– И откуда ты это только знаешь? – удивлялся тот.
– Так я же гальванер! – с апломбом заявил мальчишка.
– Ты?
– Я! Да меня, если хочешь знать, сам Дмитрий Николаевич всему обучил. Я у него самый первый ученик. Мы с ним у самого герцога Лейхтенбергского звонки ставили…
– Ха-ха-ха, – каркающим смехом отозвался продолжавший греть уши мещанин. – Да кто тебя к такому важному человеку на порог пустит. Экий ты враль, парень…
– Нам пора выходить, – прервала не начавшуюся ссору Стеша, и они вышли.
Пока шли, Федор усиленно крутил головой, пытаясь хоть немного запомнить дорогу, но у него ничего не получалось, а пояснения, которые давал словоохотливый Семен, лишь ещё больше запутывали недавнего крестьянина. Наконец они прошли по большому мосту через Неву и оказались на Выборгской стороне. Дома тут были попроще, народ на улицах тоже и скоро они оказались у дома, где раньше жил Будищев, о чем сразу же сообщил неугомонный мальчишка.
Анна Виртанен, миловидная женщина средних лет с приятными чертами лица, тоже жила здесь и зарабатывала себе на жизнь шитьем. Поговаривали, что прежде у неё была своя лавка, которую отняли после смерти мужа алчные родственники. Но теперь она была простой портнихой, хотя дела у неё шли не так уж и плохо.
– Здравствуйте, мои хорошие, – радушно поприветствовала она детей. – Что-то вы давно не появлялись, совсем про меня забыли!
– Неправда ваша, тетя Аня, – возразил Сёмка. – Давеча я к вам забегал…
– Ой-ой-ой, то-то что забегал. Ладно, заходите, погрейтесь, а то мороз нынче злой. А это кто с вами?
– Это сослуживец Дмитрия Николаевича, – пояснила Стеша.
– Они вместе турок били! – быстро добавил мальчишка, будто опасаясь, что девушка всё расскажет без него.
– Что же, приятно познакомиться, – улыбнулась Анна, пожиравшему её глазами Шматову.
Фёдору его новая знакомая приглянулась с первого взгляда. Приятное и доброе лицо. Чистенькое, хорошо сшитое платье с передником. Говорит вежливо, но при этом видно, что не барыня. Ему страшно захотелось произвести на неё благоприятное впечатление и молодцевато гаркнуть, что он, де, ефрейтор героического Болховского полка, и крест ему не кто-то, а сам наследник-цесаревич на грудь повесил. Но вместо этого, он смущенно стащил с головы треух парень и представился: – Шматов я, Федя. Из деревни Никульской, что под Рыбинском. Не слыхали?
– Конечно, слыхали, – обрадованно вставил ехидный Сёмка. – Кто же в Питере не знает про вашу деревню!
– Правда?
– Простите, но нет, – мягко улыбнулась женщина и укоризненно посмотрела на мальчишку.
– А что я сказал? – сделал невинное лицо тот, но Стеша одернула его.
– Тётя Аня, – пояснила она. – Фёдор только вчера приехал, и ему нужно прилично одеться. Ну, вы понимаете…
– Конечно. Молодой человек, снимайте свой полушубок, и я возьму с вас мерку. Кстати, что именно вам нужно?
– Не знаю, – промямлил тот. – Пиджак, наверное…
– Костюм, жилетку, пару рубашек, – начала перечислять девушка, очевидно, получившая от Будищева исчерпывающие инструкции. – Всё хорошего качества, но не броское. Дмитрий Николаевич сказал, что всё оплатит, а вот это аванс.
– Костюм мастерового или приказчика?
– Мастерового, – улыбнулась Стеша.
– Хорошо. Цвет?
– На ваше усмотрение.
Разоблачившийся, наконец, Фёдор стоял перед портнихой, послушно поворачиваясь или поднимая руки, когда та велела. Анна быстро обмерила его, попутно черкая в записную книжку получившиеся цифры.
– Готово. Может быть, чаю?
– Спасибо, но в другой раз, – отказалась девушка. – Нам уже пора.
– Ты все так же работаешь в мастерской?
– Да.
– Не слишком подходящее место для барышни.
– Да какая же я барышня! – засмеялась Степанида. – Скажете тоже.
– Как сказать, – покачала головой портниха. – Выглядишь ты сейчас прекрасно, одета со вкусом, держишься с достоинством. Наверняка у тебя нет отбоя от кавалеров.
– Пусть только сунутся, – насупился Сёмка. – Я их враз отважу!
– Значит, мы можем быть спокойны, – улыбнулась Анна.
– Ну, нам пора. Дядя Федя, вы дорогу назад найдете, или…
– Нет! – испугался Шматов. – Я лучше с вами пойду.
Торопливо накинув полушубок и едва не запутавшись в нём, он во все глаза смотрел на швею с немного странной фамилией Виртанен. Та, продолжая улыбаться, подошла к парню и, поправив одежду, застегнула ему крючки с почти материнской заботой.
– На первую примерку приходите через три дня.
– Хорошо. Приду.
– Я буду ждать.
Летом в Кронштадт лучше всего добираться пароходом, регулярно снующим между крепостью и столицей. Но зимой, когда воды Финского залива скованы ледяным панцирем, приходится нанимать сани. Дорога эта не самая простая, поскольку даже в самом надежном льду могут случиться полыньи, а потому извозчик стоит недешево. Однако Барановского с Будищевым это не смущало. В санях пахло сеном и лошадиным потом, а ещё свежим морозным воздухом, какой бывает только над морем. Крепкий гнедой конь, глухо цокая по льду копытами, быстро тащил сани. Ровная на первый взгляд поверхность на самом деле имела перепады, как будто морские волны замерзли в одночасье, и укрытых меховой полстью пассажиров едва не укачало дорогой.
Впрочем, в остальном путешествие было даже приятным, а когда их экипаж достиг места назначения и стал петлять между вмерзших в лёд кораблей, даже интересным. Владимир Степанович, как оказалось, хорошо разбирался в последних, и охотно давал своему спутнику необходимые пояснения.
– Смотрите, Дмитрий, это трехбашенный красавец назван в честь адмирала Лазарева. До появления «Петра Великого» он и его систершипы были самыми мощными кораблями нашего флота. А вот это «Герцог Эдинбургский» – новейший броненосный фрегат, или, если угодно, крейсер.
– С чего такое название? Мы вроде с англичанами не дружим.
– Вы правы. При закладке он имел имя «Александр Невский», но во время строительства к нам с визитом прибыл зять государя герцог Альфред, и корабль переименовали в его честь.
– Понятно.
– А вон та громадина и есть броненосец «Пётр Великий».
– Что-то он не очень громадный, – скептически отозвался Будищев.
И действительно, изо льда выглядывал лишь невысокий борт, две башни, между которыми стояла грибообразная рубка, за ней толстая дымовая труба и большая мачта. Ещё две мачты поменьше, стояли в оконечностях, перекрывая артиллерии возможность стрелять в нос и корму.
– Особенность конструкции, – улыбнулся Барановский. – Это же монитор, просто очень большой. Но, как бы то ни было, это самый мощный корабль не только нашего флота, но и мира.
– Ничего себе!
– Говоря по правде, – доверительно наклонился к компаньону фабрикант, – у этого броненосца большие проблемы с машинами и котлами. Ходят слухи, что летом его направят на ремонт в Англию, где их полностью заменят.
– Что, наши схалтурили?
– Увы, мой друг, но да! Завод Берда, где их изготовили, сейчас практически обанкротился. Можно даже сказать, что эти машины и погубили предприятие.
– Это ещё почему?
– Так ведь за них не заплатили.
– Если машины негодные, то оно и правильно!
– Не буду спорить.
– А это что за страшилище? – спросил Дмитрий, показывая на угловатый корабль с одной трубой и тремя мачтами, в высоком борту которого четко выделялись порты для пушек.
– «Не тронь меня»!
– Что?!
– Ха-ха-ха, – весело рассмеялся Владимир Степанович. – Это плавучая броненосная батарея называется «Не тронь меня»!
– Хорошее название. Красноречивое.
– Это верно.
Идея поездки в Кронштадт у компаньонов появилась, можно сказать, спонтанно. Первые два пулемета, изготовленные ещё летом, были отправлены на флот для натурных испытаний и, как водится, пылились в арсенале без всякого дела. Путилов, получив эту информацию, поделился с Барановским, тот с Будищевым, а Дмитрий в свою очередь предложил устроить для моряков демонстрацию технических новинок. Идея неожиданно пришлась по вкусу и после недолгой подготовки они отправились в путь.
Первым номером программы, разумеется, была демонстрация «Митральез Барановского-Будищева». На диковинное представление собралось множество офицеров, большинство из которых были молодыми мичманами и лейтенантами. Встречались, впрочем, и более высокие чины, вроде капитана первого ранга Владимира Павловича Верховского и контр-адмирала Константина Павловича Пилкина. Присутствовал также герой недавней войны, начальник отряда миноносок капитан второго ранга Степан Осипович Макаров.
Руководить демонстрацией должен был один из артиллерийских офицеров броненосца «Не тронь меня», лейтенант Шеман, считавшийся специалистом по скорострельным орудиям.
– Что вы так долго? – немного раздраженно спросил лейтенант у всё ещё возящегося с механизмом пулемета Будищева.
– Смазку меняем, – коротко отвечал тот.
– Опасаетесь низкой температуры? – сообразил офицер. – Однако день сегодня солнечный.
– Береженого Бог бережет, – пробурчал изобретатель, после чего иронически взглянув на моряка, добавил: – А не береженного конвой стережет!
Николай Николаевич Шеман происходил из дворян Великого княжества Финляндского и к русским относился не то чтобы с презрением, вовсе нет, скорее с некоторым предубеждением, хотя и отдавал должное их силе и упорству. К тому же он знал, что этот выбившийся из мастеровых купец ещё совсем недавно был нижним чином. Так что его острословие было по меньшей мере неуместным… Но по какой-то причине, непонятной даже ему самому, лейтенант не стал делать замечание развязному купчику. Чувствовался в том, какой-то внутренний стержень, не часто встречающийся у представителей низших сословий.
– Готово, ваше благородие, – доложил, наконец, Будищев. – Теперь не подведет.
– Прекрасно, – кивнул лейтенант и, не удержавшись, спросил: – И часто надо смазывать механизм?
– Пулемет, как женщина, любит ласку, чистоту и смазку, – не задумываясь, отвечал Дмитрий. – Причем, чем тяжелее условия, тем тщательнее надо за ним следить.
– И какие же условия вы полагаете «тяжелыми»?
– Пустыню, наверное, – пожал плечами изобретатель и пояснил: – Жара, пыль, песок.
– Понятно.
Пока Будищев готовил «адские машины» к демонстрации, нанятые им матросы успели налепить рядом с вмерзшим в лёд броненосцем снежных баб. Что интересно, одни делали просто снеговиков, стоящих в ряд подобно солдатам, другие проявили творческий подход и вылепили настоящие скульптурные группки, изображавшие семьи с детьми, причем у фигур, изображавших женщин, рельефно выделялась грудь.
– Вот сукины дети! – добродушно усмехнулся Пилкин. – Хорошо, что я Марию Павловну с собой на это представление не взял.
– Может быть?.. – со значением в голосе поинтересовался состоявший у него флаг-капитаном Верховский.
– Оставьте, – отмахнулся адмирал. – У нижних чинов не так много радостей в жизни. Пусть развлекаются.
– Как прикажете.
Установив пулемет на мостике, Дмитрий обернулся к начальству. Погода для зимнего времени и впрямь была великолепной. На небе ни облачка и лучи не по-зимнему ясного солнышка нестерпимо блестели, отражались от снега, льда. Но это было даже хорошо, а вот отсутствие ветра могло сыграть злую шутку с испытателями. Дождавшись барственного кивка, Будищев нажал гашетку. Мерный рокот тут же заглушил все звуки, а у стоящих строем снеговиков начали рассыпаться головы. Молодые офицеры, увидев это, принялись с улыбками переглядываться, отзываясь о новом оружии явно одобрительно, а державшиеся в стороне матросы разразились радостными криками. Казалось ещё минуту, и они начнут подкидывать вверх бескозырки, но унтера удержали их.
Поменяв магазин, Будищев сделал ещё одну очередь, скосив на этот раз туловища у снежных фигур, после чего прекратил стрельбу, ожидая, когда рассеется дым.
– Ловко! – не то хваля, не то осуждая, отозвался Верховский. – А почему это ты, любезный, вон тех не тронул?
С этими словами офицер указал на «семейную группу» и обернулся к адмиралу, как бы прося присоединиться к вопросу. Пилкина, судя по всему, это обстоятельство тоже заинтриговало, и он с интересом уставился на пулеметчика.
– Солдат ребенка не обидит, ваше высокоблагородие, – с деланым простодушием развел руками тот, вызвав всеобщий смех.
– Циркач! – хмыкнул капитан первого ранга и, подумав, добавил. – А всё-таки дым мешает наводить эти митральезы!
– Не более чем любые другие скорострельные орудия, – благодушно возразил Константин Павлович и, взглянув на часы, спросил у стоящего рядом Барановского: – Но вы, кажется, не только этим удивить хотели?
– Именно так, ваше превосходительство, – почтительно отвечал тот. – Но для показа прочих приборов необходима некоторая подготовка.
Бурное развитие минного вооружения заставило руководство Русского Императорского флота создать для подготовки необходимых ему специалистов Минную школу, а затем и офицерский класс при ней. С момента основания руководил этим «богоугодным заведением» не кто иной, как адмирал Пилкин, слывший большим энтузиастом своего дела, сразу же поставивший обучение на высочайший уровень. А когда Константин Павлович стал заведующим минной частью всего российского флота, его сменил славящийся своей требовательностью Верховский.
Результаты этих усилий не замедлили сказаться. Несмотря на тотальное превосходство турецкого флота в минувшей войне, русским морякам удалось практически невозможное. Не имея на Черном море ничего, кроме вооруженных пароходов и утлых катеров, они заставили османские броненосцы прятаться в базах, боясь высунуть из них свой нос.
