ты появился! – ахнула А-Лин.
– Лин-цзе, разве ты не знала, что мне не оставили выбора, кроме как прибыть сегодня днем? Ее императорское высочество вызвала меня, – напомнил ей А-Ток на кантонском.
– Я забыла. Приходится удерживать в голове миллион всяких дел.
– Могу себе представить. Эй, я не хочу усложнять тебе жизнь, но… ты не против? – А-Ток поднял набитую одеждой сумку с логотипом магазина «Метро». – Мамины платья…
– Конечно-конечно, – закивала А-Лин, забирая сумку.
А-Ток приходился двоюродным братом Янгам со стороны Суи[53 - А-Ток – праправнук Шан Чжаохуэя, деда Шан Суи, но, поскольку он рожден второй из пяти официальных жен патриарха, ни один из потомков ее ветви не унаследовал сколько-нибудь существенного состояния от империи Шанов, и они считаются дальними родственниками, хотя на самом деле не такие уж и дальние. – Примеч. автора.], и А-Лин знала его мать Бернис Тэй еще маленькой девочкой. Бернис была дочерью той пары, которая взяла А-Лин «для обучения», когда она приехала в Сингапур. Бернис регулярно привозила контрабандой свои лучшие наряды в Тайерсаль-парк, понимая, что здесь ими займется целая команда прачек: они выстирают каждое платье вручную, высушат на солнце и отгладят, опрыскивая водой с ароматом лаванды. На всем острове не было более совершенной прачечной.
– Мама хотела, чтобы я показал тебе эту куртку магуа…[54 - Магуа – куртка традиционного покроя, надевается поверх халата.] Крючок оторвался.
– Не волнуйтесь, все пришьем. Узнаю эту старинную куртку. Суи подарила ее твоей маме много лет назад.
Из другой сумки А-Ток достал бутылку китайской водки:
– Вот, от мамы.
– Ай-я, передай матери, что я еще не допила бутылку, которую она передала год назад. Где мне взять время, чтобы насладиться напитком?
– Если бы я управлял этим местом, как ты, то пил бы каждый вечер! – сказал А-Ток со смехом.
– Надо подниматься? – А-Лин встала со стула.
– Конечно. Как сегодня ее императорское высочество?
– Раздражительная, как и всегда.
– Надеюсь, я смогу это исправить, – весело ответил А-Ток.
А-Ток часто бывал в Тайерсаль-парке, и не только потому, что входил в число любимых родственников. Он умел угодить своим более привилегированным кузенам. За последние два десятилетия А-Ток ловко использовал свои семейные связи и основал сайт FiveStarLobang.com, диспетчерский сервис класса люкс, выполнявший прихоти самых избалованных сингапурцев, начиная от приобретения черного «бентли-бентайга» за несколько месяцев до того, как эта тачка появится на рынке, до организации тайной подтяжки задниц для скучающих любовниц.
А-Ток и А-Лин пересекли четырехугольный двор, отделяющий крыло слуг от главного дома, и миновали огород с аккуратными грядками свежих трав и овощей.
