Следующий день начался с уже привычного сигнала на побудку. Будоражащий кровь сигнал горна – всего один – был слышен только в нашем секторе. Для чего-то по-настоящему важного есть центральный горн на Сигнальной и, надеюсь, я никогда его не услышу. Оправиться перед зеркалом – и можно выходить в коридор казармы, полный гомона и стука каблуков.
Сегодня я впервые не ухожу в хран после утренней разминки. Да мне пока там и нечего делать: стеллажи и столы расставлены, а в остальном старик Фатор мне пока ничем не может помочь. Бумаги о нормах выдачи материалов ещё не завершили свой круг по канцеляриям крепости. Ушли в прошлое времена, когда мне достаточно было постучать в кабинет Диниса, чтобы получить материал для работ, и я не знал никаких забот с кучей подписей и согласований. Мне только необходимо было в личном разговоре убедить в своей нужде друга-интенданта, а затем – Рино.
В моём отряде, с которым проходил утренний комплекс упражнений, очень много адептов, а зам. командира Лариг – даже бакалавр. Поэтому фигуры мы составляли из более чем трёх десятков шипов. Опытные солдаты отлично использовали доступные им силы, сплетать с ними волну движения – одно удовольствие. Даже не слишком мешал им – они успевали замедлять полёт, едва я начинал отставать в движениях. Каскад финальных фигур и рунные шипы устремились к своим владельцам.
– Не спи! – отвлёк меня Вид от борьбы с непослушным креплением.
Подклад там завернулся, что ли: никак не получалось вернуть дротик на место в чехол. Командир оглядел меня, вскинул брови.
– Зачем бронь вздел?
Сегодня я в почти полной экипировке. Первый раз увидев её, понял, что мне ещё много нужно работать над своими артефактами. То, что я когда-то создавал в Дальнем Роге, рядом с этими доспехами явно смотрелось бы тем, чем и являлось – поделками ученика. Даже вес выданных мне доспехов оказался меньше обычного. Они изрядно потеряли в толщине металла, взамен получив множество утолщений, где прятались вставки из рагнидия, ритона и полудрагоценных камней. Элитные части больше полагались на амулетную защиту.
– Ты же грозился сегодня заставить меня заниматься с группой? – ответил я встречным вопросом.
– Но про доспех не было и слова, – Вид покачал головой. – Я же не зверь. Выдохнешься ведь под такой тяжестью?
– Полгода бегал в них по горам, – я усмехнулся, – выжил как-то.
Тем более, эта кольчуга с восьмиугольным зерцалом-амулетом на груди так тонка, что почти не ощущается на плечах.
– Твоё дело, – командир вернул мне усмешку. – Проверим дыхалку таладорцев!
Не знаю, чем меня хотел напугать Вид. Вся нагрузка в упражнении легла на солдат. Моя задача состояла лишь в необходимости держаться за спинами бойцов и не мешать им при перемещении в строе. Десять шагов вперёд, в сторону, назад, десять шагов в другую сторону. Так и вышагивали квадрат на плацу, по команде готовясь отражать атаку противника. Детский лепет, который знаком парням ещё со школы. Сомневаюсь, что с гарцами отряд занимается такой ерундой. Может, это лишь на первый раз, пока командир присматривается ко мне, но я остался разочарован. И не успел даже сбить дыхание. Поэтому на пробежку по сектору я двинулся, не обращая внимания на взгляды сослуживцев, вместе со всеми, хотя изначально об этом не было уговора. Когда мы оказались за воротами расположения роты, мне стало ясно, почему все полевые офицеры похожи на лошадей. Бегали все. Ранним утром, спустя полчаса после отработки комплекса, крепость оказалась заполнена бегущими людьми. И вот успевать за товарищами было тяжеловато. Как бы я ни хвалился, но мои походы по горам завершились два года назад. И год госпиталя мне на пользу не пошёл. Хорошо, что в училище я успел вернуть хотя бы часть формы.
– Держишься неплохо, – со мной поравнялся командир и почти повторил мои мысли. – Хотя Латир велел тебя жалеть. Мол, ты целый год валялся по госпиталям.
– В одном. В Райте. И с телом у меня всё нормально, – я берёг дыхание, отвечая короткими фразами. – Просто мышцы ушли. Пока нагрузки запрещали. У меня травма аурных оболочек. И. Нечего. Меня жалеть.
– Об этом можешь не переживать. Можешь? – Вид оглядел меня и кивнул. – Тянись. Это лишним точно не будет. Хотя броня всё же лишняя. В поле с магов её никто не требует.
Я промолчал. Не то время для рассказа о том, что в училище нас приучили не выделяться из строя солдат. Не на бегу. Сегодня я снарядился по минимуму, оставив на доспешной стойке наплечники, набедренники и бронированные сапоги, потому что понимал свои пределы. Но я наверстаю утраченное и буду постепенно добавлять снаряжение на пробежках.
– Мы сейчас на полосу, – Вид указал кивком куда-то в сторону.
– Иду, – ответил я на невысказанный вопрос. – Не слишком ли ты. Увлёкся моей проверкой? Ладно, я. Но люди? Только вернулись. Из патрулирования.
– Не заводись, – Вид улыбнулся, всё так же легко дыша, словно не бежал час рядом со мной. – Ты ни при чём. Обычный распорядок. Три дня отлежаться людям – и начинаем пробежки. Нам ещё и два наряда предстоят. И тебе в том числе.
Мне оставалось только кивнуть. Наряды – это не то, чем мне хотелось бы заниматься. Хорошо было в Дальнем Роге: людей мало, я единственный маг. Гордый и неприкосновенный в своей башне, как волшебник из сказок. А Пеленор – муравейник ещё тот. Радует одно: кухня, кошмар первого года училища, мне как магу точно не грозит.
Бежать оказалось недалеко. Я не успел толком и насладиться воспоминаниями о том, как нас притирали друг к другу сержанты в Таладоре, как Вид остановился. Это вышло так неожиданно, что мне пришлось уйти в Сах, чтобы успеть отреагировать. Благо, времена, когда мне для этого требовались костыли жестов и слов, канули в Лету так давно, что кажутся чуть ли не детскими воспоминаниями. Транс. Оценка ситуации. Активация спящего «Хлыста», короткий толчок им, и я не просто замираю на месте за спиной командира, но и оказываюсь бок о бок с ним, чтобы лучше видеть.
Передо мной угол крепостного сектора нашей бригады. Его стены так высоки, что заслоняют небо. Где-то там, наверху, слышны голоса – похоже, с башни. Вид же передо мной изрядно отличается от любой другой полосы препятствий, которую доводилось встречать за свою недолгую жизнь. Однако я не удивлён: сама эта картина мне знакома.
– Так выглядят самые коварные участки границы. Как назло, чаще всего неприятности происходят именно там. К ещё большему сожалению, карты составить не выходит: местность может меняться на глазах. Мы называем это «перемол». – Вид сделал странный жест, словно растирал специи в ладонях, прежде чем бросить в котёл. – Момент, когда все окрестности, словно огромная грязная собака, вздрагивают, встряхиваются, не обращая внимания на тех блох, что запутались в шерсти. Всё вокруг то проваливается вниз, перемалывая самоё себя, то лезет наверх, словно гной из раны. Как правило, если всё становится хуже, то жди выброс и тварей. Если лучше, то можно даже отдохнуть. Если повезло вырваться из перемола, конечно.
Командир замолчал, переводя дыхание, а затем спросил меня, поведя перед собой рукой:
– Здорово Повелители веселились, да? Оцени. Не сравнить же с картинками, а?
– Я уже видел это, – ответил честно, отмечая детали препятствий перед собой. – Почти вживую. У меня есть кристалл с записью.
– Не помню, чтобы мне рассказывали про эфирника, решившего прогуляться туда ради своего увеселения, – грубо вылепленное лицо застыло в удивлении. – Пару раз хотели запечатлеть перемол для курса подготовки, но не слышал, чтобы дело пошло дальше разговоров.
– Это запись Рагнидиса.
Вид короткими командами направил людей на занятие, помолчал и с недоумением переспросил, хмуря брови:
– Повелитель? Сколько же стоит этот кристалл?
– Моё училище открыто им, – я развёл руками. – Знаю, что это редкая вещь. Но их нам выдавали на выпуске.
– Повелитель учит мастеров?
– Адептов, – я сполна насладился круглыми глазами командира, прежде чем закончить мысль, – но этим занимаются обычные учителя. А Повелителя мы видели на общих основаниях. Ничуть не чаще, чем столичные академики.
– Всё равно новость с изюминкой, – не согласился командир. – Запомнил, как двигаются?
Я молча побежал вперёд, балансируя на самой грани транса. Когда мир ещё быстр, но взгляд становится почти всевидящ, за долю секунды успевая, не упустив ни одной детали, обежать всё вокруг, а мысли становятся кристально ясными.
Кто хоть раз видел ледоход на реке, тот с удивлением обнаружил бы немалое сходство с ним этой полосы препятствий. Передо мной была вздыбившаяся земля. Земля, что в одном месте сравнялась по прочности с камнем и вывернулась огромной изломанной плитой, устремляясь к небу, а в другом, словно в компенсацию, превратилась в кипящий, мелкий песок.
Между мной и солдатами лежала ненадёжная, зыбкая полоса бурлящего серого нечто, из которого в беспорядке торчали разнокалиберные скалы, то и дело меняющие свой наклон и положение. У меня на кристалле как раз сцена перемола. Там это выглядит страшно. Не знаю, как сумели в этом месте воссоздать подобие того, что я видел в записи. Но передо мной точная копия последствий столкновения магии двух Повелителей.
Впрочем… Оглядел магический план и понял: я ошибаюсь, здесь нет никакого конфликта потоков. Течение их спокойно. Разве что увеличена плотность подпитки от Источника сектора. А значит, это всё не более чем безопасная имитация от магов Эфира и Земли. Жаль. Было бы интересно глянуть на поведение моих заклинаний за пределом ауры в искажённых потоках.
Впрочем, в эти секунды у меня есть более насущные проблемы. Если парни, преодолевая полосу, жались вплотную к каменным «льдинам», ступая по узкой кайме ещё твёрдой земли, то у меня есть гораздо более удобный способ. И очень быстрый. Но – требующий сосредоточенности.
Заклинание левитации на себя. Пусть ненамного, но вес мой уменьшился. Активация «Хлыстов». Прыжок. Прямо в середину кипящей лужи песка. Но в верхней точке вытянутое до предела заклинание сжатого воздуха ухватилось за вершину стоящей впереди «льдины», и дуга моего падения резко изменилась. Один «Хлыст» выпустил уступ, другой стегнул по проносящейся мимо вздыбленной плите, подправляя мой полёт, и я приземлился именно там, где и планировал. У основания наклонной узкой скалы, похожей на короткий меч, направленный в небо.
Короткий разбег по каменному лезвию. Огромные прыжки приближают меня к вершине. Толчок, усиленный всеми мощно толкнувшими меня «Хлыстами», и я лечу, разом преодолевая оставшееся расстояние полосы препятствий. Приземление. Заклинание «Доспеха» спасает меня от переломов, распределяя силу удара, и я качусь кубарем по обычному песку, обхватив себя для страховки коконом из всё тех же «Хлыстов». Остаётся только подхватиться на ноги, оказавшись лицом к удивлённо гудящим солдатам.
– Такого трюка я не видал раньше. Предыдущие маги так не извращались, даже безбашенные гарцы. Там, в твоей универсальности, часом, ярмарочных фокусов не затесалось?
Я оставил насмешку подошедшего командира без ответа, отряхиваясь от пыли и песка. Главное, я произвёл впечатление на сослуживцев, показав, что не беспомощный, тяжело трюхающий на пробежке мешок. Пусть и изрядно выложился, взбегая по круто поднятой скале. А по правилам и неспешно можно пробежаться и в следующий раз.
– Ну что? Давайте ещё раз? Парами!
А вот это – нечестно! Эта мысль не отпускала меня весь день: и на тренировочном полигоне, в течение всех шести проходов через полосу, и даже в библиотеке – за интересной беседой – позабылась лишь ненадолго, снова вернувшись сейчас, уже вечером.
– Аор, ты что-то бледный, – озабоченно подметил Рино, – и круги под глазами.
– Наговариваешь, – отмахнулся я, с облегчением опускаясь на плетёное кресло за столик, стоявший на свежем воздухе под цветным полотняным навесом. После полосы я вернулся в казарму, смыл грязь, сменил форму на легкий камзол и отлично разглядел себя в зеркале. Ничего подобного не заметил. Да и Олая бы сказала. Пояснил другу: – От пары часов бега кругов появиться не может.
– Ну да, ну да, – покивал Рино, поглядывая на жену. – Я это предвидел. Это ведь Аор. Ему всегда нужно быть лучше всех.
– Не хуже всех, – поправил я бывшего командира. – Лучшим я буду только в магии. Но в остальном не отстану от товарищей.
– Дай подумать, – Рино скорчил задумчивую физиономию. – Ты бегал в железе или без?
– Лишний вопрос, – я отмахнулся, желая оставить эту тему и не признаваться в ошибке.
С удовольствием принюхался к своему бокалу. Пахло свежестью, прохладой и кислинкой. То, что нужно для измотанного мага. Пить хотелось ещё в библиотеке, но нарушать правила посещения? Первый глоток напитка оказался так хорош, что я едва не застонал от удовольствия. Стоит два часа помучиться жаждой, и простой сок радует не меньше латиса.
– Лучше помоги с одной вещью, – я глянул на товарища поверх бокала.
– Слушаю, – Рино спокойно кивнул.
– Есть в пригороде учитель фехтования?
– Чем тебя не устраивают бригадные? – друг явно оказался удивлён просьбой. – У тебя в роте есть мастер меча. В первой роте бригады есть даже магистр – проводит общие уроки раз в две недели.
– Тем, что я не хочу иметь дело с армейским мастером. – Я невольно отвернулся от бывшего командира, переводя взгляд на проходящих мимо людей. – Особенно с тем, с кем служу вместе.
– Глупо, – Рино пожал плечами. – Жизнь идёт, а тебя никто не заставляет ни становиться его другом, ни даже продолжать занятия мечом.
– Я живой человек и имею право на глупости. Одной больше, одной меньше, – я сделал ещё глоток и всё же добавил, по-прежнему не поворачивая головы: – Тем более, ты не можешь отрицать, что мне пригодилось владение оружием.
Рино не отвечал, задумчиво двигая свой бокал по столику. Риола тоже делала вид, что её больше интересуют наряды проходящих девушек. Я не выдержал молчания первым:
– При твоей любви к клинкам я не поверю, что ты этого не знаешь.
– Пригород, – нехотя, не поднимая глаз, произнёс товарищ. – Восточный красный квартал. Шестая линия. Дом двести шестнадцать. Тёмно-красная черепица. Мастер из отставников. Даёт общие уроки. Можно договориться об индивидуальных.
– Спасибо, – я благодарно кивнул. – И не нужно хмуриться, друзья. Улыбайтесь. Какие на сегодня планы?
– Познакомить тебя с жилыми секторами, – Рино всё ещё был мрачен, но Риола с облегчением поддержала беседу. – Показать, что жизнь здесь не заканчивается в стенах казармы.
– Отличный план, – я кивнул, вставая. – Предлагаю вести меня так, чтобы путь закончился за столом заведения, где я смогу угостить вас его фирменными блюдами.
– Начнём, – Рино всё же улыбнулся. – Ты знаешь, что у нас есть фонтан?
– Так точно, – я прищурился. – А ты знаешь, в каком году он построен?
– Э?..
Рино явно замялся, и улыбка исчезла с его губ. Риола хихикала в ладошку.
– О! Нас ждёт увлекательная прогулка! Фонтан построен в шестьдесят седьмом году прошлого столетия. Идея и реализация принадлежали архитектору Кралио Примо, уроженцу небольшого приморского городка Варит. В крепость он попал, совершая поездку по городам империи. Искал новые мотивы для своего творчества, – я сделал широкий жест, обводя улицу, по которой мы шли. – Пеленор привлёк его своей аурой воина и суровой красотой северных гор. В крепости он провёл четыре месяца, обойдя с патрулями все окрестные долины и оставив подробные мемуары об этом периоде жизни.
– О нет! – застонал Рино, шутливо закрывая лицо ладонями. – Он нашёл себе мемуары для чтения!
– А мне интересно! – воткнула острый локоток в бок мужа Риола. – А то – фонтан, фонтан.
Я лишь насмешливо улыбнулся. Сегодня я поменял лишние и уже не нужные книги. И одна из новых оказалась столь увлекательна, что заставила меня отложить в сторону даже справочник плетений. Пусть и непонятно, как она подходила под мои запросы. Хотя… кажется, я только что понял этот намёк. И совсем не против воплотить его в жизнь.
Глава 6
Стены крепости не могли вместить в себя всех жителей и гражданские службы. Риола, например, работала в предместье, которое тоже считалось Пеленором. Однако даже так он не мог сравниться размерами с обычной столицей провинции, хоть тем же Райтом. Пеленор был чуть больше, чем Ритош, или в два раза крупнее Батора. Но главное отличие в другом: Райт мне совсем не понравился – столпотворение, кривые улочки; сам город разросся по всем окрестным холмам и казался неряшливым. Здесь же всё по-другому.
Дважды всё за стенами Пеленора стиралось до основания. Дважды отстраивалось заново лучшими архитекторами своего времени. Строгая, понятная планировка, прямые улицы и стройные ряды зданий, созданных в одном стиле – всё это радовало мой взор. Выровненное до подножия скал предгорье, на котором и стоял Пеленор, давало отдых ногам, а лишний грунт пошёл на отсыпку защитных валов. Оконченные вчера мемуары архитектора позволяют с уверенностью заявить, что это новоимперский стиль, выросший из проекта дорожных станций.
А вот и нужный мне адрес. Трёхэтажное здание, вычурная дверь с металлическими накладками и скрещёнными мечами по центру. Не обнаружив дверного молотка, я просто потянул её за ручку. К своему удивлению, за ней я увидел огромное, не разделённое стенами пространство. Похоже, весь первый этаж здания – это один зал с подпирающими потолок колоннами. И он не пустует: десяток молодых парней сосредоточенно меняют стойки под рваный счёт пожилого учителя. Он даже не обернулся на открывшуюся дверь. Зато ко мне подошла девушка года на четыре старше меня:
– Чем я могу вам помочь?
– Я бы хотел, – ответил прямо, не желая попусту тратить время, – получать уроки у мастера.
– Какие именно? – взгляд красивых карих глаз пробежался по мне. – Отец даёт уроки как для желающих подготовиться к поступлению, так и для тех отставников, кто не хочет потерять навыки. А вы?..
– Возможно, вы правы, и я слегка запоздал, – спокойно кивнул, разглядывая тонкие приятные черты собеседницы. – Я хотел бы получать и общую подготовку, и договориться об уроках с эспадоном.
– Вам лучше поговорить с отцом, – девушка нахмурилась – впрочем, ей это даже шло. – Прошу подождать десять минут, урок уже заканчивается.
Мне указали на скамью, стоявшую вдоль стены, я кивнул и присел, наблюдая за происходящим на тренировке. Мастер был стар. Если бы не слова девушки, то я и не подумал бы, что он её отец: ровная спина, расправленные плечи, но при этом полностью сед, и лицо изрезано морщинами. Высокий, по-прежнему лёгкий в движениях, он прохаживался вдоль строя, давая не слышные мне советы. Его скупые жесты создавали странное впечатление – словно передо мной ловкий молодой мечник, ради смеха нанёсший на себя театральный грим. Впрочем, это всего лишь оценка с первого взгляда, а в этом я никогда не блистал.
Мастер вёл урок о стойках обычного пехотного меча. Классика. Парни лишь послушно кивали и сосредоточенно сопели, перетекая из одной позиции в другую. Они явно оканчивают школу и ещё не могут считаться взрослыми, хотя и ростом, и шириной плеч уже могут поспорить с Рино. Даже завидно – вот же здоровяки эти северяне! А ещё, судя по тому, что видел, каждый из них лучше меня – это может стать проблемой. Если планка учеников у старика так высока, то мне тяжело будет уговорить его. Но я оборвал свои размышления: будь это так, его дочь сразу бы сказала о начальном экзамене или требованиях и не говорила об отставниках.
За этими мыслями окончание урока наступило почти мгновенно. Ученики поклонились седому мастеру и гурьбой двинулись возвращать мечи в стойку. Идущий впереди, явно заводила, оглядел меня от сапог до ворота застёгнутого на все пуговицы плотного гражданского камзола. Скривил губы в усмешке, шепнул что-то приятелям. Те с удовольствием грянули громким смехом. Я лишь вопросительно поднял брови, но ко мне уже потеряли интерес, выстроившись у порога:
– Прощаемся с мастером.
Седой лишь кивнул выходящим и шагнул ко мне.
– Я Версус. Мастер меча, – тёмные глаза смотрели не мигая. – Что привело вас ко мне?
– Аор, – коротко, резко кивнул, приветствуя старика. – Мне нужны уроки обычной подготовки. Меч и щит, копьё, строй. И отдельно уроки эспадона.
– Редкий старый меч – пора его рассвета давно миновала. Сейчас он не более чем забава: для него нет ни целей, ни условий применения, – мастер оглядел меня. – В чём причина столь странного выбора?
– Обычного желания не достаточно? – вопрос застал меня врасплох.
– Не для меня, – мастер и бровью не повёл на моё возмущение. – Я не гонюсь за учениками. И глупых мне точно не нужно.
Не удержавшись, я хмыкнул. Однако…
– Мне подарили такой клинок и начинали учить ему. Хотелось бы продолжить и здесь.
– Развлечение?
Понятно, что такой ответ будет неверным. Уж на это моего знания людей хватило.
– Я беру его с собой в патрули.
– С каких пор командиры позволяют тащить три кило лишнего железа? И в чём вы повздорили с ротным мастером?
– У меня особое положение. А своего мастера я ещё не видел. Он в поле.
Хозяин зала, наконец, моргнул, снова оглядел меня.
– К чему эта скрытность? Вы маг. При этом не гарец. У крепостных никто не ходит в патрули. А поле – это вторая бригада. Если не гарец, то стихийник или големщик. К чему вам меч?
– Он несколько раз здорово выручал меня, когда была нужда экономить даже кроху маны. Хочу продолжить уроки, но не хочу лишнего внимания в роте.
Мы со стариком молчали и глядели друг на друга. Наконец, он повёл рукой.
– Я хочу убедиться, что смысл существует. Берите меч.
– Не хочу обижать мастера, – я тяжело вздохнул, – но если бы я был уверен в себе, то зачем бы хотел получать уроки?
Но вредный старик не ответил, отвернувшись к стойке с мечами. Пришлось идти и брать обычный короткий меч, который висит на поясе у всех солдат крепости.
– Без транса. Я хочу увидеть честное тело.
Ещё лучше. Вот какого тёмного старик так усложняет дело? В училище мне оказалось не до меча – суметь бы выспаться. Сколько месяцев я не повторял стойки? Нужно было вчера выйти с мечом на разминку, но кто же знал?
Дело шло со скрипом. Умом и глазами я помнил переходы. Иногда… Но вот исполнение… Даже мне оно не нравилось. Представляю, какого мнения обо мне старик. Понимая, что провалил проверку, я завершал круг комплекса на одном упрямстве. Приставной шаг вправо. Возврат в основную позицию. Рукоять направлена в живот, остриё в глаза старику. Короткое противостояние взглядов, и я опускаю глаза и меч.
– Теперь с эспадоном.
Удивлённый, я вскидываю голову и успеваю поймать новый меч, который швырнула мне дочь мастера. Он брошен твёрдой, сильной рукой: едва поверил своим глазам, что железку с меня ростом может так, через четверть зала, метнуть хрупкая девушка.
– Это интересно, но больше похоже на обман, а не честное фехтование.
Старик глядит на двуручный меч, что висит в воздухе, пойманный моим «Хлыстом». Здесь разум мага оказался на высоте. Тело ещё ничего не поняло, а заклинание, всегда висящее на активном участке ауры, уже действует. Раньше для этого требовались сознательные усилия и контроль, но мастеру доступен новый уровень умений.
– Я слышал подобные слова, – меч свистнул, рассекая воздух. – К счастью, с тёмными не нужно соблюдать кодекс дуэлей.
– Какова длина?
– До четырёх, – и честно дополнил ответ: – Но с мечом, чтобы сохранить точность и силу, – не более двух.
– Противник с двухметровыми руками? – старик вскинул брови. – Какой силы будет удар? К манекену!
Что, мастер, ты заинтересовался? Я развернулся к нему спиной и позволил себе ухмыльнуться. Где здесь эти болванчики?
Они обнаружились у дальней стены. Пять ростовых кукол разного размера и защищённости. Если первая из голого дерева, то последняя в доспехе, толщине которого мог бы позавидовать огр. Не представляю, как живой человек может носить на себе такую тяжесть. Даже стыки суставов перекрыты дополнительными пластинами в полпальца толщиной. Впереди вместо горжета что-то вроде несъёмного воротника в палец толщиной, вырастающего из груди и ограничивающего противнику углы ударов в шею. Это кто-то из противников прошлых армий? При всей моей любви к мемуарам и истории в такие детали я никогда не вдавался. Это скорее к Рино, да и он больше по клинкам.
Мне важнее другое: какую цель выбрать, чтобы произвести впечатление и не опозориться? Толстяка? Или обычного рыцаря? Быстрый взгляд на свой меч. Простая работа, плохо зашлифованные выщербины, но сам клинок надёжный. И всё же… укола он не выдержит, только удар. Эспадон взметнулся в верхнюю позицию. Он не в моих руках? Что это меняет в стойках? Короткий, в пять шагов разбег, свист рассекаемого ромбовидным лезвием воздуха и грохот удара металла в металл.
Задуманное не удалось: и клинок подвёл, и самомнение. Ну, хоть «Доспех», наброшенный по привычке, оказался в самый раз – разлетевшиеся осколки меча завязли в его защите.
– Не буду говорить, что потрясён. Но вы сумели удивить старика.
Мастер меча подошёл к манекенам, провёл пальцами по изувеченному остатку меча, разрубившему шлем толстяка и завязшему в переносице.
– В пору моей юности Джагернаутов убивали молотами и клевцами, упорно прорубали сочленения, кружа вокруг… Но не одним ударом дешёвого клинка и чуть ли не в самое толстое место доспеха, – Версус обернулся, поджал губы и укоризненно покачал головой. – Нужно было выбрать укол сверху в стык кирасы и шейных пластин.
– Можно ли считать этот совет началом учёбы? – меня сейчас интересовал результат.
– Да, – старик кивнул и отвернулся к кукле, – мне будет интересно поставить такую технику меча.
И это лучшая новость за неделю. Хотя нет… Вру. Лучшей всё же оставалась другая, услышанная вчера от девушки, а эта оказалась на втором месте. Впрочем, была и худшая, хотя и давно ожидаемая – служба и обязанности, полной мерой лёгшие мне на плечи – завтрашний наряд.
Как же скучно и неудобно стоять в нём, когда он выпадает на главные ворота. Пусть большие и не доверили на первый раз, но отвлекаться всё равно не положено, а значит и что-то конструировать из плетений тоже не выйдет. Да и нет пока новых идей. Постоянно в трансе не постоишь, растягивая время для своего удобства и размышлений. Незаметно выматывает, и начинает болеть голова. Особенно у меня: все же кое-какие ограничения по работе с потоками после восстановления каналов появились. И касается это больше тонких, кропотливых работ – ведь части периферийных манатоков я по-прежнему лишён.
Поэтому приходится стоять в рунном круге, правее зева прохода в крепость. Держать частую «Сеть» на ближайшую сотню метров проспекта и внимательно оглядывать всех, кто стремится попасть внутрь стен Пеленора. Плетение, на активаторе которого я стою, работы сильного эфирника, рангом не меньше искателя, а возможно, и архимага. Ключи-руны, что мне выдали при заступлении в наряд, позволяют пользоваться всеми его возможностями. Со стороны не видно, но на самом деле я стою под надёжной защитой. Специализированное комплексное защитное заклинание. Оно неподвижно и привязано именно к этому месту, ограничивая мой пост рунным кругом, чётко выделенным на камне. Зато сумеет защитить меня и от удара баллисты, и от многосоставных, и даже от вложенных заклинаний.
Артефакторика – это моя стихия, и она достаточно близка к направлению искусства мастера-рунолога, создавшего круг. Я различаю в сплетённых рунных цепочках блоки анализа атаки, вариантов, отсечения, блокировки. В общем, это тот же принцип защиты, что я реализовывал в Дальнем Роге на двух амулетах. Опознать, рассечь чужое заклинание по опорным линиям, при невозможности – сжечь голой силой. Разве что исполнение на порядок умнее и продуманнее. Защита определяет в десятки раз больше типов атак, делает это быстрее, отделяет уровни воздействия и противодействует вложенным стихийным сюрпризам. И всё это, обладая тонкой нитью подпитки от крепостного Источника, для поддержания текущих расходов. Долго простоять под ударами врага не выйдет, но моя задача – выдержать лишь самый первый и поднять тревогу, не дав сходу захватить вход в крепость.
Для всего этого у меня есть вторая и третья часть стационарного плетения и ключи-руны. Я и «Сеть» свою держу лишь для тренировки. Да и не одну её: на мне и «Доспех», и «Хлысты», и набор заклинаний, готовых к применению. Как старых, верных, от которых я не отказался, так и новых, ставших доступными на ступени мастера магии. Вторая же часть возможностей стационарного круга – это заклинание, что показывает все колебания маны вокруг. Для меня это в первую очередь означает, что я вижу, кто из подходящих к воротам немаг, адепт, бакалавр. Заклинание подсвечивает мне амулеты и накопители. И уже мне решать, на кого обратить внимание – своё или сержанта караульного десятка – в первую очередь. Ведь не нужно забывать, что Зелон – это не только маги того, что раньше считалось жизнью, но и отличные эфирники. Эфирники, что не сдерживаются никаким кодексом.
Словно подслушивая мои мысли, на приближающейся парочке сгустилось сразу несколько отметок. Сияние заряженных под завязку амулетов. И на матери, и на уже взрослом, лет двенадцати ребёнке. А на мальчишке, кроме этого, тёмное марево заклинания. На голове… Активно работающего и прилично расходующего энергию. Сах позволил мне несколько раз обдумать свои действия и все же тронуть ключевую руну для третьего участка плетений своего поста. Вход в крепость перегородило видимое всем сияние защитного полога. Голая физика, чтобы не дать проникнуть внутрь ничему материальному.
– Тонму старший сержант, – обратился я к Пламиту, – на ребёнке неизвестное заклинание.
Тот спокойно кивнул и шагнул навстречу женщине. Она же картинно закатила глаза и всплеснула руками.
– Тёмный вас побери, вояки! Ну, раз я твою физиономию помню, старшой, то и ты меня уже встречал. И знаешь – и кто я, и в чём дело.
– А ты видишь, чтобы я хватался за меч, – Пламит фыркнул в усы, – или маг вас обездвиживал?
– Так, Создательницы ради, хватит тут изображать бравых гвардейцев!
К концу речи голос она сдерживать перестала. Пацан же, с которого я не спускал глаз, вёл себя вполне спокойно, хотя и морщился. То ли от крика, то ли от проверки.
– Старший сержант?
– Вроде чем-то болеет, – не оборачиваясь, пожал он плечами, – и на нём лечебное заклинание.
– Вот именно! Я два раза в месяц прихожу в госпиталь. Не считая того, что сегодня просто иду в гости! Вы каждый раз будете на меня бросаться?!
– Существует процедура внесения заклинания в проверочный реестр, – именно этот пункт процедуры проверки я и вспоминал, определяясь со своими действиями.
– Парень, ты откуда вылез?
Это уже подал голос кто-то из толпы позади парочки. Поток людей в крепость и обратно непостоянен. Сейчас дело к обеду, и начался второй наплыв. Хорошо хоть, что выходили они по другую сторону ворот. А вот то, что напирают – это мне уже совсем не нравится: среди них есть пара с амулетами и один в полевой форме и с мечом. Я коснулся ещё одной руны, висящей чуть сбоку от меня:
– Отступили.
Предупреждающе поднял ладонь и вывесил им под ноги, сразу за спиной женщины, «Зов земли». Новый «Зов», который разом перекрыл весь подход к пешему проходу в крепость и медленно принялся увеличивать свою силу.
– Кхе!
Ощутив тяжелеющее тело, говорливый недоумённо крякнул и торопливо, вместе с остальными, отступил.
– К Падшему!.. Тебе что, пацан, власть мозги закружила?
– Ополоумел совсем, – уже тише, себе под нос добавила женщина к этому возмущённому крику мужчин.
– В реестре заклинания нет. Документов у вас?.. – замолчал, давая ей закончить фразу.
– Какие документы в родном городе? – женщина вскинула руки. – Маг, не порть людям жизнь!
– Хорошо, – я спокойно кивнул на её ответ. – Я вызвал старшего караула. Пусть сам решает.
Причём сделал это ещё минуту назад. И торопливый стук каблуков дежурной смены уже слышен. Капитан Дарон остановился за моей спиной, прикрываясь от толпы моей защитой.
– Так! Знакомые лица, – сходу оценил он происходящее. – Нам опять лень регистрировать заклинание на сыне?
– Каждый месяц терять по часу?
– Зато сейчас всем нам сэкономила? – упрекнул женщину капитан. – Особенно мужикам сзади?
– Так будете пропускать или нет? – женщина, поняв, что её узнали, осмелела и упёрла руки в бока. – Или жаловаться на вас?
– Пропустите, тонму старший лейтенант, – мужчина коснулся рукой груди.
– Есть, тонму капитан, – я кивнул, отметив загоревшуюся руну перед собой.
Это его решение и ответственность. Для того он здесь и старший. Хотя я бы довёл проверку женщины до конца, чтобы она не ленилась больше следовать правилам. Пасс рукой – и сияние прохода погасло, открывая ей путь, а я забрал силу из своего «Зова земли», развеивая заклинание и освобождая проход остальным людям.
– Понаедут! Жизни нет весной.
Женщина вскинула подбородок и прошла мимо, игнорируя меня. А вот пацан светился – приключение. Забавный. Как только мать перестала кричать, он все десять минут восхищённо крутил головой по сторонам, наслаждаясь происходящим.
– Продолжайте службу, тонму старший лейтенант, – сверкнул улыбкой капитан Дарон.
– Есть.
Я снова повернулся к людям, торопящимся попасть в крепость. На первом амулеты из разрешённого списка, проверочное заклинание выделило их мягким сиянием приятного синего оттенка. Затем обычные, возмущённые люди-немаги. К следующему в очереди Пламит шагнул навстречу без напоминаний. Привык за утро.
– Увольнительную.
Солдат с оружием молча полез в карман формы.
– Проходим.
Всё же скучно здесь бывает не всегда. А завтра меня ждёт награда – свидание у фонтана.
Глава 7
– Вот это я понимаю – север!
Потянул с пояса флягу. Горло саднило от этой короткой фразы. Я всё же не послушал Вида – вздел то же самое, что и остальные. Шлем, горжет, кольчуга до середины бедра, наплечники, поножи. А вокруг каменная осыпь до горизонта, каждый шаг по которой – испытание на ловкость. И ещё пыль. Она поднимается, пока ступаешь по мелкой острой гальке, накрывает с головой, когда скользишь, спускаясь со склонов. Клубами взметается при каждом шаге голема, под которым хрустят и лопаются камни. Кажется, что эта проклятая всеми тёмными пыль сама по себе струится вверх из-под осыпи даже там, где никто её не тревожит. Я много раз проверял мысль о магическом воздействии, вглядываясь в потоки силы. Нет, всё спокойно и недвижимо. Но тёмные её побери! Она клубится вокруг нас, будто туман или облако, забиваясь в нос и горло. И всё это под солнцем, которое уже раскалило металл доспеха.
– Воду береги, – буркнул Вид.
Я оглядел командира, его серое от пыли лицо. И всё же сделал глоток. Совсем крохотный. Только чтобы чуть смочить губы. Конечно, голем тащит на спине огромную флягу, но это ничего не значит. Мне предлагали обойтись плащом и походной формой. Маг я или кто? Но я слишком упрямый маг. Глупость, особенно явная сейчас, спустя полдня пути от Пеленора, когда уже начали подрагивать ноги. Даже мой посох и эспадон закреплены на големе, чтобы я никак не выделялся среди остальных солдат в отряде. И это оказался единственный умный поступок, хоть как-то облегчивший страдания моей ноющей спины.
– Наш север такой и есть, – командир усмехнулся, глядя на меня. – Зимой камень гудит от мороза, а летом плавится от солнца.
Я не поддержал разговор. Вернул флягу на пояс, накинул капюшон и поправил плащ, прикрывая наплечники от жарких лучей. Вот плащ хорош. Тонкий, светло-серый – сейчас, впрочем, уже просто серый – он отлично спасал от зноя. А ведь только конец весны. Что же будет дальше? Впору задуматься об амулетах. Впрочем, а почему только о них? Артефакторный набор далеко, а моя сила всегда со мной.
Транс «Саха» замедлил мир, позволяя не только шагать по неверной тропке, но и погрузиться в размышления. Уже будучи младшим мастером, я был способен на многие действия со своими стихиями. А теперь я полновесный мастер, так неужели не справлюсь с задачей не сложнее банальной уборки или концентрации газов? Помнится, ещё в начале службы в Роге, после столкновения с Поводырём, мне приходила идея совместить «Стену воздушных струй» с банальным песком, для простейшей защиты от заклинаний с активатором на касание. Да, сейчас от меня требуется ровно противоположное, но, тем не менее, мысль ведь стоящая.
Потоки силы послушно откликались на призыв, сплетались вокруг меня в кольцеобразные фигуры. Я перебирал известные мне стандартные плетения Воздуха, менял граничные руны, пытаясь подобрать нужный эффект. В этом мне изрядно помогали воспоминания о суете наладки бытовых заклинаний в ветхом Дальнем Роге в бытность его фортом. Там берём идею, здесь полностью копируем блок.
Я вынырнул из транса, едва услышал тягучие звуки речи.
– Аор, это ты что-то магичишь?
Поморщившись от лёгкой боли в затылке, ответил Ларигу:
– Да.
– Предупреждай, – зло процедил командир, поворачиваясь ко мне.
Я понял, что Вид не только зол, но и стоит с обнажённым мечом. И не один он: половина отряда держалась за оружие. Не сдержал своего удивления:
– Ты ведь сказал, что первый переход полностью безопасен.
– Думаешь, – огрызнулся Вид, – та горожанка с сыном действительно могла угрожать целой крепости?
– Понял, – недовольно сжав губы, я кивнул. – Виноват. Исправлюсь.
– Надеюсь, – командир вернул оружие в ножны.
– И всё же – контроль обстановки и магических потоков идёт постоянно. Двести метров вокруг – непрерывно. Раз в минуту заклинание расширяется до километра, – я тоже был обижен недоверием, добавил с нажимом: – Я отвечаю за магическую часть.
– Ты не один, а это первый выход с тобой. Отряд ещё не притёрся к тебе. Особенно когда не видят посоха, а вокруг начинаются странности.
– Сгущения пыли, порывы ветра вокруг нашей группы – моих рук дело.
– Главное – вовремя предупредить, – Вид перекатил желваки на скулах, грубое лицо и вовсе стало угрожающим.
– Не обращайте внимания, – я лишь пожал плечами.
– Сложно делать это, когда пытаешься настроиться на выход и не упустить любую подозрительную вещь.
Я промолчал. Всё, что хотел, сказал, а каждое новое слово сушит рот. До глотка ещё тысяча шагов. Притрёмся. Но область проверки нового плетения сузил, хватит и трёх метров. Дальше шагал, то окутываясь плотным облаком пыли, то разгоняя её от себя порывами ветра. И считая шаги. Жарко.
Сказать, что я с честью выдержал испытание первым переходом, означало соврать. Даже не поднял голову, когда к моему рухнувшему на стоянке телу подошёл Вид.
– Насколько ты жив? На четверть? В смысле – только голова?
– Почти целиком.
