Страница 4 из 6
– Не знаю, – сказал Антон.
– Чего вы волнуетесь, все же хорошо? – Ева была бодра и весела.
– А ты представь, как теперь все может поменяться на планете. Какие могут быть последствия, – сказал Антон и встал из-за компьютера.
«Но это явно лучше, чем было до этого, – подумал он, – по крайней мере, я не потеряю тебя. Точнее – ты меня».
– Если люди продолжат плодиться… – начал Антон.
– Можно рассчитать, через сколько лет на Земле закончится место, – перебил его Саша.
– Интересно, а животные и насекомые теперь тоже, как и мы? – спросила Ева.
– Скоро проверим. Увидишь в доме муху – попробуй ее убить, – ответил Антон и вышел из комнаты. Он зашел на кухню, взял нож и провел лезвием по пальцу. Никаких болевых ощущений. Рана начала затягиваться и зажила в считаные секунды, но на ноже осталась кровь. Антон сполоснул нож в раковине и сел за стол. Он вспомнил, что нужно побриться и растворить улики в кислоте. Но потом решил, что это уже не имеет смысла.
«Что все это может значить? – думал он. – Это не может быть просто так. Это не могло случиться без причины и без чьей-то цели».
– Пап, тут пишут, что какой-то мужчина отрезал себе палец, и он тут же прирос обратно! – кричала Ева из комнаты.
– Здорово! – ответил Антон и снова задумался: «Если люди стали такими, значит, это кому-то надо. Кто-то это организовал. На каком-то своем уровне. Высшем уровне. Это логично. Ничего не происходит просто так. Везде есть свои законы».
– А если отрезать голову и выкинуть ее, она будет сама по себе жить?! – продолжала кричать девочка, отвлекая Антона от размышлений.
– Я не знаю!
«Может, наш мир не такой, каким мы его представляли? Может, кто-то подкрутил настройки. Изменил параметры и это только начало?»
– Пап! – Ева была возбуждена.
– Что?!
– Давай попробуем отрезать что-нибудь у себя и посмотрим, что будет?!
После этой фразы Антон услышал, как Саша начал что-то говорить Еве.
– Нет, я не разрешаю! – крикнул Антон.
– Вот и я тоже против! – Робот прибавил громкости, обращаясь к Антону из комнаты Евы.
«А если тот, кто это сделал, продолжит свою игру? Изменит еще что-нибудь? Если начнется паника, анархия, хаос на улицах? Надо уйти из города, пока все не стабилизируется. Может, уехать на дачу?..»
– Пап, иди сюда, тут такое пишут!
– Не хочу! Я и так представляю!
Антон встал и подошел к окну. На детской площадке перед домом стояла целая толпа людей. Человек в полицейской форме что-то говорил им. Из окон дома напротив выглядывали люди. Еще несколько человек вышли из соседнего подъезда и присоединились к толпе. Антон услышал шум в подъезде. Громкие голоса. Не разобрать, просто гул. Потом раздался звонок в дверь. Он подошел и посмотрел в глазок. За дверью стоял сосед из квартиры напротив. Они не были знакомы, но Антон знал его в лицо. У лифта и на лестнице стояли еще люди, одетые в домашние вещи. Кто-то в халате, кто-то в майке и шортах.
– Кто там? – спросил Антон. Сам не понял зачем.
– Это ваш сосед. На улице организовали собрание. Вы, наверное, уже в курсе, что происходит? – сказал он тонким голосом с небольшой хрипотцой.
– Я подойду, спасибо, – сказал Антон, не открывая дверь.
– Ага, хорошо.
Саша вышел в коридор.
– Кто это был? – спросил робот.
– Сосед, на собрание звал.
– Пойдешь?
– Нет.
– Зря.
Антон зашел в свою комнату, включил телевизор и сел на диван. Первый федеральный канал. Необычный красный значок с надписью «экстренное включение» горел в правом верхнем углу экрана.
Министр обороны рассказывал о текущем положении. О том, о чем и так все пишут в Интернете. Призывал людей оставаться дома и не выходить на улицу во избежание беспорядков. Также он сказал, что ситуация рассматривается на высшем уровне. Правительство решает, что делать дальше.
– Сидеть дома, говорите? А чего же тогда полиция на собрание людей вытаскивает? Их не поймешь, – сказал он сам себе.
Антон послушал его речь еще несколько минут и переключил. Следующий канал не работал. Он переключил еще раз – то же самое. Почти все телеканалы были отключены. Антон наткнулся на еще один канал, где в эфире какой-то журналист рассказывал, что на Ближнем Востоке солдаты вышли из боевых действий, так как никто не умирает. Он сказал пару слов о том, что это воля бога и никак иначе, и что-то про конец света.
«Ох уж эти телевизионщики, даже сейчас они пытаются делать громкие заявления. Необоснованно, как обычно», – подумал он.
Антон снова вернулся на первый канал. Министр обороны попрощался со зрителями. Телеведущая сообщила, что новости будут выходить в эфир каждый час всю ночь.
Антон оставил телевизор включенным и направился в комнату к Еве. Девочка читала какую-то статью.
– Что говорят? – спросила она, не отводя взгляда от монитора.
– Министр обороны сказал, что ничего не знает, – ответил Антон, – почти все каналы выключены.
– Мне в школу идти завтра?
– Думаю, нет. А если ты и пойдешь в школу, то теперь в обычную.
– Значит, каникулы, – сказала Ева.
– А ты не хочешь спать?
– Не-а.
– А есть?
– Не, не голодна.
– Да… – сказал протяжно Антон, – я вот тоже.
– Ну и что?
– Я боюсь, что это все связано.
– Я тебя не понимаю.
– Если мы вроде как бессмертные, то нам не должно хотеться есть, пить и спать, – рассуждал Антон, – значит, все процессы в теле должны остановиться, но это невозможно.
– Почему же?
– Если ты не будешь пить, то ты просто высохнешь – законы физики никто не отменял. Жидкость будет выходить из нашего тела. И не только жидкость.
– Я не знаю, что тебе сказать, – ответил ребенок.
– Понимаю. Я и не требую ничего. Про то, что никто не хочет есть, писали в Сети?
– Я не видела.
– Мало времени прошло, чтоб это понять. Я думаю, скоро об этом заговорят.
На улице было шумно, образовалась большая толпа народу. Антон не собирался идти на собрание, он считал, что в этом нет смысла. Что ничего не решится. Люди обменяются одними и теми же вопросами и разойдутся по домам без результатов. Сидеть и ждать дома – лучший вариант сейчас. Антон был уверен, что все это неспроста, скоро что-то произойдет. То, что сейчас случилось, – начало чего-то большего.
Ночь тянулась медленно, спать так никто и не лег. Люди на улице разошлись по домам. Антон, Саша и Ева смотрели новости, которые каждый час освещали одни и те же события. Ближе к утру заработало еще несколько каналов.
Министр обороны сообщил, что полиция, армия и пожарные работают в усиленном режиме. Законы конституции должны соблюдаться независимо от ситуации. Попытки вандализма, грабежей или намеренного причинения физического вреда человеку будут преследоваться по закону. В конце своей речи он добавил, что нужно оставаться цивилизованным обществом, не впадать в истерику и продолжать соблюдать законы. После министра выступала какая-то женщина, видимо ученый, с докладом о том, что биологически человек не изменился. Говорила, что пропала потребность в пище и сне, что все анализы человеческого тела не показали никаких изменений в нем, что с точки зрения науки мы те же самые люди и то, что происходит – это парадокс. Потом она рассказала про животных – они не приобрели тех свойств, которыми теперь обладают люди.
Антон подошел к окну. На улице уже рассвело. Он увидел патруль солдат. Пятеро вооруженных людей шли вдоль проезжей части.
– Что там? – спросил Саша, подойдя к Антону сзади.
– Вон, – Антон кивком указал на солдат.
– Я плохо различаю объекты на большом расстоянии, – сообщил робот.
– Патрули ходят, – сказал Антон.
– Это правильно, реакция людей может быть самой разной.
– Согласен, так спокойнее.
Ева зашла на кухню и села за стол.
– Смотрите, я сама себе косички заплела, – сказала девочка и покрутила головой в разные стороны, показывая прическу, – так удобно все делать самой.
– Ева, – начал Антон, – если все стабилизируется, то заживем мы с тобой теперь по-человечески.
– Я думаю, люди привыкнут, и все станет как раньше, – сказала Ева.
– Только больницы, аптеки и продуктовые магазины закроются, – сказал робот.
– Саша, мы теперь не так сильно отличаемся от тебя в своих потребностях, – сказал Антон.
Снова раздался звонок в дверь.
– Опять, наверное, соседи, – произнес робот.
Подойдя к двери, Антон посмотрел в глазок. На лестничной клетке стоял человек с бородой.
– Кто?! – спросил Антон.
– Полиция, откройте дверь, – раздался басистый голос.
– А в чем дело? – спросил Антон.
– Не волнуйтесь, нам всего лишь нужно задать вам несколько вопросов, – ответил мужчина.
Антон открыл дверь. С лестницы тут же влетели в квартиру люди в военной форме и масках на лицах. За несколько секунд скрутили Антона и уложили на пол лицом вниз, защелкнув наручники на руках за спиной.
– Попался, – сказал мужчина с бородой.
Ева выбежала в коридор.
– Что происходит?! – кричала девочка. – Что вы творите?!
Один из людей в масках начал обыскивать Антона.
– Попался, – повторял мужчина с бородой, – попался… столько лет, сука, столько лет, а…
– Что «столько лет»?! – спросила Ева. – Что вам надо от моего отца?!
– Светланов Антон Юрьевич, – произнес полицейский, – вы арестованы за попытку совершения убийства. Также вы подозреваетесь в совершении двенадцати убийств.
– Это ошибка! – сказала Ева. – Он не мог никого убить. Пап, скажи что-нибудь!
– Ева, я думаю, все уладится, они во всем разберутся, и все будет хорошо, – сказал Антон, не поднимая головы.
– Сомневаюсь, – сказал мужчина с бородой, – камеры проследили твой маршрут до самого подъезда. Есть и свидетель. Тот, кого ты не смог убить, помнишь?
– Пап, что он говорит?! – плакала Ева, сидя на полу возле Антона.
– Ева, я не знаю, о чем он, – сказал Антон.
– Так, вставай, или помочь? – сказал мужчина.
Антон поднялся и повернулся лицом к группе захвата.
– Бороденку-то не успел сбрить, – сказал один из служителей закона.
– В мире такое творится! Вы что, не слышали?! Зачем он вам? Идите домой! – говорила Ева.
– Деточка, мы-то как раз и работаем сейчас активнее остальных, – сказал мужчина с бородой.
Антона вывели в подъезд, держа сзади под руки.
– Скажите адрес! Куда вы его везете?! – спросила Ева.
– ИР номер четыре, Мостовая, дом семь, – ответил мужчина с бородой.
– ИР? – спросила девочка.
– Ева, главное, не волнуйся за меня, все нормально, – сказал Антон, стоя у лифта.
– Изолятор распределения. Тебе, деточка, это незачем, ты поедешь в другое место, – сказал мужчина с бородой.
– А вы пока можете начать обыск, – сказал он одному из своих людей.
– А с ребенком что?
– Свяжись с Артемом, пусть пришлет кого-нибудь из своих – это уже не наша забота.
– Хорошо.
– Все, мы поехали.
– Давай.
Ева смотрела на отца.
– Ева, главное, не волнуйся, – сказал Антон, заходя в лифт в сопровождении полицейских.
Люди в масках осматривали каждую полку, каждый шкафчик. Проверяли карманы курток, висевших на крючке в прихожей. Ева зашла на кухню. Саша стоял возле холодильника, опустив руки.
– Ты чего? – спросила девочка, вытирая рукавом слезы.
– Не хочу привлекать к себе внимание, – ответил робот, – поговорим, как они уйдут.
Ева выглянула в окно и увидела, как Антона сажают в черную машину.
– Мостовая, дом семь, – произнесла тихо девочка.
«Как могла произойти такая ошибка? – думала Ева. – Отец самый добрый, самый вежливый и веселый человек во вселенной. Они сказали, что он убийца. Убил двенадцать человек. Смешно звучит. Смешно, но почему я плачу? Все хорошо, папа сказал – будет все хорошо. Значит, так и будет».
Ева села за стол и уперлась щеками в ладони. Она понимала, что это ошибка, что отец скоро вернется, ведь полиция разберется во всем. Но успокоиться и перестать плакать по команде не могла. Сидела и плакала. Слышала, как сотрудники полиции возятся в их комнатах.
Полицейский в коридоре вытащил нож и кровавые салфетки из сумки Антона. Оглянулся и посмотрел на девочку. Не показывая ребенку окровавленное оружие, он переложил его и салфетки в целлофановые пакеты и убрал их в черный рюкзак.
Достал телефон и начал что-то шепотом говорить. Потом перешел на обычную речь.
Ева поняла, что он недоволен тем, что не мог дозвониться до какой-то Кати. Полицейский говорил, чтоб вызвали сюда кого-нибудь, потому что они не могут оставить ребенка одного в квартире.
– Черт, – сказал он тихо, убирая телефон в карман, – одна полиция, что ли, работает.
– Ева, – обратился он к девочке, стоя в коридоре, – сейчас сюда приедет женщина, ее зовут Катя. Она очень добрая и хорошая, понимаешь? Она объяснит тебе все, что случилось.
Ева делала вид, что не слышит его.
Полицейский прошел на кухню и снял маску. Мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами и улыбкой на лице смотрел на Еву.
– Вы же не дозвонились до нее, – сказала Ева.
– Да, – он замялся, – действительно, но она скоро перезвонит.
Он немного помолчал, разглядывая кухню, потом снова обратился к Еве.
– Красивые у тебя косички, – сказал он ласково, – у меня тоже есть дочка, ей, примерно как и тебе, десять лет. Тебе же десять?
– Занимайтесь своими делами, я с незнакомыми не разговариваю, – сурово произнес ребенок.
– Молодец, это правильно.
Полицейский посмотрел на робота и спросил:
– Это твой друг? Боб?
Ева ничего не ответила.
Потом он подошел почти вплотную к роботу и произнес:
– Боб-один!
– Боб-один готов помочь, – сказал Саша полифоническим голосом.
Еще несколько полицейских в масках зашли на кухню.
– Мы закончили, – произнес один из них.
– Хорошо, расскажете в машине, сейчас не надо.
– Я понял, – произнес человек в маске, глядя на заплаканную Еву, – вот только мы ничего не нашли. Поехали уже.
– Погодите, надо с ребенком разобраться.
– Боб, – сказал полицейский, – ты можешь вызвать соцслужбу?
– Да, я свяжусь с ними, – ответил Саша, прикидываясь серийной моделью «Боб-1».
– Они наверняка тоже на работу не вышли сегодня, – сказал человек в маске.
– Боб, тебя же из соцслужбы приставили к ребенку, следить за ней, когда нет никого?
– Да.
– Сейчас я у шефа узнаю, везти ее в участок или с роботом пока можно оставить, – сказал полицейский своим коллегам.
Он достал телефон и произнес: «Шеф», после чего приложил трубку к уху, подождал несколько секунд, прежде чем ему ответили на звонок.
– Слушайте, у нас тут проблема. С ребенком надо что-то делать.
Выслушав ответ, он возмущенно заявил:
– Так они не берут.
Получив следующий совет, он сообщил:
– Я звонил много раз, там не вышел на работу никто, скорее всего… Есть варианты – в отдел ее тащить или… Послушайте. Можно оставить ее дома с роботом… У нее тут робот, да… Этот… Из соцслужбы, Боб-один.
Теперь он больше слушал, лишь иногда коротко отвечая:
– Да… Да, обычный соцработник… Хорошо… Да, он отправил в соцслужбу запрос… Я понял. Буду дозваниваться до них… Да, сейчас выдвигаемся.
Полицейский положил трубку.
– По закону можно оставить с соцработником. Он же как раз для этого тут.
– Ева, ты до этой ночи болела чем-то, да? – спросил ее полицейский.
– Да, – начала вежливо говорить девочка, поняв, что лучше сделать вид, что все хорошо и они с Бобом всегда остаются одни, – я была прикована к инвалидному креслу, и нам дали робота-сиделку. Мы с Бобом даже на несколько дней оставались одни, когда отец уезжал в командировку.
– Ясно. Ладно, мы тогда поедем. Скорее всего, сегодня или завтра к тебе придут… – полицейский ненадолго задумался, – придет женщина, которая будет за тобой присматривать и тебе во всем помогать, пока твоего отца не будет.
– Меня заберут в приют? – спросила Ева.
– Нет, нет, что ты. Она просто пообщается с тобой.
– Хорошо, я буду ждать ее.
– Вот и отлично.
Полицейские вышли из квартиры и захлопнули дверь.
– Ева, кем работал Антон? – спросил Саша.
– Я не знаю точно. Я спрашивала много раз, он говорил, что занимается бизнесом. Я верю ему. Я верю, что он никого не убивал.
– Я не спорю.
– Надо позвонить туда, узнать, что с ним будет. И что делать, если приедет эта Катя, или кому они там звонили. Вдруг меня заберут?
– Да, это проблема.
– Не будем открывать дверь, и все.
– Не выйдет, если им будет надо, они вскроют замок.
– Может, уйдем пока из квартиры?
– И куда мы пойдем?
– Подальше от людей. Подождем, пока про меня забудут. Они же не будут дежурить в квартире и ждать меня?
– Нет, Ева, исчезнуть не получится, нас найдут. А уходить совсем далеко нельзя, вдруг Антона отпустят.
– Тогда будем надеяться, что всем стало на все наплевать и никто никуда не придет.
Ева и Саша просидели весь день дома. Никуда ходить больше не надо, все физиологические потребности организма остановились. Цивилизация оказалась парализована отсутствием смысла в действиях. Только полиция и армия были наготове. Это их случай – поддерживать порядок среди населения. Но порядок соблюдался и без них.
Ева несколько раз звонила в изолятор, куда отвезли Антона. Ей говорили, что свидание невозможно. Приезжать нет смысла, к нему никого не пустят. На вопрос: ошибка ли то, что его забрали, – ей отвечали, что ведется расследование. Ничего конкретного она не узнала. Ева боялась, что придут люди из ювенальной службы по защите несовершеннолетних и ее заберут в детдом. Эти мысли не давали ей покоя.
Двадцать два часа десять минут. Время новостей. Она села на диван и включила телевизор.
– …Эти существа никак не взаимодействуют с людьми, – тараторила женщина-репортер, – они просто появились и стоят группами! Просто стоят! Господи, какие же они уродливые! Наведи-ка на одного из них камеру, – обратилась она к оператору.
В кадре появилось непонятное существо белого цвета с перепончатыми крыльями, сложенными за спиной. У существа было человеческое лицо, но бледно-белое, с отвисшей тонкой кожей и красными, выпученными, как у крысы, глазами. На фоне рядом припаркованного автомобиля эта тварь казалась огромной, более двух метров ростом. Существо стояло и смотрело в камеру. Потом оно начало улыбаться, неестественно, не по-человечески, зловеще растягивая губы.
Оператор увеличил изображение и сфокусировался на его лице. Лицо было покрыто огромными гнойными прыщами. Существо скалило желтые зубы и дразнило, показывая язык.
Ева от страха вжалась в кресло. Потом закричала:
– Саша! Сюда!
– Они внезапно появились группами по три-четыре особи, – продолжала говорить женщина, – очевидцы видели, как они спустились с неба.
Саша подошел к телевизору.
– Они повсюду, их тут тысячи, а может, и миллионы. Мы не знаем, как обстоят дела в других городах, но у нас они стоят на каждом углу. Все разной комплекции, кто-то толще, кто-то худее, кто-то выше… – взволнованно говорила репортер.
– Что это? – спросил робот.
– Тихо, слушай, – сказала девочка.
– Солдаты нацгвардии пытались войти с ними в переговоры, но они просто стоят и никак не реагируют на людей.
Ева подбежала к окну и увидела этих существ на улице. Они стояли небольшими группами, как и говорила репортер.
– Возможно, они ждут чего-то? Может, команду к действию? Армия в полной боевой готовности. По возможности солдаты держат их на прицеле, но их слишком мно… – появилось сообщение о потере сигнала.
