– Конечно, мы вместе на заводе работали. И Сергей Саныч, отец Лёшки, там же работал. – Удивленно, как о само собой разумеющемся отвечал тот.
– А кем? Простым рабочим? – довольно ехидно уточнила она.
– Нет, он же инженер. – В голосе Петра сквозило полное непонимание ситуации. Похоже, до него словно не доходило, что пыталась втолковать ему сия девица.
– Вот видишь, если бы не революция, то он вряд ли стал бы простым слесарем… – новая порция лёгкого сарказма.
Дальше я слушать не стал, бешенство, клокотавшее во мне после этих слов, требовало выхода. Не знаю, икалось ли ей в этом момент, надеюсь, да. Эта… трепала своим поганым языком, не зная, что отец вместе с Потапычем с нуля создали завод. Ездили, искали оборудование, материалы и, главное, людей. За четыре года они вдвоём сделали из кустарной мастерской отлично отлаженное производство. И это в стране только завершившей гражданскую войну с интервенцией! Плюс тяжелейшая империалистическая, плюс потеря современных производств в отколовшихся осколках бывшей империи, да жуть, короче! И людей, которые смогли своими силами сотворить из ничего завод, поливают помоями! И наверняка на бюро мелет, что в голову взбредёт! Тварь! Лицо горело, очень хотелось вправить этой пигалице мозги. И Петька хорош. Нюни распустил. Подумаешь, какая цаца, секретарь, твою… Пуп земли. Ладушки, вот и чинитесь сами, дундуки криворукие. Вон, есть у вас наставник. А с меня взятки гладки. Немного успокоившись, я пошёл обратно.
– Курсант Мельников, тебе делать нечего? – раздался позади рык Архипыча. – За мной шагом марш.
Я с шиком продемонстрировал старику поворот «в движении». Этим заработал одобрительный взгляд бывалого строевика.
– Молодец. Ничего, армия не из таких обалдуев людей делает.
Подойдя к складу, я увидел грузовик и стоящую рядом понурившуюся группу нарушителей дисциплины. Угу, похоже, начинается вечная драма: погрузка-разгрузка.
– Ты куда? – остановил он меня, видя, что я собираюсь присоединиться к бедолагам. – У тебя другая работа. Вот в эти тетради записываешь, что к нам поступило. Ясно?
– Да. – Немного удивившись, я взял карандаш и открыл тетрадь.
– Тогда вот тебе подчинённые, – кивнул он на бойцов. – Можешь приступать.
– Накладные? – обратился я к экспедитору…
Три часа мы как проклятые перетаскивали, сверяясь с документами, запчасти для машин. Агафон Архипович оказался большим педантом, и для каждой марки у него был свой стеллаж.
– …Тэк-с, рычаги для БА-27, пять комплектов. Стеллаж номер три, ячейка пять. Дальше… Дай проверю, ага, и бирка. Это в ячейку семь… Поздравляю, с броневиками закончили, пять минут перекур и продолжаем…
К концу работы у меня уже болела рука от писанины.
– Всё, шабаш. – Измученные «носильщики» со стонами сели на лавочку.
– Закончили? – Архипыч появился внезапно, как тень отца Гамлета. – Пойдём, Мельников, проверю, как вы поработали.
Ещё полчаса въедливый старикан лазил по всем ячейкам. Но ошибок не нашёл.
– Молодцы. Всегда бы так, – произнёс он перед строем. – Налево. В столовую шагом марш.
И мы рубанули строевым, иначе можно заработать дополнительные занятия у Петелина, а тому дай волю, заставит целый день маршировать. В столовой, несмотря на опоздание на час, накормили горячим, и даже дали добавки. Жизнь сразу заиграла яркими красками. Полный желудок навевал дремоту. Но расслабиться не дали и сразу погнали на самоподготовку. Бойцов – в классы повышать образование, а меня засадили за наставление по эксплуатации бронеавтомобиля БА-27.
– Петь, – улучив момент, кивнул я в сторону курилки. Там на данный момент было пусто. И можно было поговорить без лишних ушей. – Тут дело такое, ты, конечно, извини, но больше я к этим водятлам не ходок.
– Совсем плохо? – глухим голосом поинтересовался Хватов.
– Да. Знаешь, устал. Просто устал.
И я не лукавил, всё мое «актёрство» дало трещину и посыпалось мелкими обломками. Не выдержал, одним словом, плюнул и решил: будь что будет. Не этим вчерашним крестьянам и «фабзайчатам» меня учить. Всё, баста: подделываться под них я больше не буду. А наоборот, буду с высоты прожитых лет и опыта тыкать их мордой в навоз. Дабы не зазнавались.
– Когда на тебя смотрят, как на человека второго сорта, всякое желание улучшить мир пропадает напрочь.
– Ещё забыть не можешь их пыл? – Издевательская усмешка Петра могла обмануть человека непосвящённого. Но столь характерное проявление эмоций было направлено на членов местного ОСОАВИАХИМа во главе с Сёминой. – Ясно, что ж, давай…
– И ещё… – Как бы поделикатнее посоветовать другу не лезть в политику? В голову, увы, ничего путное не лезло, и, махнув рукой (мысленно, хех) рубанул, что знал: – Петь, ты, главное, не лезь в разные партии, фракции и уклоны. Сейчас много горлопанов начнут орать, что это не так и то не этак. Плюнь на них, валенком тупым прикинься, но не вздумай встревать в эти игрища.
– Даже так… – Судя по катанувшимся желвакам, я задел друга. – Спасибо. – И, видя искреннее его удивление и недоумение, пояснил с циничной ухмылкой: – Побывал тут у нас один живчик, всё за пролетариев ратовал, а заодно и пытался снизить расценки «рабочей аристократии». – Последнее он выплюнул.
– Хм, а ты?
– А я промолчал и сделал вид, что не понял. Об отце они не знают.
– Валить тебе оттуда надо.
– Ладно, разберёмся…
* * *
– Что скажете, товарищи? – начтех смотрел на сидящих перед ним подчинённых. – Кто начнёт?
Вопрос, несмотря на свою простоту, был наисерьёзнейшим. В последних числах июля РВС выпустил приказ о формировании второй механизированной бригады и трёх механизированных полков. Часть личного состава и техники должна была дать теперь уже первая мехбригада. То есть они. И если для одних это был шанс подняться наверх, то другие оказались в положении буриданова осла. Кого отдать, кого оставить, что отдать, а что оставить?
– Давайте я. – Комвзвода Иванов, вызванный начальником на это совещание, был раздражён. Из автороты пригнали АМО с заклиненным двигателем и требовали его скорейшего восстановления. Поэтому он решил как можно скорее спихнуть с себя доклад о курсантах. – Согласно приказу 0116 от 29 апреля 1929 года, в списки ремонтного батальона внесены…
– Извини, Юрий Михайлович, что перебиваю, а покороче можно? – прервал поток канцелярщины Рейно.
– Можно, оба курсанта соответствуют уровню инструктора по эксплуатации мотоциклов. Насчёт бронемашин… – Комвзвода на мгновение задумался. – В принципе, они ещё изучают наставления по эксплуатации, но фактически уже готовые водители. Если честно, то продолжение курса – просто формальность. Хоть завтра им можно давать удостоверение водителей. У меня всё.
– Спасибо. Можешь быть свободен. – Отпустив Иванова, начтех с интересом посмотрел на своего «добытчика». – А ты меня чем порадуешь?
– Порадовать? Рад бы, да нечем.
– Что случилось? – плохо скрывавший раздражение Архипыч здорово его напугал.
– Случилось? Что же, Ян Карлович, докладываю по порядку. Завод номер 231 передаёт изготовление ЗИПов для мотоциклов «Союз» на другое предприятие. Второе: завод номер 231 в данный момент расширяется для увеличения выпуска продукции. Порадовал я тебя?
– Очень, – буркнул Рейно.
– Слушай дальше, Ян Карлович. Начальника производства на заводе меняют, – добил его Архипыч.
Начтех закрыл глаза. Несмотря на культивируемую им прибалтийскую невозмутимость, сейчас он очень хотел материться. Нет, скорее, изрыгнуть самую отборную матерщину на голову идиотов, угробивших такой завод. Начав трудиться ещё на «Руссо-Балте» учеником, Рейно отлично понял сказанное Пузырёвым. Вместо нормальных запчастей и инструментов будет приходить (ещё и неизвестно когда) откровенный металлолом. Мосты, которые он наводил (с помощью Архипыча) по изготовлению инструмента для амошек, можно считать, похерены. Опытная партия так и останется единственной. На новом заводе её изготавливать не будут.
– И что там творится, Архипыч?
– Не спрашивай. Понагнал «фабзайчат», чуть ли не по четыре на нос.
За столом повисла гнетущая тишина.
– А насчёт старшего Мельникова что говорят?
– Я тут переговорил кое с кем, – тихо прошептал Пузырёв. – Похоже, его райком сожрал. Он ведь упёртый тоже. Если суются неумёхи, запросто послать может. Так они базу начали под него подводить, слышал краем уха, его в техникум сватают.
– Ты как, подготовился? – пытливо посмотрел на своего главного «добытчика» Рейно.
– А то. Распихал все запасы по дальним кладовым. Судя по честному лицу, «главкладовой» вдобавок кое-что списал. И, зная его натуру, в закромах у запасливого кладовщика есть чем поживиться.
– Спасибо. Буду знать, – кивнул он.
– Разрешите обратиться, товарищ начальник технической части?
Рейно удивлённо посмотрел на Пузырёва:
– Обращайтесь. – Начтех с интересом ждал продолжения. За столько лет он успел изучить старшину, и всегда после такого начинался серьёзный и довольно неприятный разговор.
– Что с парнем будет? – не стал ходить вокруг да около тот.
– Ух, Архипыч, ты так больше не шути. Что, понравился он тебе?
– Будет толк. Вот только в командиры ему выбиться не дано. Максимум получит «пилу». И то к отставке.
– А второй?
– Не пропадёт. За него политотдел слово замолвит, – отмахнулся Пузырёв. – А то завтра у них торжественное обещание, и после этого мы особо повлиять… – тут он многозначительно замолчал.
– Слушай внимательно. Мы пока людей и технику согласно приказу не передаём.
Архипыч кивнул, соглашаясь с командиром, но вопросы пока задавать не стал.
– Мне поступило указание подготовить и отправить в распоряжение 2-го мехполка ремонтный взвод. Соображаешь? – тихо произнёс Рейно.
– КВЖД?
Хотя и так было понятно: буквально вчера рассказывали на политинформации об очередном бое.
– Скорее всего. Сам знаешь, что там творится.
Ещё бы не знать, большинство разговоров были об этой проклятой дороге. Удружил царь-батюшка построить её в Китае, да ещё за такие деньжищи. Слово «война» оба так и не произнесли. Но все газеты писали о непрекращающихся боях на границе. Там мировые державы, используя китайцев в роли пушечного мяса, пробовали на прочность рубежи СССР.
– Хочешь его туда отправить? – не удержался Архипыч.
– Да, учить вождению может и абсолютно любая девица из ОСОАВИАХИМа. Это как сталь закаливают. Выдержит – будет с него толк, ну а нет… – развёл руки, как бы говоря, всё от него зависит.
– Понял, тогда я сегодня на него документы подам. Как непосредственный начальник. И второго не забуду.
– Давай, жду.
Ян, оставшись один, долго думал над своим решением. Отправить пацана на войну, ведь он присягу только принял. Пуля, как известно, дура. И за гибель мальчишки с него спросят, невзирая на былые заслуги. Но и оставить его здесь значит испортить парню жизнь. Нет, говоря старорежимным языком армии, нужны кадровые унтер-офицеры и фельдфебели. Они – становий хребет. Но ей нужны и грамотные офицеры. А вот тут и начиналось самое интересное. К командирским должностям Мельникова не подпустят и на пушечный выстрел. Биография подкачала. Если бы его отец не служил в РККА, то о военной стезе парню можно было и не мечтать. А если… Так документы Пузырёв принёс. Да, пусть будет экзамен без подготовки. Сдаст на отлично – поедет. Нет – значит, нет.
Я о решении Рейно узнал, когда меня выдернули из-под грузовика. Приказали привести себя в порядок и идти к начтеху. Умывшись и переодевшись, направился к нему в кабинет. Там столкнулся с Петром, который сидел в приёмной.
– Что, соколы, готовы? – ухмыльнулся Иванов.
– К чему? – осторожно поинтересовался Петька.
– К экзаменам, – ехидно улыбнулся взводный.
– Готовы, – бодро ответил я, хотя внутри разлился противный холодок.
– Вот и отлично. Заходим, садимся за стол и отвечаем на вопросы комиссии.
От улыбки Иванова нам обоим поплохело.
Этот зачёт я до конца дней не забуду. Гоняли меня такие зубры, что удивительно, как я вообще домой не поехал. Сначала я думал, что будут спрашивать устройство мотоцикла, немного по эксплуатации… Ага, щаз, разбежался. Запуск двигателя в мороз в степи, езда по грязи и ещё куча других вводных. А как вы чиниться будете, если у вас нет ничего? Ну, почти ничего. Грузовик застрял. Сцепление водитель сжёг – ваши действия? И вот такие вопросики весь экзамен. К концу я выжат был как лимон. Но наградой мне были удостоверение механика-водителя БА-27.
– Ты что, сдурел, Ян Карлович, – резко затушил папиросу начальник особого отдела. – Ты своей головой думаешь или нет?
– А кого мне посылать? У меня что, выбор не в… хм, богатый? Сказано – лучших, – как щитом прикрылся приказом начтех.
– Ладно, оставим в стороне происхождение. Но парню восемнадцать, – взял себя в руки особист.
– И пусть, зато есть опыт и знания. Не у каждого кадрового бойца такие навыки есть, – парировал его довод Рейно.
– Есть, понимаешь, навыки… – пробурчал Розенфельд. – А если хлопнут его там?
– Яков Моисеич, тебе, часом, не предложили какую-нибудь выгодную «негоцию»? – Рейно с подозрением смотрел на особиста. – Не отдам.
– Во, видел? – Фигура из трёх пальцев сложилась молниеносно.
И хоть Ян здесь ошибся, но поиграть на нервах…
– Ещё нет, – удивлённо посмотрел начтех на кукиш Розенфельда.
– Ничего, привыкай, – усмехнулся тот.
– С чего это ты так завёлся? – елейно спросил Рейно.
Нет, он тоже понимал всю фантастичность перевода Мельникова в другую часть. Но вспомнив таланты особиста, задумался, а чем чёрт не шутит, когда бог спит.
– Того, – довольно мерзко ухмыльнулся старый еврей.
– Яков Моисеич, ты меня знаешь. В ноги к комбригу рухну, но парня не отдам, – прошипел Рейно, окончательно уверившись в «краже».
– Таки не отдашь? Куда ты денешься… – Вот только голос Якова теперь наполнился металлом.
– Подготовит он смену… – с надеждой смотря на особиста, начал было Рейно.
– Карлыч, – произнёс он устало, смотря на латыша, который дёрнулся: очень уж редко старый еврей вот так, по-домашнему разговаривал, – ты меня знаешь, палки вам в колёса я не сую и закрыл глаза на ваше гусарство. Но теперь послушай меня. Я осторожно поинтересовался, почему столь перспективный мальчик таки до сих пор не кимовец.
Рейно, услышав, как Моисеич сбился на одесскую мову, напрягся. Обычно после этих пассажей следовала какая-то неприятная весть.
– Таки вот, на собрании его прокатили со страшной силой, причём сила оказалась местным райкомом. Ты улавливаешь мою мысль, Карлыч? Вижу, да. Нет, если ты таки хочешь тянуть этот воз, я буду рад за твоё воспитание.
– Угу, надорвусь только, – горько усмехнулся начтех. Ух ты ж… и в… мать! – Неужели так и ничего нельзя сделать?
– А никак. Ты наверняка знаешь, что мы должны поделиться людьми? – Прищур особиста очень встревожил Рейно.
– Э-э, полегче на поворотах, и так не знаешь, как от разных охочих на чужое отбиться.
– Вот и я о том же, – согласился Розенфельд. – Теперь слушай сюда: ты, конечно, можешь орать, словно на Привозе, но послушай мою мысль. Отдаём обоих парней во второй мехполк. – Увидев обречённость в глазах начтеха, Яков поспешил ободрить того: – Но! Не просто так, а переводом в танковый батальон. Смекаешь?
– А то, – на глазах оживился Рейно. – Мельникова явно во взвод восстановления заберут, а вот Хватова могут и в линейный взять.
– Правильно, и самое главное, второй мехполк перебрасывают на Дальний Восток. Как и сводный восстановительный взвод от нашей бригады.
– Вот скажи мне, Ян Карлович, а как ты будешь взвод обратно возвращать?
Этот вопрос был для Рейно неожиданным, хотя и самым болезненным. Естественно, «золотой» фонд постараются любыми путями переманить к себе. А то и просто «присвоят».
– Вот, вижу понимание с твоей стороны, а то делёжку затеял, – улыбнулся особист.
– А ты на что? Это тебе, Яков Моисеич, по должности положено не дать нас «обокрасть», – сразу почувствовал реальную угрозу своим кадрам Ян.
– Ну, спасибо. – И, видя состояние своего гостя, успокоил его как мог: – Ты, Ян Карлович, не переживай, я и со своей стороны ему характеристику напишу. Об отце его – отдельно добавляя, что тот решительно порвал с прошлым. Ну, в общем, есть что написать, – закруглил он разговор. – Но придётся всё же парней отдать.
– Погорячился, бывает. – Жаль, конечно, ребят, но взвод дороже. Придётся отдавать. – А как ты сам сможешь его забрать? Всё-таки неизвестно, где искать их.
– Ничего, найдём.
– Грабитель.
– Ты ещё не знаешь какой…
Слухи по бригаде поползли мгновенно. И вечно затюканный рембат неожиданно явился местом паломничества «невезучих» подразделений. Три дня шла подготовка сводного взвода. Всё лучшее безжалостно изымалось, несмотря на вопли «ограбляемых». Главным «поставщиком» техники была авторота. У неё забрали три грузовика. За бензозаправщик сражались насмерть, но волею начштаба сей агрегат остался за взводом. В этой поистине эпической битве довелось поучаствовать и мне. Два новеньких (лично обкатывал и вылизывал) «союза» безжалостно вырвал из штаба. Мотоциклетное отделение объявило меня своим личным врагом. А отдельный поклялся на своём «стальном коне» (скорее, мерине, следить за техникой надо) страшно отомстить. Но мне было плевать, поскольку я в данный момент числился во втором механизированном полку. И, между прочим, грабил не просто так, а с полного одобрения Рейно (неофициального, конечно) и Архипыча. Потому и утёрлись эти сраные «кавалеристы». Дальнейшее хапанье пресёк сам начтех. После всех утрясок и усушек матчасть взвода состояла из бензовоза, автомастерской, трёх грузовиков с различным имуществом и двух мотоциклов «Союз». Что касается личного состава, то ажиотаж поднимать не стали. Вечером огласили списки и приказали перейти в освобождённую для этого казарму. К своему удивлению, я также оказался в их числе, хотя… чему удивляться, присягу мы с Петром приняли буквально пару дней назад. Нам выдали новое обмундирование (старое оставили в качестве рабочего), оружие. Бойцы разбирали новенькие карабины. Подошедший помкомвзвода Медведев сообщил, что я теперь делегат связи. Мне и моему напарнику Васе Самойлову (вот он попал аж в штабной взвод нашего славного полка), достались автоматы Фёдорова. Кстати, он единственный, кто служил в, скажем так, боевых частях, остальные во взводе были сплошь технари. До перевода к нам ему пришлось тянуть лямку в разведроте. Сергеев, как он сам сказал, не пожалел для такого дела своих закромов, и вдобавок мы получили по кольту. Ну-ну, а то я не знаю, что патронов к обоим «игрушкам» очень мало, а вот на балансе они висят. Так что ротный изящно отделался от своей головной боли, уважаю.
– Не понимаю, зачем тебя взяли, – ворчал Сергеев, хотя в глубине души понимал, что только технически грамотные бойцы смогут воевать со столь сложным оружием. – Запоминай. Разборка автомата Фёдорова начинается с отсоединения магазина. Вот так. После передёргиваем затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, далее достаём шомпол…
Три дня мы провели на стрельбище и полигоне, где нас тренировали бойцы разведроты. Хотя мы не должны были участвовать в боях, но командование решило, кашу маслом не испортишь. И гоняло нас в хвост и гриву.
4
Эшелон был литерный, и на станциях мы не задерживались: ноги размяли, кипяток взяли – всё, вперёд! Только паровозы меняли, словно коней, удивительно, но факт, видать, припекло где-то. Летели как угорелые. Две теплушки и четыре платформы с техникой спешили в Читу.
– Эй, молодой, – вывел меня из лёгкой дрёмы голос Сёмки Перфильева.
Кстати, на молодого я не обижаюсь, но вот подначки уже начинают раздражать. Только-только человека из него сделали, гегемон хренов. Как же, технический специалист!
– А чагой-то тебе автомат дали? И пистоль?
– А это для того, чтобы ты спрашивал, – перефразировал я Шарля Перро. – И вообще, – не дав ему встрять, продолжил уже в открытую хохмить над ним, – мне и карабина хватило бы с наганом, естес-сно.
Вот от последнего Сёмка помрачнел. Да и народ понимающе начал усмехаться. Ему револьвер, как и пистолет, не положен, а мне, как водителю броневика, да.
– Но ничего, я тебя научу. Берёшь перо и бумагу… Невольные зрители уже кое-где старались скрыть смешки.
– …И пишешь рапорт на имя помкомвзвода товарища Медведева. – Игнорируя откровенный хохот, я продолжил: – В нём указываешь, что тебе необходимо вооружиться автоматом Фёдорова и пистолетом Кольта.
– И после получить кучу нарядов, – заржал Сёмка. Парень он компанейский и дуться долго просто не способен. – Нет уж, я как-нибудь с карабином побегаю…
Чем дальше на восток, тем больше было подробностей о схватках с китайцами. На станциях узнавали новости о боях, в которых мы несли потери. Количество убитых и раненых разнилось у каждого рассказчика, но всё это не способствовало высокому духу. Кроме этого, шёпотом рассказывали о зверствах, творимых над попавшими в плен красноармейцами. Чего скрывать, не по себе мне стало, уж больно много их было, судя по рассказам. Поездка уже не казалась мне лёгкой прогулкой, где я должен быть во втором эшелоне. А вот и неправда ваша! Придётся и вам, молодой, хех, человек, шкурой своей рисковать. Похожее настроение царило и у остальных бойцов. Даже Вася перестал ехидничать над «работниками ключа и кувалды».
– Значит так, слушай меня внимательно, – обвёл глазами теплушку помкомвзвода Медведев.
Народ примолк, хотя номинально Медведев был в другой части. Свою фамилию он оправдывал полностью. Здоровый, под два метра, помкомвзвода очень походил на хозяина тайги. И, несмотря на свои сорок лет, был подвижен, как молодой мангуст.
– Гляжу, нюни распустили. Ах, стреляют там. А вы что хотели? И рыбку съесть и… не сесть? Вызывали добровольцев, и почему-то никто не отказался. А сейчас у всех полные штаны? Ему, – указал он на меня, – ещё можно причитать. Пару минут. Сдрейфишь – выкину, – жёстко произнёс он, глядя мне в глаза. – А вы, родненькие, будете пахать и пахать. И пусть кто-нибудь попробует наложить в штаны. И не выполнит приказ. Я ему не позавидую. Всё. Дольше речуг толкать не буду. Вышвырну обратно и заодно слово скажу, что вас даже золотарями не возьмут.
Народ выступать не стал, затих. Да и спорить с бывалым унтером ещё царской выделки никто не решился. Степан Иванович воевал с пятнадцатого в бронеотряде на Юго-Западном фронте, участвовал в Луцком прорыве, где горел в подбитом немцами «остине». Имел два Георгия. И авторитет его в рембате был незыблем. Караулы на платформах с техникой были увеличены, личное оружие блистало чистотой, короче, Иваныч устроил такой аврал, что времени на посторонние мысли просто не было. Все эти меры подействовали, и на третий день порядок был восстановлен.
Лёжа на нарах после смены караула и под убаюкивающий перестук колёс, я вспоминал разговор с Петром. Он выловил меня в последний момент уже на плацу перед построением.
– Лёха, ты молоток! – хлопнул он меня по плечу. – Извините, – это к супруге нашего командира, которую он, похоже, оглушил своим криком. – Блин, пошли вон туда, здесь не поговорить.
– Не знаю, для меня это совершенно неожиданно, – развёл я руки.
– Из бригады только взвод едет, – с тоской произнёс Пётр.
Было видно, как он отчаянно завидует мне.
– Петь, ремонтники едут. Пойми, не будем мы в атаку ходить, – пришлось вбивать в его голову прописные истины.
– Плохо, – невпопад посетовал он, похоже, друг слегка повредился головой от переживаний.
– Что «плохо»? Ты что, думаешь, мы между делом должны в атаки ходить? – От удивления у меня едва челюсть не отвисла.
– Нет, Лёх, ты меня недослушал. На собрании… – начал Петька.
– Ты там о чём трепался? – прошипел я, стараясь понять, что этот идиот мог там наболтать.
– А, тьфу ты, совсем рехнулся! Как тебя взяли, не представляю! Теперь хайло закрой и не перебивай дядю Петю. На следующем собрании ты должен был рассказать биографию и почему тебя у нас не приняли в КИМ. Я там тебя рекомендовал, как надёжного товарища. И что мне прикажешь делать? На следующей неделе собрание, а тебя нет. И я стою, как баран. А меня из президиума Машка так ехидно спрашивает: «А где у нас товарищ Мельников?» А мне отвечать категорически нельзя. Ну, не говорить же: «Убыл данный товарищ в командировку на КВЖД, но писать обещал». Представляешь, что будет? – Под конец Петька сам чуть не ржал, представляя в красках эту картину.
– А ты к начтеху зайди. Он мужик с понятием, что-нибудь придумает, – подкинул я ему идею.
– Точно. Если не можешь справиться с неприятностями, переложи их на мастера.
Заводская шутка подняла настроение.
– Твоему отцу с оказией передам письмо.
– Петь, тут такое дело… – Я не знал, как покультурнее сказать, что слышал разговор о себе.
– Лёх, слушай внимательно, – понизил он голос. – Машка проведала, что ты едешь, и начала вонять.
– Откуда она узнала?
Мне стало не по себе. Такая тварь могла доставить неприятности не только мне, но и командирам. И ничего смешного! Запросто прилетит всем – и кто в кабине, и кто в кузове!
– Подопригора рассказал. Ты же его знаешь…
Это точно, не боящийся ничего комиссар разведчиков терпеть не мог женских истерик. В любой форме.
– Могу представить… – Сплюнув, я мысленно обложил стервозину самыми чёрными словами. Чтобы икалось сильнее.
– Лучше не надо, спокойнее спать будешь, – зло произнёс Пётр. – Крик она пока поднимать побоится, но потихоньку начала капать всем на мозги. Со мной у неё финт не прошёл, и она озлобилась.
– В каком смысле?
– В прямом. Мол, ты из «бывших», ну и понесла ахинею о пролетариате. Я её вежливо и послал…
– Ты что, сдурел? – заволновался я. – Ты что о себе вообразил, бессмертный, что ли? Такое не прощается. Ладно, я…
– Эх, хреново ты обо мне думаешь. Я тебя, Изю и Митьку давно знаю. А эта лахудра классовую теорию начала рассказывать. – Плюнув, он махнул рукой. – Одним словом, Лёх, как там твой батя говорил? Со щитом…
– Или на щите, – продолжил я.
– Я те дам «на щите». Не вздумай подохнуть, понял?
– Понял, понял.
– Вот, другое дело.
– Слыш, Хват… – Уши просто пылали. – В общем… Короче, извини, я думал, что ты…
– Мельник, у тебя с головой нормально? – участливо спросил Петька. – Нет, и ты подумал, что я продал тебя за карьеру там? – едва уловимо кивнул он на здание, где располагался политотдел. – Ясно. Сворачиваем эту тягомотину. Извинения приняты. Что взять с убогого.
* * *
Чита встретила нас мелким противным дождём. Скорее даже дождиком, но водяная пыль быстро пропитала одежду. И так невысокое настроение у всех в данный момент находилось на уровне плинтуса.
– Вот попали…
– Да, ни хрена себе.
– А ну тихо! – Рык Медведева заставил всех замолкнуть. – Не сахарные, не растаете. Мотоциклисты, выгружайтесь и потом к командиру.
Спорить с ним в такой момент не стоило. Василий, перекинув ремень автомата на левое плечо, дослал патрон. Я последовал его примеру, только у меня он лежал на правом. Выразив таким образом свою фронду, мы застыли по стойке смирно.
– Готовы? – Командир словно не заметил наших действий. Только кивнул одобрительно, хех.
– Да, – ответили мы.
Похоже, Медведеву это и надо было. Встряхнуть всех, чтобы скинули с себя апатию.
– Тогда пошли. – Наше блеяние, судя по его скривившемуся (словно кислятины попробовал) лицу, вызвало – минимум – раздражение.
Идти пришлось минут десять, пока не добрались до здания «управы», где находилось начальство. Встречные косились на нас, но от комментариев воздерживались. Мол, каждый сходит с ума по-своему. Отец, помнится, любил говорить насчёт бардака. Особенно армейского. И если раньше я воспринимал это отвлечённо, то теперь понял всю глубину этого понятия. Выделенный провожатый ещё не прибыл, поскольку состав опередил график на час с небольшим. В результате нам пришлось обратиться к коменданту, тот связался со штабом дивизии, штаб дивизии… и так далее, затем всё в обратном порядке дошло до нас приказом оставаться на месте.
– Не, а то мы не знаем, можно подумать, обратно уедем. – Степан Муравьёв, прислушавшись к урчанию желудка, желчно продолжил: – Товарищ помкомвзвода, а кормить когда будут?
– В части, а потом тебя ждёт наряд, – плотоядно улыбнулся Медведев.
Больше желающих подискутировать не нашлось.
Наконец появился командир с двумя кубарями в петлицах в сопровождении бойца. Судя по петлицам, из танкистов.
Но больше всего меня поразил БМВ. Красавец с коляской притягивал наши взгляды, и вызывал нешуточную ревность. ПОЧЕМУ он здесь? Мы, мехбригада, не имела таких машин, а тут… Обидно. Ларчик открылся просто: трофей. В очередной перестрелке некий китайский чин решил посмотреть, как разгромят пограничников. Те с такой постановкой вопроса не согласились и сами так наподдали, что китайцы бежали к себе, аж пыль стояла столбом. Чина и водителя «зелёные фуражки» хлопнули, а мотоцикл утащили к себе. И всё бы ничего, но с бензином была беда, и пришлось лакомый трофей отдать.
– Лёх, не спи, – окликнул меня Самойлов.
– Угу, всё…
Разгрузившись, мы направились в расположение отдельной танковой роты, которая, как я понял, придавалась теперь уже моему 2-му механизированному полку. Прощай, теплушка, опостылевшая за время дороги. Здравствуй, родная казарма. И баня. Отмытый от дорожной грязи, я с удовольствием надел чистую форму. В ней мне только дали пощеголять на плацу, а потом Иванов приказал надеть старую, а новенькую убрать. И строго предупредил, чтобы не вздумали её «потерять». Намёк на базар, который был неподалеку, поняли все. На утреннем построении пограничник с тремя «треугольниками» в петлицах довёл до нас обстановку в городе и окрестностях.
– Товарищи, вы только что прибыли… – Красные от недосыпания глаза обвели строй. – Поэтому слушайте внимательно. Обстановка на границе сложная, к нам постоянно пытаются прорваться банды белогвардейцев. Кроме них, в городе и окрестностях есть банды кулаков и уголовников…
Народ, услышав такое, насупился. Хлебнули всё это в Гражданскую. Но уже успевшие позабыть её хаос, мы внимательно слушали.
– Основная задача белогвардейцев – разведка и диверсии. Их цель – бойцы и командиры Красной армии. Для этого они могут быть переодеты в форму РККА и милиции. Кулацкие элементы менее опасны, поскольку привязаны к месту жительства. В основном они занимаются террором и запугиванием односельчан. Но неосторожных и беспечных бойцов и командиров убивают. Поэтому, первое: категорически запрещается покидать расположение в одиночку, второе: движение организовывать только по основным дорогам и, третье, не подбирать попутчиков независимо от формы и звания.
А после начался аврал. Сначала ротный танкистов Потапчук показал сломанный МС-1 и потребовал его восстановить. Что там восстанавливать, я не понял, даже на мой поверхностный взгляд было ясно, что «пациенту» поможет только капремонт. Иванов в нашем присутствии спорить с ним не стал, а отвёл его в сторону. Судя по жестикуляции, взводный на втором командном объяснял, что этой куче металлолома помочь может только завод-изготовитель. Причём просто отправив в утилизацию. И это первое, а на второе он наверняка пояснит, что он имеет честь служить в 1-й мехбригаде, и… да-да, можно особо сильно не напирать. Не выйдет «взять горлом»!
– Нет, я просто поражаюсь, как можно угробить танк? Причём так добротно! Специалисты! – шипел Иванов, еле сдерживая себя, когда предметно осматривал этого «мертвеца».
Поняв, что за вышедшую из строя технику отвечать придётся именно ему, ротный сник.
– И это ещё не всё! Две единицы, понимаете, две единицы техники вот-вот дуба дадут! – Выдохнув и посмотрев на танкиста, взводный уже спокойным тоном продолжил просвещать командира этих неумех: – Короче, мы успели вовремя. И на вас не повисли мёртвым грузом ещё две железки.
Узнав это, ротный вновь воспрял духом.
– Эх, – махнул он рукой, – сами знаете, танкисты учатся на полигоне. Истина избита. Но при нашей бедности учёба выходит если не золотой, то уж точно серебряной… – Б… какого… ты, глуши…… – сочный мат Потапчука, перекрывал даже движок эмэски, воющий на максимальных оборотах.
Танк, провалившийся в пулемётное гнездо, застрял намертво. И, похоже, без посторонней помощи не выберется.
– Трос давай! Что значит «нет»?! Я тебе дам, не выдержит, живо за ним! Бегом!
– Однажды лебедь раком щуку, – испохабил я творение Крылова.
– Самый умный? – раздался за спиной голос.
– Не дурак. – Повернувшись, я увидел злого сапёра. – Не боись, вас его вытаскивать не заставят…
