Она засмеялась, старательно изображая легкомысленность, но я возненавидел ее за это еще сильнее.
Хотя слово «самоуважение» уже давно исчезло из моего лексикона.
Сузив глаза, я несколько секунд обдумывал ее предложение. Конечно, я бы мог позволить ей отсосать мне, но понимал, что не стоило верить ее показному безразличию. Они все хотели отхватить кусок пожирнее.
– Тебе следует убраться отсюда подальше, – предупредил я в первый и последний раз.
Я не был ее отцом, так что не собирался рассказывать ей, что не стоит тусоваться с такими парнями, как я.
Алисия (или Лучия?) надула губы и, обхватив руками мою шею, заскользила попой по моим бедрам. Ее выставленная напоказ ложбинка между грудей прижалась к моей груди, а в глазах полыхала решимость.
– Я не уйду отсюда без одного из Хулиганов.
Я выгнул бровь и выдохнул дым через нос, а затем прикрыл глаза, чтобы скрыть охватившую меня скуку.
– Тогда тебе лучше подойти к Тренту или Дину, потому что я не стану трахать тебя сегодня, милая.
Видимо, наконец поняв намек, Алисия (или Лучия?) отстранилась. И через секунду уже направлялась к бару с широкой улыбкой на лице, которая искажалась с каждым шагом на высоченных каблуках. Затем она приготовила себе какую-то бурду, даже не взглянув, что наливает в высокий стакан. Но эта неудача не утихомирила ее пыл, судя по горящему взгляду, которым она осматривала комнату, пытаясь понять, кто из моих друзей – а нас называли Четверкой Хулиганов из Школы Всех Святых – станет ее счастливым билетом к популярности.
Трент развалился на диване, стоящем справа от меня, пока какая-то незнакомая цыпочка терлась о его член. Ее рубашка скрутилась на талии, а голые сиськи подпрыгивали в такт движениям, что выглядело немного комично. Но Трент явно скучал с ней, поэтому потягивал пиво и копался в телефоне. Дин и Джейми расположились на диване напротив и обсуждали предстоящий футбольный матч. И ни один из них не обращал внимания на девушек, которых мы пригласили в комнату.
От Джейми я другого и не ожидал. Он уже давно сохнет по нашей училке английского, мисс Грин. Я не одобрял его нового странного увлечения, но никогда бы не стал даже заикаться об этом. Но что творилось с Дином? Я не понимал причин его поведения. Почему он не хватает девчонок за задницы и не ведет себя как обычно?
– Дин, чувак, где твоя киска на ночь? – озвучил Трент мои мысли, водя большим пальцем по колесику на своем «iPod» и прокручивая плей-лист.
Его явно не особо интересовала цыпочка, которую он обрабатывал.
Прежде чем Дин успел что-то сказать в ответ, Трент спихнул девушку с колен, отчего она рухнула на диван, и погладил ее по голове. Ее рот открылся – то ли от удовольствия, то ли от удивления.
– Прости. У меня сегодня не тот настрой. Думаю, это из-за гипса.
Он улыбнулся растерянной цыпочке и указал бутылкой на свою сломанную лодыжку.
Из нас четверых Трент был самым милым.
И это многое говорит о Хулиганах.
Но вся ирония заключалась в том, что сегодня у Трента действительно была причина злиться. Он находился в полной заднице и понимал это. Без американского футбола ему не заполучить полную стипендию в колледже. Его оценки едва поднимались выше тройки, а у родителей не хватало денег даже заплатить за квартиру, что уж говорить о его образовании. Так что вполне возможно, что ему теперь придется остаться в Южной Калифорнии, если повезет, устроиться на работу в какой-нибудь офис и жить в каких-нибудь трущобах, что особенно печально после четырех проведенных лет с нами, богатыми детками Тодос-Сантоса.
– У меня все в порядке, приятель. – На лице Дина появилась легкомысленная улыбка, но непрерывное постукивание ногой по полу портило все впечатление. – Не переживай за меня. Ты вообще меня слушаешь? – Дин нервно усмехнулся и выпрямился.
В этот момент у меня за спиной открылась дверь. Кто бы ни вошел в комнату, он даже не постучался. Хотя все знали, что вход сюда воспрещен. Здесь тусовались только Хулиганы. Это незыблемое правило. И если вас не приглашали, то не следовало даже к двери подходить.
Девушки, как по команде, повернулись к двери, но я продолжал курить и косился на Алисию (или Лучию?), которая все так же стояла у бара. Мне хотелось свежего пива, но я не горел желанием вновь разговаривать с ней.
– Ох, привет.
Дин помахал рукой пришедшему человеку и, клянусь, все его бестолковое тело засветилось от удовольствия.
Джейми коротко кивнул, но при этом напрягся и бросил на меня взгляд, только я уже слишком напился, чтобы расшифровать его значение. А Трент лишь повернул голову, но все же проворчал приветствие.
– Кто бы ни заявился сюда, надеюсь, она притащила гребаную пиццу, а ее киска из золота, иначе я самолично выкину ее отсюда, – процедил я сквозь зубы и наконец оглянулся через плечо.
– Всем привет.
От звука ее голоса в груди что-то откликнулось. Эмилия. Дочь прислуги. Что она здесь делает? Она никогда не выходила из их квартиры во время моих вечеринок. К тому же она даже не смотрела в мою сторону с того момента, как выскочила из моей комнаты на прошлой неделе, прижимая к груди учебник по алгебре.
– Кто разрешил тебе прийти сюда, Служанка?
Я повернулся к ней лицом и, затянувшись, выпустил в воздух облако горького дыма.
Ее глаза цвета лазури скользнули по мне, а затем остановились на ком-то за моей спиной. И на ее лице появилась робкая улыбка. На мгновение шум вечеринки затих, а мир будто сузился до размеров ее лица.
– Привет, Дин, – сказала она и опустила взгляд на свои кеды.
Ее длинные, карамельного цвета волосы, заплетенные в косу, покоились за спиной. Она надела широкие джинсы с футболкой с изображением мультяшной Дарьи[2], которые совершенно не сочетались с оранжевым шерстяным кардиганом. Она одевалась как ребенок, а на тыльной стороне руки все еще красовались цветы сакуры, которые Служанка нарисовала на уроке английской литературы. Так почему, черт возьми, она казалась мне невероятно возбуждающей? Я и сам не понимал этого. И все так же ненавидел ее. Но мой член каменел от того, что она старалась выглядеть несексуально, при этом все еще оставаясь сексуальной.
Я перевел взгляд на Дина. На его лице сияла ответная улыбка. Глупая улыбка, просто умолявшая меня врезать ему по зубам.
Какого хрена?
– Вы что, трахаетесь? – щелкнув жвачкой и взъерошив кулаком свои длинные светлые волосы, как у серферов, озвучил Джейми вопрос, который я бы никогда не осмелился задать.
Его не интересовал ответ, но он знал, что его захочу узнать я.
– Боже, чувак. – Дин поднялся на ноги и дал подзатыльник Джейми, притворяясь порядочным парнем.
Вот только он никогда им не был, уж я-то точно это знал. Дин переспал со столькими девушками на диване, на котором сидел, что в его обивке навсегда отпечаталась его ДНК. Мы не вели себя как порядочные парни. Мы вообще не знали значения этих слов. Черт, мы даже не скрывали этого. И, не считая Джейми, который постоянно болтает и строит козни, как коварная восьмиклассница из группы поддержки, о том, как затащить в постель мисс Грин, мы не придерживаемся моногамии.
Из-за этого – и только этого – мне так не понравилась мысль о Дине и Служанке. Мне и без них хватало драм в жизни. И мне не хотелось, чтобы ее сердце разбилось в моем доме. Разлетелось на тысячи осколков на моем полу. К тому же, как бы сильно я ни ненавидел Служанку… вряд ли бы она нас рассорила. Она была обычной деревенской девчонкой из Вирджинии с широкой улыбкой и раздражающим акцентом.
А ее характер напоминал чертову попсовую песню. Такой же легкий и принужденный. Да ведь она даже улыбнулась мне, когда увидела, что я пялюсь в окно ее спальни, словно пыталась понравиться мне.
Есть ли предел человеческой тупости?
Она не виновата, что я ее возненавидел. За то, что подслушала наш разговор с Дэрилом несколько недель назад. За то, что выглядела и говорила в точности как Джо, моя мачеха.
– Я так рад, что у тебя получилось вырваться. Прости, что пришлось подниматься сюда. Я не заметил, что опоздал. И здесь не место для леди, – пошутил Дин и, подхватив пиджак с подлокотника черного кожаного дивана, направился к двери.
Он закинул руку ей на плечо, и у меня дернулось веко.
Он убрал прядь волос ей за ухо, и я стиснул зубы.
– Надеюсь, ты голодна. Я знаю очень хорошее местечко на пристани, где вкусно готовят морепродукты.
– Конечно, – усмехнулась она. – Я только «за».
Дин рассмеялся, вызывая у меня недовольное рычание, а затем они ушли.
Они, черт побери, ушли.
Я засунул сигарету в рот и вновь повернулся к телевизору. В комнате воцарилась тишина, а все уставились на меня в ожидании моей реакции. Какого хрена это так задело меня?
– Эй, ты. – Я ткнул в девушку, которую только что оттолкнул Трент. Она в это время поправляла волосы перед зеркалом, стоящим неподалеку от моей игровой приставки. – Иди сюда и прихвати свою подружку, – похлопав по коленям, приказал я и стрельнул взглядом в Алисию (или Лучию?), которую отшил всего минуту назад.
Хорошо, что она решила задержаться.
Хихикая, они расположились на моих коленях. Я сделал затяжку и, притянув к себе первую девушку за волосы, прижался губами к ее губам, а затем выдохнул, выпуская дым ей в рот. Она тут же восторженно застонала в ответ.
– Поделись с подругой. – Я провел пальцем по ее переносице, смотря на нее сквозь полуопущенные ресницы.
Она улыбнулась мне, а затем поцеловала девушку, сидевшую на втором колене, выпуская струю дыма ей в рот.
Но Трент и Джейми смотрели только на меня.
– Думаю, они просто трахаются, – потирая рукой бритую голову, предположил Трент. – Хотя я даже не догадывался об этом дерьме, несмотря на то, что Дин умеет хранить секреты так же, как я держать ширинку застегнутой на вечеринке в стиле «Плейбой».
– Ага, – поддакнул Джейми. – Это же Дин, чувак. Он никогда не заводил серьезных отношений с девушкой. Да он вообще ни к чему не относится серьезно. – Он встал и натянул на плечи темно-синюю спортивную куртку. – Ну, мне пора идти.
Ага, чтобы притворяться неудачником на сайте знакомств или всю ночь напролет заниматься сексом с мисс Грин. Клянусь, если бы я не видел в раздевалке, что у этого парня есть член, то предположил бы, что в его штанах прячется киска.
– Послушай, не придумывай лишнего, – добавил он. – Ни за что не поверю, что Дин решил привязаться к одной юбке. Он собирался поступать в колледж в Нью-Йорке. А ты останешься здесь с ней. Ее ведь так никуда и не приняли, верно?
Верно.
Вдобавок ко всему Служанка нуждалась еще и в стипендии. А в том, что ей нигде не улыбнулась удача, я не сомневался, потому что ее письма клали в наш почтовый ящик. Так что я, не стесняясь, просматривал ее конверты, чтобы знать, куда планировала отправиться Эмилия ЛеБлан. И к ее большому разочарованию, ее пока так никуда и не пригласили.
Я же собирался учиться в дерьмовом колледже в Лос-Анджелесе в паре часов езды отсюда. А она останется здесь. И каждые выходные, когда я буду приезжать сюда, она все еще будет здесь. Угождать мне.
Прислуживать мне.
Завидовать мне.
Она так ничего и не добьется. Не получит образования и возможностей улучшить свою жизнь. Так и будет принадлежать мне.
– Да мне насрать на это, – усмехнулся я, а затем схватил обеих девушек за задницы и, сжав их округлые формы, придвинул поближе друг к другу. – Полижите друг другу сиськи за меня.
Мой голос прозвучал равнодушно, но они послушно принялись выполнять мои указания. Девушки даже не подумали возразить мне, и это так чертовски угнетало.
– На чем мы остановились? – спросил я у друзей.
Девушки страстно набросились друг на друга, как две собаки, сражающиеся за собственные жизни в подпольных боях. Они хотели привлечь этим мое внимание, но при этом не уделяли его мне, и, естественно, мне не стало обидно.
– Судя по всему, на отрицании. – Джеймс покачал головой и направился к двери, перед выходом сжав плечо Трента. – Проследи, чтобы девочки не наделали глупостей.
– Таких, как творит он? – Трент указал на меня большим пальцем.
Я посмотрел на него и прищурился. Но его явно не встревожил мой взгляд. Еще бы, он же вырос в трущобах. Его ничего не пугало и уж тем более моя богатая бледная задница.
Но я чувствовал, как внутри закипала ярость. И она грозила вырваться наружу. Они не сомневались, что хорошо знали меня. Так же, как я не сомневался, что хочу Эмилию ЛеБлан.
– На хрен все. Я хочу поплавать.
Я вскочил на ноги, отчего девушки повалились на подлокотники кресла.
– Какого черта? – вспылила одна из них, а вторая лишь протестующе заскулила.
– Отстойная дурь, – выпалил я наспех придуманное объяснение своей выходке.
– Бывает, – ответила девушка, еще пару минут назад трахавшаяся с Трентом, и понимающе улыбнулась.
На мгновение мне захотелось выбить все дерьмо из их отцов так же сильно, как и из Дэрила. Потому что доступность их кисок вызывала лишь отвращение.
– Ты мне позвонишь? – потянув меня за рубашку, спросила Алисия (или Лучия?).
В ее глазах засияла надежда, когда я обвел ее взглядом с ног до головы. Она выглядела неплохо, хотя явно считала себя как минимум красивой. С другой стороны, она так жаждала угодить мне, что, вероятно, не самый худший вариант.
К тому же я предупреждал ее.
И она не стала меня слушать. А меня уж точно не назовешь порядочным парнем.
– Запиши свой номер в телефон Трента, – бросил я, а затем развернулся и вышел из комнаты.
В коридоре люди расступались передо мной, прижимаясь к стенам, улыбаясь мне и поднимая красные стаканчики фирмы «Соло» в знак приветствия. Они пресмыкались передо мной, будто я был гребаным папой Римским. Хотя для них именно им я и был. И они находились в моем королевстве. Люди тянулись к подобным порокам. В этом вся прелесть Калифорнии, и именно поэтому я никогда не уеду отсюда. Мне нравилось все, что другие ненавидели в здешней жизни. Ложь, притворство, фальшь и деньги. Нравилось, что людей заботило то, что у тебя в кармане, а не в твоей чертовой душе. Нравилось, что они восхищались дорогими тачками и низкопробным остроумием. Проклятье, мне даже нравились землетрясения и овощные коктейли. Люди, которых я ненавидел, были моим домом. А это место – моей детской площадкой.
Из каждого угла коридора доносились шепотки. Обычно я не удостаивал этих людей своим присутствием, а если и решался, то только по одной причине. А значит, представление им обеспечено. И от понимания этого воздух наполнился возбуждением.
Песня группы The White Stripes «Fell in love with a girl» отражалась от темных стен.
Я ни с кем не встречался взглядом, а просто смотрел вперед, шагая сквозь толпу, пока не добрался до подвальной комнаты под кухней. Зайдя внутрь, я закрыл за собой дверь. Здесь царили тишина и темнота, как и внутри меня. Я прижался спиной к двери и, зажмурившись, сделал глубокий вдох.
Черт, дурь, которую притащил Дин, оказалась очень забористой. И я немного приукрасил, когда заявил, что она дерьмовая.
Пройдя внутрь комнаты, я мысленно оградился от всего мира. От Дэрила Райкера. От Дэрила. И даже от людей, которые казались не такими уж и порочными, вроде Эмилии и моего отца. Пальцы заскользили по оружию, прикрепленному к стене, которое я собирал несколько лет. Лом, кинжал, бейсбольная бита, кожаный хлыст. На мгновение в голове мелькнула мысль, что когда-нибудь (оставалось надеяться, что как можно скорее) наступит момент, и я смогу отказаться от своей коллекции, которой так никогда и не воспользовался, но которая дарила мне чувство безопасности. Ведь теперь Дэрил не рискнет связываться со мной.
Мне хотелось затеять драку. Хотелось ощутить взрывы боли, порожденные сильными ударами. Проще говоря, мне хотелось ввязаться в неприятности.
Так что я поднялся из подвала, вышел на задний двор и, сжимая кулаки, остановился у края бассейна, освещаемого лунным светом. В прозрачной воде плескалось множество людей в плавках и дизайнерских купальниках. Я обвел их взглядом, выискивая Дина. Именно с ним мне хотелось подраться. Хотелось разбить его самодовольное лицо. Но я знал, что он уехал со Служанкой, к тому же мы придерживались правил. И даже я не мог их нарушить. Когда я появился у бассейна с закатанными до локтей рукавами, то дал понять всем, что готов сразиться с любым. Но при этом не могу выбрать противника сам. Они должны согласиться на драку добровольно. Именно таких правил мы придерживались в Школе Всех Святых, когда не знали, как убить время, и решали пощекотать себе нервы игрой в «Вызов».
«Вызов» равнялся справедливости, при этом оставаясь жестоким.
Но самое главное – «Вызов» притуплял терзающие меня мысли и прекрасно объяснял наличие шрамов на моей коже.
Я не удивился, услышав глухой стук гипса Трента у меня за спиной. Он знал, в каком я раздрае, и не собирался позволять мне испортить вечер.
– Скажи Дину, чтобы он бросил эту телку, или это сделаю я, – сказал Трент.
Я усмехнулся и покачал головой.
– Он может делать все, что пожелает. И если ему хочется трахнуть эту деревенщину, то пусть потом не удивляется, что я устрою ему похороны.
– Вишес, – предупреждающе сказал Трент.
Я обернулся и вызывающе посмотрел на него. Его гладкая кожа цвета мокко сияла в лунном свете, и во мне вновь вспыхнула ненависть из-за того, с какой беспечностью он наслаждается противоположным полом. Хреновы случайные перепихоны надоедали слишком быстро. А ведь мне еще не исполнилось и восемнадцати.
– Из-за этой цыпочки мы все окажемся по уши в дерьме, – сказал он, снимая рубашку и оголяя свой огромный мускулистый торс.
Трент был крупным ублюдком.
Я не стал снимать рубашку. Люди с жадностью пялились на нас, но меня никогда не заботили эти придурки. Их волновали лишь зрелища, которые скрашивали их бессмысленное существование и давали пищу для разговоров. И я был только рад помочь им с этим.
– Ох, ты переживаешь за меня. Я чертовски тронут, Ти-Рекс, – ответил я с фальшивой улыбкой, склонив голову набок и прижав кулак к левой стороне груди поверх черной футболки.
Джорджия и ее пустоголовые подружки пристально смотрели на нас, ожидая, пока монстр, живущий во мне, вырвется на свободу и набросится на одного из моих лучших друзей. Я прошел мимо Трента, намеренно задевая его плечом, и направился к теннисному корту, на котором мы обычно дрались по очереди. Там могли разместиться и наш импровизированный октагон, и толпа зрителей.
– Заканчивай со всем этим дерьмом, Трент Рексрот, – прорычал я, пытаясь успокоиться и напомнить себе, что Трент и Джейми правы.
Служанка для Дина – всего лишь интрижка. И к концу месяца они расстанутся. Он бросит ее – надеюсь, так и не лишив ее девственности – обиженной, разозленной и жаждущей мести.
И тогда я нанесу свой удар.
Покажу ей, что она всего лишь моя собственность.
– Давай же, Ти, тащи свою побитую задницу на теннисный корт. И постарайся не испачкать кровью мою гребаную траву после того, как я разделаюсь с тобой.
Глава третья
Эмилия
Настоящее время
– Смотри куда едешь, болван! – крикнула я, замирая на перекрестке у модного офисного здания в Верхнем Ист-Сайде.
Грязное пятно на моем платье в полоску с завышенной талией с крошечными улыбающимися рожицами расползалось все больше и больше. Я зажала мобильник между ухом и плечом, сдерживая рвущийся из горла крик. Я промокла, проголодалась, устала и отчаянно желала, чтобы зеленый загорелся как можно быстрее. Вдобавок ко всему я опаздывала на смену в баре «У МакКоя». Рев машин, наводнивших улицы, как это всегда случалось по вечерам пятницы, заполнил уши. Проблема с пешеходными переходами в Нью-Йорке заключалась в том, что водители не собирались уступать и с радостью могли переехать тебя при необходимости.
Или облить из лужи.
– Какого черта произошло, Милли? – донесся из телефона хриплый голос Рози, который тут же сменился кашлем.
Она разговаривала как собака-астматик. И целый день провела в постели.
Я бы позавидовала ей, не знай реального положения дел.
– Таксист облил меня из лужи, – объяснила я.
– Не нервничай, – попыталась меня успокоить она, а затем послышался шорох простыней и ее тихие стоны, пока сестра устраивалась поудобнее на кровати. – Повтори еще раз, что они сказали.
На светофоре загорелся зеленый, и нью-йоркские пешеходы, которые больше напоминали стадо животных, уволокли меня на другую сторону, где пришлось пригибать голову из-за строительных лесов. Ноги ныли от боли из-за высоких каблуков, когда я бежала мимо лотков с едой и мужчин в пальто, молясь, чтобы на кухне не закончилась еда для персонала и я успела что-нибудь перекусить перед работой.
– Они сказали, что хоть им и нравилось, что я проявляю интерес к рекламному миру, мне платили за приготовление кофе и подготовку документов, а не за высказывание предложений во время мозговых штурмов и рассказ о моих идеях во время обеденных перерывов. Еще они добавили, что я слишком квалифицирована, чтобы работать простым помощником, но у них сейчас нет вакансии на должность художника-стажера. А еще они стараются убрать «все лишнее», чтобы оставаться в прибыли. Так что я как раз оказалась для них этим «лишним». – Я не удержалась от горькой усмешки, потому что сейчас на мне вряд ли бы кто-нибудь нашел хоть один лишний килограмм, что произошло впервые в жизни и не по моей воле. – Так что я осталась без работы.
Я выдохнула, отчего вокруг рта образовалось облачко пара. Зимы в Нью-Йорке настолько холодные, что хотелось прийти на работу в одеяле, в которое завернулся накануне вечером. Нам следовало перебраться куда-нибудь южнее. Главное держаться подальше от Калифорнии. Да и арендная плата там в разы ниже.
– Значит, у тебя осталась лишь работа в баре «У МакКоя»? – обеспокоенно спросила Рози и вздохнула, отчего в трубке послышался странный звук.
Я не могла винить ее за возникшие опасения. Сейчас я обеспечивала нас обеих. Да, за работу помощником платили не так уж много, но, черт побери, мы считали каждый цент. К тому же лекарства Рози стоили недешево.
– Не переживай, – несясь по оживленной улице, сказала я. – Это же Нью-Йорк. И здесь очень много работы. Она может свалиться на меня в любой момент. Так что я легко найду что-нибудь другое. – Вот только мне самой в это не верилось. – Слушай, мне пора, если я не хочу потерять еще и вечерние смены в баре. Я опаздываю уже на три минуты. Люблю тебя. Пока.
Я завершила звонок и замерла у следующего светофора. Передо мной стояла плотная толпа людей, ожидавших зеленого сигнала. Я не могла потерять работу в баре «У МакКоя», находящегося в самом центре города. Не могла. Скользнув взглядом по перекрестку, я остановилась на темном переулке, разделяющем два огромных здания. Короткий путь. «Не рискуй», – сказал внутренний голос.
Но я опаздывала.
И меня только что уволили с первой работы. А Рози опять стало плохо.
А еще скоро придет счет за квартиру.
К черту все, я быстро.
Я бросилась бежать, чувствуя, как отдается в позвоночнике каждый удар высоких каблуков о тротуар. Холодный ветер хлестал по щекам, царапая кожу. Я бежала так быстро, что не сразу поняла, почему меня резко дернуло назад. И только упав на задницу, сообразила, что кто-то пытался стянуть у меня сумку на длинном ремешке, которая висела на плече. Копчик пронзило болью, одежда тут же намокла, а кожу обдало холодом.
Но я даже не обратила на это внимания. Даже не удивилась и не рассердилась. Я лишь прижала сумку к груди и, задрав голову, уставилась на обидчика. Им оказался всего лишь ребенок. Вернее, высокий долговязый подросток с усеянным прыщами лицом. Видимо, он питался не лучше меня. Но это была моя сумка. Мои вещи. В мгновение ока Нью-Йорк превратился в каменные джунгли, в которых для выживания необходимо быть злее. Злее, чем тот, кто тебе противостоит.
Я сунула руку в сумку, пытаясь нащупать перцовый баллончик, чтобы пригрозить парню. Ему следовало преподать урок. Он вновь дернул за ремешок, я сильнее прижала сумку к груди. И в этот момент нащупала металлический баллончик.
– Отвали или ослеплю, – целясь ему в глаза, предупредила я дрожащим голосом. – Оно того не стоит, но тебе решать, верить мне или нет.
Парень замахнулся на меня, и я тут же нажала на кнопку, выпуская струю. Но он успел перехватить мою руку и вывернуть ее. Жидкость пролетела в нескольких сантиметрах от него, не причиняя вреда. А затем парень ударил меня по лбу и оттолкнул в сторону. От удара у меня закружилась голова, все вокруг почернело, и я упала в обморок.
Возвращаться в реальность мне не очень хотелось.
Особенно когда зрение прояснилось и я поняла, что у меня в руках ничего нет. Телефон, водительские права, бумажник с двумястами баксами, которые я, черт побери, собиралась отдать за аренду, – все исчезло.
Я с трудом перевернулась на бок и уперлась руками в грязный асфальт, чтобы подняться на ноги. При падении с моих дешевых туфель отлетел каблук. Я подхватила его и, наконец, выпрямилась. Заметив вдалеке удаляющуюся фигуру грабителя с моей сумкой в руках, я погрозила ему вслед каблуком и сделала нечто совершенно мне не свойственное. Впервые за много лет я громко выругалась:
– Да чтоб тебя черти взяли, засранец!
Горло саднило от крика, когда я, хромая, направилась к бару «У МакКоя». Я не собиралась лить слезы, но все же чувствовала себя довольно жалкой. Разве это справедливо, что меня уволили и ограбили в один и тот же день? Да, мне определенно требовалось несколько шотов, которые я собиралась выпить, пока мой босс Грег не видит.
В итоге я опоздала на работу на двадцать минут. Единственное, что меня утешало, – наш ворчливый начальник отсутствовал, а значит, мне не грозило второе увольнение за день.
К счастью, Рашель, управляющая баром, была моей подругой. Так что она знала о моих финансовых проблемах. О Рози. И всем остальном.
Зайдя через заднюю дверь, я столкнулась с ней в коридоре у дверей в кухню. Она поморщилась и убрала мои светло-пурпурные волосы со лба.
– Думаю, всему виной не извращенный секс, а неуклюжесть, да? – сочувственно посмотрев на меня, спросила она.
Я выдохнула и зажмурилась. А затем медленно открыла глаза и пару раз моргнула, чтобы прогнать непролитые слезы.
– Меня ограбили по дороге сюда. Парень забрал мою сумку.
– Ох, милая. – Рашель крепко обняла меня.
Я уткнулась лбом в ее плечо и тяжело вздохнула. Меня все еще переполняла обида, но всегда приятно чувствовать утешение от другого человека. А еще меня радовало, что Грег отсутствовал. Это означало, что я могу спокойно зализать свои раны, не выслушивая, как он, брызгая слюной, кричит на всех официанток.
– И это еще не все, Раши. Меня уволили из отдела «Эр-Би-Эс Эдвертайзинг», – прошептала я в ее темно-рыжие волосы.
Ее тело напряглось, а когда я отстранилась, то увидела, что озабоченность на ее лице сменилась полнейшим ужасом.
– Милли… – Рашель прикусила губу. – И что ты теперь будешь делать?
Она задала отличный вопрос.
– Возьму несколько дополнительных смен, пока не приду в себя и не найду еще одну работу? Найду подработку? Продам почку?
Последнюю фразу я сказала в шутку, но все же сделала мысленную пометку узнать об этом побольше, когда вернусь домой. Просто из любопытства. Ага, конечно.
Рашель обвела меня пристальным взглядом, потирая лоб ладонью. Прекрасно представляя, как выгляжу, я обхватила себя руками и выдавила жалкую улыбку. Я стала тощей. И сильно похудела с тех пор, как начала тут работать. Да и корни окрашенных в светло-пурпурный цвет волос уже начали прорастать. Хорошо, что мой родной цвет был светло-каштановым и это выглядело не так уж ужасно. Так что мое физическое состояние вместе со сломанным каблуком на туфлях и испачканным платьем прекрасно отражало, в каком ужасном положении я находилась.
Взгляд Рашель остановился на моем сжатом кулаке. Она протянула руку и забрала у меня каблук.
– Давай я его приклею, – вздохнув и закрыв глаза, предложила она. – А ты пока возьми туфли в моем шкафчике и приступай к работе. И не забудь про широкую улыбку. Видит бог, тебе сейчас очень нужны чаевые.
Я кивнула и чмокнула ее в щеку. Она просто спасла меня. И в этот момент меня не волновало, что она была как минимум сантиметров на семь ниже меня и носила обувь на два размера меньше. Так что я бросилась к шкафчикам для персонала, натянула униформу: короткую обтягивающую красную футболку, демонстрирующую живот, черную мини-юбку и черно-красный фартук с отпечатанным на нем названием бара. Это выглядело пошло, но сюда часто заглядывали сотрудники с Уолл-стрит, которые оставляли щедрые чаевые.
Распахнув деревянные салунные двери, я подошла к темной стойке, перед которой выстроились стулья, не обращая внимания на жаждущие – и совсем не выпивки – взгляды мужчин. Мне уже исполнилось двадцать семь лет и, казалось бы, это самый подходящий возраст для отношений. Но я слишком много времени тратила на работу, пытаясь выжить в Нью-Йорке, так что на парней ничего не оставалось. Я старалась быть дружелюбной с клиентами, но не поощрять дальнейшее знакомство.
– Привет, Милли, – крикнул из-за стойки Кайл.
Он любил зачесывать назад свои светлые волосы, учился в Нью-Йоркском университете на режиссера, жил в районе Уильямсбург и одевался как Вуди Аллен. Одним словом, всячески скрывал, что он родом из Южной Каролины.
Я улыбнулась ему и обвела взглядом зал, где посетители – мужчины и женщины в костюмах, – расположившиеся за столиками, просматривали сообщения и рассказывали в сторис, как прошел их день.
– Много народу?
– Да пока не очень. Не переживай. Но Ди злится, что ты опять опоздала, – предупредил он. – Так что лучше поскорее проверь свои столики. – Он кивнул в сторону правой части зала.
Ди работала вместе со мной по пятницам. И я не обижалась, что она злилась. Она же не виновата, что у меня проблемы. Кивнув, я показала Кайлу большой палец, но он уже погрузился в чтение книги, которую прятал под стойкой.
Этим мне и нравилась работа в баре «У МакКоя». Клиенты тихо переговаривались между собой, подолгу сидели за столиками и всегда оставляли чаевые по пятнадцать процентов и больше от суммы чека.
Покачивая бедрами в такт песне «Baby it’s you» в исполнении группы «Smith», я направилась к столику в углу зала. Там располагалось самое темное и уединенное место в зале, которое мне нравилось тем, что выбирающие его посетители обычно оставляли хорошие чаевые.
Я называла этот столик своим счастливым уголком.
Сейчас за ним сидели двое мужчин. Склонившись над столешницей, они вели приглушенный разговор. Я остановилась рядом с ними, вытащила меню из-под мышки и улыбнулась их затылкам.
– Здравствуйте, джентльмены. Меня зовут Милли, и сегодня я буду вашим официантом, – обратилась я к ним. – Принести вам что-нибудь, пока вы определяетесь с… – я замолчала, потому что увидела его.
Потому что как только мужчина с взъерошенными черными волосами поднял голову, мое сердце пропустило удар, а слова застряли в горле.
Вишес.
Я моргнула, пытаясь осознать произошедшее. Передо мной сидел Барон Спенсер-младший и, к моему ужасу, выглядел намного лучше меня.
Он явно подрос, став выше ста восьмидесяти сантиметров, что подтверждалось его длинными вытянутыми в проход ногами, отрастил волосы цвета вороного крыла, которые непослушными кудрями закрывали его до смешного идеальные уши. А вот темные, как и его душа, глаза, высокие скулы, слегка покрасневшие от мороза, квадратная челюсть и прямой нос не изменились. Как и невозмутимо-равнодушное выражение лица.
Только румянец на его фарфоровой коже напоминал, что передо мной находится человек из плоти и крови, а также с бьющимся сердцем, а не бездушная машина. А еще придавал его мрачным, угрюмым чертам лица мальчишеское очарование.
Я не удивилась, заметив, как он окинул меня до боли знакомым взглядом, говорившим: «Так уж и быть, я трахну тебя». Меня также не удивило, что, в отличие от меня, его стиль изменился с возрастом. Его одежда выглядела безупречно и непритязательно. Сегодня он надел темно-синие джинсы, коричневые туфли-оксфорды, белую рубашку и сшитый на заказ пиджак.
Повседневно. Неброско. Дорого.
Вроде и ничего особенного, но сразу понятно, что он все еще богаче практически всего населения Америки. Я всегда меняла тему разговора, когда родители пытались рассказать мне о ком-либо из Тодос-Сантос, но даже они не упоминали о Вишесе. Во всяком случае, в последние годы. Но судя по его виду, он каждый день просыпается по утрам, чтобы одеваться как крутой и богатый парень.
Я так и не заставила себя посмотреть ему в глаза, вообще не хотелось смотреть в его сторону. Так что я перевела взгляд на мужчину, сидевшего напротив него. Он показался мне немного старше Вишеса – наверное, чуть больше тридцати лет, – крепкого телосложения с пшеничного цвета волосами и в идеально подогнанном по фигуре костюме алчного брокера с Уолл-стрит.
– Что желаете выпить? – спросила я, чувствуя, как сжимается горло.
Улыбка исчезла с моего лица. Да я вообще дышала?
– Коктейль «Черный русский», – ответил мне Костюм, обведя взглядом мою фигуру и остановившись на груди.
– А вам? – обратилась я к Вишесу, утыкаясь в блокнот.
Я старательно делала вид, что записываю заказ, хотя легко запомнила его. Так что моя дрожащая рука, порхая по бумаге, строчила какие-то каракули.
– Бурбон, чистый. – Голос Вишеса звучал безразлично, а в глазах не отразилось ни единой эмоции, когда он посмотрел на мою ручку.
Не на меня, а именно на ручку.
Отрешенный. Равнодушный. Безучастный.
Ничего не изменилось.
Я развернулась и похромала к бару в чересчур тесных туфлях Рашель, чтобы передать заказ Кайлу.
Может, Вишес не узнал меня? В конце концов, какое ему до меня дело? Прошло уже десять лет. А я прожила в поместье Спенсеров всего год, пока училась в выпускном классе.
Я постучала по стойке погрызенным кончиком ручки, привлекая внимания Кайла, а затем озвучила заказ. Услышав, что Костюм заказал «Черный русский», он застонал, потому что ненавидел готовить коктейли. Я не стала спешить к следующему столику, а осталась у стойки и украдкой бросила еще один взгляд на парня, от которого мое сердце начинало биться чаще. Он выглядел очень классно. Худощавый, мускулистый и невероятно мужественный. Да, последние десять лет у него прошли заметно лучше, чем у меня. И тут мне стало интересно, а он оказался на Манхэттене проездом или живет здесь? Почему-то меня очень взволновал вопрос, живет ли он в Нью-Йорке. Вот только Рози и родители знали, что лучше не упоминать в разговоре никого из Хулиганов.
«Нет, Вишес оказался здесь по делам», – решила я.
И я все еще ненавидела его так сильно, что даже с трудом удавалось вздохнуть при взгляде на него.
– Твой заказ готов, – объявил Кайл у меня за спиной.
Вздрогнув, я повернулась к нему и поставила стаканы на поднос. А затем сделала глубокий вдох и направилась обратно к столику Вишеса. Колени задрожали, когда я подумала о том, как выгляжу в своей откровенной униформе. В дешевом укороченном топе и туфлях на два размера меньше.
Но, даже чувствуя стыд, я расправила плечи и натянула на лицо широкую улыбку. Может, и к лучшему, что Вишес меня не вспомнил. Мне бы не хотелось, чтобы он знал, что я оказалась едва сводящей концы с концами официанткой, которая питалась лишь хлопьями да макаронами с сыром.
