Но вот чего не предусмотрела Софи, так это другого соглядатая, точнее, двух, которых король оставил вместо себя.
Одним словом, попала она, уютно расположившись в гостиной Голубой башни с Джасиндой за столом, на котором были сервированы имбирный чай и пирожные, под пристальные взгляды сестёр Мистраль, тихонько примостившихся в дальнем уголке с раскрытыми блокнотами и карандашами в руках.
– Не предпочитаете ли вы поговорить со мной, так сказать… приватно? – спросила королева из Жан-Жоли у Софи, успевшей привести себя в порядок и переодеться в идеально отглаженное белое платье. – Быть может, мы могли бы поговорить у вас в будуаре…
– Но это же запланированная заранее встреча двух высокопоставленных лиц, не так ли? – подала голос Альпа из своего угла.
– А такая официальная встреча должна быть запротоколирована, – добавила Омейда. – Кроме того, последнее время в замке происходят крайне неприятные вещи. Совсем недавно, например, была сожжена дотла одна очень ценная карта. Злоумышленник совершил это, проникнув под видом журналиста на пресс-конференцию. Мы должны теперь следить за всеми, кто посещает замок. Включая королев.
– Когда король Райен начал стремиться к тому, чтобы стать Единственным истинным королём Лесов, я верила, что делает он это исключительно из самых добрых намерений, – повернулась к ним королева из Жан-Жоли. – Но теперь, когда я узнала, что его советницами являются сёстры Мистраль, я чувствую большое облегчение от того, что эта его попытка не увенчалась ничем.
– Всё ещё держите на нас камень за пазухой, – укоризненно протянула Альпа.
– И всё только потому, что Артур не захотел обручить вашу старшенькую со своим сыном, – добавила Омейда.
– Вы воспользовались тем, что Артур был убит горем и чувствовал себя ужасно одиноким. Вы специально изолировали его и отравили ему разум. Заставили Артура поверить в то, что это он был Единственным истинным королём, – резко ответила сёстрам королева. – И тут он неожиданно не позволил Тедросу и моей Бетти вместе отмечать, как обычно, их праздники. Перестал видеться со мной и другими правителями. В последние месяцы жизни Артура его перестали уважать, и всё это по вашей вине. Поэтому вам никто больше и не доверяет.
– До последнего времени так и было, – с тонкой змеиной улыбкой уточнила Альпа. – Но теперь мы, кажется, нашли, наконец, Единственного истинного короля.
– Но одно кольцо при этом сохранилось, – парировала королева. – И носит его сын Артура, который напоминает мне самого? Артура, которого я хорошо знала, гораздо больше, чем тот, у кого вы сейчас в советницах. И если уж действительно должен быть на свете Единственный истинный король, так это, скорее всего, Тедрос.
– Когда ваши дети в следующий раз вновь окажутся в опасности, мы позволим королю Райену оставить их на произвол судьбы, – помрачнев, заявила Альпа.
Слова Альпы потрясли королеву, это было заметно по её лицу.
Софи не имела ни малейшего понятия, о чём они сейчас спорят. Она знала лишь, что ей нужно взглянуть на бумажный свиток, который лежал сейчас в сумочке у королевы. Всё остальное Софи воспринимала как некий посторонний шум, если честно, она почти уже не помнила о том, кто эта женщина, которая сидит с ней за одним столом.
«Свиток, – напомнила самой себе Софи, отчаянно цепляясь за эту ускользающую мысль. – Мне нужен этот свиток».
Но тут нахлынули новые, посторонние, совершенно не её мысли, силой заставлявшие срываться с языка чужие слова. Софи увидела, как сёстры Мистраль принялись едва заметно водить ладонями над раскрытыми перед ними блокнотами…
– Так что вы хотели со мной обсудить? – спросила у Джасинды Софи, наливая королеве чаю.
Странно, очень странно чувствовала себя сейчас Софи. Казалось, её мозг раскололся пополам – одна половинка словно живёт сама по себе – управляет телом, произносит чьи-то чужие слова. Вторая же половинка отчаянно пытается удержать в памяти то, почему Софи находится здесь. И зачем.
Свиток.
Она начинала терять эту мысль.
Свиток. Какой ещё свиток?..
Тем временем чужие слова продолжали сами по себе плавно слетать с губ Софи, и вместе с ними, казалось, уходила, улетучивалась гнездившаяся у неё в голове боль.
– Как поживает ваша старшая дочь? – уверенно, полностью контролируя себя, спросила Софи. Точно так же она чувствовала себя тогда, на пресс-конференции. – Мне очень жаль, что у нас с ней не было возможности подружиться в Школе.
– Бетти туда не приняли, – с горечью ответила Джасинда. – Выкрали для этого другую девчонку вместо неё. Эту пустышку Беатрису, которая в своё время постоянно набивалась Бетти в подруги, надеясь таким образом «обрасти связями» в придворных кругах. Но в конечном итоге всё утряслось, наладилось. Бетти не нужна больше ни эта Школа, ни Сториан. Она нашла свой собственный способ сочинять истории…
– Тогда, наверное, вы рады, что сожгли своё кольцо, – с улыбкой и совершенно не понимая смысла того, что она говорит, прощебетала Софи. – Если Бетти не нужна ни Школа, ни Сториан, то и всем Лесам они, наверное, не нужны больше, верно?
Королева внимательно всмотрелась в лицо Софи, потом негромко заметила:
– С вами что-то не в порядке, моя дорогая. Скажите, что здесь происходит. А на этих двух ведьм даже внимания не обращайте, не бойтесь их. Я заберу вас к себе в Жан-Жоли. Мои рыцари Ордена одиннадцати бесстрашные, умелые воины, они не дадут вас в обиду. А у меня самой есть связи, и немалые, среди других правителей, из добрых королевств, и из злых тоже. У меня хватит сил, чтобы защитить вас, Софи.
Джасинда оглянулась на сестёр Мистраль, словно ожидая, что они после этих слов встрепенутся, даже бросятся на неё, быть может, но Альпа и Омейда ничего не сказали, лишь продолжали колдовать руками над своими блокнотами.
– Не желаете ли попробовать ромовую бабу? – предложила Софи, указывая рукой на блюдо с пирожными – не очень аппетитными на вид, к слову. Двигалась и говорила она словно автомат. – Наша новая шеф-повар большая мастерица по части выпечки.
– Вот уж не думала, что вы позволяете себе есть пирожные, – удивлённо заметила королева. – Тем более такие неприглядные и непропечённые. – Она пристально взглянула на Софи и добавила: – Я видела вас в утро казни Тедроса. Вас и вашего декана. Я знаю, на чьей вы стороне на самом деле.
В мозгу Софи что-то заклинило, не осталось в нём ни слов, ни мыслей.
За спиной королевы в таком же напряжённом молчании застыли сёстры Мистраль.
– Меня и декана? – переспросила Софи, выходя из оцепенения. Теперь она произносила не чужие, а свои слова, свои собственные. – Какая декан? Какая казнь? Простите… я… я не понимаю, о чём вы говорите…
– Что с вами стряслось? – участливо прошептала королева, трогая Софи за запястье и глядя в её пустые, лишённые мысли глаза. – И почему вы здесь, а не с Агатой?
Прикосновение тёплой руки.
Ласковое, нежное.
Как звук знакомого имени.
Агата.
Это имя пронзило угасающий разум Софи словно ударившая в поверхность озера молния.
«Свитки не должны падать с неба.
Свитки не должны падать с неба.
Свитки не должны падать с неба».
Она увидела, что сёстры Мистраль вновь принялись двигать руками, их лица напряглись, но Софи уже составила план своих ближайших действий.
– Мне что-то нехорошо слегка… – сказала Софи, поднимаясь на ноги.
При этом она очень ловко задела стоявшую на столе сумочку королевы, и та свалилась на пол.
– Упс, – сказала Софи и потянулась за сумочкой, но в результате лишь ещё дальше загнала её под диван. Совершенно случайно, разумеется.
– Позвольте мне… – начала королева.
– Нет-нет, я сама. – Софи была уже на коленях и запустила под диван обе руки. – Как далеко она улетела… Ага, вот она, я её нащупала… – Она поднялась и протянула королеве её спасённую сумочку. – Прошу прощения… Мои советницы вас проводят, – улыбнулась Софи сёстрам Мистраль, которые явно успокоились, видя принцессу в том состоянии, в каком ей и следовало пребывать.
Королева из Жан-Жоли в последний раз внимательно взглянула на Софи.
– Желаю вам… – шепнула она, но не договорила и просто покачала головой.
– Благодарю вас, – шепнула в ответ Софи, целуя Джасинду в щёчку.
Затем, не говоря больше ни слова, принцесса чинно направилась в свою спальню – милая, послушная, славная девочка.
У неё в голове что-то было.
Что-то такое, что включало и выключало боль.
Это Софи поняла, пока сидела за имбирным чаем с королевой из Жан-Жоли. А в своём углу торчали эти сестрицы Мистраль – делали вид, будто записывают что-то в своих блокнотах, но на самом деле каждый раз, когда они шевелили руками, Софи теряла контроль над собой, с её губ начинали слетать чьи-то чужие слова, в голове появлялись чьи-то чужие мысли. А когда она пыталась прогнать их и начать думать самостоятельно, начиналась головная боль. Жуткая головная боль.
Но вот что странно – эта боль преследовала её и тогда, когда сестёр Мистраль не было рядом, как сейчас, например. Сестёр в спальне нет, а боль – вот она, притаилась в голове, словно хищный зверь, готовый в любую секунду наброситься, выскочив из засады.
Что же это значит, и как это понимать? Да всё очень просто на самом деле.
Да, сёстры Мистраль могут – причём даже на расстоянии – управлять этой болью, но не они являются её источником…
Так где же он тогда, этот источник? А он у неё в голове. Внутри головы.
Софи ещё не знала, что именно причиняет ей боль, но уже поняла, каким образом можно удерживать этого зверя на поводке.
Не думать. Не думать, вот и всё.
Вот почему вместо того чтобы думать о зажатом в её кулаке бумажном свитке, она сосредоточила мысли на всякой ерунде.
«Чики-чик, чики-чок, стук по полу каблучок. Чики-чок, чики-чик, шёл на ярмарку старик…» – ну и так далее, подходя понемногу к своей спальне. Надетое на Софи белое платье всё сильнее щипало кожу, словно заподозрив что-то неладное, но сделать ничего не могло. Наконец принцесса проскользнула в свою залитую солнцем комнату и закрыла за собой дверь.
Быстро повернувшись, Софи попыталась запереть её, но замок был без язычка. Что ж, всё правильно, она же сама и пережгла его своим пальцем, когда выбиралась на свободу из спальни. А голова у неё уже начинала понемногу тяжелеть, ещё немного, и боль снова выпустит свои коготки.
За дверью послышались шаги и голоса.
Они приближались.
А затем произошло нечто странное.
Затрепетала, словно живая, кружевная лента на платье Софи. На секунду Софи показалось, что лента собирается напасть на неё. Вот в этом как раз ничего удивительного не было бы, потому что белое платье всегда жило какой-то своей жизнью и имело свой, независимый взгляд на любые вещи. Но лента на Софи и не думала нападать, она вместо этого скользнула в сломанный замок и превратилась в прекрасный металлический язычок – лучше и крепче прежнего. Поворот головки замка, щелчок, и дверь была надёжно заперта.
У Софи даже не было времени подумать о том, почему это вдруг белое платье взялось помогать ей.
Нужно было спешить, потому что боль уже просыпалась, начинала разводить костёр из тлеющих углей.
Софи разжала кулак, вытащила смятый бумажный листок, расправила его на настенном зеркале, и в солнечном свете стали видны чёткие, жирные, написанные чёрной тушью строчки.
«Итак, начинаем! Для двух королей путь к славе сегодня открыт.
Пусть бьются они за корону свою, но только один победит.
Один – потому что не может мертвец страною своей управлять,
Тому невозможно корону надеть, кто голову смог потерять,
Однажды, я помню, ко мне во дворец неистовый рыцарь явился
И голову тоже свою потерял, проспорить её умудрился,
Была одна вещь, на которую он права заявить попытался,
И вырыл тем самым могилу себе, и с жизнью своею расстался.
Чего он хотел? Это знает лишь тот, кому путь к короне открыт.
Найди это там, где в ночной тишине волшебное древо стоит».
Софи ничего не понимала, во всяком случае сейчас, готовой лопнуть, словно воздушный шарик, головой. Какие-то рыцари безголовые… деревья волшебные… что за чушь? А боль тем временем нарастала, захлёстывала обжигающими волнами. Что-то он должен был означать, этот бумажный листок, о чём-то должен говорить, но боль…
Боль никак не желала, чтобы Софи что-нибудь поняла. Никак.
В дверь громко забарабанили.
– Софи! – раздался голос Альпы.
Дверь дёргали снаружи, пытались открыть, но ставшая прочной как камень кружевная лента успешно сдерживала натиск.
– Не делай глупостей, Софи! – надрывалась Омейда. – Король всё узнает! Он тебя видит! Где бы король ни был, он вернётся и накажет тебя!
Софи уставилась на дверь. Адская боль вытеснила у неё из головы почти все мысли. Почти. Кроме одной.
– Король видит меня?
В дверь заколотили ещё сильнее, но кружевная ленточка не подвела, продолжала держаться.
– Открой дверь! – потребовала Альпа.
