– Даже так? – брови Ландера изумленно взлетели. Взгляд Модира мало кто мог выдержать. А уж когда тот замораживал его специально, то и вовсе собеседнику становилось плохо. – Очень интересно, – пробормотал, задумавшись.
С виду обычная девчонка. Даже замухрышкой можно назвать. Юбка какая-то нелепая на ней, не пойми какого цвета. Ботинки грязные и драные. Хоть она и прячет ноги старательно под стол, но он-то все видит. Да и привычка эта прятать уже сама за себя говорит, что стыдится она своего вида, одежды.
А ведь она красавица! Настоящая, без магического вмешательства. А похоже и сама об этом не догадывается. Одни ее золотистые волосы чего стоят. Ландер отчетливо представил, как блестят те на солнце. Даже показалось, то его ослепило.
– Узнай про нее все, что можешь, и что не можешь, тоже, – велел он Модиру и покинул смотровую комнату.
Модир прильнул к стене как раз в тот момент, когда Понк выпроваживал девушку из кухни. Пора отправляться выполнять поручение хозяина. И начнет он с ратуши.
Глава 3
Спуск прошел на удивление легко. Возможно, тому способствовала пустая торба за плечами, а может, Жиль настолько испугалась заранее, что действительность оказалась не такой уж и страшной. Как бы там ни было, но очень скоро она уже бодро шагала по каменистой пустоши к Райской долине, а замок на скале остался далеко позади.
Только вот ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Еще в замке, на кухне, она не могла избавиться от неуютного чувства. Постоянно хотелось оглянуться или даже почесаться. Одернуть юбку или поправить волосы. Возможно, останься кухарка с ней, ничего бы такого Жиль не испытывала. Скорее всего, накрутила она себя сверх всякой меры. Но даже сейчас, все больше удаляясь от замка, она боролась с желанием оглянуться и найти кого-то или что-то взглядом.
А еще она все размышляла, что же такого не успела сказать ей кухарка, и на что та намекала, когда так сильно удивилась, увидев ее.
В школу она уже опоздала. Даже если очень поторопится, не успеет и на последний урок. К такому ей не привыкать, и Жиль знала, что сегодня вечером потратит больше времени на учебу. Ну а пока решила завернуть к Мониле. Тот уже должен был вернуться с рынка, и Жиль надеялась застать друга дома.
Жили Монила с мамой и отчимом на другом конце долины, на самом отшибе. И дом их первым вырос на пути, когда Жиль вошла в городок. И друга своего она разглядела за частым забором. Тот плел рыболовные сети во дворе дома. На рынке он оговорился, что в выходные отправляется с отчимом на рыбную ловлю. У них и лодка имелась.
А вот Жиль у моря была всего два раза. Один раз, когда была еще совсем малюткой, и ходила туда с мамой, чего она не помнила и знала только по рассказам тети. А второй раз они устроили вылазку к морю вместе с Монилой, за что потом оба сидели под домашним арестом.
Вот оно, море – вроде и рядом, прямо за скалами, но путь туда неблизкий и занимает целый день. Жиль даже по выходным не могла себе такого позволить. А теперь и подавно.
– Рад, что ты вернулась живая и невредимая, – буркнул Монила, завидев Жиль, входящую в калитку.
Обиделся, – сразу поняла она, но виду не подала.
– А чего мне будет? Снесла ягоду, заработала монет, – показала она другу полный мешочек, – домой возвращаюсь. Решила вот к тебе заглянуть. Как поторговал сегодня?
– Лучше чем вчера, – уже не так сердито отозвался друг. Оттаивает, значит.
Жиль присела возле него на бревно и вздохнула. Она не знала, с чего можно начать разговор на интересующую ее тему. А вот тем, как ловко орудует друг специальным крючком, и как быстро мелькают его пальцы, сразу же залюбовалась. Молодец Монила – многое умеет делать своими руками. Она же вот только и способна, что выращивать ягоды.
– Какой он? – первый заговорил Монила. – Колдун этот? – посмотрел парень на Жиль.
– Так я ж его не видела. С кухаркой познакомилась, злобным карликом… Заплатил мне управляющий – тот самый, с рынка. А колдуна не видела, – и хвала Богине! – добавила про себя. А вот тому, что Монила заговорил на эту тему сам, порадовалась. – Слушай, а ты не знаешь, чего люди боятся? Почему не ходят в замок?
– А они чего-то боятся? – с удивлением посмотрел на нее Монила. И тут Жиль с огорчением поняла, что с чего она взяла, будто друг знает больше? Ведь он так же как и она совершенно не интересовался сплетнями. Зато, теперь она, кажется, знает, кого можно попытать. Тетушку Зуи. Точно! Уж кто-кто, а та в курсе всех сплетен в долине. Эти сплетни к ней сами стекаются, из уст всех тех кумушек, что так любят просиживать рядом и болтать всякую ерунду.
С тетей получилось поговорить только ближе к вечеру, как управилась со всеми делами. Про поход в замок Жиль решила не рассказывать, как и большую часть монет спрятала в тайник. Да и вообще, никто кроме Монилы об этом знать не должен. А ему она верит как себе, если обещал молчать, то под пытками не выдаст тайну.
Как назло, к Зуи сегодня шли и шли. Приятельницы, соседи, даже вон продавец из рыбной лавки заглянул. И сидит, невзирая на уже довольно поздний вечер. И разит от него так, что Жиль даже в своей комнате чувствует, словно под носом у нее стоит корыто со свежей рыбой. А тетушке хоть бы хны. Должно быть, травка притупила в ней способность улавливать запахи. Подобные мысли насмешили, хоть смешного в том и мало было.
Грела душу и позволяла стойко бороться со сном мысль, что сегодня Жиль заготовила на зиму три баночки малинового варенья. А завтра столько же наварит ежевичного. Все же, нужно поблагодарить еще раз управляющего замка, за то что дал ей такую возможность. И половину яиц она пустила сегодня на пышный бисквит, из которого завтра смастерит торт. Пировать, так пировать. Правда тете пришлось солгать, что яйца сегодня продавались из рук вон плохо. Та конечно, поворчала, но на бисквит весь день смотрела и облизывалась. Жиль точно знает, кто завтра съест добрую половину торта.
Наконец-то и пахнущий рыбой знакомый Зуи покинул их дом. Самое время для разговора. Да и после его визитов тетя обычно была настроена благодушно, уж не потому ли, что тот оказывал ей знаки внимания большие, чем просто знакомой?
Странные вещи мне поведала тетушка Зуи…
Сначала, правда, я ее никак не могла разговорить и настроить на нужный лад. Твердила как заведенная: «Горис, Горис…» Горис – это тот самый дядька из рыбной лавки. Фу! После его ухода пришлось долго проветривать дом. И на ночь я оставила щелку в двери, чтоб сквозняком вонь выгнало. Но я отвлеклась…
Кое как мне удалось привлечь внимание тети и заставить ту забыть хоть на время своего Гориса. Спать она уже хотела нещадно и зевала безостановочно, но и мне было важно поговорить с ней именно сегодня. Ведь завтра мне снова взбираться на скалу.
– Да сдался тебе этот колдун! – разозлилась Зуи, когда я в который раз заговорила на эту тему. – Кстати, чего это ты им так интересуешься? – подозрительно уставилась она на меня.
Пришлось быстренько придумывать историю, как подслушала я разговор на рынке, будто место на скале, где стоит замок, считается нечистым. Вот и не ходят туда люди.
– Тьфу ты! – сплюнула тетя прямо на пол, нимало не заботясь, что сегодня я его драила себя не щадя. – Дурни! Языками мелят почем зря! А потом вот и ползут все эти сплетни…
– Ну ведь это правда, что люди туда боятся ходить? – настаивала я, видя как все сильнее у тети соловеют глаза. Нет, нет и нет! Уснуть я ей позволить сейчас не могла. Она точно что-то знала – по лицу ее хитрому читала.
– Не люди, дуреха. А девки! Прячут девок своих матери-наседки. И ты смотри, не суйся туда ни под каким предлогом! – прикрикнула еще на меня, да замахнулась для пущей важности, хоть за всю жизнь и пальцем не тронула. Ворчала, кричала, но не била, даже в детстве.
– А почему прячут-то? – старалась я не подать виду, что последняя ее фраза напугала меня.
– Да проклятие, поговаривают, на роде того колдуна. Вековое. Неснимаемое… – и закрыла глаза.
– Что за проклятье, Зуи? – тронула я ее за плечо, выдергивая из дремы. Не время еще спать, не время. Я еще не услышала самого главного. Заранее знала, что правда мне не понравится, но я должна была ее знать.
– Вот же пристала, что та пиявка в стоячем пруду! – разозлилась тетя. – Не знаю я, в чем смысл проклятья. Но говорят, что жена его примет насильственную смерть, как и мать когда-то давным-давно.
– А колдун женат? – вот это новость!
– Ну ты совсем тупая, что ли?! – оттолкнула меня Зуи от себя и повалилась на тахту, устраиваясь поудобнее. – Не женат! Потому и не пускают туда девок, чтоб не приглянулась одна из них. Все, оставь меня в покое. Дай поспать, – и почти сразу же захрапела.
Я еще какое-то время сидела возле нее, обмозговывая услышанное.
Ерунда какая-то получается. Да и про проклятье, скорее всего, все выдумки. Я и того не знала, что мать колдуна умерла молодой. Ну получалось, что молодой, раз давно уже это случилось. В проклятья я верила, конечно. Когда вокруг столько ведьм, магов и колдунов, наложить проклятье на кого-нибудь проще простого. Но он же сам колдун! Да и не бывает таких проклятий, которые невозможно снять. Другое дело, что многие не знают, как это сделать. Это я уже знала от знакомой ведьмы, что продавала мне заговоренные удобрения.
Надо бы еще разговорить кухарку, но как? Господина Модира она сегодня явно испугалась. Скажет ли она мне больше завтра?
⁂
Тем же вечером Модир прибыл с докладом к господину. Узнать про маленькую лоточницу всю подноготную оказалось проще простого. Основная информация, касающаяся ее рождения и наследственности, была записана в гражданской книге, что хранилась в архивах ратуши. Ну а остальное Модир сопоставил, додумал, переговорив кое с кем, кто был близок с девушкой. Например, директор школы девочек-сирот. Добрейшей души старичок. Охотно поведал Модиру все, стоило тому только намекнуть, что рассматривает кандидатуру Жиль в качестве установления опеки над ней.
– А что известно про ее отца? – не слишком заинтересованно уточнил Ландер.
Они с Модиром расположились на летней террасе замка с видом на море. Солнце уже клонилось к горизонту. В тени деревьев создавалась приятная тень. А со стороны обрыва дул легкий ветерок, прогоняя остатки жары.
– Безотцовщина она. В гражданской книге напротив этой графы стоит прочерк. И люди толком ничего рассказать не смогли. Знаю только, что гостила мать ее у кого-то из друзей, далеко отсюда. А в долину уже вернулась брюхатая.
– Приблуда, значит? – кивнул Ландер.
– Получается, что так. Тетка ее – еще та дрянь, – скривился Модир.
Эту жирную корову ему сегодня пришлось лицезреть, когда якобы ошибся домами. На самом деле, сделал он это специально, чтоб посмотреть, в каких условиях обитает маленькая лоточница. Чуть не задохнулся в наркотическом угаре, да и нищета, царящая в доме, шокировала даже его, привычного и повидавшего многое. Да еще и эта толстуха едва с крыльца его не спустила и орала так, что на всю округу слышно было.
– А что тетка?
– Эта тварь, как отправилась мать малышки в иной мир, продала свою хату-развалюху и переехала жить к девочке, якобы чтоб заботиться о той. Сама же шлялась целыми днями. За ребенком приглядывали соседи. Монеты прокутила за месяц. А потом побиралась, и сироту заставляла. Той из жалости давали больше. Так дело обстояло несколько лет, пока не подросла девочка и не пошла в школу. С тех пор она работает, не покладая рук. Как еще учиться успевает? И корову эту на себе тащит, – вновь брезгливо скривился Модир.
– А зачем та ей? – все так же равнодушно удивился Ландер. История трудного детства лоточницы того явно мало трогала. И Модира это не устраивало. Следовало давить на жалость сильнее, чтобы хоть что-то расшевелить в душе этого знатного, но холодного пуэра[1].
– Родня, – пожал он плечами. – Никого роднее у нее нет. Любит, наверное, по-своему, – хоть сам он не представлял, как можно любить подобные отбросы общества.
– Что-то еще? – повернулся к нему Ландер, которого, казалось, морские просторы волновали и интересовали гораздо больше, чем то что рассказывал Модир.
– В этом году она заканчивает школу, правда, на два года позже всех остальных выпускников. Болела вроде много… Директор школы в ней души не чает, внушал мне, что она одна из самых умных и талантливых учениц. Кстати, я заглянул в списки экзаменационной комиссии. Ты там тоже есть, – выдал скупую улыбку Модир.
– И снова они забыли спросить меня, – скривился Ландер. – Ох уж эта мне общественная повинность!..
Ландер уже много лет состоял почетным членом городского магистрата. Только вот в заседаниях участия не принимал почти никакого, как и в жизни долины. Разве что, не отказывался от настойчивых приглашений, когда важен был каждый голос. Ну и очень редко его вносили в какие-нибудь списки общественной повинности, как вот в этот – экзаменационно-приемной комиссии. И неизменно это вызывало раздражение в душе уважаемого пуэра.
– Не считаешь, что тебе следует познакомиться с ней поближе? – решился на прямой вопрос Модир.
– К чему ты клонишь, Мод? Дело ведь не только в крыжовнике. Давай начистоту. Я же понимаю, что не просто так ты заманил эту птаху в мой замок, – наконец-то, заинтересованно посмотрел на него Ландер.
– Почему птаха? – удивился Модир.
– Сам не знаю, – пожал плечами Ландер. – Птаха, ну! – в легком раздражении отвернулся.
– Как давно к тебе в замок забредали молодые девушки? – вкрадчиво поинтересовался Модир. – Самая молодая, кого ты лицезришь каждый день – это Гура. Да и той не так давно исполнилось тридцать.
– Дальше что? Ну говори же уже! Не таись!
– Жениться тебе пора, Ландер.
– И не жалко тебе ее? – усмехнулся мужчина, испытав в душе мимолетный приступ тоски, которая вспыхивала каждый раз, стоило ему только задуматься о будущем.
– Ее судьба пишется на небесах, не мы ее направляем, – задумчиво отозвался Модир.
Жалко ли ему было эту малышку? Разве что самую малость. Но с того самого момента, как только увидел ее, Модир не сомневался, что никого лучше не найдет. Было в малышке что-то такое, что притягивало взгляд, заставляло не забыть о ней сразу же. И Ландер тоже клюнул, только и самому себе не хотел в этом признаваться.
– Когда она придет? – вновь поинтересовался пуэр.
– Обещалась завтра, если не испугается.
Но сам он не сомневался, что лоточница придет. Не побоится слухов и неприступности скалы. Монеты решают все. Она в них нуждается, а он ей щедро платит. И именно это обстоятельство перевесит чашу весов в его пользу.
– Хорошо, – кивнул Ланлер. – Я встречусь с ней. Проводи ее после всего сюда. Я буду ждать ее.
– И ты обещаешь не спугнуть ее сразу же, не оттолкнуть ледяной неприступностью?
– Хватит, Мод! – прикрикнул Ландер. Настойчивость управляющего порядком надоела. – Ты переходишь все дозволенные границы. И я сам решу, как мне с ней себя вести. Делай то, что тебе поручено.
– Как скажете, господин, – встал Модир с кресла и поклонился. – Удалюсь с вашего позволения.
– Иди, – кинул ему Ландер и снова уставился на море.
И что он только в нем нашел?!
Обида и раздражение не сразу утихли в душе, хоть Модир и приучил себя уже давно к смирению. Видимому смирению. Но сейчас, когда он одной ногой встал на дорожку, ведущую его прямиком к цели, следует быть особенно осторожным.
Было кое-что еще, что Модир узнал в ратуши. Это касалось земельного участка, которым владели лоточница и ее противная тетка. Из-за бьющего из земли источника цена на участок возрастала с каждым годом. И несмотря на налог, что исправно вносился в казну каждый месяц, власти города решили такие участки сделать собственностью долины, а по-простому, отобрать у жителей. Но! Все же они оставили лазейку. Назначили откупную. Только вот размер откупной удивил даже Модира, который считал себя довольно-таки зажиточным гражданином. И у малышки Жиль точно не наберется столько монет. Вот на этом он и собирался сыграть в последствии, если лоточница будет упрямиться.
Глава 4
Ускользнуть из дома незаметно не получилось. Как Жиль старалась не шуметь и поскорее управиться с делами, но в самый последний момент задела в сенях ногой ведро, и то свело все ее старания на нет, долго катясь по полу и мстительно громыхая.
– Жиська!.. – раздалось хриплое из комнаты. – Жиська, принеси свежей холодненькой водицы из источника.
Делать нечего – пришлось скидывать торбу и наполнять крынку водой. А по возвращение Жиль застала тетю в дверном проеме. И ведь никогда не поднималась с тахты в такую рань, а тут на тебе. Конечно же, допрос не заставил себя ждать.
– А чего это ты сегодня налегке решила на рынок отправиться? – сварливо поинтересовалась Зуи, уперев руки в бока. Саму пошатывало после вчерашнего угара, но Жиль она буравила крайне недовольным взглядом.
Пока Жиль собиралась с ответом, лихорадочно соображая, что же такое сказать, Зуи жадно хлебала воду, половина которой стекала по подбородку и затекала в вырез сорочки.
– Мне сегодня надо обязательно успеть в школу, – не придумала ничего лучше Жиль. Хотя, лукавила она разве что самую малость – в школу она, действительно, сегодня планировала успеть на все уроки. Если, конечно, быстро освободится в замке. Ну и ей уже пора было бежать, путь предстоял неблизкий.
– Школа, школа… Далась тебе эта школа! Умнее все равно не станешь, как и богаче. Кому нужен твой ум и сообразительность, если нищенка ты, бесприданница, да еще и приблуда к тому же.
– Благодарю, тетя Зуи, что лишний раз указала мне на мое место, – обозлилась Жиль, чего с ней давно не случалось. Не то чтобы она мечтала о богатстве и более удобной жизни, но все же надеялась на лучшее. А Зуи несколькими фразами умудрилась посеять тоску в душе и испортить настроение дальше некуда.
Больше Жиль слушать ворчунью не собиралась. Она шагнула за порог и прикрыла за собой дверь, не обращая внимания на то, что тетя продолжала ворчать, как и не вслушиваясь в слова той. Все равно, ничего доброго она там не услышит.
Злость подгоняла Жиль, и до скалы на этот раз она добралась очень быстро. Правда и запыхалась не слабо. Пришлось какое-то время выравнивать дыхание и охлаждать пылающие щеки, перед тем как приступать к подъему.
Во двор замка ее впустил все тот же верзила, разве что на этот раз не заставил ждать, рискуя сверзиться в пропасть.
Вредный Понк, видать, сегодня был вообще не в духе (Жиль даже задала себе вопрос, а умеет ли этот карлик улыбаться, веселиться?) – молча сделал знак ей следовать за ним и покатил вперед еще быстрее чем вчера. Только одного он не учел – Жиль тоже все еще злилась. А злость придавала сил. И на поворотах она даже умудрялась налетать на него, за что тот неизменно припечатывал ее сердитым взглядом, но опять же молча. В молчанку он что ли сегодня играет?
Когда Понк остановился возле кухни и уже собрался убежать, Жиль сделала то, чего и сама от себя не ожидала. Она обхватила голову Понка руками и звонко поцеловала того в лоб. И тут же испугалась, когда карлик резким хлопком припечатал ладонь к своему лбу.
– Это еще зачем? – буркнул он, глядя на Жиль снизу-вверх.
– Чтоб не был таким букой, – немало растерялась она, но виду не подала. И что на нее нашло, в самом деле? Словно что-то свыше подсказало поступить именно так. – Улыбка красит человека.
– Не умею я этого, – и так и ушел, не убирая руку ото лба.
Вопреки ожиданиям, на кухне Жиль встретила не кухарку, а управляющего. Тот сидел за столом и писал что-то в толстой амбарной книге. На девушку взглянул не сразу, а лишь когда поставил последнюю закорючку.
Ну вот, а она так надеялась разговорить добрую женщину. Но этот мрачноватый тип, видно, специально ту отправил куда-то. И откуда только прознал, что Жиль придет сегодня пораньше?
– Принесла ягоду? – встал управляющий из-за стола и приблизился к Жиль.
Только она собралась снимать торбу, как тот решил оказать ей помощь. Его холодные пальцы словно невзначай коснулись обнаженного участка на шее Жиль. Невольно вздрогнула, настолько неприятными показались ощущения.
– Вы даже не проверите, все ли ягоды целы? – удивилась Жиль, когда тот небрежно составил торбу на стол и протянул ей еще более, чем вчера, увесистый мешочек.
– Зачем? Если у тебя самые лучшие ягоды в округе, – равнодушно пожал управляющий плечами, и Жиль даже стало немного обидно. А ведь сегодня она собирала крыжовник утром, чтоб уж точно не помялся, попал в замок свежим. – Там на пару медяков больше. Это за торбу. Купишь себе новую.
И это Жиль тоже не понравилось. Торбу она не покупала, а плела сама, под себя. И теперь ей придется потратить пару часов, чтоб смастерить новую. Но спорить она не стала. Что-то и управляющий сегодня казался ей не в духе. Интересно, кто их всех так расстроил с утра пораньше.
– Пойдем, – развернулся господин Модир к двери и пригласил Жиль следовать за ним.
Сначала она подумала, что он сам проводит ее на выход, но когда поняла, что свернули они не в ту сторону, не удержалась от вопроса:
– А разве выход не в той стороне? – указала в противоположную.
– С тобой хочет переговорить хозяин этого замка.
Колдун?! Он ведет ее к самому колдуну?! Жиль аж замерла от неожиданности.
– Ну чего же ты застыла? Не съест он тебя, – выдавил управляющий скупую улыбку. – Или ты веришь всем этим досужим сплетням?
– Не верю, но все же…
Договорить она не успела – Модир обхватил ее руку повыше локтя и настойчиво повел за собой, не давая возможности освободиться.
– И о чем со мной хочет переговорить ваш хозяин? – поинтересовалась через какое-то время Жиль, безуспешно пытаясь высвободиться из властного и крепкого захвата.
– Он мне не хозяин! – застыл управляющий, словно на его пути внезапно выросла преграда.
Жиль невольно последовала его примеру, потому что рука того сжала ее предплечье еще сильнее, даже стало больно. И проговорил он это не глядя на нее, как-то глухо и сквозь зубы. А потом посмотрел на нее, и его прозрачные глаза показались Жиль пугающе пустыми, словно из них исчезла жизнь.
– Ландер мой господин и хозяин замка. Все мы, живущие и работающие у него, подчиняемся его приказам. И я в том числе. Сейчас мне приказано привести тебя. Что я и делаю…
– Но я не обязана подчиняться его приказам! – вспылила Жиль, чувствуя, как все сильнее он сжимает ее руку. – Отпустите. Мне больно, – тише попросила.
Модир словно опомнился и выпустил ее руку. Жиль невольно растерла то место, чувствуя как кровь с новой силой заструилась по жилам.
– Прости, – пробормотал управляющий. – И все же, несмотря на явное твое нежелание, я прошу тебя следовать за мной. Обещаю, от беседы с хозяином замка никакой беды с тобой не случится.
Странное дело. В его словах она услышала какое-то пророчество. И так на миг стало страшно, что даже волосы на голове зашевелились. Наложило отпечаток еще и то, что стояли они посреди темного и узкого коридора замка. Освещался коридор редкими факелами. Последний они уже давно миновали, а следующий призрачно мерцал где-то еще только за поворотом. И господин Модир вел себя довольно странно, но хоть схватить ее больше не делал попыток. И то хорошо!
Очень скоро к радости Жиль впереди замаячил дневной свет, что становился все ярче при их приближении. Когда она вышла вслед за Модиром на просторную площадку, то дух захватило от той картины, что открылась взору.
Жиль не ошиблась в своих предположениях – земля находилась за замком. Ею были засыпаны выбоины в скале, круглой, прямоугольной и квадратной форм. И во всех них росли где карликовые деревья, усыпанные мелкими разноцветными бутонами (Жиль даже не могла припомнить, видела ли она где раньше такие деревья, настолько те выглядели экзотическими), где пышные цветы. Все это показалось ей безумно красивым, но таким бесполезным, что сразу же в душе зародилась жалость. Как можно использовать такую драгоценность, как землю, лишь для услады глаз? Когда на всех этих клумбах, каждая из которых больше всего ее огорода, можно вырастить столько полезных вещей.
На самом краю обрыва раскинулась витая беседка. И только сейчас Жиль заметила в беседке мужчину, что стоял к ним спиной, облокотившись на перила.
Модир снова повел себя странно. Какое-то время он молча стоял рядом с Жиль и смотрел в спину своему господину. Он словно ждал, что тот обернется, но этого не происходило. А потом он отрывисто бросил:
– С твоего позволения, оставлю тебя… обратно Понк проводит, – и скрылся в темнеющем за их спинами коридоре.
А ей что прикажете делать? Продолжать созерцать всю эту бесполезную красоту?
– Подойди, – услышала она голос, едва успела подумать, – раз уж пришла…
Можно подумать, она напрашивалась! Чем вызвано столько странное поведение и нотки раздражения в голосе? Она может и уйти, если ему так неприятна. И уж точно она не будет бояться, даже если перед ней самый злой колдун в мире.
Жиль сделала несколько шагов вперед и снова остановилась.
– Сердце птахи затрепетало? – вновь раздался его голос, и на этот раз в нем прозвучала насмешка.
Это он ее так назвал? А причем тут сердце? Оно спокойно, как и сама Жиль, разве что немного не уверена в себе, как и в том, что вообще здесь делает.
Размышляя так, Жиль приблизилась к беседке и вошла в нее. Хозяин замка так и не соизволил повернуться. А может, у него имеется тайный третий глаз на затылке? – мелькнула шальная мысль в голове Жиль, и тут же раздался его смех. А потом она увидела и лицо колдуна.
– Как же громко ты думаешь, птаха, – рассматривал он ее довольно откровенно с ехидной ухмылочкой на губах.
Жиль же тоже не теряла времени даром и буквально впитывала в себя образ колдуна. Все же, о ком так много думаешь, становится для тебя интересен, как редкая букашка. Редкая, ядовитая и опасная.
А он довольно красив, хоть и выражение глаз портит столь классические черты лица. А еще ему не мешало бы побриться, да пригладить волосы, что растрепал ветер с моря. Высок, статен, камзол на нем расшит золотом вдоль ворота и по манжетам.
И все же он не понравился Жиль. Было в мужчине что-то отталкивающее. Возможно, все тот же холодно-пренебрежительный взгляд, которым он сейчас следил за ее лицом. А еще он самым бессовестным образом читал ее мысли, и это не нравилось Жиль больше всего. Кто дал ему такое право, если единственное, чего она не могла сделать, так это не думать ни о чем в данную минуту?
– Иди сюда, – протянул он руку, словно предлагал ей вложить в ту свою.
Но она слишком далеко от него стоит и отчего-то боится сокращать это расстояние. Ведь там, впереди, обрыв, а она боится высоты. Даже смотреть на море страшно, хоть и ужасно хочется.
– Я не дам тебе упасть, птаха. Подойди.
Жиль сделала несколько неуверенных шагов и оказалась от колдуна на расстоянии вытянутой руки. Вот тогда он сделал то, что планировал с самого начала, – взял ее за руку и притянул к перилам, поставил рядом с собой лицом к морю.
– Хотела бы летать над ним?
Смеется он над ней что ли? Он задает такие вопросы, ответов на которые либо нет, либо они очевидны.
– Я не умею летать, господин, – рискнула все же Жиль нарушить молчание.
– Птаха без крыльев, – задумчиво произнес он. – А хотела бы? – вновь всмотрелся в ее лицо.
– Нет, господин, не хотела бы. У меня есть дела поважнее.
Очень некстати Жиль вспомнила, что время идет, а она все еще в замке. Что совсем скоро начнутся занятия в школе, и на первые уроки она вновь не успевает. И все ради чего? Чтобы отвечать на нелепые вопросы?
– Знаешь ли ты, почему я беру у тебя ягоды? – удивил он ее следующим вопросом.
– Потому что они у меня самые лучшие в долине? Хотя, вы на своей земле могли бы получать еще больший и лучший урожай. При должном…
– Здесь не растет ничего, что могло бы сгодиться в пищу! – резко и довольно громко перебил он ее.
– Почему? – не удержалась от вопроса Жиль.
– Земля проклята. Она дарит мне красоту, но эта же красота и способна убить.
Этого уже Жиль не могла понять, но его слова о проклятии напугали. Кто же проклинает землю? И не побоялись они гнева Богини?
– Как печально, – отозвалась Жиль, и в душе ее поселилась грусть. Сейчас она жалела невинную землю, которую так сильно любила.
– Из ягод я готовлю специальную настойку, что продлевает мне жизнь, – продолжил колдун, и Жиль в страхе замерла, боясь даже дышать. На подобные откровения она не рассчитывала и слышать их не хотела и подавно. Но и заставить его замолчать не могла. – У меня редкое заболевание крови. С каждым годом она становится все жиже и бесполезнее. И если бы не настойка, то я бы уже не стоял тут рядом с тобой. Был бы не жив и не мертв, – усмехнулся он, но совсем невесело. И взгляд его был снова прикован к морю. Видно, в нем он тоже черпал силу.
– Зачем вы мне все это говорите? – поинтересовалась Жиль. Для чего он рассказывает такое о себе совершенно постороннему человеку?
– Чтобы посмотреть на твою реакцию.
– И какая же она?
– Вот ты мне и скажи. Что чувствуешь? Нет, не правильно, – тряхнул он головой. – Какие чувства я вызываю у тебя?
– Жалость, – не стала лукавить Жиль. Странно жалеть столь сильного и довольно молодого еще мужчину. Но именно это она и испытывала. А он спрашивал правдивого ответа.
– Вот как? – задумчиво протянул он и посмотрел на нее уже с большим интересом. – А ты смелая. Жалеть меня еще никто не отваживался, – уголки его губ тронула улыбка.
– Господин…
– Ландер. Меня зовут Ландер.
– Господин Ландер, я согласна и дальше приносить вам каждое утро ягоду, если она вам жизненно необходима. Надеюсь, ваша умелая кухарка сможет ею распорядиться и заготовить впрок, чтобы вы могли и дальше готовить настойку…
– Но? – улыбка его стала шире, словно он заранее знал, что услышит дальше.
– Но сейчас я очень спешу и прошу отпустить меня.
С ответом он не спешил, и его разглядывания Жиль уже порядком надоели. Щеки пылали, и она не знала, куда спрятаться от его внимания. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться подальше и от колдуна, и от его замка.
– Иди, – наконец соизволил заговорить он. – Понк выйдет тебе навстречу, – и отвернулся, как будто ее сейчас же не стало рядом.
Но Жиль все устраивало, и она поспешила с террасы.
⁂
Модир поджидал Жиль в холле первого этажа. Он знал точно, что аудиенция долго не продлится. А еще он догадывался, в каком настроении появится девушка, и не ошибся. Она выскочила из коридора еще раньше, чем появился Понк. Выглядела лоточница смущенной, раздраженной, взбудораженной. И это только главные эмоции, которые Модиру удалось уловить сходу. Расчет оказался верным, и улыбка удовлетворения не заставила себя ждать. Ну и осталось закрепить результат.
– До завтра, господин Модир, – бросила ему девушка и уже собиралась прошмыгнуть мимо к распахнутой двери, когда он выставил руку, преграждая ей путь. Коснуться ее на этот раз не решился, понимая, что в пылу эмоций вел себя там, в коридоре, не совсем достойно.
Лоточница замерла и смотрела на него удивленно и немного напугано. От руки его попятилось, и Модир поспешно убрал ту, не сдержав легкого раздражения. Скажите на милость! Недотрога нашлась! Да любая другая сочла бы за честь… Впрочем, мысли его свернули не туда, а сосредоточиться следовало на главном. Еще какое-то время Модир потратил на то, чтобы вспомнить ее имя.
– Жиль, – наконец, произнес он. – Не нужно завтра приходить в замок.
– Вы отказываетесь от моих услуг? – заметно расстроилась она, хоть и старалась не подать виду.
– Нет, конечно, – поспешил успокоить бедняжку Модир. – Просто как раз завтра с утра я буду по делам в долине и сам приду к тебе за ягодой.
– Вот как? – заметно расслабилась она, но тут же снова нахмурилась. – А в котором часу вы планируете нанести мне визит?
Тут уже Модир не сомневался, что вопрос ее напрямую связан с той жирной коровой, что называлась ее тетушкой.
– Во сколько тебе будет удобно, – снисходительно предложил, хоть и хотел ее немного помучить, самую малость. Уж больно нравилось Модиру рассматривать ее мордашку, когда мысли девушки находились в смятении.
– Тогда, если можно, на рассвете, – быстро проговорила она. – Не сильно рано? – тут же спохватилась.
Так-так… Получается, что от тетки она свои походы в замок скрывает по какой-то причине. Модир не сомневался, что Жиль хочет продать ему ягоду до пробуждения этой толстухи. Ну что ж, и на такие уступки он готов пойти ради будущей цели.
– Хорошо. Приду, едва займется рассвет.
– Благодарю, господин, – слегка поклонилась она и снова неуверенно посмотрела на дверь.
Модир вынужден был посторониться, хоть и по самому ему непонятным причинам хотелось задержать ее подольше.
– До свидания, – кивнула она ему и поспешила на выход с территории двора замка.
Он же продолжал какое-то время смотреть ей вслед, не понимая, отчего же ему так хочется, чтоб она обернулась, взглянула на него своими ясными голубыми глазами? А когда Жиль скрылась за воротами, Модир вздрогнул, обнаружив застывшего рядом с собой Понка.
– Тебе чего? – спросил с раздражением.
– Жду ваших распоряжений, – без всякого выражения проговорил карлик. – Вы сказали, что к обеду я вам сгожусь для какого-то дела.
– Жди меня через полчаса в лаборатории. А сейчас мне нужно побыть в одиночестве.
После этих слов Модир быстро скрылся с глаз не в меру исполнительного слуги. Не известно почему, но ему всегда казалось, что Понк себе на уме и только прикидывается простачком. Какие мысли бродили в голове того, определить не получалось никогда. Карлик отлично освоил искусство затуманивания мыслей и отвода глаз. Чаще Модир вообще не замечал того, даже когда он находился рядом. А жизнь научила Модира остерегаться тех, кого не мог понять, прочитать.
В замке Модиру были отведены покои из четырех комнат, уборной и просторной гардеробной. Его покои разве что немного уступали по размерам и роскоши хозяйским. Сказывалась давняя дружба и то, что росли они с Ландером вместе. Старый пуэр, отец Ладнера, любил Модира как сына. Особенно они сблизились после смерти его родного отца. А на смертном одре пуэр велел сыну оказывать Модиру всяческое покровительство, не отлучать от себя, если таковым не будет его волеизъявление. И Модира все устраивало. Можно считать, что устроился он в этой жизни по высшему разряду. И сейчас он, наконец-то, вышел на финишную прямую, которая рано или поздно приведет его к желанной цели.
Глава 5
Сегодняшним днем, ну не считая утренних событий, я бы была довольна, если бы не одно обстоятельство, воспоминания о котором до сих пор вгоняют меня в краску стыда.
Я очень спешила из замка обратно в долину. Так спешила, что едва не поскользнулась на лестнице. Хорошо, смогла удержаться за поручень. А иначе… страшно представить, одним словом, что запросто могла бы повторить судьбу моей бедной матушки.
Карман грел мешочек с монетами, на которые сегодня во второй раз расщедрился странный господин Модир. Я уже посчитала, сколько отложу впрок, а какую часть позволю себе потратить. Ну и конечно же, нельзя было не учитывать потребности тети Зуи, которые рано или поздно сведут ее в мир иной. И скорее рано, чем поздно.
В школу я разве что опоздала на первый урок, чем заслужила недовольный взгляд преподавателя чистописания и словесности. Да и то совсем на немного. Чего уж так сердиться?
Все остальные уроки я добросовестно отслушала, и тетрадки мои значительно пополнились новыми знаниями.
А вот после уроков меня пригласила к себе на беседу дама Лиссандра. Она ведет у нас искусство хороших манер и следит за дисциплиной в нашем классе. На нее мне всегда немножко больно смотреть, такая она красивая и ухоженная. Кожа у нее белая, словно купается в молоке. А глаза ясные и синие. Смотришь в них и кажется, что сейчас там, в их глуби, промелькнет стайка золотых рыбок, каких я однажды видела у кочевых торговцев. Маленькие, будто отлитые из чистого золота. Каждую чешуйку можно разглядеть и даже посчитать их все. Только вот шустрые они слишком. Говорят, таких рыбок держат в своих домах состоятельные граждане. Для этого они наполняют наичистейшей водой специальные емкости, опускают туда рыбок и следят за ними как за детьми малыми.
Но я снова отвлеклась. Никак не получается записывать мысли так, чтобы не скакали они с одного на другое.
Дама Лиссандра завела меня в свой кабинет и любезно предложила присесть. Потом поинтересовалась здоровьем тетушки и только после всего перешла к делу.
– Жильсена, дитя мое, я знаю, что каждое утро ты сносишь на рынок свои чудесные ягоды, которые славятся на всю долину вкусом и размером. Но скажи мне, спросом ягоды пользуются маленьким? Монет за них получается выкроить совсем ничего?
