Сергей Лукьяненко "Ловец видений"

Что теперь для меня все былые путешествия и опасности? Невинные ребячества, детские забавы. Одним движением руки я мог уничтожить любую часть Страны Сновидений. Другим – создать новую. Ничто не могло остановить меня, и все было подвластно! И чем больше я думал об этом, тем чудовищнее становились мои мечты и фантазии. Но в какой-то миг я осознал, о чем именно грежу – и с ужасом отбросил Артефакт от себя. К тому моменту я уже выстроил себе новый дом – чудовищный по размерам и архитектуре Черный Замок на границе между кварталами Вечной Войны, Телесной Радости и Летним Морем. И само расположение этого замка вызвало в моей душе растерянность и тоску.

К счастью, здоровые человеческие чувства, наполнявшие все мое существо, перебороли тлетворные эманации, навеянные либо самим Великим Артефактом, либо ядовитой слизью Древнейшей Твари, в которой мне пришлось буквально выкупаться и которой я наглотался (ничем иным я не мог объяснить тот Замок, который сотворил в Городе, и те затеи, которым собирался в нем предаваться). Возблагодарив того Бога, который отвечает за нашу жалкую планету и населяющих ее людей, я задумался: что же мне делать со Спиралью Снов? Ведь если она способна так влиять на человека опытного и сильного, то что она сотворит со случайным владельцем? А ведь отказавшись от навеваемых Артефактом искушений, я лишь отсрочил его приход в Страну Сновидений; сама природа Спирали Снов была такова, что уничтожить ее я не мог – о, горькая ирония – даже став с ее помощью всемогущим!

В растерянности и тоске я пожалел о своем долгом путешествии и о том, что победил Древнейшую Тварь. Быть может, она была самым правильным хранителем Артефакта: злобная, омерзительная, но в силу слабоумия не способная или не желающая пользоваться им по-настоящему.

Упав на колени, я начал молиться, чего не делал уже много лет. Но то ли Господь Человеческий сжалился надо мной, то ли я смог успокоиться – решение пришло ко мне, единственно возможное и дающее хотя бы шанс Стране Сновидений.

Без гордости, но и без колебаний исполнил я свой долг.

И теперь, мой читатель, я повторю тебе главное. Первое: Великий Артефакт действительно существует. Второе: не пытайся им завладеть, ни с целью воспользоваться, ни с целью уничтожить.

Если же случайно ты увидишь круг из золотисто-черного металла, внутри которого вьется спираль – беги как огня!

И радуйся Стране Сновидений, как радуюсь ей я на исходе своей жизни!»

Это был конец.

– Что за… – произнес Григ растерянно. – И что? И как, и где?

– Тоже расстроены? – спросила Мария.

Она уже некоторое время стояла у входа в зал и с ироничной улыбкой наблюдала за Григом.

– Все ругаются? – спросил Григ мрачно.

– О, да. Почти все. Один Снотворец даже швырнул книжку об стену и пригрозил сжечь всю библиотеку. Пришлось выставить его вон.

– Выставить? Снотворца? – поразился Григ. – Но вы ведь…

– Я Сноходец. Но это Библиотека. У нее есть своя… – Мария развела руками, – аура. Своя магия. Своя полиция, в конце концов. Вы не представляете себе, что может сделать с любым Снотворцем библиотечный полицейский!

– У меня богатая фантазия, – мрачно сказал Григ. – Так что же, эта дурацкая книжка действительно так популярна? Почему? Кто ее автор? И кто брал ее читать?

Мария приподняла одну бровь, словно намекая на излишний поток вопросов. Но ответила спокойно и по порядку.

– Это самая популярная книга из написанных в Стране Сновидений. Я полагаю, что это связано с личностью автора. Я знаю, кто ее написал, но вам этого не открою, библиотека уважает всех своих авторов и сохраняет их инкогнито, если они того хотели. Такую же политику библиотека проводит и в отношении читателей.

– Понятно. – Григ встал, протянул Марии книгу. Та подошла, взяла томик из его рук. – Но все-таки почему такой интерес? Есть хоть что-то, позволяющее считать это сочинение правдой?

– Может быть, то, что его считают правдой Снотворцы? – ответила Мария вопросом.

Григ неохотно кивнул. Спросил:

– А вы сами не слышали что-то про эту… Спираль Снов? Хотя бы – что она делает?

– Если верить автору, – охотно ответила Мария, – то Артефакт позволяет простецу проснуться и стать Сноходцем, потом – подняться до Снотворца. И, видимо, обрести такую мощь, что Снотворец становится способен управлять любой точкой Снов.

– Стать Богом, – сказал Григ.

Мария поморщилась, и это наводило на мысль, что она относится к слову «Бог» серьезнее большинства Сноходцев.

– Локальным божком, – дипломатично сказала она. – Страны Сновидений.

– Меня бы устроило, – кивнул Григ. – Понятно, с чего вдруг такой интерес к Артефакту. Наши Снотворцы даже если и довольны жизнью, то друг другу доверять не склонны. То есть Артефакт дает настоящее всемогущество. Здорово. А хоть что-то в подтверждение слов автора имеется?

– Сходите на границу Войны, Траха и Моря, – ответила Мария.

– А! Тот самый мрачный замок! – воскликнул Григ. – Который был построен владельцем Спирали Снов, и так его устрашил, что он таинственным способом от Артефакта избавился! Как же я его не заметил-то, из своего Летнего Моря!

Мария улыбнулась и развела руками.

– Самого главного глазами не увидишь, как говорится.

– Да-да, чудовищный по размерам Черный Замок – это не самая заметная штука… – скептически сказал Григ. – Спасибо за помощь, Мария.

– Заходите еще, – дружелюбно ответила библиотекарь. – Вы занятный человек, с вами приятно поболтать.

Как и предполагал Григ, покидая такси, водитель его не дождался. Обижаться смысла не было. Сноходец заплатил ненастоящие деньги и получил ненастоящее ожидание. Все честно. Тем более, таксист наверняка не собирался его обманывать. Память рельефа коротка – он мог увидеть другого клиента и предложить свои услуги, а мог решить, что вышли все сроки ожидания, мыслимые и немыслимые.

Для самого Грига, впрочем, прошло всего полчаса времени – он понял это, поглядев на часы. Можно было возвращаться в уютное жилище Ли и Лины, где дожидался его Снотворец. Но прочитанная книжка разожгла любопытство. Ну что же это, право, такое? Из-за невнятной истории, полной заглавных букв (что для Грига служило верным признаком фэнтези), Снотворцы дерутся друг с другом, интригуют, собирают какие-то фракции и команды?

И Григ принял решение. Одно из тех, что меняют жизнь, хотя сами по себе являются чепухой, пустяковиной.

Он сориентировался. Бесконечная Библиотека стояла в маленьком квартале Чистого Знания, который редко посещали даже простецы, что уж говорить о Сноходцах и Снотворцах. Квартал граничил со Старой Школой – одним из самых странных районов Города, а уж Старая Школа примыкала к Детской Площадке и Летнему Морю, причем как раз к тому углу, где Летнее Море граничило с Телесной Радостью. Так что, если сны будут к нему благосклонны, Григ мог за какой-то час выйти на границу Моря и Траха. Там же где-то будет и Война. Когда он обнаружит точку схождения трех кварталов, то попробует выяснить, есть ли там (ну или – был ли там) мрачный Черный Замок.

Приняв решение, Григ медлить не стал. Выбрал примерное направление и зашагал по улице. В принципе, можно было и не выбирать, сны знали, куда он идет и рано или поздно вывели бы его в искомую точку.

Но Григ предпочитал «рано».

Быстрым уверенным шагом он двигался по улице, вдаль от Бесконечной Библиотеки. Стояло раннее утро – тут часто бывало раннее утро, гораздо чаще, чем поздний вечер или ночь, а дня, как ни странно, не случалось почти никогда. С обеих сторон улицы (впрочем, уже через несколько шагов она как-то неощутимо превратилась в широченный проспект) высились учебные заведения.

Тут были, наверное, все учебные заведения мира – только в искаженном, трансформированном снами виде. Григ заметил и Московский университет, слегка искаженный, будто приплюснутый, но узнаваемый. Белые, с налетом готики, корпуса Оксфорда и Йеля; разбросанные по зеленым лужайкам небольшие здания – то ли канадский, то ли австралийский колледж; сверкающие башни новых азиатских университетов; сероватые угрюмые здания заштатных провинциальных научных центров и институтов (пускай они и не могут похвастаться великими открытиями, но в них работают и видят сны миллионы людей, мечтающих стать великими).

Да, квартал Чистого Знания не такой уж большой. Но все-таки есть люди, которые продолжают работать даже во сне. Заглядывая в окна, Григ видел ученых, стоящих у досок, исписанных формулами, сидящих за компьютерами, проводящих вычисления, склонившихся над колбами и ретортами. В одном месте прямо из стены на улицу выходила исполинская труба коллайдера, наподобие тех труб-аттракционов, что порой высовываются из стен северных аквапарков. Труба была прозрачной, в ней мерцала искристая тьма и временами проносился крошечный огненный шарик. Кто-то во сне ловил бозон Хиггса, не иначе…

Говорили, что если долго бродить по Чистому Знанию, то можно подсмотреть действительно интересные сцены, а то и стать свидетелем настоящего научного открытия, сделанного во сне (а потом, быть может, навсегда забытого – не всем везет проснуться вовремя, как Менделееву, чтобы записать Периодическую таблицу элементов).

Но Григ знал, что большинство открытий, сделанных во сне, – полнейшая ерунда, которую и сами сновидцы-то вспоминают со стыдом или усмешкой. Поэтому он спокойно миновал маленького узкоглазого человечка, который кричал, стоя в дверях низкого белого здания: «Я нашел! Я нашел универсальное лекарство от рака, вы только посмотрите!» – и пытался затащить прохожих в свою лабораторию. Пришлось даже ускорить шаг, ускользая от призывно протянутой руки.

Разумеется, средство, формулу которого Григ мог подсмотреть в сне японского фармаколога, не стало бы универсальным лекарством от рака. Оно работало только против тридцати-сорока процентов форм, имело массу побочных эффектов и требовало нескольких лет доработки. Однако это было прорывное, потрясающее открытие, которое могло изменить человеческую жизнь, принести фармакологу Нобелевскую премию и даже сдвинуть мировой финансовый расклад.

К сожалению, как это чаще всего и бывает, проснувшись, японец не смог вспомнить деталей своего чудесного, ободряющего сна. Лишь через восемь лет он снова приблизится к своему гениальному открытию.

Но это, к счастью, осталось для Сноходца неведомым.

Григ прошел еще полквартала, а потом резко свернул, решив срезать дорогу через двор старого институтского здания, – уж больно досаждали крики ученого за спиной, возникало глупое ощущение, что он что-то упустил или в чем-то ошибся. Григ быстро прошел через двор, миновав гуляющих студентов в мантиях (рельеф), открыл тяжелую дверь и вошел в незнакомый институт.

И остановился.

Вокруг было полутемно. Сыро. Повсюду на полу стояли лужицы воды. Остро пахло аммиаком. Низкий потолок, ряды кабинок вдоль одной стены, писсуары у другой.

– Только не это! – воскликнул Григ, хотя уже понял, что вляпался. Торопливо повернулся и распахнул дверь – но там, откуда он пришел, был уже не институтский двор, а маленькая грязная туалетная кабинка. По рыжему от отложений солей и ржавчины унитазу стекала тонкая струйка воды, на стенах незамысловатые граффити повествовали о разных людях и их разнообразных вкусах.

Григ попал в Сонный Туалет – место не опасное, но, во-первых, противное, а во-вторых – сложное для выхода. Несколько раз в жизни ему даже приходилось просыпаться, чтобы покинуть царство сломанных унитазов, текущей воды и мучительной неспособности пописать.

– Вот же угораздило, – тоскливо сказал Григ, возвращаясь в коридор.

Под потолком тускло светили редкие лампочки. Капала где-то вода. Кто-то тихо ругался вдалеке.

Надо было искать выход.

Глава 9. Детская площадка

Как правило, сны похожи на слоеный торт, салат или сложный коктейль: они лежат рядом друг с другом, проникают друг в друга, пропитывают соседей, но не смешиваются. Квартал Летнего Моря неизбежно будет пересекаться с Телесной Радостью, иначе просто не может быть, если соединить вместе лето, море и обнаженные тела. Старая Школа, полная воспоминаний о взрослении и первой любви, тоже неизбежно соприкоснется с кварталом Телесной Радости, а вот Чистое Знание – никогда. Детская Площадка (не путайте со Старой Школой!) при всей своей волшебности и лучезарности имеет протяженную границу с Вечной Войной. Некоторые дети мечтают о войне и подвигах. Другие дети, увы, просто встречались с ней не в снах – и Война мучает их, не отпускает, преследует, похуже, чем ветеранов мировых и колониальных войн.

Зная законы Страны Сновидений, можно двигаться по Городу достаточно быстро и спокойно, избегая кварталов неприятных или просто ненужных, но при этом не выходя в нейтральную зону Окраины. Григ прекрасно владел этим искусством, но в любой разумной системе обязательно найдутся безумные смутные зоны. Что уж говорить о снах, которые в основе своей состоят из грез, безумия, комплексов и страхов?

Есть три Смутных Сна, которые можно встретить в любом квартале Города, на его Окраине и даже за пределами. Первый из них – Тусклые Комнаты. В самом радостном и веселом сне можно войти в помещение, где сгущается тьма. Там бесполезно зажигать свет – в лампочках умирающими светлячками тлеют нити накаливания и светодиоды, в окнах брезжит серый сумрак, спички и свечи мерцают жалкими искрами, будто испугавшись окружающей темноты. Беспричинный тоскливый страх, память древности человеческой, память низких пещерных сводов и уползающего за край небосклона багрового солнечного диска, память лучин и коптилок – вот что такое Тусклые Комнаты.

Для Тусклых Комнат Григ придумал свой способ выхода, немножко смешной, немножко нечестный, но достаточно действенный.

Вторым Смутным Сном по праву считается Нагота. Его очень любят упоминать американские писатели и кинематографисты, если им верить – то каждому человеку постоянно снится, что он оказался без штанов у школьной доски, в студенческой аудитории или на рабочем месте. Это не совсем так, во всяком случае, для менее невротичных народов. Но Нагота очень часто принимает иные формы. Человек может быть одет, но ощущать себя предельно неуютно, скованно, объектом насмешливого или недружелюбного внимания, насмешек и угроз. Нагота – это ведь не просто исчезнувшие штаны, это сконцентрированное ощущение незащищенности.

К счастью, люди с достаточно высоким уровнем самоуверенности от этого сна не страдают. Пару раз влипая в Наготу, Григ немедленно воображал себе роскошные одежды, гордый профиль, высоченный рост. Нагота немедленно рассеивалась (Григ старательно прятал от самого себя мысль о том, что повышая собственное эго, он усиливает комплексы того сновидца, в чей Смутный Сон он влип).

Ну и третий Смутный Сон – это Сонный Туалет. Вопреки названию в этом сне никто не занимается санитарно-гигиеническими процедурами. В Сонном Туалете лишь ищут возможность это сделать. Ищут – и не находят. Кабинки заняты или отвратительно грязны, в самых укромных уголках непременно попадаются нежелательные свидетели. В общем, Сонный Туалет – это страдание людей, пытающихся проснуться от банальных физиологических причин.

У Грига и для этого случая был способ выхода. Надежный, но, бесспорно, нечестный. Потому Григ обычно старался выбраться более безобидными путями.

Но сегодня он спешил. Перед возвращением к нанимателю хотелось все-таки убедиться в отсутствии Черного Замка на указанном месте.

Некоторое время Григ бродил в царстве сырой отваливающейся штукатурки, грязного битого фаянса и капающих звуков. То и дело ему попадались другие посетители, но все это был безобидный рельеф. Однако среди этого рельефа должен был быть и сновидец – тот самый, кому все это снилось, несчастный страдалец, пытающийся проснуться по зову организма.

Минут через пять Григ нашел его в одном из закоулков. Это был молодой простец приятной наружности, которую несколько портили золотые зубы и массивные дутые перстни на пальцах. Одет простец был в яркий спортивный костюм, сочетающий в себе эмблемы «Найк» и «Адидас», берцы и бейсболку с надписью «Горняк Учалы». В руке простец ловко держал двухлитровую пластиковую бутыль пива, заполненную наполовину, из которой временами отхлебывал.

Понимающе кивнув, Григ подошел к простецу со спины. Тот как раз горестно смотрел на разбитый писсуар, рыжий от солевых отложений. В обычной жизни он наверняка не побрезговал бы сломанным сантехническим прибором, а то и просто отошел бы к углу помещения. Но у Снов свои законы, и простец маялся.

Встав у него за спиной, Григ тихонько сказал:

– П-с-с-с-с…

Простец горестно застонал.

– П-с-с… – безжалостно продолжил Григ. – П-с-с…

Организм сновидца, к простейшим инстинктам которого апеллировал Григ, не выдержал и сдался. Простец издал вздох облегчения, помутнел и растаял. Забытая им бутылка пива некоторое время висела в воздухе, но потом исчезла и она.

Григ быстрым шагом подошел к ближайшей двери и распахнул ее. За ней, как он и ожидал, была не туалетная кабинка. За дверью шумел светлый школьный спортзал.

Выскользнув из Смутного Сна, Григ поскорее захлопнул за собой дверь. Теперь это была дверь кладовки, сквозь щель виднелись побитые баскетбольные мячи, спутанная сетка, сложенный бухтой канат.

Прислонившись спиной к двери, Григ осмотрелся. Да, все верно. Он попал в Старую Школу. Все получилось просто замечательно, он совсем не потерял времени.

В зале тем временем вовсю шла игра. По обе стороны натянутой волейбольной сетки играли друг с другом две команды – одна в баскетбол, другая в футбол. Причем – играли они каким-то образом друг с другом.

Стремительные, легкие фигуры игроков носились как угорелые. Часть была рельефом, но большинство – простецами. Григ даже залюбовался ловкостью и скоростью игроков, их порывом, чистым незамутненным удовольствием, которое они получали от игры. Раскрасневшиеся лица, азартные выкрики, болтающиеся при прыжках седые бороды и дряблые сиськи…

В Старой Школе, разумеется, не было никаких детей. Этот странный сон населен стариками, на исходе дней своих грезящими о молодости, о безвозвратно ушедшем ощущении бесконечной жизни впереди. Обычно старые люди в снах ощущают себя молодыми, но те, кто приходят сюда – уже смирились со своим возрастом и не прячут его даже от себя. Потому Старая Школа ничего общего не имела с той школой, на которую Григ наткнулся в квартале Телесной Радости – ее посетители успели утратить интерес к сексу и способны разве что на нежный поцелуй. Старая Школа была местом спокойным, умиротворенным и грустным, наглядно демонстрирующим каждому Сноходцу, каким будет и его собственный финал.

Поймав летящий в его сторону волейбольный мяч, Григ ловко обработал его и пинком отправил обратно. Мяч превратился в футбольный и попал бы в ворота, но его ловко выбил, перехватил и забросил в корзину румяный полный старичок. Григ улыбнулся и помахал ему рукой. Старичок ехидно показал большой палец.

Посетители Старой Школы, при всем своем стариковском облике, были не только по-юношески шустры и подвижны, но и склонны к хулиганству.

Из спортзала Григ отправился сразу на школьный двор, спугнул робко целующуюся за углом школьного здания парочку (ему – лет девяносто, ей – чуть поменьше), выбрал направление и, решив положиться на удачу, сиганул через забор. Высокий забор, что уж говорить, но Григ был окрылен скоростью своего продвижения и твердо верил в то, что два метра – для него не преграда.

Видимо, сегодня был его день!

Яркое, желтое, теплое солнце сияло в голубом небе, едва тронутом белыми перышками облаков. Далекие птичьи трели сливались в веселую мелодию. Григ стоял на зеленом лугу, качались от легкого ветерка белые и розовые метелки высоченной, по грудь ему, травы, звенел где-то рядом ручей – и перекрывал его детский смех. Ощущение было таким, словно Сноходец попал в оживший мультик.

Григ улыбнулся.

Детская Площадка была местом чудесным, безопасным и увлекательным. Грига, впрочем, терзали смутные сомнения, действительно ли она создана коллективными детскими снами – уж больно логично и последовательно выстроен этот квартал Города. Подозрения вполне обоснованные – Хранители кроили и перестраивали Детскую Площадку много веков, превращая изменчивый хаос сновидений в систему, которую они считали наиболее полезной для детей. Но Григ этого не знал, да и не особо интересовался. Важнее другое – в этой части Снов можно было чувствовать себя защищенным.

Конечно, при условии, что ты – ребенок.

Хранители, разумеется, не могли контролировать те детские сны, что воплощались в иных кварталах Города. Поэтому детям снятся и кошмары, и странности. Но здесь, на своей территории, Хранители были предельно бдительны и потому крайне, крайне подозрительно относились к взрослым. Григ, впрочем, предпочитал говорить не «подозрительно», а «ревниво». Признавая важность Хранителей в мире Снов, он все же считал всех их в той или иной мере чокнутыми.

К счастью, та самая особенность Грига, что так заинтересовала Клифа, могла помочь Сноходцу и сейчас.

Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Григ вспомнил себя.

Лето. Солнце. Бесконечно долгие каникулы впереди. Солнечные улицы тихого городка, полные старых домов, заросших садов, водопроводных колонок, выкрашенных облезшей синей краской, маленьких сонных магазинов, изредка громыхающие по улицам автобусы – тесные и полупустые. Сандалии, шорты, футболка, велосипед… Пятнадцать копеек в кармашке, нынешние дети и не знают, что была такая монета – пятнадцать копеек…

Впрочем, Григ вспоминал не свое детство и понимал это.

Наверное, в его детстве было все то, что он сейчас вспоминал. Но гораздо больше было холодного северного ветра, обмотанного вокруг горла кашне, серого неба в маленьком окне школьного класса, чугунных радиаторов в квартире и морозных узоров на стеклах.

Но человеку свойственно выбирать из прошлого лучшее. И Григ заново лепил свое детство – оттолкнулся от короткого северного лета, от трех поездок к бабушке в Крым, от прочитанных книжек и просмотренных фильмов. Его это устраивало. Он не вылепил бы себя-ребенка из своего настоящего детства, а вот из додуманного, невзаправдашнего – легко.

На самом деле Григ не был уверен, что и эти воспоминания его. Со временем прошлое стирается, становится по большей части придуманным, ведь так? Но какая разница, если ты веришь?

Григ открыл глаза.