– Эй! Неправда! – возмутилась Ева.
– Привыкай: у магзелей правды нет, есть факты… Первым делом подтянут силы и оцепят площадь. Кого-то пошлют проверять электрички, кого-то в метро… – Внезапно Филат поймал Еву под локоть, заставив её обогнуть тумбу с театральными афишами.
– Зачем? – задыхаясь от быстрой ходьбы, выдохнула Ева.
– Как зачем? Посмотри на афишу!
– И что?
– Внимательнее посмотри!
Спектакль назывался «Чудес не бывает». И тут же сами факты доказывали обратное. Лицо с бумажной афиши ёрзало глазками по улице.
– Не бойся! Он только вблизи видит! Ишь чего учудили! Афиши оживили и шпионить заставили… Сколько ж магров надо было ухнуть! – Филат покачал головой. – И тот пост у турникетов! Целых пять магзелей! Там обычно и одного не стоит… Кому-то ты очень насолила! Вот только интересно – кому? Рыжья-то у тебя не особо много… – Филат цокнул языком и вдруг потянул Еву направо, к магазину с зеркальной витриной. – Давай мы тебе внешность слегка подправим! Конечно, серьёзные маги, которые выше четвёртого уровня, тебя и под мороком увидят, но против афиш и прочей мелочёвки сработает на ура!
Он ещё только обещал, а из кармана уже была извлечена грязная соломенная шляпа с цветочками – крошечная, не больше рублёвой монеты. Стожар подул на шляпу, заставив её увеличиться, после чего нахлобучил её Еве на голову.
– Вот теперь вы красавица! Очень-очень вам идёт! Ещё бы шарфик добавить! Лучше всего светленький! – сказал он льстивым женским голосом, явно украденным у какой-то продавщицы.
Филат развернул Еву за плечи и придвинул к зеркальной витрине. Ева увидела мощную, как ярмарочный борец, старуху, ярко накрашенную, недовольную, всем своим видом сообщающую: «Сегодня я никого ещё не разорвала в клочья!»
– Ой, мама!
– Какая же это мама? В том магическом магазине, где я это… выменял, на шляпке было написано «Кошмар апа». Баба-яга, стало быть… Вот теперь пусть афишки тебя сколько угодно разглядывают! А мы прорываемся к Кызыл Майдану!
– Куда-куда?
– Ты что, не местная? Кызыл Майдан – Красная площадь. Но на сам Кызыл Майдан нам не надо. Нам поближе, в «Тихую пристань». – Филат перестал играть с голосами и стал серьёзным. – Местечко, конечно, сомнительное. Зато туда магзели меньше чем отрядом не суются, да и то не часто!
– А что это за «Тихая пристань»?
– Трактир один, для своих… Надеюсь, меня там не забыли. Тут недалеко, на Сретенке!
– Далековато.
– Мы по-умному срежем, через старую Пушкарскую слободу. Артиллерии фузилеры там проживали и пороховые мастера. А уж вдовы пушкарские – это отдельная тема! В сказках стожарских о них рассказывается! Знаешь, что такое вдова пушкаря? Это царь-пушка, да ещё умноженная на царь-колокол! Пушкари вечно глухие были, с ними по-тихому нельзя. Так что вдовы у них шёпотом скажут – свечки гаснут! – Выражение лица у Филата стало восхищённое, даже просветлённое. Вспомнилась ему мама-стожарка, праправнучка пушкарской вдовы. И как она открывала голосом форточки, а уж чашки, которые она бросала в стену, не осколками падали, а рассыпались в пыль. – А через слободку, стало быть, к купцу Малюшину, в «Тихую пристань»… – продолжал Филат. – Сретенка, дом девять. Меблированные комнаты, торговые лавки, аптека и трактир. Не знаешь Малюшина? Он, правда, умер лет двести назад, так что теперь его редко когда встретишь.
Поняв, что жизнь никогда уже не будет прежней, Ева издала долгий воющий звук. Стожар внимательно прислушался к её вою.
– У тебя, часом, оборотней не было в роду? Уж больно натуралистично воешь… Ты не бойся сознаться… Мы, стожары, по легенде от керкопов свою историю ведём. Был такой народец, который у Геракла палицу и шкуру немейского льва одолжил. Геракл обозлился, в погоню кинулся, чуть их всех не перебил. А я так думаю, что смотреть Гераклу лучше надо было! Наверняка где-то в траве монетка медная лежала или огрызок. А он так сразу руки распускать – нехорошо!
– Так это ведь давно было!
– Давно. Но всё это в стожарских сказках осталось. А вот, к примеру, Карл Великий – ну в честь которого все правители стали называться королями, – был очень толстый. Но тогда большой живот был настолько в диковинку, что женщина, едва увидев толстого мужчину, сразу в него влюблялась. Думала, может, раз он такой толстый, то и я с голоду не помру, и детишки как-нибудь прокормятся. И вот он, этот Карл, настолько часто ел, что даже ночью у его кровати стоял золотой кубок с вином и на серебряном блюде лежал кусок жирного мяса. И тут однажды он просыпается, начинает шарить – и видит, что блюдо с кубком исчезли, а на их месте стоит деревянная миска с варёным горохом и горшочек с чистой водой. Ну разве не прелесть! За водой-то стожарам шут знает куда бегать пришлось!
Беседуя с Евой, Филат задумчиво поглядывал на неё. Соображал, решал для себя, сомневался. Словно усматривал в Еве что-то очень его интересующее, но вместе с тем и не знал, как к этому подступиться.
– Ножками… Ножками работаем. Стожара ноги кормят! – приговаривал он.
Ева стожаром не была, и его скорость выдерживала с трудом. Филат ловко петлял между домами, предпочитая тихие переулки оживлённым улицам. Если где-то попадался забор, он не смущался и быстро, раньше, чем Ева успевала испугаться, почти перебрасывал её через него. Потом и сам перебирался. В худых руках его таилась сила железа. Карабкался он с лёгкостью необыкновенной. Где можно было зацепиться хотя бы пальцем, он тут же цеплялся, перехватывался и карабкался дальше. А уж прыгучестью обладал кошачьей. На преграды выше своего роста заскакивал, просто коснувшись их рукой.
Но сам Филат был собой недоволен:
– Ослаб я как-то… Год в ларце – скверная штука!.. Устала?.. Потерпи ещё чуть-чуть… Перемахнём на ту сторону строительного котлована, дальше лёгонькая двухметровая стеночка – и мы почти на месте… Так – пара-тройка улиц! Давай подсажу! Как упадёшь – вопи!
Упав, Ева действительно завопила и сразу тревожно вскинула глаза. С ближайшей остановки на неё изумлённо глазели человек десять. Толкнув Филата локтем, она незаметно показала ему на них:
– На нас смотрят!
– Ещё бы! Притворяются, будто никогда не видели бабульку, спрыгивающую с забора…
– Они нас фотографируют!
– Человека под мороком фотографировать бесполезно… Ну ладно, если тебя это всё напрягает, давай поймаем такси!
Осматриваясь, Филат двинулся по улице, внимательно разглядывая столбы.
– Что ты делаешь? Разве такси не через приложения заказывают? – спросила Ева.
– Через приложения заказывают не такое такси. Наше ищут иначе…
На одном из столбов обнаружился знак, который Ева поначалу приняла за сварочный шов. Стожар коснулся его пальцем.
– Ишь ты… не чистят его, грязью забрызгало… Никто работать не хочет! – сказал он и сунул грязный палец в рот. Этот способ стерилизации предметов казался ему самым надёжным.
Не прошло и минуты, как откуда-то вынырнул невероятный рыдван. Жёлтого цвета, с обычными для такси шашечками, но без стёкол и без колёс. Отсутствие колёс ничуть не мешало рыдвану лихо входить в повороты. Задние двери, утраченные в уличных боях, у него были приделаны от другой магшины.
Таксист открывать двери не стал и просто вытек через лобовое стекло. Ева едва не охнула. Перед ней был джинн.
– Куда едем?
– Сретенка, девять.
Таксист пожевал губами:
– Срэтенка? Далеко, брат. Два магра, брат.
– Один магр. Не зеленью, а рыжьём. Платит она… – сказал Филат негромко.
Таксист искоса взглянул на Еву, что-то углядел и очень оживился:
– Договорились, брат! Такой хороший большой мама за пятьдесят капов довезу! По рукам, брат?
– Идёт! – кивнул стожар, и его рука провалилась в мягкую и бесплотную руку джинна.
Джинн подобострастно распахнул двери. Ева и Филат расположились на заднем сиденье. Внутри такси выглядело тоже не слишком презентабельно. Двери оказались искорёжены и обуглены, а из прожжённого сиденья торчали пружины.
– Что с магшиной? – спросил Филат.
– Бэда! Дэтей много, брат, магшина старый!
Джинн плюхнулся за руль и погнал. Летел он как на пожар. Большинство перекрёстков не переезжал, а со страшным грохотом перескакивал. Удар об асфальт всякий раз швырял Еву и стожара вперёд. Ева уже сомневалась, что добираться на такси было хорошей идеей. Лучше через заборчики попрыгать. Разницы почти нет. Только там ты сам прыгаешь, а тут тебя без подготовки швыряют.
– А почему никто не замечает, что мы без колёс? – шёпотом спросила Ева.
– Морок… – пояснил стожар. Он восседал рядом с Евой как божок с лицом, сообщающим миру: «Красиво жить не запретишь!»
Джинн повернул к ним голову. Один его глаз переполз за затылок, продолжая следить за дорогой.
– А это, брат, мои дэти, брат! – сообщил он и ткнул пальцем в снимок, прикреплённый на приборной панели.
Ева попыталась сосчитать детей, но сбилась на шестом десятке. Малютки джинны напоминали крошечные привидения. Белые шарики с неоформившимися, из облака вылепленными лицами.
– А сколько у вас детей? – спросила Ева робко.
– Двести, сэстра! – сказал джинн самодовольно. – Но я недавно женат, сестра! Я, сэстра, ещё молодой!
– Ты что, не знала? – шепнул Филат. – Джинны – восточные элементали воздуха. Джиннчики рождаются на свет крошечные, чуть больше фасолины, а потом быстро растут.
Такси пронеслось через переулок, шахматным конём перепрыгнуло пару перекрёстков и остановилось, врезавшись в одну из припаркованных машин. Джинн сильно не заморачивался торможением.
– Приехали, брат! Срэтенка!
– Огромное спасибо! – сказал стожар. – Ева! Коснись его руки и подумай «пятьдесят капов…».
Таксист цокнул языком:
– Нэт, сэстра! Нэ пойдёт! Быстро довёз! Нэ думай «пятьдесят капов»! Болше думай!
– Ну хорошо! Ева, подумай «один магр»!
Джинн ухмыльнулся:
– Нэт, сэстра! Нэ думай «один магр». Болше думай! Силно много думай, сэстра!
– Куда уж больше?! – возмутился Филат. – Мы договаривались на магр. А вы сказали «пятьдесят капов»!
– Правилно, брат: пятьдесят капов! – охотно согласился джинн. – Но нэ за вэсь путь, брат! Пятьдесят капов – это чтобы сэсть! А чтобы ехать – это другое! С теэбя сорок магров рыжьём, сэстра!
– ЧТО?! – вскипел стожар. – Да за сорок магров можно половину твоей магшины купить!
– Почему полмашины? Всю магшину можно, брат! У меня магшина плохой! Но мы так договорились, брат! – спокойно сказал джинн. – Сорок магров рыжьём за проезд!
– Тогда мы вообще не заплатим! – вспылил Филат. – Ева, уходим!
Он попытался открыть дверь, но та не поддалась. Так вот почему двери изнутри такие искорёженные! Они были явно не первыми пассажирами, старающимися отсюда выбраться.
– Бэсполезно, брат! – сочувственно сказал джинн. – Полный магический блокировка, брат! Хоть тараном бэй, брат! – Физиономия у него была торжествующая. Рот, нос и оба глаза сползлись в одну кучку.
– Прекрасно, брат! – сказал Филат. – Нас не выпускают из такси! Ева, мы здесь поселяемся!
Джинн пожал плечами:
– Сколко угодно, брат! Хоть на мэсяц. Толко за отделную плату, брат! Сто магров в день! И рыжьё запрэщено, брат! Вы нарушаете закон. Ай-ай!
Стожар в последний раз врезал по двери локтем и задумался. Джинн самодовольно скалился.
– Ты тоже нарушаешь закон, брат! – сказал Филат.
Джинн вздохнул, раздувшись в маленькое облако.
– Что дэлать, брат? У мэня дэти много! – сказал он.
– Ладно… – кивнул стожар. – Я понял, якорный бабай. Ты думаешь, ты самый хитрый? Прекрасно! Ева, ори «Я принцесса! Меня похитили!». Запомнила? Ори вон туда, в оповещатель! – Он показал на большое, словно из воска вылепленное ухо на приборной панели джинна. Джинн торопливо попытался накинуть на ухо тряпку:
– Какой такой прынцесс? Нэт тут никакой прынцесс! Никто тэбе нэ поверит, сэстра!
– Какая разница: поверят или нет. Когда Ева начнёт вопить, сработает оповещающее заклинание. Будет зафиксировано обращение. И обязательно пришлют экипаж на проверку. А это международным скандалом пахнет. Кстати, твоё корыто давно проходило магосмотр? Талисманы подвязаны правильно?
Ева набрала в лёгкие воздуха, но Филат легонько нажал ей пальцем на руку, чтоб повременила. И Ева сразу же вспомнила, что они и сами скрываются. Причём рискуют куда больше, чем джинн.
Однако таксист этого не знал и был склонен пойти на мировую.
– Зачем ругаешься, брат? Зачем обижаешь? Плати два магра – и иди! – сказал он.
Следуя указаниям стожара, Ева коснулась руки таксиста. Запястье у джинна было воздушное, но всё же ощутимое, будто погружаешь пальцы в липкий кисель.
– Сосредоточься! Ничего представлять не надо. Просто подумай!
«Два магра», – послушно подумала Ева и почувствовала, как из её пальцев в джинна перетекла жёлтая капля.
– Спасыбо, сэстра! Дэткам, сэстра! Много дэтков у мэня! – умилённо сказал джинн, и двери такси распахнулись. – Если нужно будэт куда поехать – зовите! Абу Али Хусейн ибн Ибрахим аль-Хайям ан-Нишапури! – крикнул он им, высовывая голову из магшины.
– Ага. По пятьдесят капов за метр… – сказал стожар.
– Нэт, брат! Уже дёшево будэт! Договоримся, брат! Счастливо, сэстра! Нэ свэти так рыжьём! – крикнул Абу Али Хусейн, и такси умчалось, совершая невероятные прыжки через мешающие ему автомобили. Теперь, когда пассажиров не было, Абу Али вообще с магшиной не церемонился. Магия магшины заключалась явно не в тех её частях, которые можно испортить или разбить.
– Уф! Опять чуть не влип в историю! – покачав головой, сказал стожар. – С джиннами всё непросто… Пообещают не убивать тебя – а потом скинут с ковра-самолёта.
– Нарушат клятву?
– Почему? Они обещали не убивать, а про не скидывать с ковра речи не было. Убила тебя земля! Или обещают не проливать кровь – и тут же утопят. В общем, Восток – дело тонкое.
– В ларец тебя тоже джинн засунул? – спросила Ева.
– Засунул-то джинн, да открыл его не джинн… – непонятно объяснил стожар.
– А каково это – сидеть в ларце?
